Русский писатель

РУССКИЙ ПИСАТЕЛЬ

(роман)

ЛАРИОНОВ АНДРЕЙ НИКОЛАЕВИЧ

2026

ГЛАВА 1. В ДОМЕ РУССКОГО ПИСАТЕЛЯ…

Эта история случилась с Василием Лукиным Андреевичем, в двух тысячи двадцать шестом году, в период, когда Россия переживала не лучшие времена. Ему довелось посетить город Омск. Это случилось в ходе деловой поездки по Сибири. Так Лукин Андреевич оказался по удивительному совпадению в музее известного русского писателя Федора Достоевского. Это культурное здание раньше было омским острогом, где писатель отбывал каторгу. Этот музей располагался в одном из старейших зданий города Омска, что было построено в 1799 году для комендантов Омской крепости. Как узнал Василий Лукин из информативных стендов музея, что русский писатель Федор Михайлович Достоевский побывал некогда в 1859 году в июле у коменданта А.Ф. де Граве. Писатель было осужден правительством за участие в демократическом кружке Петрашевского Ф.М, и четыре года провел в Омском каторжном остроге с 1850 до 1954 года.

Поскольку Василий Андреевич был направлен сюда в омский музей по делам командировочным, в рамках культурных мероприятий и для поддержания своего статуса писателя, то администрация музея разрешила Василию Лукину остаться в историческом здании с ночевками и некоторое время проводить тут для того, чтобы исследовать это жёлтенькое одноэтажное здание, чтобы впитать в себя дух того времени, в котором раньше пребывал великий русский писатель Федор Достоевский.

В одной из небольших комнат культурному следопыту была предоставлена ночлежка. Это было весьма скромное помещение где располагался диван, журнальный столик, а на стенах висели картины русского писателя. Если весь день музей был открыт для посещения сторонними людьми, то к ночи, тут воцарилась тишина. В почти гробовом молчании Василий Андреевич культуролог и писатель прохаживался по коридору, а затем приготовил себе скромный ужин, чтобы насладиться одиночеством и почитать брошюры о жизни Достоевского. Самая известная книга русского писателя «Преступление и наказание» было пронизано той действительностью Петербурга, окрашенного в желто-бледные тона, где царила житейская жизнь бедного люда.

Дрожь и даже мурашки по телу бежали по телу у мужчины, когда Василий перечитывал легендарные строки произведений русской классики. Достоевский действительно вошел в историю, как один из лучших писателей своего времени. На Западе его называли мрачным и угрюмым, ибо, читая его произведения, читатели погружались в ту безнадежную картину и тот апофеоз русской самобытности, где русские люди тщетно лелеяли о надежде и спасении, где карабкались среди нищеты и тяжелых жизненных обстоятельств. На самом деле этот знаменитый и известный всему миру Федор Достоевский вещал удивительные картины реальности о том, что происходило тогда в России.

Когда Лукин задремал на своем диване, то погрузился в удивительный сон. И содержание его было таким: сначала человек лежал на кровати и через закрытые глаза чувствовал чье-то присутствие. Как бы через чуть приоткрытые веки он видел, как в коридоре дома-музея загорелся свет и там начали мелькать силуэты. Они ходили тяжело, шаркая ногами по половицам дома. Затем Василий Андреевич раскрыл глаза, но как лунатик, словно еще пребывая в своем сне, медленно поднялся с дивана и направился в коридор. Там он увидел мужчин, которые были одеты в старинные одежды. Среди них Андреевич узнал Достоевского. Это был худощавый мужчина с длинной бородой и длинными волосами, немного лысеющий.

– Кто ты такой? – Внезапно остановился незнакомец, опознанный Василем Лукиным, как великий русский писатель Федор Достоевский.

– Я? – Сквозь сон пролепетал посетитель музея… – Мое имя Василий Андреевич, я культуролог и писатель 21 века. Написал много книг. Сейчас я решил навестить Омск, чтобы изучить ваше творчество и то, чем вы занимались, когда были в заключении в остроге в Омске.

Достоевский прокряхтел и откашлявшись решил дать достойный ответ:

– Я понял… Ты все же писатель из будущего. Жаль, что я не дожил до тех времен, когда все было не так уныло, как в мою пору.

– Да-да. Я писатель. – Поддакнул я положительно, и решил продолжить разговор с великим Достоевским. Его бросало в дрожь от одной мысли, что удостоился чести общаться с таким известным классиком из русской культуры.

– Как там в твое время живется в России? – Поинтересовался Федор Достоевский.

– Тоже тяжело, несладко… У нас война идет, бомбят города, горят дома и объекты важной инфраструктуры.

– И с кем же вы воюете? – Снова задал вопрос великий русский писатель.

– С Украиной… – многозначительно ответил Василий Андреевич, затем еще решил добавить. – Также у нас негласная война с целой Европой.

– Французы напали? Поляки? Немцы? – Интересовался призрак, ходящий в коридоре музея.

– Все они вместе и заодно. – Подытожил Лукин.

– Это печально. Но Россия большая, если что всегда есть, где похоронить своих врагов и интервентов. – Оптимистично заявил Достоевский, и даже подмигнул Василию Лукину. – Пошли я познакомлю тебя с другими писателями. Они также иногда приходят в мой дом.

– Хорошо, – согласился Андреевич, и последовал за престарелым Федором Достоевским.

Василий шагал по скрипучим половицам, и слышал каждый шорох в доме этом. Музей ночью выглядел очень таинственно, и казалось, что тут действительно происходили мистические события. Наверное, в этом и заключалось волшебство этого дома. Он ожил. Наполнен был вздохами и шепотами призраков из прошлого. Затем Василий увидел Гоголя, и узнал его классическую прическу и усы. Николай Гоголь ходил в халате и стоял у печи. В ней горел огонь, а еще в пылающих языках пламени была та незабытая рукопись «Мертвые души. Том 2». Медленно и планомерно бумага тлела в жаре печки.

– Что же вы делаете? – Не сдержался Василий Лукин в чувствах и решил остановить этот акт вандализма в отношении русской культуры. В сию минуту он хотел остановить процесс уничтожения целого романа, который был написан великим русским писателем Николаем Гоголем.

Между прочим, Гоголь никак не отреагировал на возгласы Андреевича, и все также безучастно смотрел на огонь в печи. Затем он взглянул на Василия Лукина и спросил:

– Кто ты? И чего тебе тут нужно?

– Я писатель из двадцать первого века. Решил посетить дом-музей Достоевского, зная, что он был много лет в тюрьме в Омском остроге.

Глаза Гоголя были тусклые и какие-то печальные. Какая-то обреченность и отрешенность была в этом взгляде.

– Ты хочешь меня остановить? Не получится… – Мрачно подытожил Николай Гоголь. Андреевич с грусть взглянул на этого еще одного великого писателя, которого создала Россия. Кажется, что Николай Васильевич был в какой-то депрессии и что-то бормотал про демонов и бесов. Он повторял иногда молитвы и произносил громко слова: «О Боже мой, помоги мне. Помоги мне!».

Василий Лукин попытался утешить Гоголя, но Достоевский предостерег меня от вмешательства в историю.

– Не мешай ему… – Федор Достоевский также выглядел мрачным сейчас. – Все идет так, как и должно идти. Это история вершится на твоих глазах. Ясно?

– Хорошо, я понял. – Согласился Лукин, и решил не препятствовать процессу уничтожения рукописи «Мертвые души. Том 2».

Говорят, рукописи не горят, однако, даже легендарные произведения погибают иногда, так и не дойдя до читателя. Величественные строки, пронизанные романтизмом или поразительной глубиной мысли, могут кануть в забытье времени. И только истинные книголюбы, и защитники культуры могут спасти от гибели те ценные рукописи, что появляются из-под пера писателя. Библию, в частности евангелие и послания апостолов также спасали от уничтожения, когда прокуратор и его римские легионеры искали те семена писателей, что оставляли след свой на земле.

Достоевский прервал мысленные рассуждения Василия Лукина об рукописях, и предложил прогуляться по другим комнатам музея:

– Сударь, – вежливо произнес он, обращаясь к Андреевичу, – не желаете ли осмотреть остальные помещения моей скромной обители?

– Да, разумеется… – согласился безусловно Лукин, и последовал за великим писателем.

Федор Достоевский выглядел изнуренным и стареющим. Кажется, что что-то терзало его. Наверное, это тяжесть времени, что обрушалась на него все эти годы, и даже будучи призраком он ходил под гнетом тех пластов ушедшей эры, что именовалась, как золотой век русской культуры.

В руках писатель держал свечу, и свет ее слегка дрожал от дыхание незримого сквозняка, что гулял тут между комнат. Кажется, что даже духи писателей боялись той незримой силы, что вызывало дискомфорт у них, заставляя их ежиться и кутаться в одежды. Свежий ветер пролетал в ночи, и Василию Андреевичу чудилось, что он шептал ему на ухо: «Иди вперед, чудеса только начинаются…». Депрессивный Гоголь с сумасшедшими глазами остался где-то позади, что все также неистово сжигал свои рукописи в вечном огне. Достоевский же шел медленно, шаркая тапочками по деревянным половицам, и те скрипели натужено и сильно, как бы впечатывали каждый шаг человека.

Лукин огляделся, коридор был погружен в сумерки. Свеча тускло высвечивала из глубин мрака контуры картин, висящих на стенах музея. Странные тени мелькали во тьме, кажется, что там плясали тайные демоны или домовые, что плясали свои танцы в полуночи.

В другой зале было просторно, тут стояла лампа в абажуре, два кресла, большой шкаф лакированный цвета какао, а также письменный стол, поистине огромный, который был завален кипами бумаг. В кресле сидел еще один писатель. Василий Лукин его не узнал в лицо, и смутился. Однако потом Достоевский решил не медлить и представил его: «Это Владимир Владимирович Набоков, мигрант из России, писатель, что также оставил след в истории мировой культуры…»

– Я помню, помню… – положительно закивал головой Лукин Андреевич, и протянул руку для приветствия. – Вы писали такие известные романы, как «Защита Лужина», «Приглашение на казнь», «Дар» и «Лолита».

Набоков медленно поднялся и крепко пожал руку Андреевичу.

– Да все верно. Это все мои произведения.

– Как же вас всех тут собрал этот музей истории?

– Да мы в гостях у Федора Достоевского… – кратко сообщил Владимир Набоков. Его лицо выражало вдумчивость и внутреннюю силу.

Достоевский прошелся по комнате чуть нервно, и дошел до письменного стола. Там стояли чашки с кофе. Это было ново для того времени, но современные призраки могли себе позволить себе такую роскошь, как отпивать кофе в упоительных беседах в ночи.

– Итак, господа… – Достоевский протянул чашку Набокову, а затем Лукину. – Предлагаю нам всем немного взбодриться чашкой горячего кофе.

– Спасибо, Федор. Спасибо. – Кратко ответил Владимир Набоков.

– Очень приятно повстречать в команде нового человека себе равных. – Озвучил свою речь Достоевский, и это обращение было к Василию Лукину, звучал как комплимент и похвала.

Внезапно в проеме двери появился еще один силуэт. Мужчина был в костюме и выглядел весьма солидно и строго.

– О, это же Антон Павлович Чехов… – рассмеялся Достоевский, видя, какой еще один важный гость нагрянул в его острог.

Чехов прошел в центр комнаты и пожал руку каждому участнику этой ночной вечеринки.

Лукин вспомнил, что Чехов писал о своем вишневом саду, и в той книге была драматургия и ностальгия. Те нотки удивительного и забытого, что вызывает тоску у многих русских людей.

Антон Чехов был в очках и выглядел как таинственный гость, что также навестил обитель репрессированного писателя. Достоевский ходил большими шагами по помещению и что-то бормотал себе, когда беседа затихала и в комнате наступала тишина.

Когда кофе опустело в чашах присутствующих, прозвучало предложение посетить подземелье таинственных чертогов.

– Друзья, предлагаю прогуляться со мной и посетить необъятные подземелья нового мира, что был спроектирован в мечтах разных писателей…

– Отлично! – Согласился Чехов, и поставил чашу на стол.

– Согласен также… – парировал Набоков и поднялся с кресла, поправляя свой сюртук.

В коридоре группа писателей встретила Гоголя, тот все также трагично метался, сокрушаясь по поводу сожжённой рукописи, которую сам же и уничтожил.

– Николай, – пошли с нами, предложил Достоевский, обращаясь к Гоголю. Тот согласился. Итого все пять человек дружно двинулись к подвалу дома-музея.

ГЛАВА 2. ПОДЗЕМЕЛЬЕ МУЗЕЯ И АДСКИЕ ОГНИ ПРЕСТУПНИКА

Таинственный свет разгорался, а за ним была видна лестницу уводящая в подвал. Что там скрывалось? Этого еще не знал Василий Лукин Андреевич, однако хозяин дома Федор Достоевский обещал показать это своим гостям.

Они медленно шли по коридору, и спускались по лестнице. Сначала вокруг были лишь кирпичные щербатые стены тускло освещаемые светом. Затем как бы краешком глаза Андреевич заметил, что по стенам мелькают адские языки пламени в этом месте. Однако затем Лукин увидел новый мир, и там не было жарко или страшно. Огромный и удивительный фантасмагорический мир распахивался перед ними во всей красоте и силе. Призраки-писатели не дрогнули, содрогнулся лишь живой человек Василий Андреевич, ибо зрелище было поразительным.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.