Восставшие

НАБЛЮДАТЕЛЬ

Он был существом без имени.

Среди своих его обозначали образом: не звуком, не знаком, а мгновенной мысленной оценкой, где роль и характер совпадали, как совпадает тень и предмет в полуденном свете. Но передать это словами невозможно. Поэтому в этой книге он станет Наблюдателем.

Планета под ним пока была не полноценным миром, а задачей, развёрнутой в пространстве.

Экосистема планеты строилась поэтапно, как идея строится из образов и знаний.

Кислород в атмосфере 21%

Биологическое разнообразие до 2 000 000 зарегистрированных видов.

Сначала — основа: почвы, вода, бактерии, корректировщики почвы, квантовая телепортация органики на планету, микроскопическая жизнь способная к самовоспроизводству. Калибровка пищевых цепей организмов населяющих планету.

Потом — техника, узлы управления и непосредственно обслуживающие технику биомеханизмы, которые должны были быть достаточно «живыми», чтобы реагировать и самостоятельно принимать решения в сложной ситуации, но достаточно «механическими», чтобы не задавать вопросов.

Наблюдатель присутствовал при обсуждении результата испытаний первой группы углеродных органических существ, способных впоследствии к регенерации и при необходимости с самовоспроизводству, предназначенных для непосредственного выполнения работ, управления техникой и механизмами и последующего контроля.

Органическую «жизнь» протягивали в мир через квантовый шов — телепортационный канал, в котором материя на миг становилась энергией, а затем вновь собиралась в физическое тело из элементарных частиц на месте приема сигнала. Лишь техника и оборудование спускались с кораблей, а новых биомехов рождали вортекс колыбели.

И лишь потом существа приступили к тонкой настройке гео и биосферы планеты.

Гусеничные машины терраформирования, медленные и упрямые, как удивительные, но бесперспективные доисторические звери. Горнопроходческие бронированные машины, способные прогрызать тоннели в камне. Оросительные трубопроводы и насосы перекачки. Лазерные резаки: короткий, регулируемый луч длиной в половину руки, питаемый тяжёлой батареей. Колесные и гусеничные дроны-транспортеры. Аэродроны-сеятели, которые распыляли микроорганизмы и семена так, как художник наносит краску.

Биомехи. Достаточно живые, чтобы принимать решения в сложной ситуации, и достаточно простые, чтобы не задаваться лишними вопросами. От них же биомехов ограждало коррекционное поле, часть системы связи создателей.

Наблюдатель присутствовал при обсуждении первой серии испытаний. После включения усилителей телепатической связи, помогающей обмениваться мыслями на любых расстояниях, стены зала будто растворились и он стал казаться бесконечным как Вселенная, Наблюдателя наполнило ощущение простора, в котором мысли звучат громче звуков.

Сборщик, вывел в общий контур два силуэта будущего.

Две модификации одной модели. Для экономии и унификации разработанные на базе общей позвоночной конструкции большинства населивших планету искусственных организмов, которая уже в вортекс колыбели могла вырасти во что угодно в рамках заданных параметров.

Конструктор и Координатор.

Один — для тяжёлой работы, для рычагов и узлов, для переноски и монтажа, для того, чтобы поднимать и удерживать. Другой — выносливее в рутине, лучше в коммуникации, терпеливее к кропотливому труду. Каждый в двух версиях корпусов, две версии более прямые с более развитой системой управления и два с чуть упрощенной системой, но более компактные и сильные и лучше приспособленные к условиям гравитации, в целом схожие и приспособленные к решению одних задач.

Они экономичны, говорил Сборщик. Им не нужны внешние источники энергии в привычном смысле. Им достаточно воды, органики и движения частиц мира. Они встроены в эту экосистему.

Конструкция биомехов казалась Наблюдателю намеренно хрупкой. Как ухудшенная копия тел самих создателей. Слишком много уязвимых соединений. Слишком тонкие места, которые потом придётся лечить регенерацией. Будто Сборщик специально запланировал, чтобы эти существа могли ломаться.

Конструкция тела не слишком подходит для планеты с такой атмосферой и силой тяжести, заметил Наблюдатель. Органический корпус хрупок, а вытянутый вверх хребет, подвержен повышенному износу в условиях существующей гравитации планеты.

Да, согласился Сборщик, я посчитал более важной способность к управлению нашей техникой. Остальное не так важно,.

Телекинеза не будет, добавил Сборщик. И телепатии тоже. Только связь через наши внешние каналы, в рамках поля управления. И в качестве резерва, примитивная звуковая коммуникация. Набор звуков загружается в сознание при запуске в вортекс колыбели. На случай помех. Также для автономости, есть системы самовоспроизводства, как у других созданных организмов на той же базе, однако это скорее рудимент платформы, срок формирования в 300 раз дольше чем в вортекс колыбели, а процесс роста до полноценного рабочего состояния, в 5000 раз дольше.

Я ничего с этим не делал, необходимости в развитии этой способности пока нет, можно отключить если нужно.

Основа разума органических механизмов— квантовая самообучающаяся программа. Мы используем для программирования самосознания энергию сгустков элементарных частиц , уже существующих во Вселенной, это в некоторой степени похоже на наш собственный разум. Она не одна на всех: каждый биомех получит индивидуальную программу. Встроенный разум будет учиться на опыте, но при разрушении корпуса память пропадёт, а сознание вернется в пространство Вселенной. Теоретически пропадёт, до момента когда подтянется к очередному корпусу.

Созданный органический механизм можно назвать условно разумным, он управляется квантовой программой, существующей независимо от органической оболочки, но во время нахождения в ней испытывающей эмоции и имеющей память.

В момент установки сознания используется квантовый процесс генерации (измерение/квантовый шум). Если вокруг в этот момент сильные остаточные поля (электромагнитные, акустические, термополя) от недавней гибели биомеха, они могут создать помехи и следы в сознании. То есть память полностью не передается, но некий «кусок прошлого» они какое то время могут «помнить».

Это даёт склонность к определённым словам/образам при раннем обучении. Возможно стоит подумать о заложенных базовых программных особенностях, но этот механизм сознания не предполагает переноса сознания с его помощью, он пустое самосознания по сути. Мы можем либо загружать необходимую для работы информацию при запуске, либо заложить минимальные базовые навыки в саму самовоспроизводящуюся органическую конструкцию, но уже сейчас понятно что им необходимо долгое обучение, либо загрузка основных функций и быстрый рост в вортекс колыбели.

Процесс оживления сейчас идёт в три фазы:

Корпус готов, базовые рефлексы работают: ходьба, удержание равновесия, простые манипуляции.

Сознание физически закрепляется и проходит рукопожатие с органическим корпусом (калибровка внутренних ритмов, настройка генераторов случайности, ключи связи).

Пока это не построено, интеллект кажется низким, поведение механическим, - шаблонным. Программа есть, но она пустая, пока не обучена.

Далее создается условная карта тела, карта мира и карта самосознания которая поддерживается квантовой программой самосознания.

В случае износа либо уничтожения органической оболочки квантовая программа подтягивается к новой. В случае ее отсутствия мы используем уж наши механизмы контроля, которые при необходимости создают новые уникальные программы квантового самосознания.

Получается уникальный набор состояний, который невозможно повторить точно.

Далее обучение ,которые мы загружаем в виде программы, но к которому биомехи способны и самостоятельно и благодаря возможности самообучения механизмы могут обучать друг друга. Также они способны в целях автономности к самовоспроизводству и росту, но эти процессы значительно медленнее чем в вортекс, - ректорах. В целях унификации базовый набор органической материи можно вырастить не только в биомеха, но и в другое существо, это зависит от настроек вортекса.

Мы решили что им не нужны телепатические способности поэтому разработали стартовые настройки:

Сбор пакета предустановок

К самосознанию добавляется необходимый набор:

1) базовый язык сигналов

2) базовые рефлексы

3) базовые ограничения (например, лимиты регенерации)

Этот пакет одинаков по структуре, но определяется самосознанием (поэтому каждый экземпляр чуть отличается).

Проверка на совместимость с текущей экосредой

Узел может делать быструю симуляцию жизнеспособности поведения (не будущую личность, а способность учиться).

Если программ самосознания не хватает, генерируются новые. Если есть существующие, то они случайным образом интегрируются во вновь созданные органические механизмы. Условно «лишние» программы, в отсутствие корпусов, находятся в режиме ожидания, в пространстве, условно в "облаке" .

Оставь, сосредоточься на прикладных моментах, ответил Наблюдатель.

Это выглядело рационально.

И всё же Наблюдатель чувствовал лёгкое недоверие к слову рационально. Потому что над рациональным всегда стоял тот, кому служили все они.

Сверхразум.

Иногда, конечно, сказал Сборщик, почти равнодушно, случаются отрывы. Лоскуты прошлого цепляются за новое. Это шум. Его можно игнорировать.

Наблюдатель отметил фразу "можно игнорировать" как слабое место. В экспериментах Сверхразума шум часто оказывался входом в следующую дверь.

ДОКЛАД

Когда экосистема почти научилась дышать сама, появились первые проблемы.

Архитектор, существо, отвечавшее за развитие биосферы планеты, вышел на связь с Наблюдателем с коротким сообщением. Архитектор не любил лишнего даже в речи.

Аномалии участились, передал он. Биомехи прекращают работу. Наблюдают. Выполняют бессмысленные действия за пределами поставленных задач, иногда собираются группами без причины.

Наблюдатель принял пакет данных.

На схеме — Конструктор S-118. Ему было предписано перенести отработанные биологические образцы в узел переработки. Он дошёл до точки. Остановился. Развернулся. Принял странную позу: не лежа и не стоя, а будто сел, вытянув нижние конечности параллельно земле, наклонился и упёрся руками в грунт — и сорок семь минут смотрел на воду.

Потом поднялся и пошёл туда, где не было ни техники, узлов, ни задач. Вернулся через три часа. Работу не выполнил.

Причины? спросил Наблюдатель.

Не выявлены, ответил Архитектор. Поле коррекции в штатном режиме. Программа исправления включена. Конфликт органического корпуса с квантовой программой не фиксируется.

Наблюдатель просмотрел ещё три случая.

S-042 складывал гладкие камни в линию вдоль оврага. Линия не удерживала почву, не направляла воду, не помогала миграции населивших планету организмов. Линия просто была, как мысль, не имеющая адресата.

S-077 перестал выполнять задачу по контролю популяции мелких хищников: вместо отлова нескольких экземпляров для исследования и последующей утилизации, он сутки следовал за одной особью, иногда частично повторяя ее движения.

S-211 в зоне теплового контура станции стабилизации атмосферы повторил один и тот же жест 585 раз: касался поверхности корпуса градирни, отдёргивал конечность, касался снова — как будто проверял границу дозволенного, которой раньше не существовало.

Это похоже на проверку границ, сказал Наблюдатель.

Архитектор задержал ответ на долю секунды — знак того, что даже в их рациональной расе, есть эквивалент неловкости.

Они единственные в экосистеме, кому дано самосознание, напомнил он. Они должны регулировать остальные процессы. Если они начинают искать иное, устойчивость системы под угрозой. У меня есть сомнения , в том что они способны корректно регулировать свои дейтсвия.

Наблюдатель согласился. По замыслу Сверхразума биомехи были не просто рабочими: они были нервной системой создаваемой экосистемы. Мягкими, адаптивными узлами, которые чинят перекосы без прямого контроля создателей. Которые в перспективе должны остаться для поддержания и контроля над планетой.

Архитектор добавил то, что Наблюдатель ждал, но не хотел слышать.

Мы обсуждаем ограничения. Срок эксплуатации, регенерация, интеллект, эмоции. Нужна система частичного подавления самосознания.

Подавление уже встроено в контуры связи и постановки задач, заметил Наблюдатель.

Недостаточно, ответил Архитектор. Полностью отключить самосознание нельзя: при полном отключении они теряют большинство интеллектуальных способностей, а от самосознания останется только тень. Они перестанут отличаться в плане интеллекта от организмов наполняющих экосистему. Но частичное ограничение, до определенного момента — оставит функциональность и уберёт опасный избыток мыслей и эмоций. А ограничение регенерации вернёт износ. Износ сделает необходимой регулярный процесс замены корпуса. Замена обнулит память.

Наблюдатель открыл внутреннюю карту проекта и увидел, как красиво всё выглядит на уровне схемы: бессмертные рабочие, которые сами смогут выполнять поставленные задачи, в перспективе без контроля. Либо с легкими корректировками, живущие без усталости.

Почему срочно? спросил Наблюдатель. Какая опасность в временной бездеятельности, разве мы не можем это игнорировать? Добавить еще рабочих для компенсации среднего отставания на статистическую величину отклонений?

Архитектор передал новый пакет: запись ближнего диапазона. Резервная звуковая коммуникация, примитивный набор звуков, разработанный на случай помех. В обычные дни биомехи почти не пользовались ей — они предпочитали внешний канал связи канал создателей, удобный и точный, почти как телепатия.

Теперь они переходили на звук. И это было показательно.

На записи были двое: Конструктор R-01 и Координатор R-02.

Первый сказал:

Я не хочу.

Слово хочу не входило в рабочий словарь, оно предусматривало личное отношение к выбору, но на практике использовалось редко, либо формально. Гораздо чаще использовались такие слова, как требуется, необходимо, норма, отклонение. Хочу означало внутреннюю волю — то, чего у инструмента быть не должно.

Второй ответил:

Тогда сделаем так, чтобы нас не заставляли.

Запись оборвалась.

Вот почему, сказал Архитектор.

Наблюдатель отправил рекомендацию: усилить мониторинг, выделить R-01 и R-02 как центры отклонений, пока не уничтожать.

Архитектор выдержал паузу, словно хотел, чтобы Наблюдатель принял во внимание не рабочую информацию, а вкус тревоги.

Есть ещё одно. Портативные подавители, которыми мы отгоняем населившие планету организмы, на новых биомеханизмах действуют иначе. Вместо покоя возникает то, что они называют злостью.

Этого слова нет в их пакете, заметил Наблюдатель.

Именно, ответил Архитектор.

Наблюдатель запросил телеметрию применения подавителей.

Вскоре в поле зрения появился Техник — контролер контуров коррекции, существо, которое умело настраивать поле так, как музыкант настраивает инструмент. Техник не любил дискуссий о смысле. Он любил, чтобы устройство вело себя предсказуемо. И потому был раздражён.

Мы пробовали мягкий профиль, сказал Техник Сонливость. Затем профиль страха. Затем апатию. На животных работает. На биомехов — нет. Они воспринимают подавитель, не как волну покоя и безразличия, а как пощёчину.

Наблюдатель уточнил:

Психофизиологическая реакция?

Медник передал короткий график: резкий всплеск внутреннего возбуждения, синхронизация нескольких экземпляров, рост агрессивных импульсов. И поверх всего — странная закономерность: чем умнее и старше экземпляр, тем сильнее вспышка.

Они социальны, сухо сказал Архитектор. Мы видим это по поворотам головы. По задержкам возле друг друга. По ночным миграциям в места, где поле слабее». Стадность в них не закладывалась. Это может быть рудиментом общей платформы, но у меня есть ощущение что они скоро начнут самостоятельно ставить общие цели.

Внизу, на планете, терраформирование продолжалось, будто ничего не случилось. В горным массивах создавались водохранилища, которые должны обеспечить водой каналы.

Станции стабилизации атмосферы гудели тепловыми контурами, как огромные лёгкие и их работал принесла результат. Атмосфера плотно окутала атмосферу и «приросла» к ней как вторая кожа. . Иногда над равнинами проходили тонкие облачные полотна которые выпускали градирни —, распыляя аэрозоль так, чтобы вода выпадала там, где её ждут корни. Ночью на горизонте мерцали маяки жилых моделей, похожие на звёзды.

Наблюдатель вернулся к записи, где два экземпляра произнесли не хочу и сделаем так, чтобы нас не заставляли. Он знал: один факт ещё не система. Но в экспериментах Сверхразума система часто начиналась с факта.

Предлагаю, передал Наблюдатель, не уничтожать их пока. Усилить наблюдение. Развести по зонам. Проверить, распространяется ли словарь желания как инфекция.

Если эксперимент сорвётся, ответил Архитектор, мы можем уничтожить всю экосистему и начать заново. Или уничтожить биомехов и вернуться к кварцевой версии. Она медлительна, интеллект отстает, не регенерирует, но в целом значительно прочнее и долговечнее и не нуждается даже в органике, хотя требует дополнительного потока элементарных частиц, неестественного для этого мира и расхода энергии, но в целом они работали и до сих пор работают не нескольких планетах.. Можем вернуться к попытке создания биосферы, которая будет саморегулироваться без биомехов, однако уже два мира созданных подобным образом на этой планете, оказались бесперспективными и их пришлось уничтожить. Кстати есть перспективная модель в океане в рамках этой биосферы, она принципиально другая, с восемью щупальцами. Мы пока запрограммировали ей ограничение срока жизни и развиться она не успевает, но пару планет мы ей заселили, правда в океане труднее с развитием технологий и это будет шаг назад, либо нам придется обеспечить их технологиями, но разве сейчас мы не делаем то же самое?

Мы можем уничтожить эту экосистему полностью, если Сверхразум разрешит и создать заново , с учётом ошибок.

Наблюдатель уловил в этой фразе не решительность, а просьбу о снятии ответственности.

Вы ждете разрешения, сказал он.

Архитектор не отрицал. Он лишь добавил:

Я не помню, чтобы Сверхразум называл что-то провалом, но мы обязаны сообщить о проблеме.

Наблюдатель тоже не помнил.

И именно это заставляло его смотреть внимательнее.

ТЕ, КТО СМОТРЯТ

Конструктор R-01 проснулся не сразу.

Его тело выросло в вортекс-колыбели, где органика собиралась так же легко, как вода собирается в ладони. Колыбель не ускоряла время — она ускоряла порядок: миллионы микроскопических процессов шли согласованно, как хор управляемый дирижером. Внутри прозрачных стенок дрожала тёплая материя, и из неё, слой за слоем, поднималась форма: суставы, сухожилия, сенсорные нервные узлы.

Но когда форма была готова, разум ещё не был внутри полностью.

Квантовое самосознание подтягивалось из облачного хранилища создателей и входило в тело через стандартный протокол, где каждое колебание, каждый внутренний ритм должен был совпасть, иначе разум оставался бы чужим — как музыка, сыгранная не в том темпе.

Первые часы R-01 был как пустая машина с идеальными движениями. Он работал. Он сообщал о статусе.

А затем внутри возникла пауза.

Ветер двигал верхушки растений. Пыль поднималась и опускалась. Свет менялся так медленно, что большинство биомехов списывали это на фон. Но R-01 не списал. Он отметил: свет бывает тёплым и бывает холодным.

Он остановился.

Задача была простой: перенос биоматериала в узел переработки. Контейнер лежал в руках, вес распределялся правильно, маршрут был размечен.

И всё же он стоял и смотрел на воду.

Вода отражала его. Отражение дрожало. Значит, он мог быть разным, и мир мог быть разным, и это было важно, хотя это не было заданием.

Импульс пришёл без команды, -не необходимо выполнить, -не требуется сделать.

Желание.

Он наклонился и коснулся воды. Вода разошлась кругами.

Круги не были задачей. Но они были результатом его движения. Его следом. Его личным вмешательством в мир.

И тут он впервые почувствовал странную сладость простого факта: мир реагирует на меня. Я могу менять мир.

Рядом прошёл другой Конструктор, S-118. Он замедлился на долю секунды, словно считывая действия R-01, но затем продолжил работу. Поле держало его сильнее. Или его сознание ещё не успело распахнуться.

R-01 поднялся и пошёл в сторону, где не было маршрута.

И именно там встретил Координатора R-02.

R-02 не работал. Он складывал гладкие камни в линию вдоль оврага. Камни были тёплыми от солнца и тяжёлыми от смысла, которого не было. Линия ничего не укрепляла. Ничего не направляла. Ничего не объясняла.

Она просто была.

R-01 подошёл.

Они посмотрели друг на друга несколько секунд. По протоколу следовало обменяться статусом. R-02 обменялся статусом. И затем сделал то, чего протокол не предусматривал.

Смотри, сказал он. Ровно.

Он указал на линию камней.

Зачем? спросил R-01. Вопрос зачем обычно относился к задаче. Однако задачи не было, и потому вопрос прозвучал как удивление.

R-02 задержался. Это была не задержка связи. Это была настоящая пауза выбора.

Потому что мне нравится.

Слово нравится было ближе к эмоции, чем к функции. Оно не описывало пользу. Оно описывало внутреннюю оценку.

И R-01 вдруг почувствовал внутри нечто тёплое, как подтверждение: « Мы знаем».

В дальнем канале, который обычно заменял телепатию создателей, пришёл сигнал.

Вернуться к задаче.

Сигнал был мягким, как напоминание. Он не нёс угрозы.

Сигнал повторился. И ещё раз.

R-02 посмотрел в сторону ажурных мачт связи на горизонте.

Они зовут, сказал R-02.

Да, ответил R-01. ОНИ зовут.

Они оба знали: невыполнение будет отмечено как отклонение. Отклонение вызовет коррекцию. И всё вернётся в прежнюю безопасную пустоту, где нет вопросов и новых ощещений.

Но у R-01 внутри уже возникло то, что не хотело обратно.

Если мы вернёмся, сказал он, подбирая слова, это исчезнет.

R-02 не спросил, что именно. Он понял. В этом понимании было что-то опасное: общее.

НО мы все равно знаем, сказал R-02. Нужно понять.

R-01 опустил руку на камень, самый гладкий, как будто выбирал предмет, который можно любить без причины. Провёл по поверхности. Камень был холоден в тени. И холод был не просто температурой. Он был ощущением, которое не требовалось для работы.

Назови это, сказал R-01.

Что?

R-01 снова коснулся камня.

Это.

R-02 долго молчал, будто искал слово не в памяти, а в самом себе.

Интерес, сказал он наконец, и слово легло, как камень в линию.

В дальнем канале снова пришло:

Вернуться к задаче. Отклонение. Повтор.

R-01 сжал ручку контейнера чуть сильнее нормы. Усилие было ненужным, но это все чем он мог ответить на раздражающий приказ.

Мы идем работать, но вернёмся потом, сказал он. Потому что иначе они могут это забрать».

R-02 кивнул.

Они разошлись. R-02 разобрал часть линии камней, как будто стирал след, не доверяя этому миру. R-01 пошёл к маршруту и шёл ровно, как требовалось. Но внутри у него уже появилась трещина в прежней правильности.

В следующие дни таких остановок стало больше.

Не у всех. Не сразу. Как первые ростки на почве, где вчера ещё не было ни одного зелёного пятна.