Наёмник для Принцессы

Автомобиль — длиннющий, матово-черный лимузин «Бентли» — мчался по автобану, разрезая утреннюю дымку, словно акула. За тонированными стеклами, пропускавшими лишь призрачный свет, мелькали, сменяя друг друга, зеркальные небоскребы делового квартала, похожие на стынущие кристаллы, и бесконечный поток машин — от практичных «тойот» до кричаще-желтых «ламборгини». Диана, уткнувшись лбом в прохладное стекло, задумчиво смотрела в этот калейдоскоп. Настроение было не просто неважным — оно было свинцовым, как небо перед штормом.

За все свои тридцать лет она, конечно, сталкивалась с проблемами. Но те «проблемы» — назойливые папарацци, мелкие скандалы в таблоидах, неудачные инвестиции — решались одним звонком людям, работавшим на её отца, Николая Воронцова. Они были тихими, эффективными тенями в дорогих костюмах. Теперь же, когда она оказалась в настоящей ловушке, эти тени рассеялись, растворились в полумраке предательства. Рядом почти не осталось людей, которым она могла бы доверить не только своё состояние, но и жизнь.

Быть дочерью миллиардера — это проклятие в позолоченной обертке. Девушка машинально поймала своё отражение в маленьком зеркальце, встроенном в спинку переднего сиденья. Безупречные черты, волосы цвета воронова крыла, уложенные с небрежной, но дорогой простотой, взгляд больших карих глаз, который журналисты называли «загадочным». Да, ей завидовали. Завидовали бедняжки в потёртых джинсах, глядя на неё с глянцевых страниц. «О, она богата, молода, красива! Всё у неё есть!» Если бы они только знали, что эта «вся» жизнь — позолоченная клетка, где каждое движение отслеживают, каждое слово анализируют, а воздух пропитан холодным расчетом и страхом. Многие из тех бедняжек, наверное, не променяли бы свою свободу на эту удушливую роскошь.

Сейчас она сидела на заднем сиденье не просто потому, что так «положено». Здесь, за бронированными стеклами и массивным корпусом, она была чуть более недосягаемой. Череда событий последнего месяца — странные «поломки» в её пентхаусе, попытка взлома электронной почты, внезапная «ревизия» её личных счетов в семейном фонде — уже породила в прессе шепоток. «Наследница Воронцова теряет почву под ногами?» «Раскол в империи?» Лично ей эти события не сулили ничего, кроме краха: она могла потерять деньги, статус, а в худшем, и всё более вероятном, сценарии — саму жизнь.

После загадочного исчезновения отца месяц назад доверие умерло. Николай Воронцов, железный человек, чей распыл был расписан по минутам на год вперед, просто испарился после короткой поездки в Детройт. Исчезновение пахло внутренним заговором. Кто-то из его же верных псов, оскалившись, повернулся против хозяина. А теперь мог дотянуться и до хозяйки.

Особенно усердствовал её сводный брат, Артем. Отец, всегда ставивший бизнес выше семьи, незадолго до исчезновения передал ему бразды правления «на время своего отсутствия». Артем, старше Дианы на пять лет, с его масляной улыбкой и глазами-буравчиками, которые никогда не встречались с её взглядом надолго, сразу вызвал у неё ледяной ужас. После исчезновения отца вся прислуга, все менеджеры средней руки засуетились вокруг нового солнца. С ней же говорили вежливо, но так, словно она уже стала призраком — существом из прошлого, чьё мнение ничего не весит.

В этой отчаянной поездке, последней надежде, её сопровождал только Виктор. Бывший «сотрудник» отца с неясным, но грозным прошлым, личный телохранитель, а последние годы — её водитель и молчаливый страж. Виктору было под шестьдесят, его лице было изрезано шрамами, не только физическими. Он был единственным, кто смотрел на неё не как на актив или проблему, а как на девочку Дину, которую он когда-то учил стрелять в тире под домом. Именно он, используя старые, не связанные с семьей Воронцовых связи, организовал эту встречу. Рано утром, под предлогом визита к дантисту в пригород.

«Бентли» плавно свернул с широкой ленты автобана на узкую проселочную дорогу, ведущую в чащу леса. Мир за стеклом сменился: вместо стекла и бетона — бесформенные стволы деревьев в предрассветном тумане. Машина остановилась на обочине, в глухом месте, где асфальт трескался и зарастал бурьяном. Тишина, наступившая после заглушенного двигателя, была оглушительной.
— Вот здесь и будем ждать, — сказал Виктор, обернувшись. Его голос, низкий и хрипловатый, был спокоен, как всегда.

Диана нервно огляделась. Знание, что стекла пуленепробиваемы и тонированы до состояния почти зеркальности, не успокаивало. С детства в неё вбили: ты — цель. Всегда. Вот и теперь, обладая армией охранников и штатом слуг, она довериться могла лишь одному старику, который двадцать лет был чаще рядом, чем её вечно отсутствующий отец. Виктор был скорее отцом, чем Николай. Диана вздохнула и снова посмотрела в окно.

И вздрогнула, сердце бешено заколотилось о ребра.
Прямо у её окна, в метре от машины, стоял мужчина. Он появился абсолютно бесшумно, словно материализовался из утреннего тумана. Его внешность была вызовом, грубой заявкой на опасность. Бритая наголо голова, лицо, изуродованное шрамами (один, тонкий и белый, тянулся от виска к углу бесстрастного рта), и глаза. Холодные, светлые, как лед на асфальте, глаза, которые смотрели сквозь тонировку прямо на неё.

— Виктор... — выдохнула она, голос дрогнул. — Виктор!
Водитель повернул голову, его взгляд скользнул по её лицу, затем — к фигуре за стеклом. На его суровом лице дрогнул уголок губ, вроде бы улыбки.
— А, наш партнер. Любит драматичные входы, — пробурчал он, и звук центрального замка щелкнул, разрешая выход.

Виктор вышел. Мужчина со шрамами сделал два шага ему навстречу. Их рукопожатие было быстрым, крепким, без лишних слов — ритуал людей, знакомых с риском. Затем, не дожидаясь приглашения, незнакомец открыл заднюю дверь и втиснулся внутрь, грузно опускаясь на сиденье рядом с Дианой. В салон ворвался запах холодного воздуха, влажной земли и чего-то металлического, возможно, оружия.

— Доброе утро, — произнес он. Голос был неожиданно ровным, почти интеллигентным, но в нем чувствовалась стальная жила. — Можете звать меня Химик. Так меня знают. Наш общий друг Виктор намекнул, что есть деликатное поручение.

Диана почувствовала, как кровь отливает от лица. Она сжала пальцы в замок на коленях, заставила себя выпрямить спину.
— Да. Мне нужна группа надёжных людей для сопровождения в Детройт. И для помощи в поисках моего отца.

Химик не моргнул, но в его ледяных глазах промелькнула искра неподдельного, почти профессионального интереса, сменившегося легким недоумением.
— Простите, мисс Воронцова, но я, кажется, не расслышал. Ваш отец — Николай Воронцов. Человек с ресурсами, о которых такие, как я, могут только читать в фантастических романах. Почему для его поисков нужны люди... моего пошиба? И почему именно Детройт? Что миллиардер мог забыть в городе, который даже муниципальные власти давно махнули рукой?

— Честно? Не знаю, что он там забыл, — голос Дианы окреп, в нём зазвучала привычная властная нотка, та, что она использовала на советах директоров. — Но он не выходит на связь больше месяца. Его исчезновение держится в тайне. Утечка — и акции нашей корпорации рухнут, как карточный домик. Поэтому конфиденциальность — условие номер ноль. Независимо от того, согласитесь вы или нет.

— Тайны — наша валюта, иначе Виктор не дал бы вам мой контакт, — парировал Химик. — Но вопрос остаётся. У вас есть частная армия. Зачем вам горстка наёмников? — Он прищурился, и его взгляд стал пронзительным, как шило. — Позвольте предположить... Вы своим не доверяете?

Диана опустила глаза на свои руки, на идеальный маникюр, который вдруг показался ей глупой, бесполезной роскошью. Потом подняла взгляд.
— Вы правы. Кроме Виктора, — она кивнула на водителя, — у меня никого нет. У отца есть сын от первого брака, Артем. Сейчас он у руля. И я подозреваю, что его рука может быть замешана в исчезновении. Если отец мёртв, я наследую половину империи. Пока же он числится пропавшим, Артем имеет почти неограниченный контроль. Он может разворовать всё до последнего цента, и мне достанется лишь груда долгов. Мне нужно найти отца. Живого. Или найти неопровержимые доказательства его смерти. Чтобы остановить брата.

— Картинка проясняется, — медленно кивнул Химик. — Виктор озвучил расценки?
— Пятьдесят тысяч — аванс. И сто пятьдесят тысяч — по факту, когда я вступлю в права или получу доказательства. Мы заключим официальный контракт через офшоры.

Химик на секунду задумался, его пальцы бесшумно отбили ритм по колену.
— Условия... работоспособны. Но нам нужна информация. Любая. Что могло занести миллиардера в самое брюхо американского ржавого пояса? Вы в курсе, что сейчас из себя представляет Детройт? Это город-призрак, разделенный на зоны влияния банд, байкеров и остатков мафии. Это ад.

— У меня есть ещё одно условие, — перебила его Диана, и её голос прозвучал твёрже, чем она ожидала.
Химик насторожился.
— Я еду с вами.

На сей раз его невозмутимость дала трещину. Брови поползли вверх, тонкие губы сжались в ниточку, выражая крайнее неодобрение.
— Вы вообще осознаёте, что только что сказали? Это не сафари, мисс Воронцова! Это — мясорубка. Вы будете живой мишенью и обузой для команды. Поверьте, даже опытному бойцу с полной выкладкой там будет несладко. А вы... — его взгляд скользнул по её изящному пальто и тонким рукам.

— Не беспокойтесь, обузой не буду, — отрезала Диана. В её глазах вспыхнул тот самый стальной огонёк, который она унаследовала от отца. — Меня с детства учили стрелять. И не из пневматики. Виктор знает. Поехав с вами, я убиваю сразу двух зайцев: я могу лично контролировать ход поисков, и... — она запнулась, впервые выдавая уязвимость, — и мне безопаснее исчезнуть из поля зрения Артема. Я боюсь, что следующая «несчастная случайность» или «исчезновение» будет предназначено уже для меня.

В салоне повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гулом климат-контроля. Химик изучал её лицо, ища следы паники, истерики, блефа. Не нашёл. Видел только холодную решимость и страх, который не парализует, а заставляет действовать.
Он тяжело вздохнул, и этот вздох был красноречивее любых слов.
— Ладно, — буркнул он наконец. — Но вы выполняете всё, что я скажу. Без вопросов. И ваша красивая жизнь, мисс Воронцова, с этого момента заканчивается. Добро пожаловать в реальный мир. Он пахнет бензином, порохом и ржавчиной. Привыкайте.
С этими словами он открыл дверь и вышел, чтобы обсудить детали с Виктором, оставив Диану одну в тишине бронированного салона. Она снова посмотрела в окно. Туман начал рассеиваться, обнажая уродливую, разбитую дорогу, уходящую вглубь мрачного леса. Дорогу в Детройт. Дорогу в её новый, страшный и настоящий мир.

«Вы что, реально боитесь, что вас уберёт другой наследник, как вашего отца?» — Химик пристально смотрел на неё, его ледяной взгляд, казалось, взвешивал каждое слово на весах правды и лжи. Он жестом указал куда-то в пространство за окном, в сторону её прежней жизни. — «Да у вас же, по слухам, целый полк охраны! Империя Воронцовых — не иголка в стоге сена, чтобы её вот так просто взяли и списали».

Диана почувствовала, как под тонкой кожей на висках застучала кровь. Не страх, а яростное, горькое понимание.
— «Официально? Мне нечего ему предъявить, кроме интуиции и странных совпадений, которые любой юрист разнесёт в клочья за пять минут, — её голос стал резким, отточенным, как клинок. — А что касается моего «полка»… Деньги им платятся из трастового фонда, бухгалтерию которого сейчас контролирует Артём. Вы понимаете, что это значит? Золотые наручники. Он не должен их подкупать — он просто может задержать выплаты, «оптимизировать расходы» или, в крайнем случае, предложить двойной оклад за переход в его личную команду. Кому я буду жаловаться? В совет директоров, который он уже на две трети укомплектовал своими людьми?» Она выдержала паузу, её пальцы бессознательно сжали край сиденья. — «Я не дура, Химик. Я выросла в этой системе. Я чувствую, как пахнет дымом, когда ещё не видно пламени. Ветер дует с его стороны, и он холодный. Так что давайте договоримся просто: я плачу вам деньги за конкретную работу. Вы её выполняете. И вы больше не задаёте мне вопросов о мотивах. Я еду с вами в Детройт. Мне нужно найти отца — живого, чтобы остановить развал империи, или мёртвого, чтобы получить рычаги и остановить брата. Другой дороги у меня нет. Это не каприз. Это выживание».

Химик откинулся на спинку сиденья, его лицо скрылось в тени, отбрасываемой козырьком. В салоне повисла тишина, густая, как смог. Он мысленно взвешивал риски. Ему и его команде приходилось работать на стыке миров — там, где деньги пахли кровью, а власть пряталась за ширмой легальности. Но семейные разборки среди сверхбогатых — это особый ад. Здесь не стреляют на поражение сразу. Здесь сначала душат тихо — через суды, через прессу, через цифры на счетах. А когда в ход идут грубые методы, это значит, что все остальные уже исчерпаны. И заказчица, сидящая рядом, пахла не духами за пять тысяч долларов, а чистым, неразбавленным страхом, который заставлял людей совершать либо очень глупые, либо очень решительные поступки. Деньги, которые она предлагала, могли поставить команду на ноги надолго. А её лицо… в нём не было хитрости зарвавшейся наследницы. Была усталая, отчаянная ясность.

— «В общем, мы согласны, — проговорил он наконец, слова падали, как тяжелые капли. — Когда выдвигаемся?»

— «Чем быстрее, тем лучше. Сегодня же, если можно».

— «Нет. Сегодня — подготовка. Выдвигаемся на рассвете. К вечеру будем на подступах к Детройту. В сам город — только с наступлением темноты. Днём там не стало безопаснее, просто опасность другая — больше глаз. Где вас взять?»

Диана бросила короткий, вопросительный взгляд на Виктора. Тот, не оборачиваясь, глухо произнёс, его глаза в зеркале заднего вида были двумя щелями:
— «Здесь же. В пять ноль-ноль. Я прослежу, чтобы за нами не было хвоста».

— «Договорились, — Химик потянулся к ручке двери. — До встречи, мисс Воронцова. Одевайтесь… практичнее».

Он вышел, и матово-черный «Бентли» тихо тронулся с места, почти бесшумно растворившись в серой утренней дымке. Химик остался стоять на обочине, наблюдая, как машина превращается в точку, а потом и вовсе исчезает. Лес вокруг был не просто тихим — он был мёртвенно-безжизненным, только редкий скрич ветки нарушал гнетущую тишину. Через несколько минут из-за поворота, с грохотом, нехарактерным для этого заброшенного места, выкатился потрёпанный внедорожник — стальной зверь с поднятым клиренсом и грязью по самые стёкла. Химик сел на пассажирское сиденье, хлопнув дверью.

В джипе его ждали трое. За рулём — Инга. Её лицо, которое могло бы украсить обложку глянцевого журнала, пересекал грубый, багровый шрам, тянущийся от виска до уголка упрямого рта. Шрам был недавним, плоть ещё розовела по краям. Это не было украшением — это была печать, клеймо иного мира, мира, где красота — слабость, а шрам — история. На заднем сиденье восседали двое. Один — Макс, громадина в просторной камуфляжной куртке, его квадратная, обветренная челюсть была напряжена, а тёмные очки скрывали взгляд. Рядом с ним, развалившись с показной небрежностью, сидел Ален.

— Ну что, командир, работёнка-то будет? — проскрипел Макс, его голос напоминал скрежет гравия.

— Будет, — коротко бросил Химик, глядя в лобовое стекло. — Есть все шансы, что ещё какая.

— А суть? — спросила Инга, не отрывая глаз от дороги. Её голос был низким, хрипловатым, как после долгого молчания.

— Вы не поверите, — Химик усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Слышали про Николая Воронцова? Того самого, про «империю стройматериалов и недвиги»? Оказывается, он не на частном острове медитирует уже месяц. Он исчез. И семья держит это в таком секрете, что даже слухи еле ползут. Так вот, к нам обратилась его дочь. Найти папочку. Живым или… в качестве доказательства для вступления в права. Наследнички, видите ли, делить хотят. А пропал олигарх, внимание, — Химик сделал паузу для драматизма, — в Детройте. Вот и наша цель. И, что самое весёлое, милая барышня намерена лично сопровождать нас в это путешествие.

В салоне воцарилось мгновенное, громкое молчание, которое было красноречивее любой брани.
— Её, куклу эту надувную, на нашей шее ещё не хватало! — взорвался Макс, срывая очки. Его глаза, маленькие и злые, метали искры. — На кой чёрт нам эта обуза? Мы в детский сад превращаемся? Няньками будем?

— Я ей не стал озвучивать одну свою догадку, — продолжил Химик, игнорируя вспышку. — Может, она и правда не в курсе. Но по каналам ходит тёмная байка. У некоторых особо пресыщенных толстосумов в последние годы появилось новое развлечение. Сафари. Только не на слонов. Они едут в Детройт — на охоту. Охотятся там на людей. Бомжи, наркоманы, заблудшие души… Там давно нет закона, только право сильного. И если Воронцов вляпался в эту грязную игру… — Химик замолчал, дав мыслям команды дойти до логического конца.

Раннее утро следующего дня встретило их тем же серым, безрадостным туманом. Виктор и Диана были на месте минута в минуту. Девушка преобразилась. Вместо изящного пальто на ней был практичный, тёмно-серый тактический комбинезон из прочной ткани, не стесняющий движений, с множеством карманов. Волосы, собранные в тугой, неброский пучок, были скрыты под чёрной вязаной шапкой. На лице — крупные солнцезащитные очки, скрывающие пол-лица. Со стороны её можно было принять за одного из команды, если бы не безупречная, выданная генетикой и уходом, линия скул и тонкость запястий. За спиной — не фирменный дорожный чемодан, а добротный, поношенный армейский рюкзак, где лежал лишь необходимый минимум: смена белья, вода, аптечка, пачка наличных и старый, «глухой» телефон.

Она молча заняла место на заднем сиденье джипа, кивнув наёмникам. Салон пахнет бензином, оружейной смазкой и кофе. Химик, сидевший спереди, обернулся. Его взгляд оценивающе скользнул по её экипировке, и в углу его глаза дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее одобрение.

— Команда, знакомьтесь: мисс Диана, наш заказчик и… попутчик, — он произнёс последнее слово с лёгким напрягом. — А это мозг и мускулы операции. Макс — наша тяжелая артиллерия и специалист по взрывчатым веществам. Силач со стажем и ворчун по призванию.

Макс, сидевший сзади рядом с Дианой, лишь хмыкнул, но слегка приподнял подбородок. Он казался горой в куртке, и даже в темноте салона угадывалась мощь его плеч.

— Ален — наш глаз и уши. Лучший скаут, которого я знаю. Разбирается в технологиях, владеет языками и умеет находить выход там, где его, казалось бы, нет.

Ален, сидевший по другую руку от Дианы, повернул к ней голову. Его улыбка была быстрой, светлой и disarmingly искренней на фоне общей мрачности. «Опасно обаятельный», — пронеслось в голове у Дианы. Его смуглое лицо, обрамленное черными, чуть вьющимися волосами, и карие глаза, в которых, казалось, плавился тёплый янтарь, действительно могли свести с ума. В его взгляде не было подобострастия, которое она видела у своих охранников, ни алчности, как у женихов из её круга. Было открытое, почти дружеское любопытство.

— А за рулём — Инга. Наш штурман, водитель-ас и самый хладнокровный стрелок на восточном побережье. Слушайте её, если хотите остаться целыми.

Инга, не оборачиваясь, слегка подняла руку в знак приветствия. В зеркале заднего вида Диана поймала её взгляд — зелёный, ясный и пугающе пустой, как поверхность глубокого озера в безветрие. Этот взгляд не сулил ничего хорошего. Он говорил о пережитых бурях, после которых внутри осталась лишь ледяная тишина. Шрам на её щеке казался не просто отметиной — он был частью этой новой, закалённой личности. Диане вдруг стало не по себе. Эта женщина, вероятно, могла задушить человека голыми руками, а потом спокойно доесть свой бутерброд.

Чтобы отвлечься, она снова посмотрела на Алена. Он изучал карту на планшете, и свет экрана выхватывал из полумрака его профиль — решительный подбородок, длинные ресницы. В её мире такие мужчины были экзотикой. Её окружали гладкие, ухоженные мальчики с манерами пажей и душами бухгалтеров, чья смелость ограничивалась рисками на бирже. Ален же дышал силой, которая была не для показухи, а для дела. И это её манило и пугало одновременно.

Мысли невольно понеслись дальше. Её жизнь, её тридцать лет… Они прошли под колпаком. Каждый роман, каждое увлечение становилось достоянием отцовской службы безопасности. Николай Воронцов с холодной яростью пресекал любые её попытки связаться с «неравными». Его последний, особенно жаркий спор с ней за несколько дней до исчезновения был именно об этом — о каком-то молодом архитекторе, с которым она позволила себе увлечься. «Ты — Воронцова. Твой брак — это альянс, а не любовная история. Не роняй наш статус». Теперь же, когда она плыла в неизвестность с командой наёмников, эта гиперопека казалась нелепым, далёким кошмаром. Теперь её статус мог в одночасье превратиться в пыль, и единственной ценностью становилась способность выжить.

Джип рычал, набирая скорость, увозя их прочь от призрачного порядка её старой жизни — навстречу хаосу Детройта. Диана прикрыла глаза, чувствуя вибрацию двигателя через сиденье. Она искала отца. Но в этой поездке, возможно, ей предстояло найти нечто большее — саму себя, лишённую позолоты и охраны. И человека рядом, чья улыбка в полумраке салона казалась единственной тёплой точкой в наступающем холоде.

Последние несколько месяцев для Дианы прошли под знаком физического голода, тихого и назойливого. Её тело, привыкшее к регулярной, страстной близости, тосковало. И сейчас, в трясущемся джипе, среди запахов пота, металла и пыли, её мысли с мучительной четкостью возвращались к Лукасу. К его рукам на руле, шершавым от работы, к тому смущенному, горячему взгляду в зеркало заднего вида, который обжигал её кожу сквозь маску безразличия.

Их роман был вспышкой в вакууме её упорядоченной жизни. Лукас не был голливудским красавцем — он был настоящим. Его лицо, с правильными, но не идеальными чертами, носило следы уличной закалки и тихой внутренней силы. А его глаза… Карие, глубокие, они смотрели на мир и на неё с обманчивой простотой, за которой таилась целая вселенная. Когда он впервые осмелился задержать на ней взгляд чуть дольше положенного, Диана почувствовала не знакомое пошлое желание, а электрический разряд, пробежавший от копчика до затылка. Она сама сделала шаг — откровенный, рискованный, сказав ему приглушенным голосом, пока он помогал ей выйти из машины у бутика: «Ты мне нравишься. Мне скучно. Я не против… адреналина». Он покраснел до корней волос, его мускулистая шея напряглась, но в его глазах вспыхнул не страх, а дикий, обреченный огонь. Он рисковал всем — работой, репутацией, возможно, и физической безопасностью. Но он кивнул. Молча. И это было сильнее любых слов.

Уважаемые читатели, не забывайте ставить лайки и подписываться на автора!

Глава 2

— Мы приближаемся к контрольно-пропускному пункту, мисс Диана! — голос Химика вывел её из задумчивости. — Постарайтесь вести себя естественно и не удивляйтесь ничему!

Они подъехали к небольшому шлагбауму, который преграждал путь, рядом с дорогой возвышалась вышка, на которой находились несколько вооружённых полицейских. На обочине дороги стояла бронированная полицейская машина с мигалками.

Когда они приблизились к КПП, трое полицейских вышли на дорогу, преграждая путь их машине. Когда джип остановился у шлагбаума, один из полицейских подошёл и постучал в окно со стороны, где сидел Химик, каким-то образом безошибочно определив, кто в машине главный.

— Здравствуйте, офицер! — вежливо поприветствовал полицейского Химик и протянул ему документы. Диана заметила, что перед этим он вложил в каждый документ по сто долларов.

Полицейский быстро просмотрел бумаги, ловко извлекая из них стодолларовые купюры, после чего вернул документы Химику. Затем он приложил руку к голове и с ироничной ухмылкой произнёс:

— Добро пожаловать в Детройт, господа! Желаю вам приятного времени препровождения!

После этих слов полицейский махнул рукой, и шлагбаум поднялся. Девушка со шрамом нажала на газ, и джип тронулся с места.

Диана вздрогнула. Ей стало не по себе. В глубине души она начала жалеть о своём решении отправиться на поиски отца в Детройт. Однако она быстро взяла себя в руки и прогнала эти мысли. У неё не было другого выбора, ведь на кону стояла её дальнейшая судьба.