Пока ты смотришь Том 1

Рэйна быстро погасила экран.

— Ты с ним давно дружишь? — спросил я.

— С Такуми? Со старшей школы. Он на год старше. Мы в одном комитете были.

— Понятно…

— А что?

Я неопределенно пожал плечами.

— Просто спросил.

Она застегнула сумку.

— Мы не встречались, если ты об этом.

— Я не об этом.

Ответ получился слишком быстрым и торопливым.

Рэйна опустила глаза, и мне захотелось немедленно сказать что-нибудь другое. Нормальное. Но мы уже подошли к переходу, загорелся зелёный светофор, и момент окончательно закончился.

На станции она купила воду и предложила мне. Я отказался. Потом всё-таки купил себе точно такую же, потому что во рту совсем пересохло.

В вагоне оказалось мало людей.

Мы сели рядом, как и утром, но теперь я понятия не имел, куда положить ту руку, которой Такуми пожимал мою при знакомстве.

Рэйна молча смотрела в тёмное окно.

— Я рада, что ты пришёл, — сказала она.

Я повернулся.

— Сегодня.

— Я понял.

Она кивнула и стала теребить край билета, разглаживая загнувшийся уголок.

— Завтра тоже вместе?

Я посмотрел на своё отражение в мутном стекле. За ним мелькали дома, провода, маленькая площадка с пустыми, одинокими качелями.

До пятницы оставалось ровно четыре дня.

Дома можно было легко сказать тёте, что я заболел. Написать Куросэ, попросить прислать задания удалённо. Рэйне — объяснять, что пока не получается. Всё это я уже отлично умел делать за эти два года.

Она ждала ответа, стараясь не смотреть на меня слишком пристально.

— Да, — сказал я. — В то же время.

Рэйна улыбнулась и аккуратно убрала мятый билет в карман.

На нашей станции Рэйна задержалась возле выхода.

— Мне ещё в храм надо, — сказала она. — Тётя сегодня дедушкину комнату разбирает. Просила зайти за учебниками, я там часть вещей оставляла. Проводишь до поворота?

Я кивнул.

До поворота мы дошли. Потом оказалось, что сумка у неё и без книг тяжёлая, и я сам предложил помочь донести.

В жилом корпусе пахло пылью и открытыми шкафами. У дальней двери стояли перевязанные стопки бумаги. Женщина, которую Рэйна назвала тётей Маюми, попросила нас подождать в прихожей: нужная коробка оказалась за сундуком.

— Четыре года не могла заставить себя всё это разобрать, — устало сказала она. — Настоятель сегодня помог вынести. Теперь хоть пройти можно.

Рэйна пошла за ней. Я остался возле низкого столика, старательно разглядывая собственные ботинки.

На столике лежала деревянная шкатулка. Крышку перекосило, и из-под неё торчал обрывок потемневшей бумаги. Вдоль щели тянулись чёрные следы — неровные, будто кто-то провёл по дереву мокрыми пальцами.

Мне показалось, что внутри что-то стукнуло.

Я наклонился. Всего лишь посмотреть, что за звук.

Одна бусина выкатилась из щели, ударилась о край столика и упала мне под ноги. Я подхватил шкатулку, пока она не съехала следом. Крышка сдвинулась, открыв тёмные деревянные чётки с лопнувшей нитью.

Чёрный след на крышке дрогнул.

Я не сразу понял, что он движется ко мне. Что-то тонкое сорвалось с дерева и полоснуло по лицу. Я отшатнулся, зажмурился — поздно. Под правое веко протиснулась холодная, скользкая нить.

— Блядь…

Я прижал ладонь к глазу. Казалось, под веком застрял волос. Но когда я потёр его, ощущение ушло глубже, туда, куда пальцем уже не добраться.

— Рэй? — Рэйна появилась в дверях с пакетом книг. — Что такое?

— Пыль… В глаз попала.

Она поставила книги и подвела меня к раковине в маленькой кухне. Я промывал глаз, пока вода не стала казаться тёплой. В зеркале не было ничего, кроме красного белка и моего перепуганного лица.

— Лучше?

— Ага…

На столике шкатулка уже стояла ровно. Я поднял с пола бусину — на ней была тонкая трещина — и сунул её в карман, собираясь отдать Маюми. Рэйна в этот момент протянула мне книги, тётя попросила придержать дверь, и о бусине я забыл.

По дороге Рэйна ещё раз спросила про глаз. Я сказал, что всё прошло. К тому времени жжение действительно почти исчезло.

Дома я достал телефон, открыл расписание и поставил будильник строго на шесть сорок.

Руки к тому времени практически перестали дрожать.