Артур Коваль: Дрейфующий человек

9.

Только Артур пересёк дверь, как поскользнулся на чём-то и быстро полетел в сторону стены под громкий писк дозиметра скафандра.

Он вылетел прямиком в Анну, которая уже почти поднялась с пола, и, сбив её с ног, впечатался в склизкую стену.

— Чёртов ты криволёт! — ругалась на него Анна. — Что, не мог подождать, пока я скажу, что путь чист?!

Артур медленно пытался подняться, но ноги разъезжались в стороны, и он снова упал, плюхнувшись в скользкую жижу.

Дозиметры скафандров тихо пищали, предупреждая об ионизирующем излучении средней опасности.

Наконец Артур догадался встать на четвереньки и отползти в сторону. Анна сделала то же самое.

— Что это за хрень? — спросила она.

— Ну... Это похоже на спирулину, — предположил Артур. — Водоросли такие. Не очень вкусные, но питательные.

Анна посмотрела на Артура.

— Это те, которые на Марсе в качестве основного источника белка производят? Сливают всякое говно с туалетов и производств в один чан, кидают туда вот такую зелёную слизь, а потом с большим удовольствием всё это кушают всей планетой?

— Ага, — подтвердил Артур. — Не только на Марсе, правда. У нас из них питательную смесь делают, знаешь, ту, что отправляют в трущобы, чтобы они там не откинулись. А тут, видимо, ещё пятьсот лет излучения от реактора...

— Подожди, то есть ты думаешь, что это древние радиоактивные водоросли-мутанты?

Артур поморщился.

— Ну, если очень грубо, то да. Кстати, они ещё отлично умеют создавать кислород, и в целом именно водоросли виновны в том, что у нашей планеты есть нормальная атмосфера. И это бы хорошо объяснило, почему она есть и на этом корабле. До конца не понимаю, правда, как этот реактор так долго тянет без обслуживания, ещё и дырявый.

Артур попытался счистить со скафандра часть слизи. Она падала комками, но оставляла грязные разводы.

— Артур! Следы мешка!

Анна указала на след, идущий дальше по коридору.

— Пойдём!

— Подожди, — Артур остановил её. — Я не могу не сообщить, что заметил одну вещь.

Анна вопросительно посмотрела на него.

— Ни на синем скафандре подозреваемого, ни на следах от мешка не было разводов от водорослей.

Артур показал грязь на руке, с которой только что убирал налипшую слизь.

— А это значит, что либо подозреваемый прошёл другим путём, либо...

— Либо он знал, что за ним идут, и сделал это специально, — догадалась Анна.

Артур активировал браслет.

— Я думаю, дополнительная аккуратность не повредит.

Артур и Анна медленно шли вдоль следа по длинному и широкому коридору, пока впереди не показалась грузовая шлюзовая дверь. Следы обрывались прямо перед ней. Теперь на пыли было видно не только след от мешка, но и отпечатки ботинок.

— Он был тут, но теперь его тут нет, — заключил Артур, протирая иллюминатор на двери. — Думается мне, что тот, кто это был, не только досконально знал устройство корабля, но и умел общаться с местным ИИ. При этом ему не удалось стереть все данные?

— Может, проблема в питании, — предположила Анна.

— Возможно. В любом случае нам сейчас остаётся осмотреть шлюз и отправиться с докладом к Капитану и Хиггсу.

— Прости, Артур, но у меня другой приказ.

Артур взглянул на Анну.

— И что это значит? Ты что, работаешь на тех, кто это устроил?

Анна рассмеялась.

— Чёрт, я не знаю, как это прозвучало. Я имела в виду, что Хиггс дал мне другой приказ. Эту летающую посудину приказано взорвать к чертям.

— Что?! Ни в коем случае! Это же летающий мемориал!

— Ой, ты бы ещё перекрестился и бутылку отвратного пива залпом выпил на удачу! Посмотри вокруг. Тут беспорядка побольше, чем после недельной пьянки на Гиперионе! Летающее месиво!

— Так бы я и понял, что Хиггсу есть дело до летающего старья. Скажи честно, они не знают, как вырубить маячок? После того как Tripylon стали делать из того жуткого композита, их даже в вулкан бесполезно сбрасывать.

— В целом приказ так и звучал, Артур.

— Так давай вытащим тело! Взорвём его в космосе!

— И как я, по-твоему, это сделаю? Привяжу к нему верёвку? А тело кто будет тащить через весь корабль? А в шлюз как будем его пропихивать? А знаешь, что хуже этой идеи? Нарушить прямой приказ. И дело даже не в том, что данные с имплантов потом анализируют. Ты помнишь, чем чревато прямое нарушение приказа?

— И чем же?

Конечно же, Артур знал. Нет, правительство ОЗ не было кровожадными дикарями, которые устраивали публичные казни. Они не устраивали и бои на аренах, как в лабиринтах Гипериона. Они делали гораздо хуже и, что самое отвратительное, проводили абсолютно легальные бюрократические процедуры. При нарушении прямого военного приказа правительство ОЗ сначала временно, а при необходимости и навсегда понижало рейтинг гражданина до «ненадёжного».

Они не отбирали у тебя жизнь, деньги и имущество. Банки сами отказывались обслуживать «ненадёжных» граждан. Со временем запасы еды и возможности оплачивать проживание в отличном жилье концентрагородов, таких как Октагон, заканчивались, и у «ненадёжных» граждан не оставалось выбора, кроме переезда в трущобы.

А в трущобах жизнь такая, что и жизнью-то назвать сложно. А главное — государство не даст вам умереть. Оно обеспечит вас доступным питанием — густой питательной смесью, приличной медициной: если вы сломали ногу и хромаете, то они позволят вам хромать быстрее. Любые состояния, опасные для жизни, будут вылечены. Остальное — обратитесь к своему врачу по месту проживания. Ах, он вас не принимает из-за низкого рейтинга? Ну, это его право как почётного и надёжного гражданина ОЗ.

Артур это понимал. Однажды он и сам проходил через недельное понижение рейтинга. Тогда ему всего лишь пришлось неделю питаться смесью, а жильё ещё оставалось за ним. Однако с ним никто не хотел общаться, в любимые бары его не пускали, а друзья оказались не такими уж и друзьями. А что же такого сделал Артур?

Один из его коллег просто забыл пропуск, и, чтобы коллега не получил словесный выговор от Капитана, Артур приложил свой, пропустив его на рабочее место.

Наказаны были оба, на одинаковые сроки, однако коллега обвинил в этом лично Артура и заявил, что за такой проступок он бы понизил его рейтинг навсегда.

С тех пор Артур полюбил пить пиво всегда в одиночку. Ведь пиво не подводит, особенно холодненький импортный «Амиш»!

— Тогда хотя бы отведи меня обратно в челнок, — попросил Артур. — Не хочу тут больше находиться.

Анна надела на руку склизкую перчатку и проконтролировала, чтобы Артур сделал то же самое. Выхватив из кармана ключ, она принялась открывать внутренние шлюзовые ворота.

Анна уже открывала внешние двери шлюза, как Артур заметил кое-что необычное.

— А ты решила дважды не ходить? Ты уверена, что полутора минут нам хватит?

— Ты о чём?

Артур указал на коробочку с уменьшающимся таймером над их головами.

У Анны расширились глаза, и она начала активнее крутить ключом, открывая двери шлюза.

— Я так понимаю, это не твоя взрывчатка, — догадался Артур.

— Срань! Срань! — кричала Анна на каждый поворот ключа.

— Я думаю, мы сможем пролезть! — Артур ухватился за края двери и протиснулся наружу.

Челнок всё так же мирно висел на удалении от древнего корабля.

Из дверей, тяжело пыхтя, вылезла Анна.

— О, привет. Смотри, как тут красиво. Ну что, кто из нас первый поедет по нашему тончайшему зиплайну на ту сторону?

Анна испуганно взглянула на Артура.

— Прыгай.

— Что? — переспросил Артур.

— Прыгай, сука! — перешла Анна на оглушающий крик и толкнула Артура вверх.

— Да всё, я понял-понял!

Артур сел на корточки, прицелившись ровно по челноку, и отключил магнитные ботинки. В следующую секунду он выпрямился и стремительно полетел в сторону «Вихря».

Развернувшись, он увидел, как Анна делает то же самое.

Шестьдесят шестой озарила яркая вспышка, затем он внезапно начал сжиматься с невероятной скоростью, будто ком сминаемой бумаги, пока не стал совсем маленьким.

Затем последовала ещё одна вспышка, ярче прошлой, ярче солнца, которое этот корабль ранее закрывал от Артура и Анны.

Дозиметр скафандра взвыл, а затем затих, предупредив, что складывает свои полномочия и больше никогда не включится.

Что-то ударило Артура в спину, и он потерял сознание.

10.

Артур очнулся от громкого писка в ушах. Затем последовал звон в голове. А ещё со свистом завывал воздух. Скафандр как мог пытался компенсировать уходящее давление, но настойчиво предупреждал, что надолго его возможностей не хватит.

Артур огляделся по сторонам. На шлеме зияла огромная трещина. Он взглянул сквозь повреждённое стекло и увидел медленно удаляющийся от него челнок.

— Лучше бы просто пил пиво, — заключил он.

— Артур! Артур! — разрывалась рация голосом Анны.

— Привет, ты мой ангел? — пьяным голосом ответил Артур.

— Боже, Артур, ты живой! — кричала Анна. — Вашу ж! Датчики челнока показывают, что у тебя сломан скафандр! Боже, ты ещё и удаляешься с приличной скоростью!

— Я так рад, что у тебя есть датчики, хи-хи.

Скафандр запищал.

— О, мой костюмчик говорит, что у меня осталось пятнадцать секундочек. Ну что же, давай прощаться!

— Никаких «прощаться»! Артур, держись!

Анна повторяла эти слова как мантру. Артур увидел, как челнок резко пришёл в движение. Спустя секунду он сверкнул оцарапанным металлом другого своего бока, на который пришёлся взрыв. Были видны треснувшие иллюминаторы, а некоторые элементы, необходимые для маневрирования в атмосфере планет, были погнуты или вообще отсутствовали — на их месте зияли пустые дыры.

Внезапно с громким щелчком все звуки стихли. Лёгкие сильно горели, а в глаза будто попал самый острый песок во вселенной. Артуру казалось, словно древнее существо вытягивает из него последние капельки жизни.

— Вы все всегда возвращаетесь обратно ко мне, — говорило существо.

— Но зачем?

Артур слышал свой голос так чётко, будто тот звучал не из его рта, а сразу внутри головы.

— Зачем это всё? — повторил он вопрос.

Существо молчало, а потом, внезапно сделав одновременно человеческий и чужеродный вздох, нарушило тишину.

— Потому что так надо.

Голос существа звучал ещё громче, чем голос самого Артура. Удивительно: как можно было слышать что-то гораздо громче, чем ты сам?

— А иногда я просто хочу покушать, — сказало существо. — Но тебе, Артур, пока не надо. Тебе ещё многое необходимо сделать.

— Что же я тогда тут делаю? — удивился Артур.

Он внезапно почувствовал, что никакого существа нет. Он понял, что с ним говорит нечто настолько древнее, что оно старше всех планет, всех звёзд и чёрных дыр. С ним говорит сам космос, само пространство, сама Тьма.

— Болтаешь со мной, Артур, — ответила Тьма. — Многие пытаются получить мою аудиенцию, но далеко не все доходят до конца.

Артур почувствовал, как его схватила крепкая рука, и начал удаляться от Тьмы.

— Увидимся, Артур, — попрощалась Тьма. — По твоим меркам не скоро, но мы ещё увидимся.

Лёгкие Артура снова обожгло, вернулись окружающие звуки, и он услышал монотонный гул аппарата ИВЛ. Всё тело болело, глаза слезились, в ушах быстро отстукивал пульс собственного сердца. Артур обрадовался. Вся эта ноющая и колющая боль, весь дискомфорт и отвратительные звуки говорили самое важное: он жив, и ещё не время уходить в объятия Тьмы.

Артур попытался привстать, но все провода и трубки, опутавшие его тело, не позволили этого сделать. Аппарат истошно запищал, и, услышав его, в медотсек ворвалась Анна.

Не удержавшись, она заключила в объятия скованное тело Артура.

— Артур, боже! Как же ты меня напугал! Пятнадцать чёртовых секунд — ты пятнадцать секунд пробыл практически голышом в открытом космосе!

Артур что-то невнятно промычал.

— Подожди!

Анна нажала кнопку на аппарате, и он перестал истошно верещать. Она сняла с Артура маску, и тот с жадностью вдохнул воздух.

— Я говорю, — начал Артур, глубоко вдыхая после каждой пары слов, — если ты тут, то кто же управляет этим челноком?

Анна недоумённо посмотрела на Артура, а затем рассмеялась. Артур тоже попытался смеяться, но каждый раз его пронзал сильный кашель.

— Надеюсь, ты это несерьёзно и понимаешь, что большую часть времени эта посудина летит на автопилоте.

Артур кивнул и улыбнулся.

Они долго смотрели друг на друга, не говоря ни слова.

— Тебе надо отдыхать, — наконец сказала она. — Завтра утром мы уже прилетим. Я связалась со штабом и запросила медиков по прилёте. Ещё я попыталась сделать доклад, но Хиггс потребовал провести его лично, во избежание перехвата сигнала.

Она нажала кнопку на кровати Артура, и спинка приподнялась, позволив ему сесть.

— Ну а тебе я приготовила специальный обед. Только медикам не говори.

Она достала бутылку импортного «Амиша» и с приятным шипением открыла крышку, после чего передала бутылку Артуру.

— Отдыхай, — сказала она и вышла из медотсека.

А холодное пиво разлилось по телу, успокаивая боль и дискомфорт.

11.

— Твой учитель написал, что сегодня у вас уроки заканчиваются чуть раньше?

Мама стояла у плиты и жарила любимые всей семьёй пышные панкейки. За столом сидели трое детей и глава семейства и дружно уминали уже готовые панкейки, политые сладким сиропом.

Двое из детей выглядели абсолютно одинаково и то и дело тыкали друг друга пальцами в бока, о чём-то тихо переговаривались и хихикали.

— Кваз?

Мама отвлеклась от готовки и обернулась к младшему сыну, который молча смотрел в тарелку и разминал панкейк вилкой.

Один из братьев ткнул Кваза локтем в бок.

— Эй, с тобой говорят вообще-то, — сказал он.

— Ага! Мама тебе вопрос задаёт, — подхватил второй.

— Так до скольки у тебя уроки сегодня, Квазар? — отвлёкшись от еды, спросил папа.

— Да как обычно. Какая разница? — раздражённо ответил Квазар.

— Да нет никакой разницы, — возмутился один из братьев.

— Да, — подхватил другой. — Всё равно потом будет в лаборатории целый день.

Братья дали друг другу пять и рассмеялись.

— Это вам плевать на своё будущее, — ответил Кваз. — А я планирую поступать в Овертонский Национальный! А вы лентяи!

Братья на мгновение замолчали, а потом снова расхохотались.

— Да тебя даже на Фобос разнорабочим не возьмут, — упрекнул его первый.

— Да, — продолжил поддакивать второй. — Даже мутанты полезнее твоих выдумок будут.

Мама отставила сковороду в сторону и посмотрела на братьев.

— Так! Никаких оскорбительных слов! По крайней мере не за столом!

Папа посмотрел на них так сурово, что говорить не хотелось вообще ничего.

— Хотите упомянуть пострадавших жителей Фобоса — говорите с уважением. Например: люди с синдромом Фобоса.

Братья молча кивнули и, не поднимая голов, смотрели в свои тарелки весь оставшийся завтрак.

— Кваз, — начал отец, — желание поступить в Овертонский Национальный — хорошее, но, кажется, немного далёкое от реальности.

Папа старался говорить мягко, но по голосу было заметно, что ему больно произносить это своему сыну, полному надежд.

— Поступай к нам, в местный колледж. Ты же знаешь, там помнят твои инженерные достижения и припасли тёплое местечко на спирулиновой ферме.

Квазар продолжил ковырять панкейк вилкой, совершенно потеряв аппетит.

Папа, не дождавшись ответа, закинул остатки панкейка в рот и встал из-за стола.

— Так, господа! Жду вас через десять минут в машине. Кто опоздал — топает в школу пешком!

Двое непоседливых братьев с криками выскочили из-за стола.

— Кто последний, тот сожрал червяка!

Дёргая друг друга за одежду, они устремились на второй этаж дома.

Мама подошла к Квазу и обняла его за плечи.

— Не слушай их, дорогой. Я знаю, у тебя всё получится. Ты точно станешь первым из семьи Камских, кто закончит институт!

Сын взглянул на мать. На глазах у него проступили блестящие бусинки слёз.

— Спасибо, мам, — тихо произнёс он. — Я тебя не подведу.

Мама тепло обняла Квазара и не отпускала, пока он сам не попросил.

— Мне пора, а то опять придётся идти пешком.

Мама улыбнулась и поцеловала сына в щёчку.

— Удачи! Покажи им там всем!

После абсолютно скучных уроков Кваз устремился в школьную лабораторию. Распахнув двери, он выхватил из рюкзака сосиску в тесте и сделал большой укус.

— Ква-а-а-а-з!

В лаборатории уже сидела группа его друзей. Все трое взмахнули руками в воздух, демонстрируя своё фирменное дружеское приветствие.

— Му-му-му? — промычал Квазар, а после, справившись с куском сосиски в тесте, смог чётко повторить вопрос: — Как дела, ребята?

Квазар провёл взглядом по всем троим друзьям, ожидая ответа.

За столом сидел его друг детства Стеллар, которого вся компания называла коротко — Стелл. Он был настоящим мастером выплавки металлов абсолютно немыслимых форм. Как друзья ни пытались учиться по его советам, у них всегда выходили оплавленные комочки, а у Стелла — настоящие произведения искусства.

Рядом со Стеллом сидела Лира. Она не только дополняла команду друзей женской энергией, но и невероятно легко подчиняла себе всевозможные химические формулы и могла произвести всё что угодно — от простой газировки до взрывчатки.

Позади стоял самый высокий — Акила. Он был не только самым старшим в их команде, но и самым опытным программистом. Внутри команды даже боялись обсуждать его навыки между собой, поскольку одна мысль о том, что Акила умеет писать код без помощи ИИ, приводила всех в трепет ужаса и уважения. При этом Акила был молчалив и на взгляд Кваза ответил только кивком. Загадочная личность.

Сам Квазар был в команде основным связующим звеном. Он отличался выдающимися для своего возраста инженерными навыками и был способен собрать практически любую электрическую схему — как на полупроводниках, так и на квантовых проводниках. А в свободное от инженерии время развлекал команду, решал конфликты и искал им внешние заказы.

Стоит ли говорить, что вся команда грезила поступлением в Овертонский Национальный. Но в той дыре, где им всем не повезло родиться и жить, для этого требовалось настоящее чудо. Ведь одна только подача заявки стоила пятьдесят тысяч долларов!

Но, похоже, Кваз наконец нашёл способ исполнить их общую мечту.

12.

— Кваз, ты с ума сошёл?

Лира укоризненно смотрела на мальчика, который был уверен, что, подобно Прометею, принёс человечеству огонь, но человечество почему-то его отвергает.

— Да послушай меня! Всего одна. Нам нужно сделать всего одну — и мы сразу сможем подать заявку в Овертонский!

Квазар был в возбуждении: наконец их общая мечта стала казаться не далёкой звездой, а соседней планетой, на которую надо просто сесть и полететь.

— Кваз! — продолжала Лира. — Нам за саму мысль о такой бомбе руки уже должны отрубить и пустить на питательную среду!

— Не, ну на мой взгляд, рациональное зерно в этом есть, — вмешался Стелл. — Они же не просто взрывчатку заказали, а имплозивную! Ну чем она опасна? А вот астероиды колоть — самое то!

— Чем она опасна?! — вспылила Лира. — Она опасна тем фактом, что это всё ещё взрывчатка! Давай у тебя под подушкой запустим одну имплозивную, и ты посмотришь, насколько она опасна. Если, конечно, после этого будет чем смотреть!

Акила положил руки на плечи Лиры и Стелла. Они посмотрели ему в лицо, и он кивнул.

— С другой стороны, ты прав, — начала Лира. — Другого пути из этой дыры нам может и не представиться. Тут хотя бы появляется шанс.

— Но я согласен с Лирой, — вмешался Стелл. — Нам надо максимально обезопасить себя от последствий нашего решения.

— Поэтому я и предлагаю особые правила, — Квазар перехватил разговор. — Время активации — не менее часа. Возможность отменить взрыв нажатием любой кнопки. Ну и сделаем так, чтобы взорвать такую бомбу можно было только за пределами Марса!

— И Земли! — добавил Стелл.

Друзья вопросительно посмотрели на него.

— Что? А вы думаете, я хочу быть замешанным в международном конфликте? Как бы не так!

Друзья согласились с придуманными правилами и приступили к разделению обязанностей нового проекта.

— Кстати, а когда дедлайн? — спросила Лира.

— Скоро, — ответил Квазар. — Завтра вечером уже надо передать готовое устройство.

Все замолчали.

— Ну, Овертонский, жди нас! — выкрикнул Стелл, и все снова оживились.

— Да! — выкрикнули остальные друзья. — Жди нас!

Кваз, довольный настроем команды, плюхнулся на стул и, вытащив ещё одну сосиску в тесте, принялся активно её жевать.