КарстАрден. Том первый — Сказание о неверном пути

© Андрей Шуленин, 2026

ISBN 978-5-0071-3168-1 (т. 1)

ISBN 978-5-0071-3169-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Краткая история мира

У любого достаточно старого мира рано или поздно появляется несколько историй о том, откуда он взялся. Именно несколько, потому что на одной разумные народы обычно договориться не могут. Слишком уж обидно прожить три тысячи лет, построить города, пережить войны, чуму, семь неудачных королей и появление соседей, а потом узнать, что мир, оказывается, создал чужой бог и вообще не для тебя.

Эльфы, например, утверждают, что всё началось с Первого Древа. Когда вокруг ещё ничего толком не было, оно якобы проросло посреди пустоты, пустило корни туда, куда корням лезть не полагалось, а уже потом на ветвях возникло всё остальное. Полную версию эльфы рассказывают долго, обстоятельно и с таким количеством имён, что примерно на середине начинаешь подозревать: мир они придумали исключительно затем, чтобы было кому слушать их родословные. В защиту этой истории обычно приводят огромные корни в южных лесах, возраст которых никто так и не смог определить. Эльфы считают это доказательством. Остальные считают это очень большими корнями.

Орки придерживаются другой версии. У них мир появился после того, как два древних великана раскололи Великий Камень, а потом долго выясняли, кому достанется какая половина. Один получил землю, второй — небо, моря натекли сами, горы остались от осколков, а большая часть дальнейшей истории, если верить степным сказителям, возникла из-за того, что великаны не договорились о границе. Орки относятся к этой части особенно серьёзно. Видимо, потому что спорить о границах они научились задолго до того, как научились записывать сами споры.

У драконолюдей всё ещё проще. Они говорят, что мир когда-то выдохнул Прародитель, после чего остались суша, воды, жар под землёй и всё прочее. Вулканы, по их словам, до сих пор хранят его дыхание, моря возникли немного другим способом, а про происхождение горных хребтов драконолюди обычно советуют лишнего не спрашивать. Особенно во время еды. Никто, к слову, не знает, имеют ли сами драконолюди отношение к этому Прародителю, настоящим драконам или чему-нибудь ещё. Они тоже не знают, хотя некоторые за кружкой уверяют, что знают прекрасно, а наутро почему-то вспоминают значительно меньше.

Гоблины относятся к вопросу разумнее всех. По их мнению, если у мира действительно был создатель, а за столько тысяч лет он так и не пришёл требовать плату, то либо мир был подарком, либо создатель давно потерял расписку. В обоих случаях беспокоиться уже поздно. Когда однажды под развалинами очень старого гоблинского поселения нашли каменную плиту с вырезанным на ней словом, которое можно перевести как «уплачено», спор несколько оживился, однако гоблины сочли вопрос окончательно закрытым и попытались продать плиту эльфам.

Крунты, разумеется, утверждают, что всё это глупости и они жили здесь ещё до появления большинства остальных народов. Возможно, даже до появления части мира, хотя это уже зависит от того, какого именно крунта вы спросите и сколько времени готовы его слушать. Доказательств у них нет, зато есть несколько очень древних песен, две пещеры, которые они объявили прародиной, и привычка объяснять всем остальным, почему те неправильно понимают собственную историю. Некоторые крунты сделали на этом вполне достойную жизнь и теперь преподают науки, название которых обычный человек забывает прежде, чем успевает спросить, зачем они нужны.

Людям досталось сразу несколько десятков версий, потому что людей много и соглашаться между собой они умеют ещё хуже остальных. В одной истории мир вылепили боги, в другой его нашли уже готовым, в третьей он существовал всегда, а в четвёртой лучше вообще не разбираться, потому что там участвуют две луны, мёртвый рыбак и очень сердитая корова. Религий вокруг этого возникло столько, что перечислять их я не собираюсь. Одни жрецы говорят, что их боги сотворили всё сущее, другие полагают, что боги пришли позже, а некоторые особенно осторожные утверждают, что боги наверняка знают ответ, но людям его знать совершенно необязательно.

Самая неприятная часть всей этой истории состоит в том, что окончательно неправыми не удалось объявить никого. В эльфийских лесах действительно есть корни совершенно неприличных размеров. На севере действительно находили странные расколотые скалы, вокруг которых орочьи мудрецы потом ходили с довольным видом. Драконы существуют, что слегка мешает уверенно смеяться над драконолюдской версией. Крунты тоже существуют, хотя здесь многие предпочли бы менее убедительное доказательство. Поэтому учёные в конце концов сделали то, что разумные люди обычно делают, когда спор длится слишком долго и начинает мешать ужину: написали несколько очень толстых книг, объявили вопрос открытым и занялись чем-нибудь попроще.

Например, войнами.

Когда мир окончательно стал пригоден для того, чтобы в нём жить, торговать, обманывать соседей на весах и спорить из-за трёх локтей земли, народы постепенно расселились там, где им было удобно. Люди оказались почти повсюду. Их всегда было больше остальных, они быстрее переселялись, легче привыкали к новым землям и обладали удивительной способностью обживать даже такое место, где первый разумный вопрос звучал бы: «Зачем вы вообще здесь поселились?» Часть ответа обычно сводилась к хорошей почве, воде или торговой дороге. Остальная часть — к тому, что предки уже построили дом и теперь как-то неловко уходить.

Эльфы в основном закрепились в южных лесах и довольно быстро объявили значительную их часть священной. Это, впрочем, совершенно не мешало торговле. У эльфов вообще странное отношение к святыням: рубить священное дерево нельзя, повреждать его нельзя, оскорблять его нельзя, зато кусок коры иногда можно приобрести, если знать правильного торговца и не начинать разговор с вопроса о цене. Живут эльфы по три с половиной, а некоторые и по четыре сотни лет, поэтому время воспринимают иначе. Человек может сказать: «Я вернусь к весне», а эльф — «Я загляну как-нибудь», после чего действительно появится лет через двенадцать и искренне удивится, почему хозяин лавки успел состариться.

Орки на востоке давно перестали быть тем единым народом, которым их любят изображать чужие летописцы. В степях живут в основном скотоводы и торговцы, которым совершенно не интересно ежедневно доказывать кому-нибудь свою воинственность. Они разводят стада, ведут караваны, торгуются долго и спокойно, а меч вытаскивают обычно только после того, как остальные способы договориться уже испорчены. Ближе к границам нравы пожёстче, поэтому там среди орков действительно много наёмников и воинов. Правда, там же хватает лекарей, счётчиков, учёных и людей, способных полвечера спорить о свойствах травы, которую нормальный человек просто скормил бы козе. Образ тупого орка возник где-то далеко за пределами степей и прижился исключительно потому, что простые объяснения вообще живут дольше правдивых.

Гоблины исторически связаны с восточными горными хребтами, хотя сейчас встретить их можно почти где угодно. Главной их особенностью считается способность чинить вещи способом, после которого владелец сначала хватается за голову, а потом обнаруживает, что вещь почему-то стала работать лучше. Если кузнечный мех заедает, гоблин может разобрать его, выбросить одну деталь, заменить вторую обломком ложки, третью привязать кожаным ремешком и настоятельно посоветовать больше ничего не трогать. Почему после этого мех служит ещё двадцать лет, обычно не понимает даже сам мастер. В торговле гоблины придерживаются ещё более простого правила: если что-то нельзя продать, значит продавец просто недостаточно старался.

Драконолюдей значительно меньше. Их происхождение до сих пор остаётся предметом споров, которые давно наскучили самим драконолюдям. Одни учёные пытаются доказать родство с настоящими драконами, другие называют их самостоятельным народом, третьи подозревают очень древнюю магию. Драконолюди на всё это обычно отвечают, что предки у них умерли давно, а работать надо сегодня. Многие из них становятся кузнецами, потому что хорошо чувствуют жар и вообще неплохо ладят с огнём; кроме того, среди них удивительно много тех, кто занимается погребальными обрядами, поминовением и прочими ритуальными делами. Почему именно эти занятия прижились рядом, никто внятно не объяснил. Сами драконолюди отвечают, что человек всё равно когда-нибудь умрёт, а значит хороший мастер нужен ему и при жизни, и после.

Если драконолюд трезв, вывести его из себя довольно трудно. Если нетрезв, лучше просто подождать до утра. Это правило в своё время очень хорошо усвоили буртуки, но о них чуть позже, потому что буртуков в этом мире сначала вообще не было.

Крунты стоят немного особняком. Внешностью они не особенно помогают тем, кто пытается разобраться в их происхождении: голова напоминает хомячью, возле шеи есть жабры, пятки заканчиваются оленьими копытцами, а руки частично покрыты корой, по состоянию которой сами крунты довольно точно определяют возраст друг друга. Как всё это оказалось в одном народе, неизвестно, и крунты считают сам вопрос оскорбительно примитивным. Когда-то КарстАрден захватил часть их земель, за что до сих пор выплачивает потомкам прежних владельцев положенные соглашениями деньги. Поэтому немалая часть крунтов может позволить себе заниматься тем, чем хочется, а хочется им обычно объяснять другим народам, как следует правильно жить. Особенно много их среди учителей наук, полезность которых невозможно ни доказать, ни окончательно опровергнуть.

Все они веками воевали, мирились, торговали, заключали браки, снова ссорились и постепенно дошли до обычного состояния приличного общества, когда соседей уже не пытаются истребить целиком, а предпочитают брать с них пошлину.

Где-то среди всего этого и сложился КарстАрден.

Если произносить официальное название целиком, получается «Королевство КарстАрден и подчинённые земли северного прохода, южных объединённых лесов священной матери, земель западных Буртусинских и восточных горных хребтов». Именно так оно записано на государственных грамотах, больших печатях и тех бумагах, которые составляют люди, получающие жалованье за каждое лишнее слово. Обычные жители говорят просто «КарстАрден», потому что жизнь у них одна.

Королевство получилось большим и довольно влиятельным. В центре лежат равнины, где сосредоточено большинство старых городов, дорог и пахотных земель. Север постепенно становится холоднее, и чем дальше туда едешь, тем чаще местные начинают объяснять, что нынешняя погода ещё хорошая. На востоке тянутся орочьи степи и горные хребты, которые связывают с древней историей гоблинов. Южнее начинаются большие леса, часть которых принадлежит эльфам и называется священной ровно до того момента, пока кому-нибудь не понадобится провести через неё торговый путь. Запад занимают Буртусинские земли, о которых пока достаточно знать, что они существуют. Даже я не намерен рассказывать всё сразу.

Столица называется АрденКарст.

Да, КарстАрден и АрденКарст.

Нет, никто уже не помнит, кто первым решил, что переставить два куска названия будет достаточно. По одной версии, виноват старый король, который не любил долго думать. По другой, название столицы появилось раньше, а потом уже от него назвали всё государство. Третья версия занимает три тома и начинается со слов «для понимания вопроса необходимо обратиться к древнему наречию». До третьей версии ещё никто добровольно не дочитал.

Правит КарстАрденом пожилой король, вполне вменяемый, что при дворе уже считается хорошим началом. Он не прячется под столом, не разговаривает с короной и не объявляет войну соседям по четвергам, поэтому народ в целом им доволен. У него есть жена и два сына, а большая часть повседневных государственных дел всё равно проходит через совет, чиновников и людей, которых редко поминают в песнях, хотя именно от них обычно зависит, будет ли завтра открыт мост. При короле сидят казначей, глава армии, министр внутренних земель и ещё несколько достойных людей, чьи обязанности становятся понятнее только после третьего объяснения.

Государственный порядок в КарстАрдене существует. На этом месте в официальных хрониках обычно ставят точку, потому что дальнейшее уже способно испортить впечатление.

Большую часть времени королевство действительно работает. Собираются налоги, чинятся дороги, стоят гарнизоны, ведутся книги, купцы получают разрешения, а министры время от времени торжественно исправляют то, что предыдущие министры уже торжественно исправили лет сорок назад. Здесь нет какого-то особенного бардака, как любят говорить приезжие. Бардак совершенно обычный, просто старый и хорошо прижившийся.

Магия тоже появилась задолго до событий, о которых мне наконец-то придётся рассказать. Её в мире достаточно, чтобы никого не удивлял человек, способный зажечь огонь без кресала, но недостаточно, чтобы крестьяне перестали пахать землю, а каменщики — таскать камни. Магия остаётся ремеслом, знанием, развлечением, иногда профессией и только в особенно неудачные дни становится причиной срочного совещания при короле. Существуют школы, институты, известные магистры и целые направления, представители которых проводят значительную часть жизни, доказывая друг другу, что именно соседнее направление занимается бесполезной ерундой.

Большинство магов вообще ничем не напоминает персонажей старых преданий. Они не обязаны говорить загадками, ходить с посохом или смотреть вдаль, будто прямо сейчас видят конец эпохи. Обычно маг хочет закончить работу, поесть, получить плату и объяснить заказчику, что заклинание не сработало не из-за него, а из-за влажности, неправильного камня, положения луны или прежнего мастера, который всё сделал неправильно ещё двадцать лет назад.

Среди всех этих уважаемых людей когда-то нашлась группа особенно образованных магов, занимавшихся пространством. Их интересовали расстояния, переходы и возможность соединять места, которые соединяться не особенно хотели. Несколько лет они спорили, писали трактаты, ставили опыты и постепенно пришли к выводу, что устройство пространства уже почти понято.

Вот на этом месте всё и следовало прекратить.

Не прекратили.

После одного особенно долгого собрания маги отправились выпить. Ничего необычного в этом не было; магам тоже разрешается пить, иначе половина научных споров закончилась бы поножовщиной. Проблема появилась позже, когда после нескольких кружек один из них пожаловался, что от стола до стойки слишком далеко идти, второй заметил, что расстояние вообще понятие условное, а третий предложил наконец подтвердить это делом.

В трезвом виде кто-нибудь наверняка сказал бы, что подобные опыты лучше проводить утром, в подходящем помещении и не рядом с бочкой крепкого хмельного напитка.

Но трезвого там уже не было.

Они вернулись за нужными вещами, притащили несколько магических камней, серебряную проволоку, старый пространственный якорь и ещё целую охапку принадлежностей, о назначении которых позже спорили гораздо дольше, чем длился сам опыт. Трактирщик разрешил им возиться возле стены при условии, что они не сломают стол. Именно стол в итоге почти не пострадал.

Что произошло дальше, достоверно неизвестно.

Это важно запомнить, потому что за прошедшие века появилось столько красивых объяснений, что некоторые уже начали принимать их за правду. Сами маги давали разные показания. Один утверждал, что круг начертили неправильно. Второй обвинял соседа в том, что тот сместил якорь. Третий вообще настаивал, что всё было рассчитано верно, пока кто-то не поставил кружку на одну из рун. Трактирщик до самой смерти придерживался более короткой версии: они нажрались.

Лично я склоняюсь к трактирщику.

Как бы там ни было, вместо прохода длиной в несколько шагов маги сделали нечто значительно более крупное. Пространство вокруг них словно дёрнулось, воздух на мгновение стал плотным, а потом сразу в нескольких местах появились проходы туда, где прежде никакого «туда» не существовало.

Не было великого раскола небес, огненного дождя и голоса, объявившего людям последнюю ночь. Всё вышло гораздо неприятнее именно потому, что сперва выглядело почти безобидно.

В стене одного дома открылся проход в незнакомую равнину под чужим небом. На окраине АрденКарста появился разрыв, за которым оказался лес с растениями, которых здесь никто раньше не видел. Где-то вода из другого мира несколько часов лилась прямо на дорогу, пока проход не исчез. В одном месте возникла прореха размером чуть больше ладони, через которую была видна чужая комната. Говорят, хозяева комнаты заметили её почти сразу и долго пытались чем-нибудь прикрыть.

Это были только первые.

Потом проходы начали находить дальше от столицы. В полях, в лесах, среди гор, возле дорог, внутри старых построек и в таких местах, где особенно хотелось спросить пространство, почему нельзя было выбрать хотя бы стену рядом. Одни держались несколько минут и исчезали. Другие оставались. Некоторые вели себя спокойно месяцами, после чего внезапно закрывались. Через несколько лет стало окончательно ясно, что маги не просто проделали несколько дыр в мире. Они нарушили какое-то равновесие, которое до этого прекрасно существовало без их помощи.

Позднее случившееся назвали Великим Проколом.

Магистры долго возражали.

Название всё равно осталось.

Что именно произошло с миром во время Прокола, никто до сих пор не знает. Почему один проход десятилетиями ведёт в одно и то же место, другой открывается только время от времени, третий годами висит совершенно бесполезным, а четвёртый вдруг меняет направление, никто объяснить не смог. У некоторых порталов известны обе стороны, вокруг них давно проложены дороги и идёт торговля. Другие едва изучены. Есть совсем маленькие разрывы, куда человек не пролезет. Есть такие, насчёт которых даже непонятно, работают они сейчас или просто портят вид.

Поначалу порталы напугали всех сильнее, чем сейчас любят признавать. Потом оказалось, что паниковать несколько лет подряд довольно утомительно.

Люди начали приспосабливаться.

Крупные стабильные проходы изучили настолько, насколько вообще можно изучить вещь, природу которой никто не понимает. Возле них появилась охрана, торговцы, сборщики пошлин и люди с бумагами, без которых, как быстро выяснилось, даже попасть в другой мир гораздо труднее. Корона учредила Королевское управление неопознанных пространственных явлений. Название должно было внушать уважение, но народ примерно за триста лет сократил его до «Управления дыр».

Сотрудники Управления это прозвище терпеть не могут.

Поэтому им особенно приятно пользоваться.

Сейчас Управление регистрирует известные порталы, наблюдает за опасными, выдаёт разрешения на некоторые переходы и ведёт столько записей, что, вероятно, однажды понадобится отдельное управление для наблюдения за записями Управления. В книгах всё выглядит довольно стройно. На деле бывает, что проход двадцать лет значится безопасным, хотя последние пять ведёт уже немного в другое место, а местные об этом прекрасно знают и просто забыли сообщить.

В деревнях к вопросу относятся ещё проще. Если портал ведёт туда, где растут хорошие ягоды, туда ходят за ягодами. Если оттуда периодически приходит кто-то неприятный, возле прохода складывают камни, ставят забор и стараются без нужды рядом не пасти скот. Если портал не делает вообще ничего понятного, через несколько лет возле него может появиться скамейка, потому что тень хорошая.

Миры за проходами оказались очень разными. О некоторых известно довольно много: туда ездят купцы, возвращаются путешественники, иногда переселяются целые семьи. Другие успели увидеть лишь несколько человек, и рассказы этих людей часто противоречат друг другу. Где-то необычны растения, где-то животные, где-то небо, а где-то жители настолько странно устроили собственную жизнь, что после недели среди них начинаешь с большим уважением относиться к чиновникам КарстАрдена.

Общей карты никто так и не составил, потому что неизвестно даже, сколько таких миров существует и соединяют ли все порталы действительно разные миры. Некоторые учёные утверждают, что часть проходов ведёт просто в очень далёкие места. Другие с этим спорят. Третьи решили не портить себе жизнь и изучают что-нибудь более надёжное, например мхи.

Порталы окончательно испортили и без того сложные отношения между религиями. Оказалось, что по другую сторону тоже есть жрецы, священные книги, пророки и существа, которых местные жители совершенно уверенно называют богами. Как это связано с богами КарстАрдена, никто не знает. Одни решили, что чужие боги ложные. Другие объявили их другими именами тех же самых богов. Третьи радостно добавили новых в собственный пантеон, а потом лет сорок спорили, куда именно их ставить.

Боги, если они вообще за этим наблюдали, своего мнения не высказали.

Вместе с торговцами, паломниками и путешественниками через проходы иногда приходили целые народы. Именно так в КарстАрдене появились буртуки.

Когда-то их предки пришли сюда воевать. Что именно они собирались завоёвывать и зачем, сейчас уже не так важно, потому что война пошла совсем не по задуманному пути. Буртуки познакомились с местной выпивкой, затем с драконолюдьми, после чего случилось несколько настолько хороших драк, что возвращаться домой им расхотелось. Часть осталась, потом подтянулись другие, а ещё через несколько поколений уже никто особенно не помнил, что их предки вообще считались захватчиками.

Сейчас большинство буртуков работает на фермах и с урожаем справляется лучше многих местных. Они любят пригубить, редко ищут неприятности и совершенно не верят в магию.

Вообще.

Даже сейчас.

Маг может встать перед буртуком, поднять руку и зажечь над ладонью пламя, после чего буртук внимательно посмотрит на огонь и скажет, что здесь наверняка есть разумное объяснение. Если огнём подпалит ему шапку, буртук сначала потушит шапку, а потом спросит, зачем собеседник сменил тему.

За прошедшие века подобные вещи перестали казаться жителям КарстАрдена особенно удивительными. Эльфы торгуют в человеческих городах и по-прежнему объясняют, почему их цена совершенно справедлива. Орки водят стада, служат в войсках, учат детей и временами пишут труды, которые затем никто не читает, кроме других орков, написавших собственные труды по тому же вопросу. Гоблины чинят всё, что удаётся разобрать. Драконолюди держат кузницы и занимаются обрядами. Крунты продолжают учить остальных мудрости. Буртуки работают в полях и не верят в огненные шары.

Люди остаются большинством и управляют большей частью королевских дел, хотя это не обязательно означает, что управляют они хорошо.

Даже драконы за это время стали почти обычной частью мира, хотя видеть их приходится редко. Большинство настоящих драконов предпочитает жить далеко от городов, где-нибудь повыше, в старых замках и убежищах, потому что главным их занятием оказались вовсе не сожжение деревень и похищение девиц, а чтение и сон. Иногда дракон раз в несколько десятилетий пролетает над дорогой или поселением. Люди поднимают головы, кто-нибудь машет рукой, дракон иногда отвечает хвостом, после чего все продолжают заниматься своими делами.

За последние сто восемьдесят лет известно только одно особенно громкое «похищение» принцессы, и то дракон в нём оказался пострадавшей стороной.

Дочь короля Торстика Толстого настолько устала от попыток отца выдать её замуж, что сама добралась до владений дракона Замбрамикуса, вошла в главный зал, приковала себя цепью и объявила, что теперь живёт здесь. Потом потребовала отдельную комнату, хорошего повара и человека, который будет читать ей по вечерам.

Замбрамикус выдержал пять дней.

На шестой он лично отвёз принцессу обратно и сообщил Торстику, что если его дочь ещё раз появится возле замка, он спалит всё королевское имение исключительно ради спокойствия собственной библиотеки. Впоследствии принцесса вышла замуж за драконолюда и, насколько известно, вполне счастлива. Замбрамикус тоже жив и счастлив, поскольку его больше никто не пытался осчастливить браком.

Так КарстАрден и живёт уже много поколений после Великого Прокола. Не в постоянном ужасе, не среди бесконечных чудес и уж точно не в ожидании великой судьбы. Люди сеют, собирают урожай, торгуют, ругаются из-за долгов, женятся, разводятся, служат, пьют, молятся разным богам и иногда проходят через дыру в пространстве, потому что через неё до соседней ярмарки получается на два дня быстрее.