Америка. Вчера, сегодня, завтра. Как демократы и республиканцы раскололи страну надвое

ДЕМОКРАТИЯ ПО-АМЕРИКАНСКИ

Все несвободные страны похожи друг на друга, каждая свободная страна свободна по-своему.

Все смешалось в доме Вашингтона. Если бы десять лет назад кто-нибудь сказал американцу, что Америка — это не демократия, он бы в ответ просто рассмеялся. Сегодня же такими разговорами в США никого не удивить.

«Америка — не демократия, никогда ей не была и даже таковой не задумывалась». Сегодня республиканцы повторяют это ежедневно, напирая на изначальный смысл слова «демократия», который вкладывался в него в 18 веке, когда писалась Конституция.

Во многом это правда. Конституция США ни разу не использует слово «демократия», поскольку в 18 веке это слово было чуть ли не ругательным и означало власть неуправляемого большинства. В том же смысле его использовали в Древней Греции. Платон считал демократию одной из худших форм правления, при которой свобода переходит в произвол. Он уверял, что демократия приводит к тирании. С ним соглашался Аристотель, называя демократию властью бедных, которые действуют в своих интересах, а не во имя общего блага. Он также предупреждал, что демократия порождает популизм и в конечном итоге приводит к власти толпы.

Американцы вспоминают не только древних греков, но и древних римлян. Они любят повторять, что Рим был настоящим только пока оставался республикой, но как только превратился в империю — в тот же самый день и рассыпался (после 400 лет агонии).

Интересно, что старичок Аристотель в США известнее, чем англичанин Джон Локк, живший как раз в эпоху английской колонизации Америки. Это странно, ведь Джон Локк сильнее всех повлиял на авторов Конституции. Он был одним из первых, кто сформулировал концепцию естественных прав человека. Локк убедил всех, что права человека, подобно материи, существуют объективно и независимо от воли людей или государства. Само же государство он видел продуктом добровольной передачи отдельных прав выбранному правительству, которое действует во благо их защиты и с дозволения большинства. Государство Локка — противоположность государства Томаса Гоббса, который утверждал, что оно рождается в результате победы в войне всех против всех и существует как всесильный Левиафан, удерживающий людей от взаимного уничтожения.

Старый королевский пропагандист Гоббс к расцвету колонизации уже порядком всем надоел, а вот свежие идеи оппозиционера Локка пришлись американским переселенцам по вкусу. Они как раз бежали в Америку от тирании английского короля и мечтали построить такую страну, в которой король не указывал бы им, как жить. Устроившись на берегах нового континента, заседая в университетах и чайных домах Бостона, колонисты рассуждали на тему: имеет ли правитель абсолютную власть над людьми, и если да, то по какому праву? Теория Локка прекрасно отвечала на этот вопрос: не имеет; ни по какому. Правда, сам правитель был с этим не согласен и продолжал командовать Америкой, сидя в Лондоне.

К середине 18-го века колонисты все больше удивлялись самому факту, что остров (Англия) управляет целым континентом (Америка). Казалось, что логичнее было бы наоборот. Более того, остров не только управлял континентом. Лондон еще и умудрялся собирать с него налоги, не давая при этом колонизаторам представительство во власти. Неудивительно, что среди переселенцев долго зрели анти-английские настроения. Наверное, они вызревали все 170 лет, с самого начала колонизации. Но только в конце 18-го века американские колонисты собрали достаточно сил для проведения специальной военной операции против англичан, в ходе которой наконец-то вышли из-под власти Британии. Разумеется, незаконно и с нарушением устава ООН — отсюда и пошла знаменитая американская традиция.

Задолго до победы в войне за независимость переселенцы сели писать уставные документы новой страны. Они решили назвать ее «Соединенные государства Америки» — потому что новая страна состояла из 13 отдельных колоний, которые осознавали себя как полноценные государства. Впрочем, в русском языке этот термин не прижился. Государство, состоящее из других государств, было чем-то слишком странным, так что слово state решили не переводить, а так и оставить: «штат».

Из-под пера американских отцов-основателей вышла сначала Декларация независимости, затем — Конституция, а потом и первые 10 поправок к ней, названные Биллем о правах. Все эти документы получились буквально пропитанными учениями Аристотеля и идеями Джона Локка. И от всех них буквально сквозит презрением к демократии.

Свое отношение к демократии отцы-основатели подробно изложили в Федералисте. Так называется большой толкователь Конституции, состоящий из 85 статей, написанных лично ее авторами. Проще говоря: если Конституция — это американский Коран, то Федералист — это сунна пророка Гамильтона. В общем, читатель должен увидеть это лично.

Чистые демократии всегда были ареной бурь и раздоров; всегда оказывались несовместимыми с личной безопасностью и правами собственности.

ДЖЕЙМС МЭДИСОН, ФЕДЕРАЛИСТ № 10

В демократии народ собирается и управляет государством лично; в республике он собирается и управляет через своих представителей и агентов. Демократия, следовательно, будет ограничена небольшим пространством.

ДЖЕЙМС МЭДИСОН, ФЕДЕРАЛИСТ № 14

Желательно дать как можно меньше поводов для смут и беспорядков […] Выбор представителей куда менее склонен потрясать общество, чем прямой выбор объекта народных желаний.

АЛЕКСАНДР ГАМИЛЬТОН, ФЕДЕРАЛИСТ № 68

Еще более удивительны письма и записки, оставленные первыми лицами США. В них авторы критикуют прямую демократию на чем свет стоит.

Избираемая деспотия — не то правление, за которое мы сражались; мы боролись за такое, […] при котором властные полномочия были бы разделены и уравновешены.[1]

ЗАПИСКИ ТОМАСА ДЖЕФФЕРСОНА

Я не говорю, что демократия в целом и в долгосрочной перспективе была более пагубной, чем монархия или аристократия. Демократия никогда не была и не может быть столь же долговечной, как аристократия или монархия. Но пока она длится — она более кровава, чем обе эти формы.[2]

ПИСЬМО ПРЕЗИДЕНТА ДЖОНА АДАМСА

Вот такого мнения были основатели США о чистой демократии. Но если демократия — это плохо, то что тогда хорошо?

Платон считал лучшей формой правления аристократию. Аристотель же изобрел политию — смешанную форму власти, которая работает на общее благо. Судя по описанию, полития — это примерно то, что сегодня называют словом «республика». С латинского это слово как раз и переводится: «общее дело». Джон Локк, судя по всему, тоже развивал республиканские идеи.

Выходит, что Америка — это не демократия, а республика. Это звучит немного странно, ведь сегодня большинство стран — демократические республики. Иными словами, эти термины весь остальной мир не особо-то сегодня различает. Но мы не будем забывать, что в США и площадь меряют в футбольных полях, и вода замерзает при 32 градусах. Если же все-таки эти термины различать, то государства предстанут под неожиданным углом.

Большая часть запчастей, из которых собрана политическая система Америки, взяты из республики. Это и система сдержек, и принцип разделения властей, и естественные права человека. Единственная же крупная демократическая деталь в американском механизме — это выборы. Но и выборы в США проходят не как во всем остальном мире. Вместо подсчета голосов напрямую, американцы зачем-то сначала считают голоса внутри каждого государства штата, а затем считают голоса самих штатов.

Самое смешное, что даже американские политологи не могут договориться, зачем. Кто-то говорит, что это очередная хитрость отцов-основателей для защиты от деспотизма. Кто-то говорит, что просто так сложилось. В одном сходятся все без исключения: предсказать итог работы этой системы не может даже масонская ложа, так что выборы президента США вот уже 250 лет остаются самым рейтинговым телешоу на этой несчастной планете.

Нам же из всей этой неразберихи важно понять одну вещь. Две главные партии США — Демократическая и Республиканская — названы так вовсе не условно. Республиканская партия действительно, на полном серьезе, против демократии. Ну, немножко. Чуточку.

Американские демократы пытаются вести США в сторону европейской версии демократии — развитой, социальной и с сильным центром, который удерживает общество от пороков. Это крайне не нравится республиканцам, которые продвигают ограниченную версию демократии. Республиканцы считают, что Европа уже без пяти минут дошла до тирании большинства, о которой предупреждали отцы-основатели.

Ох, и не просто же это понять! Но давайте попробуем.

Возьмем свободу слова. В Европе она есть, но с оговорками. Например, нельзя отрицать Холокост. Или нельзя называть геев больными людьми, а ислам — угрозой человечеству. Такие заявления считаются hate speech — разжиганием вражды. Европейцы считают эти оговорки важной частью демократии и защитой прав меньшинств. Республиканцы говорят, что это не защита прав, а нарушение свободы слова. В самой Америке таких оговорок нет: по законам США можно не только, скажем, называть негров низшей расой, но и публично вешать флаг со свастикой. И хотя за это точно дадут в морду, срок и даже штраф — не дадут. Свобода!

Другой пример — трудовой кодекс. Чтобы уволить человека в Европе, нужно собрать целый ворох документов. Для этого нужно доказать нарушение, выплатить пособие, уведомить за три месяца, согласовать с профсоюзом и так далее. Европейцы гордятся такой системой, называя ее защитой прав трудящихся. Республиканцы же ее просто ненавидят. С их точки зрения, владелец компании — точно такой же человек, обладающий правами. Запрещать ему увольнять сотрудника по первой прихоти — значит нарушать его права. Так что в самой Америке работника можно уволить одним днем по велению левой пятки, без объяснения причин. Свобода!

Читатель должен уловить смысл. Многие вещи, которые демократы называют защитой прав, республиканцы считают их нарушением. И таких примеров огромное число. Это и ношение оружие, и бесплатная медицина, и сортировка мусора, и выплата пособий, и прием мигрантов, и борьба с дезинформацией, и ношение хиджаба.

Не то чтобы все законы в Европе были плохими. Скорее наоборот: многие из них очень хорошие. Ввести штрафы за оскорбление по цвету кожи или запретить прятать лицо в общественном месте — весьма разумные идеи. Проблема в том, что такие запреты не существуют сами по себе. Они должны опираться на механизм ограничений, заложенный в само законодательное ядро, будь то Конституция или Хартия вольностей. Но любой подобный механизм — это бомба замедленного действия. Сегодня им защищают права, а завтра — сажают за посты в интернете.

Так и произошло в Британии. Закон о коммуникациях 2003 года запретил оскорбления в сети. Задуманный во благо, сегодня он стал инструментом тирании. Каждый год в Британии арестовывают по 12 тысяч человек за глупые шутки в социальных сетях[3]. Немногим лучше дела в Германии, где приняли похожий закон NetzDG. В одной только Баварии за год по этому закону завели больше 3 тысяч дел[4]. Впрочем, Германия уже давно славится своей цензурой: в стране запрещено 120 фильмов[5] и 14 видеоигр, включая первые три части «Мортал Комбат»[6].

Именно такой демократии боялись основатели США. В чистой демократии, какую описывал Платон, большинство может напрямую проголосовать за угнетение меньшинства. В европейской демократии это может сделать парламент через исключения в законе. Америка же — республика, в которой естественные права человека, по замыслу, сами стоят выше закона.

Демократия по-американски — совсем не то же самое, что европейская демократия. В Европе за убийство проникшего в дом вора обеспечен тюремный срок; в Техасе запрет стрелять из гранатомета по живым целям вызывает недоумение и разочарование. В Европе бесплатная медицина считается базовым правом человека; в США говорят, что право — это по определению не то, что требует чужого труда.

Но все это меркнет на фоне закона Европы о персональных данных, который обязывает сайты спрашивать разрешение на сбор кукисов. Если бы Томас Джефферсон увидел, во что Евросоюз превратил интернет, он, не сморкаясь, сказал бы:

— Ну, видите? А вы говорите, что Платон устарел!

СОЕДИНИСЬ ИЛИ УМРИ

Призывы к объединению колоний начались задолго до того, как они вступили в военный союз, соединились и стали штатами.

Колонии заявили о независимости в 1776 году, спустя год после начала войны с Британией. За двадцать лет до этого Америка вела другую войну: в предыдущий раз колонии воевали в союзе с Британией, и воевали они против Франции. Название европейской части этой войны слышал каждый читатель. Она называется Семилетняя война. О чем читатель вряд ли слышал, так это о том, что Семилетняя война началась в Америке и только спустя два года перекинулась в Европу.

При этом в самой Америке, как обычно, все наоборот. Американцы как раз мало что слышали про европейскую часть этой войны, а вот ее американскую часть проходят в школе под абсолютно фантастическим названием: «Война с французами и индейцами».

Дело было так. Северную Америку осваивали далеко не одни англичане, а целая россыпь европейских империй. Все восточное побережье присвоила себе Британия. Современную Канаду, а также длинную полосу земли внутри континента до Мексиканского залива контролировала Франция. Мексику, с ее метастазами вглубь Калифорнии и Флориды, колонизировала Испания. Наконец, были еще мелкие игроки: например, Швеция, Голландия, Дания и даже Россия, которая помимо Аляски умудрилась ненадолго проникнуть в Калифорнию, основав на ее побережье базу Форт Росс.

Главными жадинами среди колонизаторов оказались французы. Франция владела землями почти в четыре раза больше Британии. Радости, однако, этот факт французам не приносил, ведь все эти земли были либо в канадской мерзлоте, либо внутри континента.

Американские колонии в 1758 году. Желтый: Англия, зеленый: Франция, розовый: спорная территория

Британия же владела самыми сочными территориями на берегу Атлантического океана, откуда можно было очень удобно вывозить из Америки табак. Помимо выхода к океану, был еще и вопрос обороны. Если бы Британия захотела, она могла бы рассечь владения Франции пополам, что означало бы крах французской колонизации.

Допустить такого французы не могли, поэтому начали строить военные укрепления. Заподозрив неладное, британцы решили отправить к ним разведчика, чтобы тот лично во всем убедился и, в случае если французы действительно что-то строят, вручил бы им требование немедленно прекратить незаконную колонизацию чужого континента.

Отправляться в разведку по топям и болотам Огайо дураков не нашлось, поэтому к французам пришлось ехать лично президенту США Джорджу Вашингтону. Впрочем, президентом он еще в то время не был. Но зато уже носил офицерский камзол, бриджи и чулки, которые не снимал даже при переправе через реку.

Вашингтон форсирует реку Аллегейни, 1853

Прибывший в Огайо Вашингтон подтвердил опасения британцев. Франция мало того что вовсю строила форты, так еще и подбиралась к территории Британии. Конечно, французы великодушно приняли Вашингтона. Напоили вином, накормили круассанами с лягушатиной, внимательно выслушали требования, а вслед за этим — вежливо посоветовали убираться в свою Вирджинию, пока они не запустили в него коровой из катапульты*.

Вашингтон убрался, но не надолго. Спустя год он вернулся, на этот раз в звании лейтенант-полковника и во главе вооруженного отряда. На одной из опушек в лесу группа Вашингтона наспех сколотила деревянный дом с забором, которому дали громкое имя: форт Необходимость. В этом форте энтузиасты и принялись ждать французов с целью дачи им решительного и победоносного сражения.