Особый отдел. Ангелы Еноха. Книга 1

Глава

Пролог

30 тысяч лет до нашей эры

«И они спyстились на Аpдис, котоpый есть веpшина гоpы Еpмон; и они назвали её гоpою Еpмон, потомy что поклялись на ней и изpекли дpyг дpyгy заклятия. И вот имена их начальников: Семъйяза, их начальник, Уpакибаpамеел, Акибеел, Тамиел, Рамyел, Данел, Езекеел, Саpакyйял, Азаел, Батpаал, Анани, Цакебе, Самсавеел, Саpтаел, Тypел, Иомъйяел, Аpазъйял, Это yпpавители двyхсот ангелов, и дpyгие все были с ними». Книга Еноха 2: 6-7.

Над горизонтом медленно поднималась тяжелая свинцово-сизая туча с белыми краями, завернутыми словно свитки старинного пергамента. Она будто готовилась обрушиться всей тяжестью на присмиревшую от страха Землю. Семъйяза, отведя взгляд от надвигающейся бури, посмотрел на лица стоящих рядом. Глаза их блестели, отражая сверкающие вдали молнии. Они были полны решимости выполнить данную здесь на горной вершине клятву. Корабль, подняв клубы пыли и издав рокот, исчез в небесной выси.

Через мгновение они разлетятся по бескрайним просторам, чтобы нести знания существам, которых они создали и вырастили. Как отец заботится о своих детях, так и они не могли, не нарушить запрет Творца, оставаясь только наблюдателями и стражами лежащего перед ними мира. Они верили, что он поймет. Прощения не ждали. Земля дала шанс создать себе подобных, и нельзя было упустить его. Иначе холодная вселенская бесконечность постепенно поглотит и их самих. Обнявшись на прощание, они расправили крылья и, сделав шаг в пропасть, бросились в объятия грозовых туч, уносимые ими в неизвестность.

Глава 1

Май 1903. Санкт-Петербург. С.В. Зубатов

Утро воскресного дня в мае, как правило, должно быть прекрасным. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь изумрудную листву деревьев тенистого Румянцевского сквера, расположенного на Василеостровском острове Санкт-Петербурга, переливались и искрились в брызгах фонтана. От земли поднимался легкий туман. С каждой минутой всё вокруг становилось ярким и красочным. Весело чирикали воробьи, прыгая между важно расхаживающими по дорожкам голубями. Воздух был прозрачен и свеж. В глубине, в павильоне с утра звучала музыка. У центрального входа, на площадке перед началом тройной аллеи стоял пьедестал с металлической фигурой мальчика, державшего на голове раковину. По направлению к нему неторопливо шёл высокий господин с тростью. Пышные бакенбарды, очки в толстой оправе, на голове модная шляпа «хомбург» и степенный вид намекали на принадлежность этого человека к гуманитарной деятельности. От части, это соответствовало действительности. Однако, никто из его знакомых не мог бы сейчас узнать в данном облике заведующего Особым отделом Департамента полиции Министерства внутренних дел Российской Империи – Сергея Васильевича Зубатова. Подойдя к скамейке у входа в сквер, он достал из кармана, сшитого по европейской моде укороченного пиджака, газету и, сев, стал внимательно её читать.

Недалеко от сквера на Университетской набережной реки Невы стояли молодой мужчина спортивного телосложения в визитке и симпатичная стройная девушка в светлом платье. Легкие порывы ветра настойчиво пытались внести хаос в гладко зачесанные назад средней длины его русые волосы. На выбритом лице с румянцем на щеках выделялись слегка закрученные к верху усы. Улыбаясь, он что-то рассказывал, показывая на здание Императорской Академии художеств, а, находящаяся рядом с ним собеседница слушала и смеялась. Ближе к изгороди сквера, проявляя усердие, мел улицу пожилой дворник, всем своим видом, демонстрируя окружающим важность своего дела. Даже шумная ватага малышей с лентами и воздушными шариками в сопровождении их нянь и мам, идущая к входу, не могла отвлечь его внимания от данного занятия. Постепенно сквер наполнялся посетителями.

Периодически Зубатов переводил взгляд с газеты на парадный подъезд музея Императорской Академии художеств и с нетерпением ждал появление человека, который работал в нём ночным сторожем. По агентурной информации, это был некто по фамилии Мацеевский, член боевой организации партии социалистов революционеров (эсеров). Более подробных библиографических данных в отношении него собрать не удалось. Однако, было выяснено, что он совместно с Григорием Гершуни, одним из основателей и руководителей партии эсеров и боевой организации, принимал активное участие в подготовке Степана Балмашева к покушению на министра внутренних дел Российской Империи – Дмитрия Сипягина. Поэтому для Зубатова было делом профессиональной чести в годовщину со дня убийства министра задержать и обезвредить члена боевой организации.

Анализируя сведения, поступавшие от агентуры, он понимал, что в стране при поддержке в основном со стороны правящих кругов «Туманного Альбиона» (Foggy Albion) и Германии набирают силу революционные настроения и усиливается волна политического террора, новый этап которой начался в 1901 году с убийства эсером Карповичем министра народного просвещения Боголепова. Основная цель заключалась в уничтожении государственных деятелей, которым доверял Император Николай II, для того, чтобы в дальнейшем через ослабление властных структур и на волне народных выступлений разрушить самодержавие и государственную целостность страны, тем самым открыв простор для реализации западной буржуазией устремлений, направленных на полную колонизацию России. Однако, назначенный вместо Сипягина Плеве, уверял государя, что никакой революции в стране нет, а есть только группы и кружки заговорщиков, которых необходимо обнаружить и уничтожить. В отличие от своего начальника Зубатов предлагал провести низовые реформы, подготовленные с учётом совместимости исторических русских основ с общественным началом, считая, что реформаторская деятельность, основанная на известной свободе общественной самодеятельности, есть вернейшее лекарство против беспорядков и революций. В последние годы, он находился в постоянном поиске наиболее подходящей формы воплощения данной идеи.

Мысли прервались, так как из парадного подъезда вышел полноватый человек с саквояжем в руке и, посмотрев по сторонам, торопливо заспешил по Университетской набережной по направлению к скверу. В нескольких метрах за ним засеменил торговец, державший в руках лоток с галантерейной мелочью, а на встречу покачиваясь, шёл в потертом однобортном сюртуке краснолицый улыбающийся купчишка, придерживая рукой горлышко бутылки, выглядывающей из кармана его штанов. Оставалось несколько метров до того момента, когда они должны были поравняться друг с другом, но этого не произошло. Одна из немногочисленных в столь утренний час пролеток за спиной Мацеевского ускорила своё движение и, достигнув его, резко притормозила. Извозчик, распахнул полы длинного до пят кафтана, и, выхватив из-за пояса скорострельный браунинг, не целясь, выстрелил сначала в торговца, а затем в купца. Тела ещё не успели упасть на набережную, как Мацеевский метнулся вовнутрь под опущенный кожаный верх, и извозчик стал неистово хлыстать лошадь. Через мгновение к набирающей скорость пролетке бросились несколько фигур из числа прохожих, включая дворника, лицо которого побагровело от ярости. В руке он держал наган. Мацеевский, подняв саквояж над головой, неистово закричал: «Стоять сволочи, всех взорву!». Тем временем, ускоряя ход, пролетка понеслась по направлению к входу в сквер, где пестрая толпа замерла, не понимая, что происходит. Вдруг молодой человек, стоявший с девушкой на набережной, бросился наперерез, и высоко подпрыгнув, вышиб ногами с козел извозчика, затем, схватив поводья, резко повернул лошадь по направлению к ограждению реки.

Услышав выстрелы, Зубатов вскочил со скамейки и бросился на набережную. Он увидел пролетку, переваливающуюся через ограждение, человека с выпученными глазами, одной рукой держащего саквояж, а другой вцепившегося в козлы, а также молодого человека, повисшего на поводьях и волоком увлекаемого в Неву вслед за ломающимися колесами и самой конструкцией.

– Сашка, – закричал Зубатов, снимая на бегу пиджак, и в момент, когда пролетка скрылась под водой и раздался сильный взрыв, поднявший столб искрящихся брызг, бросился в месиво из воды, щепок и тел….

Глава 2

Разговор о будущем

Министр финансов Российской Империи, действительный тайный советник, Сергей Юльевич Витте, стоя у окна, смотрел в направлении Александринского театра. Часть здания была видна из окна его кабинета на набережной реки Фонтанки. В памяти возникли образы трагедии Еврипида «Ипполит», постановку которой он не так давно посетил, заодно пообщавшись с режиссером Озаровским. Неохотно расставаясь с мыслями о театре, он повернулся и, немного помедлив, обратился к присутствующим:

– Господа, Вы хорошо знаете, что я был активным сторонником прохождения Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД) через Маньчжурию к Тихому океану. По этой причине Государь возложил на Министерство финансов и на меня лично всю ответственность за реализацию этого проекта. По моему мнению, железная дорога должна обеспечить «мирное» завоевание данного региона и дать возможность выхода России на новые рынки сбыта. При этом на берегах Жёлтого моря значительно укрепится наше военное присутствие. Особенно актуально это сейчас, на фоне продолжающейся экспансии Японии в Корее и в Китае.

Витте сделал паузу, ожидая реакции присутствующих – министра внутренних дел Вячеслава Константиновича Плеве и его подчиненного – директора Департамента полиции Алексея Александровича Лопухина. Участие в разговоре Плеве, с которым Витте находился в политическом соперничестве, было вынужденной мерой. Их разногласия касались вопроса возможной войны с Японией. Если Витте был против неё, то Плеве говорил, что «нам нужна маленькая победоносная война, чтобы удержать Россию от революции». Однако предстоящая задача не могла быть решена без поддержки и участия министра внутренних дел. Не услышав каких-либо вопросов, Витте продолжил:

– Господа, в текущем году заканчивается строительство КВЖД, которая, как я ранее упоминал, будучи южной веткой Транссибирской магистрали, соединит через территорию Маньчжурии Читу с Владивостоком и с Порт-Артуром. В данный проект вложены колоссальные финансовые средства Русско-Китайского банка, в формировании которого, как вам известно, приняли участие Санкт-Петербургский международный коммерческий банк, на деятельность которого оказывают сильное влияние германские банки, особенно Diskonte Geselschaft, и четыре французских банка. Поэтому инвесторы крайне заинтересованы в стабильной работе данной магистрали. Не говоря уже о политическом престиже России, которая тем самым, демонстрирует всему миру экономическое превосходство над Японией. По этим причинам, а также в связи с прокатившимся по территории Северного Китая Боксерским восстанием в кратчайшие сроки необходимо усилить меры безопасности на всей протяженности КЖВД. Поэтому прошу, чтобы Вы незамедлительно предприняли соответствующие меры.

Плеве и Лопухин переглянулись, понимая, что Витте прекрасно знает, что разведывательная и контрразведывательная деятельность, а также мероприятия по обеспечению общественной безопасности осуществляются постоянно. Однако, в словах министра финансов присутствовала какая-то недосказанность, которая была значима лично для него.

– Сергей Юльевич, – сказал Плеве. – Насколько возможно взаимодействие с Военным министерством? Я уверен, что Алексей Николаевич Куропаткин в качестве военного министра побеспокоился о том, чтобы усилить деятельность военной разведки и контрразведки в данном регионе, тем более, что прошедшая в конце прошлого века война между Японией и Цинским Китаем, позволила установить островному государству контроль над Кореей. При этом японская сторона действовала хитро, ссылаясь на свое участие в конфликте на стороне Корейского государства, во внутренние дела которого, якобы, открыто и тайно вмешивался Китай. Хотя, и особо надеется на разведочное отделение Главного управления Генерального штаба, которое недавно возглавил ротмистр Отдельного корпуса жандармов Владимир Николаевич Лавров, не приходится. Как мне известно, штат чуть более десяти сотрудников, да и агентов вероятно маловато. Поэтому необходимы общие усилия государственных органов в политике и экономике по продвижению и защите наших интересов на Дальнем Востоке. Витте с понимаем посмотрел на Плеве, ответив:

– Вячеслав Константинович, Вы правы. Поэтому не случайно, что в 1895 году сразу после завершения той войны, о которой Вы упомянули, Российская Империя предоставило Китаю заём в 150 млн руб., а вслед за этим уже в следующем году был подписан Московский русско-китайский договор, как раз и предусматривающий строительство железной дороги через Маньчжурию с выходом на Владивосток. Согласно Конвенции, заключённой между Россией и Китаем в 1898 году о Порт-Артуре в Пекине, южная часть Ляодуна была передана нам в аренду на 25 лет с возможностью продления указанного срока. Фактически, это привело к тому, что Япония лишилась одного из своих главных трофеев в войне с Китаем – Ляодунского полуострова. Аренда Россией портов Люйшунь, он же Порт-Артур и Даляньвань, он же Дальний, с прилегающей акваторией и сухопутным пространством окончательно «вывела из себя» Токио. Господа, фактически мы прошли «точку невозврата» и теперь Япония начинает при поддержке США и Великобритании вести подготовку к войне с нами. Я считаю, что в настоящее время необходимо, поссорить союзников между собой, чтобы значительно снизить их военный потенциал. Поэтому, помимо проведения политического сыска на КВЖД и физической её охраны войсковыми частями, необходимо найти и воспользоваться противоречиями внутри вражеской коалиции до момента начала боевых действий. Максимальная задача заключается в том, чтобы избежать крупномасштабного конфликта на Дальнем Востоке. Витте, сев за стол, пододвинул к себе документы и обратился к Лопухину:

– Алексей Александрович, в связи с тем, что я сообщил, можно рассчитывать на Особый отдел Департамента полиции, который Вы возглавляете. Его сотрудники справятся с данной задачей?

Лопухин понял для чего его пригласил к себе Витте. Хотя, он мог бы обсудить данный вопрос только с Плеве, а потом уже министр внутренних дел поставил бы задачу своему подчиненному, то есть ему. Витте хотел при свидетеле переложить ответственность на него, Лопухина, за организацию и осуществление предстоящих мероприятий, политическая значимость которых была чрезвычайно важной. Любой провал может означать не только завершение карьеры по службе, но и применение к виновному самых суровых мер. Однако не в первый раз, когда не только карьера Лопухина, но и его судьба зависела от результата работы подчиненных ему сотрудников. Несмотря на то, что в орловской мужской гимназии он учился вместе с Петром Столыпиным, а в университетские годы дружил с князем Сергеем Трубецким, в бытность прокурора, ему не раз приходилось, без обращения к власть имущим, самостоятельно принимать ответственные решения.

– Конечно, Сергей Юльевич, мы справимся. При этом необходимо учитывать, что финансовые затраты по линии Особого отдела возрастут и в этой части надеюсь на Вашу личную поддержку, – сказал Лопухин.

Витте понимающе покачал головой. Выходя из здания министерства финансов на вечернюю улицу столицы, Плеве попросил Лопухина утром зайти к нему вместе с Зубатовым с предложениями по состоявшемуся разговору. В лужах на мостовой играли блики от фонарей. Капли майского дождя, переливаясь в свету, как ожерелье ниспадали с небес на землю, связывая твердь с тем, что было вне понимания людей, удерживаемое на вере и воле Всевышнего.

Глава 3

Май 1903. Задание

– Фамилия, а то подохнешь как безымянная собака, – рычал над лежащем на проезжей части Университетской набережной заведующий наружного наблюдения Департамента полиции Евстратий Павлович Медников, ещё мгновение назад в образе трудолюбивого дворника подметавший мостовую.

– Шиманов, – просипел извозчик, пуская из-за рта кровавые пузыри. От удара о брусчатку его голова раскололась и из раны начала течь серо-бурая жидкость, руки были вывернуты в неестественное положение. По телу прошли судороги, глаза застыли и дыхание прекратилось. Рядом раздались свистки и топот городовых. Прохожие в ужасе смотрели на происходящее.

Медников бросился к проёму в ограждении, куда устремилась в реку пролетка, унося с собой смертоносный груз и людей. К месту происшествия спешила двухвесёльная шлюпка с городовыми речной полиции. Несколько минут показались Медникову вечностью. Он видел, как Зубатов, прилагая последние усилия, плывет чуть ниже по течению к гранитной набережной Невы, удерживая над водой голову своего подчиненного, совсем еще юного помощника заведующего Особого отдела – Вестова Александра Константиновича. Уже потом, сидя в кабинете Особого отдела, который находился на четвертом этаже здания на набережной реки Фонтанки д. 16 Зубатов и Медников, не просто знавшие друг друга ещё со службы в Московском охранном отделении, а многие годы рука об руку занимавшиеся созданием и совершенствованием системы политического сыска, прекрасно понимали, что причиной произошедшего сегодня является предательство, которое исходило не из вне, а из самого Департамента полиции. В результате, несмотря на уничтожение двух боевиков из ближнего окружения Гершуни, были убиты Спиридонов и Вяткин, одни из лучших сотрудников особого отряда наблюдательных агентов, а также чудом остался в живых Вестов, который, находясь в Обуховской больнице, еще не пришел в сознание. Давило ещё то обстоятельство, что Плеве приказал Зубатову пока Гершуни не будет арестован, его портрет должен стоять на столе у главы Особого отдела. Разговор не клеился. Зубатов после затянувшейся паузы, разглядывая синяки на руках, спросил, больше обращаясь к себе:

– Евстратий Павлович, как эсеры могли так быстро узнать об операции? Либо нас подставил агент, либо те не многие из числа сотрудников Особого отдела и наружного наблюдения, которым было известно, где и когда мы будем задерживать Мацеевского.

Вопрос повис в воздухе. Медников, пустив облако сигаретного дыма, глубже уселся в кресло и не сводил взгляда с бюста Николая II, стоявшего на шкафу. Потирая рукой колено, Зубатов встал и, открыв его дверцу, достал с полки графин с коньяком. Молча разлил по рюмкам.

Медников, взяв одну, тихим голосом сказал:

– Помянем ребят, пусть земля будет им пухом, а этого гниду обязательно найдем, и он за всё ответит.

Зубатов, выпив, не чокаясь, стал просматривать листы отчёта.

В дверь кабинета постучала, а затем в него вошла та самая девушка, которая вместе с Вестовым была на набережной. Глаза её покраснели. Лицо было бледным, и дрожащим голосом она сказала:

– Сергей Васильевич, Вас вызывает к себе Лопухин. Срочно.

Зубатов, переглянувшись с Медниковым, ответил:

– Спасибо, Зинаида. Можете идти домой. Вы и так сегодня помогли, быстро найдя экипаж и сопроводив Александра Константиновича в больницу. У меня ещё просьба к Вам. Завтра с утра попроведуйте героя. Может ему требуется помощь.

После того, как дверь за Зинаидой, сотрудницей «стола» делопроизводства Особого отдела, закрылась, Медников проворчал:

– Вызывает уже, будет отчитывать за наши результаты. Уверен, что весь город обсуждает, как в центре, практически рядом с Департаментом полиции, была устроена перестрелка со взрывом, а то, что эти дьяволы, прикрываясь революционными лозунгами, готовы убивать всех подряд, народ и газетенки помалкивают. Будь они не ладны.

Зубатов, взяв на столе папку в синем переплете, со стоном, так как боль в теле напоминала об ударной волне от взрыва, поднялся и, опираясь на плечо Медникова, медленно зашагал по направлению к кабинету директора Департамента полиции. Лопухин уже знал о случившемся и поэтому без удивления встретил Зубатова, который приблизившись, произнес:

– Ваше превосходительство, разрешите доложить.

– Сергей Васильевич, да Вы присядьте. О том, что произошло на Университетской набережной, более подробно, поговорим завтра. Сегодня, несмотря на поздний вечер, нам необходимо обсудить крайне важные вопросы.

Он подробно рассказал о поручении Витте, при этом отметив, что Комитет министров, под председательством Ивана Николаевича Дурново, не особенно опасается вооружённого конфликта с Японией, считая нашу армию непобедимой. Однако, Токио, подписав в 1902 году англо-японский союзный договор, почувствовало уверенность в своих силах, так как данный документ обеспечил гарантию невмешательства других государств в русско-японский конфликт. При том, что любой потенциальный союзник России автоматически становился противником Великобритании. Лопухин отметил, что в предстоящей работе следует опираться на собственные силы и отчасти в вопросах финансового обеспечения на помощь со стороны Витте.

– Сергей Васильевич, на Дальний Восток мы должны направить хорошо подготовленного, опытного сотрудника. В его распоряжение поступит резидентура в Харбине, которой он должен не только управлять, но и расширить её оперативные возможности по всей протяженности КВЖД.

По мере того, как Зубатов слушал Лопухина, лицо его становилось задумчивым. Одно дело заниматься политическим сыском, гоняясь по всей России за революционерами, а другое – вести агентурную деятельность на чужой территории, где население имеет свои традиции, жизненный уклад и духовные ценности. Вдумчиво и внимательно необходимо будет работать с опорой на тех, кто готов помочь в борьбе с японцами, англичанами и их агентурой. Сложность заключается в поиске людей, в чьей надежности не должно быть сомнений. Тем более сейчас, когда предатели проникли в сам Департамент полиции.

– Алексей Александрович, для этой миссии я бы порекомендовал Вестова, моего помощника, который руководит заграничной агентурой. Однако в настоящее время он находится в больнице и сколько в ней пробудет одному богу известно. Если он не сможет восстановиться, то потребуется время для подготовки другого кандидата.

Лопухина данный ответ явно не удовлетворил. Он подошел к висевшей в его кабинете карте Российской Империи и, разглядывая Дальний Восток, не поворачиваясь к Зубатову, твердо сказал:

– Через месяц, ваш сотрудник должен выехать в Харбин, для того, чтобы преступить к выполнению данного оперативного задания.

Глава 4

Июнь 1903. Выбор

После яркой вспышки и, калейдоскопом меняющихся ослепительных красок стен тоннеля со стремительно возрастающей скоростью проносящихся мимо, в мгновение наступила пугающей своей всё поглощающей бесконечностью чернота, в которой, переливаясь огнями, находилось нечто, напоминающее небесное тело. Оно стремительно приближалось. Под ним, медленно вращаясь в лазурно-голубой дымке, находилась земная твердь, к которой словно икринки в воде летнего пруда, отделяясь от поверхности объекта, ныряли похожие на диски серебристые капли. Движение не прекратилось и в момент входа в него. Неумолимая и неведомая сила тянула вдоль неисчислимых рядов светящихся колон, внутри которых, подрагивая конечностями, находились разной величины существа, похожие на людей, животных, птиц, насекомых, рыб и другую живность. Сложно было понять, сколько времени это движение продолжалось, мгновение или вечность перед тем, как всё вокруг поглотило обволакивающее и дающее умиротворение сияние. Из него постепенно, приобретая схожие с человеческими очертаниями, появились парящие сущности, а за ними ослепительно белые фигуры четырех безликих гигантов. По мере их приближения, возникло и стало усиливаться ощущение овладения ими того, что в мире людей принято относить к душе, словно это принадлежало им и теперь подлежало возврату. Сначала неуловимо, а затем четче стали проступать их лица. Скорее то, что было на их месте – это огромные глаза, в которых словно в зеркалах отразилось перекошенное глубоким ужасом пепельно-белое лицо Вестова. В провале его рта от безысходности в беззвучии застыл крик отчаяния.

Словно от внутреннего импульса сердце вздрогнуло и учащено забилось, веки приоткрылись. Солнечный зайчик застыл на стене, в нерешительности раздумывая, куда ему переместиться. Вестов, поймал себя на мысли о том, что его сознание, вернувшись из не бытия, не случайно выбрало этот лучезарный объект, чтобы, стряхнув остатки необъяснимого страха и связанных с ним воспоминаний, постепенно включиться в анализ происходящего, сначала решая простые задачи. Тело и голова монотонно ныли. Левая рука была загипсована, а на лбу под повязкой ужасно чесалось. Переведя взгляд со стены, он увидел в глубине больничной палаты девушку в кресле. Зина дремала, подложив под голову свою руку. На её коленях лежала открытая книга. Послышались шаги. Дверь в палату медленно открылась. Зубатов и Медников, стараясь не шуметь, неторопливо вошли и огляделись. Зина, уронив книгу, встала. Вестов, чтобы прервать это небольшое замешательство, удивляясь появившемуся заиканию, попробовал поздороваться. Присутствующие обратившись к нему, заулыбались. Первым отреагировал Зубатов: