Мюллер. Нацистский преступник, избежавший петли

Серия «Серия Нюрнберг»

© Зегер А., 2025

© ООО «Издательство Родина», 2025

Введение

Генрих Мюллер считается одной из загадочных фигур национал-социализма. Факт смерти шефа тайной государственной полиции (гестапо) не был точно установлен, и это послужило основанием для многочисленных спекуляций о его местонахождении. Дело в том, что авторы не только послевоенных, но и вновь появляющихся публикаций часто пользуются недостаточно надежными источниками информации.

Для исследователя прежде всего представляет интерес, какое образование получил будущий шеф гестапо, а также как проходило его профессиональное становление с начала карьеры в Мюнхене до последних дней в Берлине. Основным пунктом рассмотрения является его стремительная карьера в гестапо и главном управлении имперской безопасности.

Почти двенадцатилетняя преступная деятельность Мюллера в управлении полиции так и не была до конца раскрыта, как и его частная жизнь. Показания современников, а также интервью с друзьями и коллегами Мюллера помогают получить представление об этом человеке, ответить на вопрос: был ли Мюллер действительно жестоким баварцем с садистскими (Генрих Орб1) наклонностями или, скорее, сфинксом, как называл его в своих мемуарах Адольф Эйхман?2

Оценивая личность шефа гестапо, авторы высказывают два существенно отличающихся друг от друга мнения. Так, Рудольф Гесс3 считает Мюллера хладнокровным организатором и исполнителем санкционированных Гиммлером мероприятий по безопасности рейха. В воспоминаниях же Вернера Беста4 Мюллер предстает примерным инспектором-криминалистом. Далее возникает вопрос: какие факторы сделали возможным восхождение Мюллера от незаметного служащего к должности шефа гестапо в третьем рейхе? Сыграло ли решающую роль его чрезмерное честолюбие, помогли случай, оппортунизм и менталитет беспощадности? Способствовали ли карьере Мюллера условия национал-социалистической диктатуры?

Шеф гестапо причастен почти ко всем преступлениям тайной полиции и управления безопасности (РСХА); он олицетворял собой террор гестапо. Шеф Эйхмана считался самым информированным человеком в государстве и был охарактеризован как самый беспощадный кабинетный преступник нацистского режима.

Генрих Мюллер не был в числе обвиняемых на Нюрнбергском процессе, поскольку было собрано достаточно материала, указывавшего на смерть группенфюрера СС. Однако остается непонятным, почему в отношении руководителя партийной канцелярии Мартина Бормана поступили иначе, приговорив его к смерти, хотя он и не присутствовал на процессе. Несмотря на отсутствие обвинения, деяния Мюллера нашли свое отражение в документах Нюрнбергского процесса5. Правосудие ФРГ с начала 1954 г. интересовалось бывшим шефом IV отдела управления полиции безопасности, потому что имелись сомнения по поводу его смерти, они существуют и до сих пор. Прокуратура Берлина продолжает вести расследование по делу Мюллера6; выданные в 1961 и в 1963 гг. ордера на арест постоянно продлялись. ШТАЗИ (служба безопасности бывшей ГДР) не проявляла особого интереса к личности Мюллера. Ни «учреждение Гаука»7, ни бывший архив ШТАЗИ Хоеншонхаузен8 не располагают обширным архивным материалом.

После взятия Берлина служба контрразведки Красной Армии предприняла огромные усилия, чтобы разыскать военных преступников третьего рейха. Занимался поисками 4-й отдел Генерального штаба СМЕРШ («смерть шпионам»). Этот отдел подчинялся министерству обороны, хотя фактически получал указания от Берии, пресловутого народного комиссара по внутренней и государственной безопасности (1938–1946) СССР во время правления Сталина. Несмотря на принадлежность отдела к Министерству обороны, документация поступала в архив КГБ, в котором она из-за ее «оперативного значения» десятилетиями хранилась под запретом. Не исключено, что эти документы могут дать разъяснение по поводу местонахождения Генриха Мюллера9.

В то время как источники дают информацию о деятельности гестапо, отсутствует ценный материал, который мог бы многое прояснить в личности Генриха Мюллера. Его жизненный путь можно довольно точно проследить только с того момента, когда он начал работать в мюнхенской полиции, а затем в Берлине, в качестве шефа гестапо. О его детстве и юности существует лишь отрывочная информация. Мюллер не вел дневник и не писал мемуаров, как, например, Кальтенбруннер10, Эйхман и Гесс11. Если рассматривать представленные на Нюрнбергском процессе документы, то следует сделать вывод, что не существует никаких особо важных документов о нем. Не сохранились ни личные письма, ни какие-либо свидетельства, ни другие ценные материалы. Историки Курт Петцольд и Эрика Шварц хотели подробно описать личность Мюллера, однако отрывочные сообщения о нем не могут служить основой для полной его характеристики12.

Тем не менее в данной работе была сделана попытка приблизиться к личности Генриха Мюллера, используя собранный до этого архивный материал. Вся информация ограничивается несколькими мемуарами, публикациями к истории гестапо и биографиями сотрудников и начальников Мюллера13. Противоречивые высказывания его знакомых очень важны для характеристики шефа гестапо, сферы его деятельности и связанных с этим преступлений, а также для оценки его отношения к начальству и подчиненным. Вальтер Хаген (д-р Вильгельм Геттл14) описывает Мюллера в своей книге о немецкой секретной службе как достойного партнера Райнхарда Гейдриха, который «был готов участвовать в любом преступлении»15.

Шеф VI управления (служба внешней разведки) РСХА Вальтер Шелленберг был знаком с Мюллером еще со времени его работы в группе IV Е (контрразведка внутри страны). Между ними часто возникали разногласия, нашедшие свое отражение в мемуарах Шелленберга16.

Сведения об истории, структуре и деятельности тайной полиции должны быть еще обобщены и проанализированы. Работы Жака Деларю17, Эдварда Кранксхау18, Роберта Геллатели19, Кристофа Графа20 и Лоуренса Демоса21 больше всего соответствуют предъявляемым требованиям; все упоминают шефа гестапо Генриха Мюллера. Диссертация Шломо Аронсона о Райнхарде Гейдрихе и о ранней истории развития гестапо и службы безопасности (СД) является и сегодня основным документом. Аронсон – один из немногих историков, дающих наиболее полную характеристику Мюллеру22. Американский историк Питер Блэк составил один из самых выдающихся за последнее время сборников биографий деятелей национал-социализма. Ему удалось наиболее правдоподобно изобразить человека и «военного преступника» Эрнста Кальтенбруннера. После покушения на Гейдриха Кальтенбруннер стал руководителем РСХА и был начальником Мюллера с 1943 по 1945 гг.

Имея скромное происхождение, Генрих Мюллер (1900–1945?) уже 17-летним юношей хотел привлечь к себе внимание. Он самостоятельно совершил налет на Париж и был награжден железным крестом I степени. В 19 лет в звании вице-фельдфебеля он был уволен с военной службы, после чего работал сначала механиком самолетов в управлении полиции Мюнхена, а затем в 1920 г. был переведен в политическую полицию, где в его обязанности входило наблюдение за коммунистами и расследование политических преступлений КПД. Как служащий управления полиции Мюнхена в период с 1919 по 1933 гг. Мюллер не привлек к себе особого внимания.

Только Генрих Гиммлер и Райнхард Гейдрих, которые забрали его из политической полиции Баварии, помогли Мюллеру сделать карьеру в управлении тайной полиции (гестапо). С 1934 по 1939 гг. Мюллер занимал должность руководителя ведомства в управлении тайной полиции Берлина, а затем и шефа гестапо. После создания главного имперского управления безопасности (РСХА) он был ознакомлен с делами IV отдела (выявление преступников и борьба с ними). Человек, называемый «гестапо-Мюллер», внушал страх в Германии и за рубежом своей беспощадностью и жестокостью. Он ответствен за преследования политических противников, за организацию массового уничтожения евреев, им были подписаны многочисленные приказы о депортациях и казнях. Его обвиняли в уничтожении советских военнопленных, а также в санкционировании деятельности оперативных групп в войне против Советского Союза.

Цель настоящей работы состоит в том, чтобы попытаться воссоздать портрет бывшего шефа гестапо. Речь идет о характерном для него стиле руководства гестапо и о наиболее достоверных показаниях, подтверждающих его участие в преступлениях национал-социализма. IV отдел РСХА с самого начала войны проводил политику расизма, и поэтому преследованию коммунистов с течением времени уделяли все меньше внимания. В сферу деятельности гестапо входили задачи преследования и уничтожения евреев и других наций. Степень участия Мюллера в проведении этой политики не может быть точно установлена из-за не полностью сохранившейся документации. Рассмотрение политической ответственности Генриха Мюллера, а также описание всей структуры власти IV отдела РСХА значительно увеличили бы объем исследований, приводимых в книге, и поэтому данные вопросы лишь бегло освещаются автором.

Приближение к личности Мюллера

Генрих Мюллер родился 28 апреля 1900 г. в Мюнхене в католической семье управляющего Алоиза Мюллера и его жены Анны, урожденной Шрайндл. Он рос единственным ребенком, его сестра умерла сразу после рождения23. С 1906 г. Генрих посещал школу в Ингольштадте. После окончания начальной школы 25 февраля 1907 г. родители отослали сына в немецкую рабочую школу в Шробенхаузене. Выписки из школьного дневника свидетельствуют о довольно больших успехах ученика. Однако учитель охарактеризовал его как избалованного парня, подозрительного и склонного к вранью. В конце 1907/1908 учебного года учитель высказался о нем, как о «резвом, живом и склонном к распущенности» ученике. 19 сентября 1908 года в местную школьную инспекцию города Шробенхаузена обратилась школа г. Крумбаха с просьбой о пересылке документа о переводе «ученика рабочей школы» Генриха Мюллера. Последние школьные годы Мюллер провел в Крумбахе24.

Окончив восьмой класс школы в 1914 г., он поступил учеником авиационного механика в Баварские авиационные мастерские Мюнхена. После трехгодичного обучения 11 июня 1917 г. он пошел добровольцем на войну в авиационную группу. Обучался военному делу в Мюнхене, Аугсбурге и Нойштадте и в декабре 1917 г. Мюллер был распределен как ученик летчика, завершил в марте 1918 г. свое летное образование и в апреле 1918 г. послан на Западный фронт в авиационное отделение А–187. В ноябре с тем же отделением он вернулся на родину. За «военные заслуги» был награжден железным крестом I и II степеней, значками памяти авиатора и авиационного командира и баварским крестом с короной и мечами25. 13 июня 1919 г. был уволен в звании вице-фельдфебеля и до ноября 1919 г. работал экспедитором при инспекции по аэронавигации26.

События первой мировой войны наложили огромный отпечаток на дальнейшую жизнь Мюллера. Послушание и исполнение долга он возвел в добродетель27 и очень строго следил за тем, чтобы этими качествами обладали его подчиненные28. В 1919 г. Генрих Мюллер поступил на службу в полицию. Из анкеты, которую он должен был заполнить для картотеки фюрера и отдела кадров канцелярии СС, явствует, что в графе «полученные профессии» им были указаны профессии авиационного командира и служащего криминальной полиции29. В личном деле канцелярии СС он значится как инвалид войны30. В своей биографии, представленной в виде таблицы, в графе «воинское звание» он определяет себя как фронтовика, а не как кадрового военного31.

17 июня 1924 г. Мюллер женится на Софии Дишнер32, дочери состоятельного владельца издательства и типографии Отто Дишнера из города Пазинга, который, являясь сторонником баварской народной партии, основал издание «Der Wurntalbote». Со своей будущей женой Мюллер познакомился в 1917 г. в присутствии ее отца на остановке трамвая в Мюнхене, во время прохождения им военной службы в части города Обервизенфельд. В браке с Софией родились сын33 и дочь34. Когда в 1934 году Мюллер переселился в Берлин, его семья осталась в Мюнхене-Пазинге35. Отношения между супругами складывались непросто. Было сделано предположение, «что он только потому не живет вместе с женой, что ее политическое происхождение является препятствием в его стремлении сделать карьеру»36.

София Мюллер родилась в католической семье. Она была простой и скромной женщиной, которая не понимала карьеризма мужа и его стремления служить национал-социалистическому государству. То, что она не соответствовала требованиям к жене человека, стремящегося сделать карьеру, она поняла в 1938 г. Мюллер наконец-то забрал жену и детей в Берлин, а через несколько недель после переезда Райнхард Гейдрих пригласил Софию Мюллер на беседу. Фрау Мюллер не соответствовала нынешнему положению мужа. Генриху Мюллеру, которого этот вопрос волновал больше всего, супруга казалась помехой в дальнейшей карьере.

В 1937 г. Мюллер, с 1934 г. руководивший отделом тайной государственной полиции, заявляет о своем выходе из церкви, чтобы соответствовать требованиям СС37. Для его религиозных родителей, которые были известны в Пазинге как образцовые прихожане, это было оскорблением38. Ему казалось, что благодаря своему антиконфессиональному поведению он получит больше преимуществ, хотя высокопоставленные представители национал-социалистического государства отличались двойственным отношением к церкви: Геббельс окрестил своих детей, Гиммлер похоронил свою мать по христианскому обычаю39.

Получив должность в Берлине, Мюллер быстро освоился в новой обстановке, хотя и жил долгие годы один. Сначала он жил в пансионе в Берлине-Шарлоттенбурге. Позже переехал в Берлин-Штеглиц на улицу Кюлеборнвег, 11, куда за ним последовали его жена и дети. Вероятнее всего, уже с 1933 г. по август 1939 г. он был в интимных отношениях с секретаршей Барбарой X. (1900–1972), которую он знал еще по работе в полиции города Мюнхена40. В его отделе IV А она занималась делопроизводством. Его следующая любовница Анна Щ. затронула щекотливую тему, касающуюся Софии Мюллер, но знала ли последняя о связи Мюллера с Барбарой X., остается неизвестным. София Мюллер говорила о том, что фрау X. оказывала на Мюллера большое влияние41.

Фотография из личного архива: Мюллер со своей спутницей жизни Анной Ш. в августе 1940 г.

В феврале 1940 г. Мюллер уехал в отпуск с сыном и Анной Ш. в г. Кигцбюхель. Во время этого путешествия между ними возникли близкие отношения, которые, предположительно, продлились до конца войны. Они вместе строили планы па будущее. Однако когда стало ясно, что война проиграна, они поняли, что этим мечтам не суждено сбыться42. Анна Ш., которая была моложе Мюллера на 13 лет, описывает шефа гестапо как «очень скромного человека» и «любителя природы». «Мюллер был чрезвычайно добросовестным, трудолюбивым и не властолюбивым […]. У меня не возникло впечатление, что Мюллер был ярко выраженным национал-социалистом. Я только знала, что он был абсолютным противником коммунистов»43.

В 1941 г. Мюллер снимает дом для своей семьи на улице Корнилиусштрассе, 22, в Берлине-Лапквитце44.

Адольф Эйхман, ярый сторонник Мюллера, после первых крупных налетов на Берлин, построил в саду шефа укрытие. Дом был разрушен сразу после постройки этого убежища, однако никто из семьи Мюллера во время налетов не пострадал45. В конце 1944 г. Генрих Мюллер в целях безопасности отправил свою семью в Мюнхен.

Берлинский дом был разграблен в 1945 году46.

Снимок 1988 года, адрес Мюллеров с 1941 по 1945 гг.: Берлин-Ланквитц, Корнилиусштрассе, 22

О шефе гестапо не существует ни заключения экспертов-психологов, как это было сделано для всех военных преступников, проходивших по Нюрнбергскому процессу, ни сообщений как о нем самом, так и написанных им самим. Генрих Мюллер относился к тем личностям, которые понимали, как важно отделять личную жизнь от работы, в общении с друзьями и в семье он ничего не рассказывал о работе47. Образ, созданный на основании показаний свидетелей, очень противоречив. С точки зрения историков, Мюллер представляет собой личность, которая, как и многие другие национал-социалисты, воплощает в себе всю «банальность зла». Часто цитируемое, введенное Ганнахом Арендтом, понятие основывается на противоречии между полными любви отношениями к детям и подруге и каждодневным выполнением своей преступной работы за письменным столом на улице Принц-Альбрехтштрассе в гестапо. Доктор Вильгельм Геттл так оценил характер Мюллера: «Генрих Мюллер знал, чего хотел. Он не был двуличным человеком»48.

Мюллер был не «вождем от бога», как Гитлер, он не обладал ни демагогическими способностями, как Йозеф Геббельс, ни интеллигентностью Вернера Беста, считавшегося интеллектуалом РСХА. Основными личностными качествами баварского полицейского служащего были неслыханное тщеславие и связанная с ним жажда власти49. При этом у него была мысль сделать карьеру не на политическом поприще (как Гейдрих и Гиммлер), а на государственной службе. Он явно хотел противопоставить себя отцу, который, занимаясь церковными делами, хотя и мог прокормить семью, но не сумел достигнуть чего-то большего50. Историк Эдвард Кранксхау видел в Генрихе Мюллере «прототип неполитического функционера, влюбленного в собственное могущество, стремящегося наверх, отдавая себя служению государству […]»51.

Служащий гестапо Генрих Мюллер, прошедший путь от помощника в канцелярии до шефа криминальной полиции рейха, был «бюрократ по профессии». Его интеллигентность, прилежание и превосходная память, удивлявшая всех сотрудников, пригодились ему при работе в гестапо. Ему не были чужды такие черты прусского характера, как любовь к порядку, чистоте и неподкупность. Его феноменальную память отмечал также Геттл: «он мог сразу же назвать имена даже незначительных агентов в каком-нибудь далеком городке за границей»52.

О его прилежании свидетельствует тот факт, что в 1923 г. он, в частном порядке, наряду с работой ассистента в канцелярии, учился и получил свидетельство о среднем образовании. Как прагматично мыслящий человек он, будучи уже шефом гестапо, взвешивал все «за» и «против» каждого дела. Однако было бы неправильно утверждать, что Мюллер был только бесчеловечным карьеристом.

Несмотря на свою лояльность по отношению к государству и беспрекословное подчинение вышестоящим, он был одним из тех, которые время от времени спорили с самими Гейдрихом и Гиммлером53. Товарищество и корпоративный дух имели для него большое значение. Так, например, согласно рассказанному его бывшим другом Фридрихом Панцингером54 случаю, Мюллер вступился за солдата охраны СС, наказанного Гиммлером четырьмя неделями заключения в темном карцере. Он достал свидетельство окулиста, в котором было указано, что при долгом нахождении в темноте у солдата может развиться глазная болезнь. После вмешательства Мюллера наказание было заменено обычным арестом55.

Внешне шеф гестапо вообще не соответствовал представлению Гиммлера о чистокровном арийце как о голубоглазом богатыре-блондине. Его данные – рост 170 см, карие глаза56 – не могли оставить благоприятного впечатления у рейхсфюрера СС. Если верить массажисту Гиммлера Феликсу Керстену, темный цвет глаз являлся для фюрера СС свидетельством неполноценности57. Сущностью истории Европы была для Гиммлера постоянная борьба темных, низших рас с немецкой господствующей расой.

Даже баварское происхождение Мюллера не помогло ему наладить доверительные отношения с Гиммлером. Темноглазые и темноволосые баварцы создавали рейхсфюреру СС большие трудности58.

Одно время у Генриха Мюллера была интересная стрижка. По окружности он был подстрижен наголо, только впереди был оставлен пучок волос, разделенный посередине пробором59. В свое свободное время он занимался видами спорта60, требующими большой концентрации; во время двухнедельного годового отпуска он ездил чаще всего к себе на родину или в Бозен для занятия альпинизмом, где он также посещал своего друга Карла Бруннера61. Мюллер был полностью поглощен работой: он проводил 11–12 часов ежедневно в своем бюро и даже после ужина он садился за письменный стол. Как Гейдрих и Эйхман, игравшие на скрипке, Мюллер был очень музыкален, вечером играл на пианино и рисовал, если позволяло время62. Кроме того, он страстно любил играть в шахматы. Адольф Эйхман встречался еженедельно с другими ответственными работниками и друзьями Мюллера63 в его доме для игры в шахматы.

«Я постоянно проигрывал […]. У Мюллера была определенная тактика; ему доставляло дьявольское удовольствие поддаться мне в начале партии так, что я чувствовал себя победителем и начинал играть неосмотрительно, и вдруг, неожиданно, поставить мне мат64». Даже позже, незадолго до падения Берлина, внешне казалось, что происходящие события не вывели его из равновесия. В то же время можно сказать о том, что его внешне кажущееся спокойствие в связи с развалом третьего рейха не отражало его настоящего расположения духа. Страстный курильщик, который не отказывался от алкоголя на общественных приемах и в других случаях, страдал расстройствами желудка на нервной почве65.

Генрих Шумахер66, секретарь Мюллера, вспоминает о частных встречах коллег по работе в доме шефа гестапо. «В течение всех военных лет у меня сохранялся контакт с моим начальником Мюллером. Бывало, что он брал меня с собой для игры в скат (карты). Я обращался к своему шефу, всегда называя его „господин Мюллер“. Его личный друг однажды заговорил со мною по этому поводу и указал мне на то, что Мюллер любит, когда к нему обращаются по званию. Впредь я стал называть его „группенфюрер“»67.

Было ли это щегольство Мюллера, или, что вероятнее всего, верность режиму, заложенная в воинском звании, заставившая шефа гестапо попросить своего ближайшего друга дать необходимые разъяснения секретарю?

В своей частной жизни Мюллер был довольно скромным человеком. Так, например, во время войны он не отказался от продовольственных карточек68. Публичные выступления напоказ и щегольство Германа Геринга были Мюллеру абсолютно чужды. Не было найдено никаких документов, свидетельствующих о его выступлениях перед общественностью. Как в «Новостях из рейха»69, так и в «Сообщениях сопаде»70 нет никаких материалов, касающихся личности Генриха Мюллера. Даже в бункере канцелярии рейха он носил незаметную гражданскую одежду.

Как любой немецкий гражданин, в соответствии с нюрнбергскими законами, Генрих Мюллер должен был доказать свое арийское происхождение. Письмом от 27 февраля 1936 г. его «арийский статус»71 засвидетельствовало действующее в интересах СС учреждение, занимавшееся расовыми и миграционными вопросами. Предпосылкой для получения всех прав в «третьем рейхе» являлось безусловное доказательство арийского происхождения. Для членства в НСДАП и ее структурах необходимо было собрать полное доказательство своего происхождения, документально засвидетельствованное с 1800 г. Мюллеру удалось, пусть даже не совсем полно, документально подтвердить свою родословную начиная с 1750 г.72

В политической оценке служащего Генриха Мюллера руководство НСДАП большое внимание уделяло его личным качествам: «Что касается черт характера Мюллера, они были оценены еще ниже, чем его политические качества. Он ведет себя бесцеремонно, расталкивая всех локтями, выставляет напоказ свое прилежание и нескромно украшает себя „чужими перьями“»73. Бывший член СД Геттл писал о Мюллере: «Кто находился под подозрением, противостоял или мог противостоять, был для него противником, которого он преследовал со всей жестокостью и беспощадностью своего характера»74.

Генрих Орб описал его как человека жестокого и имеющего садистские наклонности75. Почему же Генрих Мюллер успешно продвигался по служебной лестнице в гестапо? Тесная совместная работа СС и полиции привела к тому, что партия не могла оказывать влияния на выбор сотрудников. К тому же руководству партии было трудно влиять на верхушку СС, на таких людей, как Гейдрих. Начальник гестапо, а позднее и РСХА, часто вступался за своего служащего Мюллера.

Ясно одно: Мюллер никого не преследовал из личной мести и не использовал власть в своих целях. Было бы неправильным охарактеризовать его как патологически жестокого человека. Оценка Геттла основывается, скорее всего, на его личной враждебности к Мюллеру. В то же время хитрость Мюллера заключалась в том, что он сам не пачкал рук в крови, а заказывал массовые убийства, сидя за письменным столом. Он действовал, конечно же, не из садистских мотивов, как это делали многие палачи в концентрационных лагерях; просто ему, как прагматику, было любое средство хорошо для достижения цели. Он чувствовал себя представителем государства, считавшим, что ему одному было дано право творить насилие и это насилие узаконивать. Его сотрудники вспоминают о нем как о корректном начальнике, который всегда был готов выслушать их. Его любовница Анна Ш. сохранила о нем память как о заботливом отце семейства76.