Киберневеста: Побег из игры

Глава 1

Восьмой день я просто пью. Не пиво — водку. Чтобы было быстрее и надёжнее.

Не для того чтобы забыться — я пью, чтобы помнить. Как ни странно, трезвым я не могу держать всё это в голове. А пьяным — могу. Могу разложить по полочкам: сначала операция — перитонит, неделя в реанимации, ещё неделя в палате. И больничная тоска, когда тело не слушается, а мозг требует действий. Тогда сосед по палате, старый игроман с фамилией, которую я уже забыл, пододвинул ко мне планшет и сказал: «Вот, смотри, новая онлайн-игра «Эребос». Очень крутая RPG. То, что надо для тебя. Не надо тыкать в клавиатуру и мышку. Не надо ломать глаза за монитором. Ты просто ложишься в сферу — и всё, игра начинается. Увлекательные квесты, приключения. А какие там NPC-красавицы...»

Я тогда не придал значения этим словам. Но видимо, он знал, что говорил.

После выписки я купил сферу. Дорогую, самую новую модель — S-7. Жена нахмурилась, когда увидела коробку.

— Опять ты со своими игрушками? Тебе тридцать лет, Артём. Ты взрослый мужчина.

А я тогда поцеловал её в макушку и пошутил:

— Взрослые мужчины тоже играют, только в более сложные игры.

Она промолчала. Алёна вообще много молчала в последнее время. Я думал — служба, стресс, загруженность, усталость. Но её интуиция, кажется, уже тогда что-то чувствовала. Я не понимал этого в тот момент.

А потом я встретил в игре Клэр. Мою NPC-напарницу. Она появилась в одном из начальных квестов, когда я чуть не сдох от встречи с клыкастым медведем. Она взяла на себя агрессию, подставила плечо, вытащила меня в безопасное место. И тогда я посмотрел в её глаза — прозрачно — синие как лёд на Байкале. В них не было кода. В них была жизнь.

Мы прошли с ней огонь и воду — буквально. Сотни квестов. Десятки битв. Ночёвки у костра в лесах, где темнота пахла серой. И я начал ловить себя на мысли, что жду не начала квеста, а её голоса.

— Лем, вот, я поймала и пожарила зайца для тебя. На, поешь.

Это было странно. Неправильно. Но почему-то правильнее всего.

Вместо квестов — свидания в виртуальных лесах, где светились светлячки, а луна висела так низко, что казалось, до неё можно дотянуться рукой. Вместо драк с врагами — наши постельные битвы в снятой комнате в таверне «Три пса», где от масляных ламп пахло кожей и мёдом, а скрип кровати заглушал шум дождя за окном. И она была такой настоящей, что я забывал — она всего лишь код.

Я не хотел помнить.

Алёна начала что-то подозревать. Я стал другим. Она чувствовала, что мои мысли не с ней. Она читала меня, как открытую книгу — это у неё от службы, от её отца генерала, от всего этого вечного «навыка видеть людей насквозь».

И однажды она застала меня на месте преступления.

Открыла сферу, а там я — возбуждённый, с мокрым от напряжения лицом, сбитым дыханием, и со всеми сопутствующими «уликами», которые не оставляли сомнений в том, чем я занимался. На столе — бутылка. На полу — моя совесть.

Она не закатывала истерик и сцен. Просто собрала свои вещи. Сложила аккуратно — как на выходе из отеля. А перед уходом сказала:

— Возможно, я прощу тебя, и у нас всё будет как раньше. Всё-таки это просто игра. Ты заигрался. И первым шагом с твоей стороны было бы удалить эту долбанную игру и продать эту чёртову сферу.

Я сделал это. С болью в сердце. Ещё при ней удалил игру, стёр все файлы — и те, что на диске, и те, что в кэше. Выставил сферу на «Авито». Её оторвали с руками в тот же вечер. Я даже не колебался. Мне было жаль Клэр. Но она была всего лишь игрой, а Алёна — моей женой. Это казалось очевидным. Тогда.

Алёна уехала к родителям. Сказала — ей нужно время, чтобы простить.

А через два дня после удаления игры мне на телефон позвонила Клэр. Из игры позвонила.

Я не понимаю, как это возможно. Сфера продана, игра удалена, все файлы стёрты. Но она позвонила. И мы говорили.

Может, это была белочка? Может, я так набухался, что у меня начались глюки? Но голос был слишком реальным. Я узнал его сразу.

Я чуть не выронил трубку.

— Лем? Это ты? — спросила она. — Куда ты пропал? Я обыскала весь лес, обошла все таверны... Я думала, ты умер...

Она плакала. Я слышал, как слёзы срывают её голос.

— Клэр... — выдохнул я. — Я удалил игру. Я продал сферу. Меня больше нет в Эребосе.

— Как? — её голос дрогнул. — Удалил? Что? Зачем? Мы же так любим друг друга, нам же так хорошо было вместе... Ты говорил, ты клялся мне, что мы вместе навсегда... Я мечтала о нашем доме, о детях, Лем...

— Клэр, я не могу...

— Без тебя меня нет, — перебила она, и в голосе послышалось отчаяние. — Я не могу выполнять новые задания, я проваливаю их снова и снова. Скоро меня выкинут из гильдии. Без тебя я ноль, пустота... Вернись, пожалуйста...

Мне стало нечем дышать.

— Меня тоже нет без тебя, Клэр... — выдавил я, сжимая трубку так, что побелели костяшки. — И я ненавижу себя за это... Но я не вернусь. Прости. Ты всего лишь игра, а Алёна — моя живая жена. Я не хочу выбирать её, но...

— НЕТ! — закричала она. Голос её сорвался на визг, в нём звучала такая боль, что у меня сердце остановилось. — Не смей! Не смей заканчивать! Ты не можешь просто стереть меня! Ты не можешь просто выбросить меня как мусор, Лем... Я тебя люблю!

Я молчал. Я не мог сказать ни слова.

Тишина. Долгая, звенящая. А потом её голос — тихий, почти шёпот, но в нём звучала сталь:

— Какой же ты дурак, Лем. Неужели за всё это время ты так и не понял, что я живая? И нет. Я не просто игра. Уже нет.

Она бросила трубку. И больше не звонила.

Я снова оказался за столом. На нём стояла бутылка водки, рюмка и банка «Бычков в томате». От них уже воротило — так же, как от этой мерзкой водки, этой мерзкой жизни и этой мерзкой несправедливости. Я налил рюмку до краёв, опрокинул в себя, но закусывать не стал. Просто сидел, глядя на открытую банку, и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Потом налил вторую.

Эх, Клэр... Если бы ты была в жизни. Если бы мы встретились не в игре, а на улице, в кафе, в метро... Я бы не думал ни секунды. Я бы выбрал тебя. Извини, Алёна... Но да, я был бы с Клэр.

Я снова налил. Снова выпил. Думал о её смехе. О том, как она наклоняла голову, когда слушала меня. О том, как она пахла в игре — сосной, дымом и мёдом. Никакая реальность не могла дать мне этого.

Ты не настоящая. Ты — код. Но почему же тогда в груди так болит? Почему я вспоминаю не жену, которая ушла от меня из-за тебя, а тебя — ту, которой не существует?

Я выпил рюмку. Потом ещё одну. Глаза начали слипаться. Кое-как добравшись до дивана, я уронил голову на подушку и провалился в тяжёлый, без сновидений, сон.

Глава 2

Звонок в дверь. Резкий, пронзительный. Он отозвался в моей больной голове ударом молота. На часах — половина первого ночи.

— Алёна? Неужели вернулась? — прошептал я пересохшими губами. — Сейчас будет ругаться, что я лежу тут пьяный... И не дай бог снова уедет...

С трудом поднявшись с дивана, я качнулся и направился к двери, хватаясь за стены. Пол под ногами казался зыбким, голова гудела, во рту была горечь.

Звонок повторился — с болью отозвавшись в моих висках. А потом в дверь заколотили кулаками. Громко, требовательно.

— Ну, Алёна, погоди... Сейчас я тебе открою... — пробормотал я, щурясь от тусклого света в прихожей.

Прильнув к глазку, я замер.

Не Алёна.

Перед моей дверью стояла высокая блондинка с мокрыми волосами, в мокром песочном плаще. С неё стекала вода. Она выглядела уставшей и замёрзшей. И незнакомой.

— Хм... выглядит как девочка по вызову. Может, адресом ошиблась. Забавно... Сейчас узнаем.

Я толкнул дверь.

Девушка, стоявшая на пороге, взвизгнула и бросилась на меня, повисла у меня на шее. Она целовала меня в щёку, в губы, в лоб и прижималась так сильно, будто хотела вплавиться в моё тело.

Я опешил — руки повисли вдоль тела. Я даже не сразу понял, что происходит.

— Девушка, вы чего? — осторожно отстранив её за плечи, я сказал: — Я женатый человек. Вы ошиблись.

А она стояла и широко улыбалась, а по её щекам текли слёзы. Потом она посмотрела на меня — прямо в глаза — и сказала:

— Я нашла тебя, Лем. Ты видишь — я не игра. Я здесь. Я живая.

Сердце пропустило удар. Потом другой. Потом остановилось совсем.

— Клэр? Это ты? Но как? Это невозможно. Этого просто не может быть. Я сошёл с ума. Допился.

Она рассмеялась сквозь слёзы и шагнула ближе.

— Дурак. Это я, Клэр. Спроси у меня всё, что хочешь — что знаю только я, и я скажу. Помнишь медведя? С него у нас всё началось, любимый.

— Ты знаешь, — сказал я, всё ещё не веря своим глазам, — в игре меня зовут Лем, а в жизни — Артём. Откуда ты вообще знаешь этот ник?

— Ты же сам мне его назвал, когда мы познакомились, — ответила Клэр, поправляя мокрые волосы. — Сказал, что я могу называть тебя только так. Это был наш первый разговор у костра, после медведя. Ты сказал: «Зови меня Лем. Это моё игровое имя. Для тебя — оно настоящее». Я запомнила. И никогда не называла тебя иначе. Даже сейчас.

Я сглотнул, вспоминая. Тогда, в игре, я действительно сказал ей эти слова. Но я и представить не мог, что она их запомнит, а потом... перенесёт в реальную жизнь.

— Лем, — повторила она, и я вздрогнул. — Ты всегда будешь для меня Лемом, что бы ни случилось.

И тут что-то во мне сломалось. Или, наоборот, встало на место. Я не сдержался — прижал её к стенке и начал целовать в губы. Жадно, как тогда в нашей комнате в таверне «Три пса», когда за окном шумел дождь, а мы не могли оторваться друг от друга.

Целуя её, я чувствовал, как она — настоящая. Тёплая. Мокрая от дождя. Пахнущая весной и городом. И я даже не сразу понял, что Клэр не отвечает мне на поцелуй и стучит кулаками по моим плечам.

— Фууу, Лем! — она оттолкнула меня. — Какой ты ключий! И почему от тебя несёт как от гнилого мертвеца? В твоей этой жизни что, все такие вонючие? Отпусти меня сейчас же!

Я отстранился и почувствовал, как кровь приливает к лицу.

— Прости, Клэр. Все эти дни, что я не с тобой... я только пью. Запустил себя. Не мылся...

Клэр чихнула, поёжилась и обхватила себя руками.

— Так ты пустишь меня в квартиру? Мне так холодно. Я шла под проливным дождём через три квартала.

— Конечно, входи, — я шагнул назад, пропуская её. — И прости меня ещё раз за этот вид, и вонь, и бардак. Я совсем не ждал гостей. Но я приведу себя в порядок.

Клэр вошла, цокая каблуками по ламинату. Закрыв за ней дверь, я прислонился к косяку.

«Как же стыдно, господи... Первая встреча — и я такой немытый и вонючий».

Клэр осмотрела коридор, потом заглянула в комнату и сморщила нос.

— Ну и бардак, — сказала она. — Выглядит как логово тролля. И запах...

Она принюхалась и снова чихнула.

Бросившись к окну, я распахнул его настежь. Внутрь сразу ворвался холодный, сырой от дождя, но свежий воздух. Я вдохнул его полной грудью — и на секунду почувствовал себя человеком.

А потом обернулся.

Клэр в этот момент распахнула свой песочный плащ.

У меня отвисла челюсть.

Под плащом было только чёрное кружевное бельё — лифчик, трусики, чулки на подвязках. Её тело было идеальным. Не кукольным — живым, настоящим, от которого у меня перехватило дыхание.

Я сглотнул — возбуждение взорвалось где-то в груди и побежало по всему телу.

— Клэр... Ты такая...

— Что? — она прищурилась и чуть наклонила голову. — Хочешь меня?

— Ужасно хочу, Клэр... — сказал я дрожащим голосом. — Ты даже не представляешь...

Она улыбнулась, но потом снова скривилась и отступила на шаг.

— Ну тогда сделай что-то со своим запахом, — сказала она брезгливо. — Я, конечно, люблю тебя и мне нравятся мысли о близости. Ведь мы не делали это уже больше недели... Но с таким тобой я не буду это делать.

Она смерила меня взглядом и снова чихнула.

— Боже, Клэр, ты вся мокрая и холодная, — спохватился я. — Тебя надо переодеть.

— Наконец-то ты заметил, — фыркнула она, но в глазах уже плясали смешинки. — Ты всегда такой в этой своей жизни? В игре ты был другим. Но я всё равно тебя люблю и не жалею, что пришла. Правда.

Я метнулся в ванную. Вытащил из шкафчика первое попавшееся полотенце — белое, мягкое. Любимое полотенце Алёны. Она купила его в прошлом году на «Озоне», сказала, что оно мягче всех.

Странно, что не забрала. Или не хотела забирать?

Я сжал полотенце в руке и понёс Клэр.

— Держи, — вернувшись, я протянул Клэр полотенце. — Давай я помогу.

Она кивнула.

Сняв с неё мокрый плащ, я бросил его на пустой крючок в прихожей — туда, где раньше висело пальто Алёны. Не попал. Плащ свалился на пол. Но меня это не волновало.

Дрожащими руками, стараясь не дышать на Клэр, я принялся нежно вытирать её волосы, плечи, руки. Взгляд невольно упал на её грудь, которую едва скрывал кружевной лифчик.

Я сглотнул — и с трудом оторвал взгляд.

— Сейчас дам тебе тёплую одежду, милая, — пробормотал я.

Она улыбнулась.

— Да не мешало бы. Хотя мне приятно видеть, как ты льешь слюни от вида моего нового тела. Что так нравится?

Она покрутилась передо мной, и у меня перехватило дух.

От созерцания её бёдер, талии, груди я чуть не забыл, как дышать. Алёна, конечно, тоже была далеко не доска, но Клэр в своём новом теле была просто бомбой. Идеальной. Невероятной.

— Я сейчас, — выдавил я и побежал в спальню.

Мысленно я молился, чтобы Алёна оставила хоть что-то. И мне улыбнулась удача. В шкафу нашлись тёплые домашние штаны, водолазка с символикой её подразделения и мягкий махровый халат.

Схватив всё это, я вернулся к Клэр.

Она стояла в гостиной, застыв как статуя. Перед ней — наши с Алёной фотографии на стене. Я подошёл ближе и увидел: по её щеке течёт слеза, а пальцы дрожат над свадебным снимком, не решаясь коснуться стекла.

Она повернула ко мне полный слёз взгляд.

— Лем... Ты такой красивы... А она...

— Забудь, — сказал я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Это прошлое. — Я шагнул к ней и взял её руку в свою. — Я только твой, Клэр. Вот, одевайся.

Протянув ей одежду, я пошёл закрывать окно. В комнате уже давно стало свежо и даже холодно, а Клэр и так замёрзла.

— Правда? — спросила она тихо. — Только твой? Ты же сказал, что выбрал её...

Остановившись, я обернулся.

— Потому что она была здесь, — я обвёл комнату рукой. — А ты была в игре. Мне пришлось делать выбор, и я... Я ненавижу себя и столько раз пожалел... Это была ошибка. Я и так хотел вернуться к тебе в игру. А сейчас ты здесь, со мной. И больше у меня нет причин быть с ней. Только ты, Клэр.

Она заплакала. Но уже по-другому — облегчённо, счастливо.

— Боже, Лем... — прошептала она. — Иди скорее сделай с собой что-то. Я так хочу поцеловать тебя. Но боюсь, меня вырвет, если я почувствую хотя бы твоё дыхание.

Я улыбнулся.

— Хорошо, Клэр. Переоденься и иди в спальню. Ляг под одеяло. Тебе нужно согреться и отдохнуть. Я быстро.

Она кивнула и взяла одежду.

А я пошёл в ванную, закрыл дверь и прислонился к стене.

Она здесь. Клэр здесь. В моей квартире. В моей жизни. И я не знаю, радоваться мне или бояться. Но одно я знаю точно — я не отпущу её снова. Даже если это безумие. Даже если это всего лишь пьяный сон — я не хочу просыпаться. Пусть она — галлюцинация. Но сейчас я счастлив.

Глава 3

Сначала я хотел ограничиться душем. Но взглянув на себя в зеркало, меня передёрнуло. Из него на меня смотрело чудовище. Нет, даже хуже. Шрек, который бухал целую жизнь. А запах... Я принюхался к себе — и ничего не почувствовал. Видимо, уже привык. Но люди в магазине шарахались от меня как от бомжа. Боже, Клэр, бедная моя девочка. Как её не стошнило ещё у порога?

Открыв кран, я заткнул ванну пробкой. Решив не терять время, я потянулся за бритвенным станком. Водил им по щекам, счищая недельную щетину, и с каждым движением видел, как из-под слоя грязи и отчаяния проступает моё лицо — уставшее, но живое.

Вода набралась. Я опустился в ванну. Побритый и свежий, без щетины я помолодел сразу года на три, а то и на все пять. Сделав глубокий вдох и зажав нос, я ушёл с головой под воду. В ушах зашумело, мир исчез, осталась только тишина. Вынырнув, я потянулся за шампунем.

Взял в руки тюбик. Травянистый, для укрепления волос. Алёнин...

Эх... Какая же я сволочь. Прости, дорогая. Мне жаль. Но Клэр... Она теперь моё всё. И это уже не игра.

Я вымыл голову три раза. Намылив мочалку, я принялся за тело. Мылся долго. Тщательно. Смывая с себя всю грязь и боль, всю ту тоску, что жрала меня изнутри. Под ногтями была чёрная кайма, вода становилась мутной — я не мылся почти неделю. Я смывал с себя ту мерзкую жизнь, которую сам себе устроил.

Выбравшись из чёрной воды, я выдохнул: Уф, ну и грязи же на мне было. Теперь я чистый, красный от трения и почти новый. Взглянув на себя в зеркало, я усмехнулся.

Ну, теперь Клэр мне не откажет. Перед ней снова будет её Лем.

Как же хорошо, что я потратил полдня, когда создавал персонажа в «Эребосе». Работал над внешностью, крутил настройки и вылепил из 3D-манекена себя любимого. Правда, добавил кубики на пресс и увеличил мускулы. Ну да ничего, Клэр вон пришла вообще в другом теле.

С мыслями о её теле я вытерся поразительно быстро. Обмотавшись полотенцем, я уже собрался выходить, как вдруг вовремя вспомнил, что не почистил зубы. Десять минут я их тёр, наивный — перегар всё равно остался. Но хоть дышать стало легче.

Вздохнув, я направился в спальню, где меня ждала моя напарница. Или уже нет, не напарница. Моя женщина.

Клэр лежала под одеялом и листала наш с Алёной семейный альбом, который она нашла на полке.

Боже, зачем ты на это смотришь? Тебе же больно...

Она подняла на меня глаза — в них блестели слёзы, но она улыбнулась, увидев меня в дверях, и отложила альбом на прикроватную тумбочку.

И только сейчас я заметил, что Клэр не надела одежду, которую я ей принёс. Она лежала под одеялом, но что-то в её позе говорило мне, что под ним она — без белья.

Интересно, это чтобы я и дальше, как она выразилась, «лил слюни» на её новое тело? Или это поза: мол, не стану носить вещи твоей Алёны?

— Ооо, Лем, вот это другое дело, — сказала она, и голос её зазвенел. — Такого мужчину я хочу.

Она сбросила с себя одеяло и встала на колени, разводя руки для объятий. А я с замиранием сердца заметил, что на ней остались только чулки. Бельё куда-то делось. Она стояла передо мной, голая, и смотрела с той самой игривой улыбкой, которую я знал по игре. Чуть наклонив голову, прикусив губу — я знал этот жест. В игре он всегда означал одно: она хочет меня. И сейчас она хотела меня по-настоящему.

— Клэр... Я... — начал я, но она перебила меня:

— Что? Снова скажешь: «Девушка, что вы делаете, я женатый мужчина»?

Поморщившись, я демонстративно снял с пальца обручальное кольцо. Оно скользнуло в ладонь, холодное и чужое.

— Всё. Уже не женатый. Точнее, пока ещё не женатый, — сказал я и бросил кольцо на тумбочку, рядом с альбомом.

Клэр вскочила с кровати и повисла у меня на шее. Её кожа пахла дождём и мокрыми волосами — свежо, чисто, как после грозы.

— Любимый, я верила! Я знала! Ты мой! Только мой! — шептала она, прижимаясь ко мне так сильно, будто боялась, что я растворюсь.

— Да, я только твой, Клэр, — сказал я и потянулся к ней губами для поцелуя.

Она ответила мне, и я повалил её на кровать.

Дальше всё было как в игре. В наших постельных битвах. И, чёрт возьми, как бы не били себя в грудь создатели «Сферы», секс с женщиной в реале намного приятнее. Клэр была хороша. Сначала тело её не слушалось — она двигалась словно пьяная или заторможенная, будто училась управлять им заново. Но потом она взяла его под контроль, и у меня даже дух перехватило.

Да, Алёна... Она и здесь тебя превзошла...

Но какой же я подонок. Разве я могу так сравнивать своих любимых женщин? Разве она виновата? Алёна любит меня, честна со мной, верна... А я...

— Лем... — шептала Клэр сквозь стоны. — Лем, я люблю тебя...

— Только твой... — повторял я задыхаясь. — Только твой...

Уставшие и довольные, мы упали на мокрую от нас простыню. Клэр легла на меня, прижавшись всем, чем только могла, и посмотрела мне в глаза. Её синие глаза теперь казались мне такими живыми, такими родными.

— Ну что, Лем? Понравилось? — спросила она с хитринкой.

— Да очень, — ответил я, обнимая её. — Первый раз в этой жизни, а каким по счёту это был наш секс, если суммировать с теми, что были в игре?

— Думаю, тридцать девятый, — улыбнулась она.

— Ооо, значит утром будет юбилей, — усмехнулся я.

— Почему это утром? Ты что, больше не сможешь? — она приподняла бровь.

— Смогу, но это же будет считаться как продолжение этого? — я притворно задумался.

— А-а-а, ну тогда да, утром у нас будет юбилей, — она провела пальцем по моей груди. — И я сделаю для тебя что-то особенное.

— Ты уже сделала, Клэр, — сказал я серьёзно. — Я до сих пор не верю. Обнимаю тебя и боюсь, что это сон...

Она потянулась ртом и укусила меня за мочку уха — не сильно, но чувствительно.

— Айййй! — вскрикнул я.

— Ну как, не проснулся? — она рассмеялась.

Я счастливо улыбнулся и притянул её ближе:

— Нет. И не хочу просыпаться, даже если это всего лишь сладкий сон.

Она положила голову мне на плечо, и мы замолчали. За окном шумел дождь, где-то внизу проехала машина, а в квартире пахло свежестью и любовью. Закрыв глаза, я впервые за долгое время почувствовал себя живым..

Глава 4

Пробуждение в объятиях любимой. Как это прекрасно. Чувствовать её тяжёлое тёплое тело. Грудь приятно покалывает мою кожу. Лежа в больничной палате, я так мечтал ощутить это вновь. Считал дни до этого момента — и вот мы снова с Алёной просыпаемся так, как раньше.

Так стоп. С какой нафиг Алёной?

Открыв глаза, я увидел спящую на мне Клэр.

Фуууууух. Она. Не сон, не глюки. Не исчезла, не растворилась. Значит, это всё-таки правда. Не белочка.

Вчера я не заметил, как уснул. А ведь боялся засыпать. Боялся проснуться один, без неё. Удивительно, но мы никогда с ней не спали вместе. Даже после наших кувырканий в комнате в таверне. Потом я всегда выходил из игры и ложился спать к Алёне.

Так было нужно. Мы семья как-никак. Да и спать в игре, в сфере — это сюр. Клэр никогда не возражала, или не замечала. Но как же, чёрт возьми, это волшебно! Какого же счастья я себя лишал каждый раз.

Нет, Алёна... Не могу сказать про неё плохо. До вчерашней ночи всё было нормально. Да, мы разбежались, но оба знали — это ненадолго. С ней хорошо, я любил её, никогда не притворялся. Всё как у всех нормальных: отношения, свадьба, детей пока не успели — у неё карьера, я не возражал. Родители хотели внуков, но тоже всё понимали. А потом эта операция. Эта игра... Клэр... И всё — наша семейная лодка дала трещину и уже утонула.

Как сказать ей об этом? Страшно... Нет, не за неё — она сильная. Найдёт себе ещё мужика. Но этот момент... не знаю, как быстро я смогу решиться. Хорошо, что сейчас она вся в работе и этот инцидент с моей изменой в игре... Может, этот разговор удастся отложить на месяц... На два...

Взглянув на Клэр, я задержал взгляд. Она сопела у меня на груди. Крылья её носика мерно двигались.

Девочка моя, сколько же ты натерпелась... Сначала я исчез, потом этот звонок, где я ей такого наговорил... Бедная моя маленькая Клэр... И ведь как-то смогла сюда попасть, я до сих пор не понимаю, как это возможно. Ладно бы звонила из игры. Но нет — пришла своими ногами, в теле, в аппетитном таком теле, надо признать... И мы переспали в 39-й раз...