Ночной стук

Ночной гость

Лада проснулась от стука.

Не от будильника — будильник на тумбочке показывал два часа ночи, и его стрелки светились зелёным, как кошачьи глаза в темноте. Не от соседей — соседи спали, и за стеной было тихо, как в пустом классе после уроков. Стук шёл снизу. Из-под пола. Три удара — глухих, тяжёлых, будто кто-то бил кулаком по камню. Три — и тишина. Потом ещё три. И ещё. Ровно, размеренно, без пауз и без спешки, как будто стучавший знал, что его услышат, и не торопился.

Лада села в кровати и прижала одеяло к подбородку. Сердце стучало — быстро, мелко, как птичье. В комнате было темно — синяя-синяя темнота, какая бывает только ночью, когда фонари на улице не горят, а луна спряталась за облаками. Окно было приоткрыто, и из него тянуло холодом — осенним, свежим, с запахом листьев и мокрого асфальта. Барсик спал на краю кровати, свернувшись клубком, но теперь он тоже проснулся — Лада видела, как его уши повернулись, как антенны, ловя звук. Он не шевелился, но глаза его были открыты — два зелёных огонька в темноте, ярких и внимательных.

«Барсик, — прошептала Лада, — ты слышишь?» Барсик не ответил — он не умел говорить. Но он встал, потянулся и прыгнул на пол — бесшумно, как все коты. Подошёл к двери комнаты и сел, глядя на Ладу через плечо. «Пойдём?» — говорил его взгляд. «Пойдём смотреть, кто стучит». Лада колебалась. Два часа ночи. Мама и папа спали в соседней комнате — тихо, ровно, без единого звука. В доме было так тихо, что она слышала, как тикают часы на кухне. Но стук — стук был. И он шёл из-под дома.

Лада встала. Босые ноги коснулись холодного пола, и она поёжилась — не от холода, а от предчувствия. Она надела тапочки, накинула поверх пижамы свой синий свитер — тот самый, с дыркой на левом локте, который она не зашивала, потому что считала, что дырка придаёт характер, — и взяла с тумбочки фонарик. Маленький, синий, с ЛЭД-лампой — папа дал ей на новоселье и сказал: «Для исследований». Лада тогда засмеялась, а сейчас фонарик пригодился.

Они с Барсиком вышли в коридор. Тёмный, узкий, со старыми обоями в полоску — коричнево-жёлтыми, как осенние листья. Лада включила фонарик — белый луч упал на стену, и тени запрыгали, как испуганные кошки. Барсик шёл впереди — тихо, крадучись, прижимая уши, как разведчик. Его хвост стоял трубой, и кончик его подрагивал — так он всегда делал, когда что-то чуял.

Они прошли мимо спальни родителей — тихо, на цыпочках. За дверью — ровное, мирное дыхание. Мама спала. Папа спал. Никто не слышал стука. Только Лада и Барсик. Они спустились по лестнице — Лада считала ступеньки: одна, две, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. Первый этаж. Лада посветила фонариком — пусто. Дверь подвала, тяжёлая, железная, с вывеской «Подвал», была закрыта. Лада потрогала ручку — холодная, как лёд. Заперто. Но стук шёл откуда-то снизу — из-под пола, из-под фундамента, из глубины, куда не доходил ни свет, ни звук днём. Только ночью, когда всё замолкало, — тогда было слышно.

Три удара. Тишина. Три удара. Тишина. Лада присела и приложила ухо к полу. Каменный, холодный, с трещиной посередине — и через него, из глубины, словно из самого сердца дома, шли три глухих удара.

Лада сидела на полу и слушала. Три удара. Пауза — длинная, как вдох перед словами. Три удара. Пауза. Три удара. Ритм не менялся — ни быстрее, ни медленнее, ни громче, ни тише. Будто кто-то подавал сигнал. Или просил о помощи. Или просто стучал, потому что больше ничего не мог делать.

«Кто там?» — прошептала Лада в пол, и голос её показался ей тонким и тихим, как мышкиный писк. Никто не ответил. Только три удара — и тишина. Барсик подошёл к двери подвала и понюхал щель внизу — долго, тщательно, как читатель читает мелкий шрифт. Потом сел, обернулся к Ладе и муркнул — тихо, но настойчиво. «Здесь», — говорил его взгляд. «Запах...». Лада не поняла - что за запах, но поняла Барсика: что-то было за этой дверью. Что-то живое.

Она попробовала ручку ещё раз — заперто. Ключ пропал ещё в первой истории — Лада нашла его у Трезора, соседского пса, который утащил ключ, приняв за игрушку. Но дверь была заперта на другой замок — внутренний, который мама закрывала каждый вечер перед сном. Ключ от внутреннего замка висел на гвозде у двери кухни — Лада знала, потому что видела, как мама повесила его туда. Но взять ключ и открыть подвал в два часа ночи — это было серьёзно. Это было нарушение. Это было приключение.

Лада посмотрела на Барсика. Барсик посмотрел на неё. Между ними прошла искра — как между двумя сообщниками, которые понимают друг друга без слов. Лада встала, отряхнула колени и пошла на кухню. Ключ висел на гвозде — маленький, латунный, тёплый от кухонного тепла. Лада сняла его, зажала в кулаке и вернулась к двери подвала. Сердце стучало — быстро, громко, как три удара из-под пола.

Лада вставила ключ в замок. Руки дрожали — мелко, как у кошки, которая хочет поймать муху, но боится упустить. Ключ вошёл легко — замок был новый, масленый, и повернулся без скрипа, без сопротивления, будто ждал. Дверь поддалась — тяжело, неохотно, как будто приоткрывала рот, чтобы сказать что-то важное и не решалась. За ней — темнота. Густая, плотная, как вата, темнота, в которую луч фонарика входил, как иголка в ткань, — и тонул, не доставая до стен.

Запах ударил в нос — сырой, холодный, затхлый, как в погребе, где хранят яблоки на зиму. Но не только. Был ещё один запах — слабый, далёкий, незнакомый. Не мышиный, не крысиный, не плесень. Живой. Тёплый. Как будто кто-то дышал там, в глубине, — медленно, ровно, как спящий человек. Лада почувствовала, как по спине пробежал холодок — не страх, а предчувствие. Что-то ждало её внизу.

Барсик первым шагнул за порог — бесстрашно, как всегда. Он не боялся темноты, не боялся сырости, не боялся неизвестности. Коты вообще не боятся того, чего боятся люди, — они боятся пылесоса и огурца, но не темноты. Лада шагнула за ним. Ступеньки — каменные, скользкие, стёртые посередине от тысяч ног, прошедших здесь за сто лет. Лада считала: одна, две, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь. Восемь ступенек вниз — и она стояла в подвале.

Подвал был пуст. Точнее — почти пуст. Вдоль стен — старые трубы, покрытые ржавчиной и паутиной. Пустые полки, на которых когда-то стояли банки с вареньем, а теперь — только пыль и засохшие паутины. Лампочка под потолком — тусклая, пыльная, в проволочной клетке, как в тюрьме. Но стук шёл не отсюда. Он шёл глубже — из-за стены. Из-за каменной стены в конце подвала, где не было ни двери, ни окна, ни люка. Просто стена. Старая, каменная, с трещинами, как морщины на лице старого человека. И из-за неё — три удара.

Лада подошла к стене в конце подвала и приложила ладонь — камень был холодный, мокрый, шершавый, как наждак. Три удара — и она почувствовала их рукой: вибрацию, мелкую, как землетрясение, от которого звенит посуда, но не падают стены. «Кто-то стучит из-за стены, — прошептала Лада, и голос её дрожал, но не от страха, а от волнения. — Барсик, кто-то живёт за этой стеной». Барсик подошёл, понюхал камень — долго, тщательно, как будто читал запах, как книгу. Потом чихнул — резко, громко, и звук отскочил от стен, как мячик. В подвале эхо было такое, будто они стояли внутри барабана.Лада постучала в стену — три раза, тихо, костяшками пальцев. Прислушалась. Тишина. Секунда, две, три. Потом — три удара в ответ. Тихие, глухие, но отчётливые. Кто бы ни был там, он услышал её. Он ответил. Лада почувствовала, как сердце подпрыгнуло — как рыба, которая хватает наживку. «Ты меня слышишь!» — крикнула она, и голос отскочил от стен и потолка, и эхо разбежалось, как круги по воде. Тишина. Долгая, тягучая, как пауза перед рассветом. Потом — снова три удара. И ещё. И ещё. Ритмично, настойчиво, как будто кто-то говорил: «Да, я здесь. Я слышу. Я жду».Лада отступила на шаг и посмотрела на стену — целиком, от пола до потолка. Каменная, старая, с трещинами и мхом. Ни двери, ни люка, ни прохода. Просто стена. Но за ней — кто-то стучал. Кто-то ждал. Кто-то хотел, чтобы его нашли. Лада достала из кармана свой «Блокнот сыщика» — она носила его везде, как рыцарь носит меч, — открыла на чистой странице и записала: «Дело 2. Ночной стук. Три удара из-за стены подвала. Начало: 2 часа ночи. Ответил на мой стук — три удара. Кто-то живой за стеной. Двери нет. Нужно искать проход. Первый свидетель — Барсик». Барсик муркнул — согласился. Расследование началось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.