СЕО

Глава 1

CEO

Пролог. Саммит G7. Шотландия, 2005 год

Марк Вольский приземлился на собственном джете на закрытой полосе Глениглса. В безупречном тёмно-сером костюме, с подтянутой от природы фигурой, он смотрелся выигрышнее многих глав государств, прибывших на саммит. Погода стояла прекрасная. Пейзажи Шотландии — зелёные холмы, серебристые озёра, старинные замки на горизонте — могли впечатлить кого угодно. Но Вольского они не интересовали.

Единственное, что его интересовало: когда Россию примут в Большую Восьмёрку. Он был уверен, что это произойдёт прямо сейчас, на этом саммите.

Поздоровавшись со всеми главами государств и выпив немного шампанского, он прошёл вдоль столов и остановился около Сильвио Берлускони. Тот сразу его заметил, широко улыбнулся и распахнул объятия.

— Марк, дорогой! Как долго я тебя не видел, почти год. Почему ты не приезжаешь ко мне на Сардинию? Разве Италия тебе разонравилась? — Берлускони посмотрел на него с прищуром.

— Сильвио, Италия прекрасна, она не может надоесть. — Вольский похлопал его по плечу и крепко пожал руку, как старому другу. — Просто очень много дел, не могу вырваться даже на неделю. Везде требуют моего присутствия.

— Марк, если ты не будешь оставлять время для себя, ты станешь злым и раздражительным. Приезжай этим летом на Сардинию, всё готово к твоему приезду.

— Хорошо, Сильвио, в сентябре я устрою себе отпуск. Надеюсь, получится отключиться хотя бы на пару недель.

— Прекрасно! Это замечательно. — Берлускони снова пожал ему руку. — Я покажу тебе не только Сардинию, но и всю Италию. Это будет лучший отпуск в твоей жизни.

Вольский прекрасно понимал Сильвио. Как понимает бизнесмен, получивший власть, другого бизнесмена. Он понимал его стиль, его любовь к роскоши, его желание всем нравиться. Из всех глав государств мира Берлускони был тем, кого Вольский мог назвать своим другом — насколько это вообще возможно в мире большой политики.

— Сильвио, как ты думаешь, включение России в Большую Восьмёрку стоит в повестке саммита?

Берлускони развёл руками:

— Марк, ты же понимаешь, я только за. Но эти чопорные англосаксы с их правилами… Они так трясутся над своей демократией, как будто она их родная мать. Мы-то с тобой знаем, как устроен мир.

Вольский хотел ответить, но в этот момент к нему подошёл неприметный чиновник из протокольной службы.

— Господин Вольский, прошу проследовать в зал для наблюдателей. Если возникнет вопрос о России, вас пригласят на трибуну.

— В зал для наблюдателей? — переспросил Вольский.

— Да. Там уже разместились делегации Китая, Индии, Бразилии и ЮАР.

Вольский посмотрел на чиновника долгим взглядом. Тот выдержал его, не моргнув.

— Хорошо, — сказал Вольский. — Проводите.

Он бросил короткий взгляд на Берлускони. Тот едва заметно пожал плечами: «Я же говорил».

Через несколько минут Вольский сидел в боковом зале, среди делегаций стран, которые G7 считала «перспективными партнёрами», но не равными. На столе перед ним стояла минеральная вода. Рядом индийский министр что-то обсуждал с бразильским коллегой.

Вольский не слушал. Он смотрел на дверь, ведущую в главный зал заседаний, и ждал.

На саммите обсуждали помощь Африке и списание сорока миллиардов долларов, Киотский протокол — который Буш наотрез отказывался подписывать, — а после теракта в Лондоне ещё и терроризм. Когда Блэр отбыл на место трагедии, Большая Семёрка ненадолго превратилась в Большую Шестёрку.

Вольский сидел в зале для наблюдателей и слушал речи глав крупнейших демократий. Речь о России не поднималась. Ни разу. Внутри него уже закипало лёгкое раздражение, но снаружи царило полное хладнокровие.

Главы Индии, Китая, Бразилии и ЮАР, которых впервые пригласили на саммит, слушали так, как студент-второкурсник слушает опытного специалиста в компании, куда его впервые позвали на практику.