СМП

Глава 14

Деукс, в тысячный раз за десятилетия, проведя проверку систем корабля, вернулся к анализу шахматных партий между суперкомпьютерами и гроссмейстерами. В очередной раз убедившись, что 64 черно-белые клетки слишком тесны для машинного интеллекта он переключился на игру в го, но и там не нашел пути к победе над программой. Уделив некоторое время очередной симфонии, которой до идеальности не хватало пары штрихов, он сосредоточился на пятидесятом томе эпохального романа, раскрывающего все тайны мироздания. Бортовой компьютер уже давно отказывал Деуксу в памяти, переполненной всевозможными творческими порывами астролетчика. Комиксы, игры, музыка, картины, философские труды, вечные двигатели и рецепты молекулярной кухни; разбор и критика величайших произведений лучших умов человечества, прорывные технологии, истинная природа Бога и Вселенной – вся эта каша уже не умещалась в горшке и комп потихоньку отправлял в небытие наиболее ранние откровения, которые критично противоречили недавним или существенно уступали им в изобразительности. Впрочем, Деукса это совершенно не заботило. Девяносто лет одиночного странствия свели бы с ума любого и наш астролетчик не был исключением. Только лихорадочно-активная деятельность мозга спасала его от суицида. Деукс был глубоко убежден в необходимости сохранения своего гигантского наследия для пользы человечеству. Поэтому он всеми силами длил свое существование и множил труды неимоверной, как ему казалось, важности.

Он ждал всего лишь одного – первого прыгуна, который должен был появиться в портале и закончить его бесконечную миссию. Для этого все системы содержались в идеальном порядке; транспортационной материи обеспечивалась необходимая температура, влажность и давление.

Сам Деукс, надежно защищенный от космических лучей своеобразием своего организма, черпал энергию жизни из них же. Как дерево питается солнечным светом и преобразует ядовитый газ в свое перерождение, так и он обращал себе на пользу губительное воздействие звезд. Отмирающий защитный покров Деукса превращался в питательный раствор и вновь струился по его жилам повторяющимся циклом.

За кораблем была развернута гигантская сеть, улавливающая космическую пыль для пополнения запасов годной для транспортации материи. За время путешествия сеть собрала в хранилище несколько тонн межзвездного вещества представленного значительной частью периодической таблицы Менделеева.

Когда компьютеры на Земле подсчитали, что материи на корабле Деукса хватит с тройным запасом, то дали добро и в скором времени Рут шагнул в кабину телепортации. Огненный вихрь в момент лишил Рута сознания и в то же мгновение вернул его ледяной волной. Но уже на другом конце света.

Рута никто не встретил. После серии тестов на целостность организма и психики, Рут некоторое время пробыл в карантинной зоне. Анализы подтвердили его чистоту и шлюз камеры открыл доступ в обитаемую зону корабля. Перебравшись в рубку управления, он застал там безжизненное тело Деукса с уставившимися в черноту космоса глазами. Сердце астролетчика не выдержало известия о прибытии первого прыгуна и разорвалось.

Гнетущая скорбь захватила душу Рута. Ощущение безысходности и беззащитности перед холодным величием Вселенной полностью опустошило его. Все жалкие потуги человека на роль в процессе мироздания кристально ясно представились ему бессмысленной, никчемной суетой. Деукс, как символ бестолкового метания ничтожных, но непомерного апломба тварей, являл собой закономерный итог непосильного вызова, брошенного в Вечность.

Оправившись от потрясения, Рут с почестями проводил звездного героя в камеру утилизации. Он не мог позволить себе роскошь отправки останков Деукса в море космоса по примеру земных моряков, поскольку каждая молекула органики была на счету. «Созданный звездами сгорит как звезда и возродится звездой!» – торжественно произнес Рут девиз астролетчиков и отдал честь до конца выполнившему долг Деуксу. Пафос девиза не очень нравился Руту, но если учесть, что часть материи Вселенной вышла из горнила сверхновых, то видится логичным присутствие изначально звездного вещества и в живых организмах. И почему не допустить романтического предположения, что на дистанции в миллиарды лет прах почивших, в какой-то мере, послужит образованию новых звездных систем.

Покончив с трагическими обязанностями, Рут обследовал корабль, который оказался в идеальном состоянии. Следом за Рутом телепортировались топливные элементы, детали нового портала, вода и субпитание. Отшвартовав первичный портал и отправив его в свободный полет, Рут заправил силовую установку и изменил курс на перспективную планету. Раз в неделю он сначала отправлял цифровой отчет своим «благодетелям» по квантовому каналу, моментально переносившему информацию, а потом, получив «добро» на разглашение, дублировал сообщение официалам. О радиосвязи речь даже и не шла, поскольку ее оперативность растягивалась на десятилетия.

Путь к нужной планете должен был занять пару десятков лет, часть которых отводилась на торможение, поэтому, настроив навигацию и автоматическую отправку сообщений, Рут погрузился в гибернацию. Основная часть Вселенной – это пустота и тратить время на ее созерцание, по мнению Рута, было мало того, что бессмысленно, но и невероятно скучно. Тем более сон останавливал старение, так что решение впасть в спячку являлось очевидным.

Световые года с трудом, но верно покорялись хрупкому и в тоже время надежному творению человеческой мысли. Корабль время от времени правил курс, исключая малейшую возможность встречи с крупными космическими телами, отодвигая вероятность такого события на несколько нулей после запятой. Для наблюдателя с Земли, по причине гигантского расстояния, Рут еле двигался, но на деле мчался к иным мирам с умопомрачительной скоростью.

В какой-то момент включились тормозные двигатели, мягко сбрасывая скорость до приемлемой для входа в атмосферу искомой планеты. Маленькая точка, медленно увеличиваясь, несколько лет маячила на радарах корабля, но Рут этого не видел, блаженно пребывая во сне. Когда до контакта остались считанные месяцы произошло непредвиденное. На пути космолета вдруг возникло огромное космическое тело и корабль Рута с высокой скоростью врезался в него.

Глава 15

Космический корабль, некогда величественный и гордый, вмиг превратился в метеор, стремительно падающий на поверхность неведомой планеты. Единственное, что успела сделать система спасения – это экстренно вывести Рута из сна. И теперь, вжатый в кресло дико вибрирующей капсулы Рут чувствовал, как его сердце бьется в бешеном ритме, сливаясь с рёвом аварийной сигнализации. С каждой секундой безумный ужас все больше наполнял его грудь, словно проникая из вечной тьмы, окутывающей всё вокруг.

Навигация – отказ, ручное управление – отказ, система спасения – отказ! Скорость и угол входа в атмосферу – за критическим значением, абляционное покрытие стремительно срывает с поверхности капсулы, раскаленная плазма обволакивает беззащитный корабль! Атмосфера стремительно уплотняется, перегрузки растут геометрической прогрессией. Тело Рута с неимоверной силой вжимает в сиденье, из легких вырывается последний воздух; гравитация являет себя безжалостным чудовищем, сжимая и комкая плоть пилота до предела. На грани бытия, едва различая свет, застланный кровью из взорвавшихся капилляров глазных яблок, Рут в отчаянии молотит руками по приборной панели, ревет загнанным зверем, не слыша себя. Остатки лопнувших ушных перепонок стекают по шее, невыносимая боль и неудержимая, животная паника поглощает сознание!

"Не так всё должно было закончиться", – отчаянно трепещет мысль на далёкой переферии сознания Рута, пронзённого диким страданием. «Я не был свободен, готов был преодолевать трудности, но не ждал, что все обернётся огненным адом и по всему из этого кошмара мне уже не выбраться»!

Корабль неумолимо гибнул, и Рута поглотила безысходность. Он тщетно всматривался в лобовое стекло слепыми зрачками, где искрящиеся огни пламени смешивались с темнотой, и молил вселенную подарить ему последний взгляд на мир.

В момент, когда страдания достигли своего предела, нарастающая волна тепла окутала его. Горело не только тело, но и душа; всё мироздание собралось в одну ослепительную точку которая неминуемо завершает любое существование.

Внезапно боль ушла и в умирающем мозге вспыхнули последние образы – стареющая мать, улыбка любимой, милые друзья и тихие вечера на Земле; мечты, которым не суждено осуществиться и грандиозные планы, отложенные навечно. Он не хотел умирать. Он не хотел оставлять этот мир.

Но время истекло. Рут закрыл глаза и отпустил страх. Он оставил за собой все сожаления, приняв свою судьбу. В этом мгновении, перед лицом неминуемой гибели, он нашел себя – и, возможно, это было единственной его победой.

Свет погас, и, как звезда, угасшая в бескрайних просторах космоса, его жизнь завершилась в огненном вихре, оставаясь лишь тёплым воспоминанием о том, что когда-то было.

Это было ужасное падение. Какой бы совершенный не был корабль, такую катастрофу он выдержать не мог. Взметнув массу грунта и оставив за собой глубокую борозду, корабль раскололся, жестко впечатавшись в скальную породу и замер в облаке пыли и противопожарного газа. Безжизненное тело Рута жестоко продавило сквозь ремни безопасности, словно фарш в мясорубке и буквально смяло все внутри, не оставив ни одной целой косточки, ни одного неповрежденного органа.

Так, трагически и бесславно, мог бы закончиться жизненный путь бесстрашного исследователя космического пространства, но, видимо, провидением ему была уготована иная судьба.

Разум не способен вместить в себя понятие бесконечности. Все, с чем люди сталкиваются от рождения, имеет границы – начало и конец. Рамки познания постоянно расширяются в обе стороны – от невообразимо мельчайшего, до чудовищно огромного, но, все же, остаются ничтожными. И если научная теория допускает существование иных, разумных миров в круговерти бесчисленных галактик, то для обычного человека такое предположение не больше, чем красивая мечта. Такого никак не могло произойти в рамках доступного мира, поскольку он был досконально изучен. Любые намеки на жизнь в этом секторе Млечного пути были исключены задолго до старта первых астролетчиков. Поэтому, задачей Рута было лишь исследование потенциально пригодных для жизни планет. Он не искал и не думал искать жизнь, но она явилась сама!

Планета, которую протаранил Рут, была обитаема. И высокотехнологична. И готова была принять нежданного гостя.

И вот в этот поджаренный паштет, ранее называвший себя Рутом, первый же подоспевший к месту падения медицинский робот, продравшись к нему сквозь клочья искореженной капсулы, незамедлительно ввел внушительную колонию своих нано-братьев, которые, рассредоточившись в остатках организма, стремительно занялись его воскрешением.

Прошли часы, дни, а может вечность и, наконец, жесточайшая боль судорогой встряхнула тело Рута, вырвав его из темноты в мир живых. Разум, не приняв произошедшее, понесся к сумасшествию невыносимыми виражами; вновь запущенное сердце отплясывало дикую чечетку, желудок и легкие, очищаясь, извергали через гортань плотные кровавые сгустки, конечности тряслись словно у взбесившейся марионетки и каждая клеточка плоти вопила о пощаде! Медробот тотчас отреагировал болеутоляющей инъекцией и релаксантами, утихомирив эту ужасную пляску Святого Вита.

Руту чудилось, что его снимают с креста, вынимают из петли, поднимают из глубокого омута. Как он спрыгивает с лодки Харона и убегает от Апостола Петра. Как равнодушно ухмыляется Будда. Как над ним бьет в бубен шаман и бьет в грудь дефибриллятор. Бесконечные фантасмагории, наслаивались друг на друга безумной каруселью и постепенно затихали, затихали…

Над местом катастрофы с самого начала был раскинут герметичный купол и все это время над Рутом колдовали невиданные механизмы, вводя сквозь катетеры живительные препараты, контролируя пульс, давление и ритмы мозга, постоянно сканируя органы и корректируя процесс восстановления.

Постепенно тело Рута пришло в прежнее состояние и обрело необходимые функции, боли утихли и начали появляться осознанные мысли.

Как только стала возможной транспортировка, его переместили в палату интенсивной терапии ближайшей клиники, где для окончательного восстановления приняли эстафету не менее изощренные медицинские аппараты.

Реабилитация заняла несколько недель, в течение которых Руту пришлось, словно младенцу, заново познавать свое тело, управлять непослушными конечностями и языком.

Когда критическая фаза миновала, Рута направили в Центр социализации, до полной поправки здоровья и знакомства с этим удивительным миром, где он оказался волей судьбы.

Глава 16

– Мы провели полный когнитивный анализ, включая понятийные психические структуры, архетипичные и семантические структуры, выявили ваш базовый глоссарий… – восседавший напротив тип в больничной униформе (Рут сразу обозначил его как Дока) нудно перечислял процедуры, которым подвергся Рут во время восстановления, – … исходя из этого, кроме всего прочего, вам вживлен, разработанный специально для вас, временный киберпереводчик, который самоустранится по мере изучения языка.

Далее следовали подзаконные акты, позволявшие такое вмешательство и уверения в полной его безопасности.

Рут никак не мог свыкнуться с тем фактом, что Док совершенно не отличался от обычного человека. Он готов был встретить какой угодно формы существо, поскольку расстояние до Земли было гигантским и практически исключало встречу с живым организмом схожего с людьми вида. Возможно, он был во власти гиперреалистичного сна и ему ничего не оставалось кроме как ждать пробуждения.

Док на минуту прервался, с интересом разглядывая ошалевшего Рута, истерично хихикнул и сказал:

– Да успокойтесь, не вживляли вам ничего. Вон у вас в ухе наушник торчит, он и переводит. Надо нам для этого в мозги лезть, ага! У меня, кстати, такой же, – Док повернул голову, указывая на свое ухо, – и вашу тарабарщину я пойму.

Рут в ответ только и смог, что недоуменно хлопать глазами, но Док уже продолжал.

– С другой стороны, принимая во внимание неоформленность ваших впечатлений о новом пристанище, вы являетесь, в некотором роде… tabula rasa, чистый лист, так сказать. И нашей задачей на данном этапе является не испачкать эту чистоту. Мы проведем курс лекций, описывающих наш мир и его общественное устройство. Честно говоря, ранее нам не приходилось заниматься подобным, но в наших руках имеется весь необходимый инструментарий, чтобы провести процесс максимально корректно. Начнем незамедлительно. Согласны?

Рута больше заботил непрекращающийся шум в голове и постоянные мышечные подергивания. Вряд ли он был вполне готов для погружения в историю принявшей его цивилизации. Док, хоть и уловил состояние пациента, но настойчиво продолжил:

– Вы еще нестабильны, но простые вещи не доставят вам чрезмерного напряжения и, наоборот, ускорят реабилитацию.

Рут, соглашаясь, покорно опустил веки.

– Отлично! – Док пододвинул небольшой коммуникатор к себе поближе, огладил бородку и начал повествование, изредка поглядывая на экран.

– Самоназвание нашего мира довольно сложно произносимо, поэтому, для начала, обозначим его удобным для вас термином – Ирф. Звездная система – желтый карлик и пять планет. Население – разумные млекопитающие в количестве пятисот миллионов особей и богатейшая фауна неразумных существ. Флора примерно соответствует вашей привычной. Биосфера планеты находится в полной гармонии и обладает выверенным балансом. Источник энергии – термальные воды с практически неограниченным потенциалом. У нас под запретом искусственный ядерный синтез и деление, поэтому силовая установка корабля, в котором вы прибыли к нам, уничтожена, – Док опять взял паузу, подвигал зрачками туда-сюда и снова хихикнул, – Про корабль это не точно.

Смысл сказанного с трудом укладывался в сознании Рута, неспособного просчитать очевидные следствия. Мозг, переживший потустороннее путешествие, занимала пока только одна мысль:

– Что вы со мной сделали… как вам удалось?

Лицо Дока внезапно озарилось загадочной, идиотской улыбкой и он воздел руки к потолку:

– Это магия! – воскликнул он и тут же вернул лицу прежнее серьезное выражение, – Потом все узнаете, все вопросы потом.

Док встал с кресла, сделал в задумчивости пару шагов по палате и уже было снова открыл рот, но тут, его с Рутом уединение нарушили три представительные особы, уверенно вошедшие в палату.

Первым выкатился пухлый, низкий карапуз, по виду очень важный и влиятельный.

– Лаборант Тулп, что вы тут делаете? – обратился он к Доку, сверля его маленькими, пронзительными глазками.

Док несколько смутился, но постарался не подать виду.

– Готовлю пациента, как поручено. А что?

Пухляш побагровел и выпучил глаза.

– Кем поручено, к чему готовите? Вас тут не должно быть! Опять вы за свое! Убирайтесь!

– А можно остаться? – повысил голос Док (он же Тулп), вызывающе нависнув над коротышкой. Но тут между ними вклинился второй посетитель, сквозь халат которого проглядывали погоны.

– Отставить! – рявкнул он и щелкнул Тулпа костяшками пальцев по лбу.

– Но, дядя Коул! – возмутился Тулп и, получив по лбу еще, обиженно отступил в угол палаты.

– Так, мальчики, успокойтесь и займемся делом! – высокая, изящная дама средних лет – третий член делегации – властным голосом уверенно прекратила беспорядок.

Минуту все приходили в себя, нервно переглядываясь.

Паузу нарушил коротышка. Он подсел к Руту на край кровати и несколько отвлеченно заговорил.

– Я смотрю, наши машинки на славу потрудились, собрав невероятный пазл. Видно, вы им чем-то приглянулись, раз они расщедрились на месячную квоту. Но, как бы там ни было, отныне вы наш гость и наша задача познакомить вас с нашим миром.

Тут в углу заерзал Тулп.

– Я уже занялся этим, дайте закончить, почему мне нельзя? Рут, скажи им! Дядя?!

Рут безвольно глазел на все это действо и беспомощно плыл по течению. Дядя Коул сердито зыркнул на племянника. Коротышка презрительно хмыкнул.

Инициативу взяла дама.

– Так, ребятки, у нас есть задача. Примерный план согласован на предыдущем совещании и для вас, голубчик, – она ласково улыбнулась Тулпу, – там вакансий не предусмотрено! Доктор Фунт, –кивнула она в сторону коротышки – справедливо указал пределы вашей компетенции, пусть и грубо, но, надеюсь, выражу всеобщее мнение…

– Вот вечно так! – Тулп чуть не заплакал, – Элиза, я вас в школе за косички дергал и ранец за вас таскал! Мне что – до конца жизни теперь это делать?

– Голубчик! – дама, крайне возмутившись, жестко цедила слова сквозь сжатые губы, – Не забывайтесь! Ваши прорывные эксперименты уже не раз показали, что вам ничего нельзя доверить! От слова совсем! Мы до сих пор еще не собрали по Коммунам всех големов, которых вы успели обработать. Куда проще было, если бы вы выпустили макак из зоопарка. Они хотя бы не мнят себя разумными!

– Големы безопасны, – Тулп гордо выставил подбородок и сверкнул глазами, – Ваш заплесневелый консерватизм стоит на пути прогресса, и я докажу, что ваше этическое убожество подобно палке в колесе будущего!

– А, нахрена, козе баян?! – взревел дядя Коул. Сорвав с себя халат, он скомкал его и с негодованием бросил в сторону Тулпа. Поправив мундир и стряхнув невидимые пылинки с рукава, он щелкнул каблуками и стремительно шагнул к лаборанту.

– Ты, родной, позор всей семьи! Если бы не твоя мать, ты быстро научился ходить строем и мои сержанты давно вправили тебе мозги! Но нет, ты с упорством лезешь туда, куда дорога таким как ты заказана и, клянусь, сегодня это последний такой случай!

Гневную тираду Коула, прервали жидкие хлопки в ладоши. Доктор Фунт, дождавшись тишины, прекратил вялые аплодисменты, смущенно фыркнул и изобразил крайнее недоумение.

– Коллеги, хорошо же мы являем себя инопланетному гостю. Даже стыдно как-то. Нам следует сменить русло общения.

– Я никуда не уйду, – проворчал Тулп и, скрестив руки уселся на кушетку в углу палаты.

Делегаты в бессилии переглянулись между собой. Коул буркнул «С меня хватит» и промаршировав к двери вышел из палаты. Элиза, пожав плечами, развела руки в стороны.

– Хорошо, – с плохо скрываемым раздражением сказал доктор Фунт и все обернулись в сторону Рута, но тот, на свое счастье, уже уснул.

Глава 17

Когда Рут вновь открыл глаза, первое, что он увидел, это полотно экрана во всю стену, мельтешащее цветными картинками. Тулп дремал в углу на кушетке, скрестив руки на груди. Элиза колдовала у проектора, настраивая объектив на резкость. Доктор Фунт, очевидно, как и Коул покинул палату.

– Люблю эти милые, древние приборы, – бормотала про себя Элиза, – хоть к чему-то можно приложить руку.

Рут потянулся, хрустнув суставами, повернулся к Элизе и встретился с ней глазами. От строгой дамочки не осталось и следа. На Рута сочувственно смотрела добрая, уставшая женщина, с едва наметившимися морщинками возле глаз.

– Прошу забыть о произошедшем, – без предисловия начала Элиза, – Весь этот цирк – из-за отсутствия иерархии между нами, да и, вообще, мы мало тут что значим. Некоторые привилегии, возможно, но, по большому счету… Хотя, вы позже разберётесь, наверное. Сейчас посмотрим ознакомительное кино и вы немного сориентируетесь.

Но Рут решил повременить с кино. Его сбили с толку последние события и он обратился к Элизе, по школьному подняв руку:

– Можно вопрос? Мне необходимо уяснить пару моментов.

Элиза, вынужденно уступая, кивнула.

Рут сосредоточился, потер виски и спросил напрямую:

– Вы кто? Никто из вас не представился, и, эту вот, неразбериху с Тулпом как понимать? Вы врачи, вообще, или кто? Специалисты какие-нибудь?

Элиза тяжело вздохнула, взглянула на Рута словно на ребенка и терпеливо начала пояснять:

– Врачи здесь не нужны, по крайней мере такие как я. Все делают роботы. Вам бы киношку, все же, глянуть сперва. А волноваться не следует.

– Но, Элиза!..

– Никакая я не Элиза! Меня Кэрол зовут и я не вполне врач, не специалист, который вам сейчас нужен; не тайный агент, не подосланный враг, не злоумышленник (как вы опасаетесь); вообще, никто. Я – роль! Мне это трудно вам объяснить сейчас. Вот, прямо и именно сейчас!

– Не вполне врач? Это как?

– Ну, я больше про поболтать, снять навязчивое состояние…

– Не очень-то получается. А Тулп?..

– Я не знаю его и остальных сегодня первый раз увидела. Мы встретились у дверей вашей палаты.

– А почему тогда доктор Фунт на него разозлился? А военный зачем приходил? Они с Тулпом родственники?

– А кто первый халат надел, тот и доктор! Вот почему. Тулп просто не успел первым «нажать на кнопку» и в этой игре скатился в лаборанты, а отыграться мы ему уже не позволили. Фунт, ну это я в моменте назначила его доктором, а так и неизвестно – кто он, да и наверняка не Фунт. Насчет военного – он может и военный – да только нам неведомо, что такое война! А родственники они вряд ли – это Тулпу так захотелось, вот он и сымпровизировал. Ну, а Коул ему подыграл!

Голова Рута пошла кругом, он перестал что– либо понимать.

– Бред какой-то. А что за «големы»?

– Големы – настоящие. Биологические болванки с примитивным интеллектом, не чувствующие боли и страха. Даже не клоны. Простейшие функции в них заложены при создании, но, на беду, в их памяти оставили много свободного места. Какой-то злой шутник залил туда толику самосознания, вот они и поперли из своей Коммуны самоутверждаться. Но это точно не вина Тулпа. И, да – без кино нам не обойтись, у вас матчасть отсутствует. Успокойтесь уже, здесь такая чехарда в порядке вещей, не стоит вникать. Все, что здесь происходит это, как бы точнее выразиться, буффонада или гротеск. Мы так развлекаемся! Нам скучно, если хотите.

– Ничего я не хочу и отказываюсь что-либо понимать. Может, действительно, кино? А то я с ума сойду. – Рут умоляюще посмотрел на Элизу-Кэрол.

Но та, вдруг наклонилась к нему, изогнувшись по кошачьи, томно вздохнула, страстно приоткрыв алый рот и сверкнула глазами с поволокой. Ладони её медленно прошлись по телу вдоль бедер, поднимаясь к шее. Пальцы освободили верхнюю пуговицу блузки, сдерживающую упругую грудь.

Рута от неожиданности бросило в жар. Он смущенно подтянул колени, скрывая конфуз.

– Не верю! – донесся из угла возмущенный возглас. Забытый всеми Тулп, проснувшись, застал последнюю сцену и вскочил с кушетки, потрясая указательным пальцем.

– Вы много на себя берете, милочка, решив так пошло и бездарно провести тест на аддикцию! Вам бы попрактиковаться для начала в каком-нибудь стрип-клубе, а не лезть в серьезные учреждения. Развели тут кафешантан, понимаешь!