Тени рода Воронцовых

Глава 1. Смерть — это только начало

Максим умер в четверг.

Не в бою, не под колёсами грузовика, не от руки убийцы. Просто сердце остановилось, пока он сидел в опенспейсе и заполнял отчёт, который никто не прочитает.

Он даже не сразу понял, что умер. Сначала мир поблёк, звуки офиса стихли, как будто кто-то выкрутил ручку громкости в ноль. Потом пришла темнота — мягкая, тёплая, почти уютная.

«Ну и славно, — подумал Максим. — Хоть высплюсь».

А потом его швырнуло в тело, которое горело.

Боль пришла разом — в грудь, в спину, в голову. Он закричал, но из горла вырвался лишь хрип. Вокруг был огонь, дым ел глаза, а где-то рядом кричали люди. Нет, не люди. Слуги. Крестьяне. Те, кого он не знал, но чьи голоса почему-то рвали сердце.

— Наследник! — проорал кто-то над ухом. — Вставайте, молодой господин!

Максим попытался ответить, но тело не слушалось. Руки были чужими — тонкими, слабыми, в крови. Он лежал на холодном каменном полу, в доме, который разваливался на части.

«Какого чёрта…»

Перед глазами вспыхнули обрывки: карета, горящая конюшня, человек в чёрном мундире с серебряным гербом. Волк, пронзающий звезду.

И вдруг — голос. Не снаружи. Внутри.

— Встань, мальчик. Если умрёшь здесь, умрёт и род.

Это был не его голос. Старческий, властный, пропитанный презрением к слабости.

— Кто… кто это? — прохрипел Максим.

— Твой прадед. А теперь заткнись и беги. Потом поговорим.

Максим не понял, как встал. Тело сработало само — или это прадед внутри заставил мышцы двигаться. Мир качался, как палуба тонущего корабля. Ноги — чужие, слабые — заплетались, но бежали. Точнее, ковыляли прочь от огня, в спасительную темноту сада.

Позади послышались крики. Не слуг — мужчин. Грубые, отрывистые команды. Звук сапог по брусчатке. Звяканье стали.

— Налево, в овраг, — скомандовал прадед. — Быстро, щенок!

— Да какой налево?! — выдохнул Максим, но тело уже повернуло.

Ветки хлестали по лицу. Он не чувствовал боли, только тупое биение сердца в висках. Перед глазами всё ещё стоял серебряный волк на чёрном мундире. Волк, пронзающий звезду. Символ кого-то очень могущественного.

Овраг оказался глубже, чем казалось. Максим скатился вниз, обдирая ладони, и замер под корнями старой ивы. Грудь ходила ходуном. Во рту — вкус крови и пепла.

— Кто это был? — прошептал он. — Кто напал?

— Долгорукие, — ответил прадед. — Великий род. Мясники в мундирах.

— Почему?..

— Потому что мы Воронцовы, — в голосе старика звучала горькая усмешка. — А Воронцовы не умирают тихо. Они умирают опасными.

Максим хотел спросить, что это значит, но не успел. Сверху, над оврагом, послышались шаги. Кто-то шёл по краю — медленно, уверенно, как хищник, который знает, что добыча рядом.

— Не дыши, — приказал прадед.

Максим замер. Лёгкие горели, но он терпел. Потому что впервые за свою жизнь чувствовал, что смерть рядом — настоящая, с саблей и приказом.

Шаги остановились. Над головой хрустнула ветка. Потом тихий голос, почти ласковый:

— Выходи, щенок Воронцовых. Всё равно найду. Не заставляй меня жечь сад.

Максим не шелохнулся. Внутри что-то дрожало, но не от страха. От злости. Глупой, незнакомой, горячей.

— Хорошо, — прошептал прадед. — Злость — это топливо. Запомнил? А теперь слушай меня внимательно…

— Слушай меня внимательно, — повторил прадед. — Долгорукие пришли не за имуществом. Им нужна наша кровь. Твоя кровь, Аристарх.

— Меня зовут Максим, — прошептал он, даже не зная, зачем спорит.

— Тебя зовут Аристарх Воронцов, — отрезал старик. — И если ты хочешь дожить до рассвета, придётся это принять.

Сверху снова хрустнуло. Человек у края оврага стоял неподвижно, но Максим буквально кожей чувствовал, как тот сканирует пространство. Это было странное ощущение — будто по воздуху прошла холодная волна, как от сканера, только живая.

— У него дар Поиска, — прошептал прадед. — Ранг четвёртый, не выше. Слабак, но тебе с ним не справиться.

— Отлично. И что делать?

— Ждать. Тени не умеют смотреть сквозь корни старой ивы. Она укрывает тебя.

— Тени?

— Потом. А сейчас — тихо.

Максим прикусил губу. Тело ломило, голова кружилась, но главное — внутри нарастала чужая, неправильная память. Он смотрел на свои руки и не узнавал их: тонкие пальцы, бледная кожа, след от перстня на безымянном. Это были руки аристократа, который никогда не таскал коробки из маркетплейса.

Человек наверху постоял ещё пару секунд, потом развернулся и пошёл прочь. Шаги стихли.

Максим выдохнул.

— Рано радуешься, — сказал прадед. — Они окружат поместье. У тебя час, может, два, пока не прибудет маг усиления. Тогда ива не спасёт.

— И куда бежать?

— В город. Туда, где много людей и чужих родов. Долгорукие не рискнут нападать при свидетелях.

Максим усмехнулся про себя: «Офисный планктон становится беглецом в магической империи. Лучше бы я умер во сне».

Он выбрался из оврага, когда небо на востоке посерело. Сад встретил тишиной — вязкой, как вода перед бурей. Позади, за деревьями, ещё догорало родовое гнездо Воронцовых. Максим старался не смотреть.

— Идти сможешь? — спросил прадед.

— Смогу.

— Тогда через восточную калитку. Там конюшня, оседлай лошадь. Времени нет.

— Я не умею ездить верхом.

Тишина.

— В нашем мире ты был бесполезен? — В голосе старика прозвучало искреннее недоверие.

— Ну, я умел делать презентации в PowerPoint…

— Это что, боевое искусство?

— Нет. Это… забудь.

Прадед что-то пробурчал — кажется, нецензурное. Потом в голове Максима возникла картинка: конюшня, седло, повод. Словно инструкция, которую загрузили прямо в мозг.

— Тело тебя помнит. Аристарх с пяти лет сидел в седле. Просто не думай — действуй.

Максим глубоко вдохнул и побежал.

Лошадь — чёрная, с белой звездой на лбу — ждала у конюшни. Она стояла у самой стены, как будто понимала, что нужно молчать. Увидев Максима, всхрапнула и переступила с ноги на ногу.

— Хорошая, — прошептал он, касаясь её шеи. — Тише. Мы выберемся.

— Её зовут Ночь, — подсказал прадед. — Любимая кобыла твоей матери.

При упоминании матери в груди кольнуло. Максим отогнал мысль. Не сейчас.

Он забрался в седло, и тело само нашло равновесие. Прадед оказался прав: мускулы помнили. Ночь сорвалась с места, как только он сжал бока.

Они понеслись через задний двор, мимо горящей оранжереи, к восточной калитке. Ветер бил в лицо, и на секунду Максим почувствовал себя живым.

А потом из темноты вылетела стрела.

Он не понял, как отреагировал — тело ушло вбок само. Стрела просвистела в сантиметре от уха и вонзилась в столб калитки. Ночь всхрапнула и рванула быстрее.

— Что это было?! — выдохнул Максим.

— Твои рефлексы, — ответил прадед, и в его голосе впервые прозвучало удивление. — Точнее, мои. Тень тебя прикрыла.

— Так это ты меня спас?

— Я и есть твой дар, мальчик. Тени предков. Мы в твоей крови. И мы не дадим тебе сдохнуть… пока ты не вернёшь долг.

— Какой ещё долг?

— Возродить род. Убить Долгоруких. А теперь не отвлекайся — впереди забор.

Максим прижался к шее лошади. Ночь прыгнула.

Забор остался позади, как и поместье. Впереди — чужой город, чужая жизнь и чужое имя, которое теперь принадлежало ему.

Глава 2. Чужой город

Город назывался Белорецк.

Максим узнал это от прадеда, когда на горизонте показались шпили и купола. Город лежал в долине, как каменный зверь, свернувшийся у излучины реки. Над крышами поднимался дым из сотен труб, а где-то в центре, над зданием с колоннами, висел огромный золотой герб — двуглавый орёл.

— Краевой центр, — пояснил прадед. — Тридцать тысяч жителей. Хватит, чтобы затеряться.

— Тридцать тысяч? — Максим фыркнул. — Это же посёлок городского типа.

— Для этого мира — целый Вавилон, — осадил старик. — И не вздумай умничать. Будешь привлекать внимание — долго не проживёшь.

Ночь шла шагом. Максим боялся гнать: лошадь устала, да и сам он держался на чистом упрямстве. Ребра ныли, голова кружилась, во рту пересохло. Он не помнил, когда в последний раз ел.

Дорога спускалась с холма к городской стене. У ворот стояли стражники — двое, в серых мундирах с белой окантовкой. Рядом — маг-проверяющий, с каменным амулетом на груди, который слабо мерцал.

— Проверка даров, — проговорил Максим, сам не зная, откуда взялось это знание.

— Память тела, — подтвердил прадед. — Аристарх знал, как устроены ворота.

— И что он… я… должен сделать?

— Прикинуться пустым. Слабаком без дара.

Максим нахмурился:

— Это возможно?

— Тени умеют прятаться. Я помогу. Просто смотри в глаза магу и думай о чём-нибудь скучном.

— Например, об отчёте за третий квартал?

— Это подойдёт.

Очередь была небольшой: крестьяне с телегой, торговец в бархатном плаще, женщина с корзиной. Максим спешился и повёл Ночь под уздцы. Сердце колотилось, но лицо, к его удивлению, оставалось спокойным. Тело аристократа знало, как держать маску.

— Имя и цель визита, — буркнул стражник.

— Аристарх Воронцов, — сказал Максим, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — В город по семейным делам.

Маг вскинул голову. Его амулет мигнул.

— Воронцов? — переспросил он, прищурившись. — Слыхал, ваш род… того?

— Жив, как видите, — Максим улыбнулся одними губами.

Маг провёл рукой перед его грудью. Камень на амулете остался тусклым.

— Дара нет, — произнёс маг с лёгким презрением. — Проходите.

Максим кивнул и шагнул в ворота.

— Неплохо, — прошептал прадед. — Но в следующий раз не называй фамилию. Воронцовых сейчас каждая собака знает.

— Уже пожалел, — отозвался Максим, глядя на улицы Белорецка.

Город встретил его запахом печного дыма, свежего хлеба и навоза. По мостовой цокали копыта, кричали зазывалы, грохотали колёса пролёток. Дома были каменные, в два-три этажа, с вывесками и коваными балконами. Над крышами висели провода — в этом мире уже был телеграф.

Почти как Россия в 1910-е. Только вместо городовых — стражи с амулетами, а на каждом углу — вывески о «чистке порчи» и «проверке родового дара».

— И куда теперь? — спросил Максим.

— Сначала — деньги. Золото из седельной сумки. Потом — ночлег. Потом — думать.

Максим запустил руку в сумку и нащупал мешочек. Внутри звякнули монеты. Он не знал их цены, но решил, что разберётся.

Уличный разговор

Он привязал Ночь у коновязи возле трактира с вывеской «Три совы». Судя по виду, заведение было средней руки — не грязная дыра, но и не аристократический салон.

Внутри пахло кислым пивом и жареным мясом. За стойкой скучал трактирщик с седыми усами. Максим подошёл, бросил на стойку монету и сел.

— Еду и комнату.

Трактирщик приподнял бровь, посмотрел на монету.

— Комнату? А вы, господин, не из простых?

— Не твоё дело, — отрезал Максим, и сам удивился, как холодно это прозвучало.

— Хорошо, — одобрил прадед. — Держи марку. Местные уважают силу.

— У меня нет силы, — прошептал Максим, когда трактирщик ушёл за похлёбкой.

— В этом мире сила — это уверенность. Или хотя бы её видимость.

Подали еду: густую кашу с мясом, тёмный хлеб, кружку травяного настоя. Максим набросился, не замечая вкуса. Впервые за сутки он ел.

— Слышал новость? — долетел обрывок разговора с соседнего стола. — Род Воронцовых вырезали подчистую.

Максим замер, не донеся ложку до рта.

— Долгорукие постарались, — второй говорил тише, с оглядкой. — Говорят, наследник сбежал. Мальчишка семнадцати лет.

— Да ну? И куда?

— Ищут. Великий род объявил награду. Сто золотых за живого, пятьдесят за голову.

Максим медленно опустил ложку. Сто золотых. Он не знал, сколько это, но судя по тому, как блестели глаза у говоривших, — сумма огромная.

— Значит, уже объявили награду, — прошептал прадед. — Плохо. Значит, ищут не только Долгорукие, но и наёмники.

— Что делать?

— Есть и не поднимать глаз. Потом поднимемся в комнату и решим, как жить дальше.

Максим доел молча. Руки не дрожали — только внутри всё скрутилось в тугой узел. Ещё вчера он был менеджером, который боялся опоздать на планёрку. Сегодня за его голову обещают сто золотых.

Комната

В комнате было узко и темно. Максим запер дверь, подпёр её стулом и рухнул на кровать. Ноги гудели, плечи ныли, в висках стучало. Он закрыл глаза и впервые за всё время позволил себе задать главный вопрос:

— Почему я? Почему именно я?

— Ты умер, — просто сказал прадед. — А Аристарх умер в пожаре. Две смерти совпали. Твоя душа заполнила пустоту. Так бывает, когда род умирает и зовёт.

— Зовёт?

— Кровь зовёт кровь. Воронцовы древние. Мы не уходим просто так.

Максим усмехнулся:

— Это звучит как бред.

— Возможно. Но ты здесь. И твоё тело больше не принадлежит менеджеру. Теперь ты — последний Воронцов. Прими это или сдохнешь к утру.

Он помолчал.

— А если я не хочу мстить? Если я просто хочу выжить?

Прадед рассмеялся — сухо, как треск сучьев.

— Выжить можно по-разному. Но пока ты жив, Долгорукие не остановятся. Им нужна наша кровь. Твоя кровь. Хотя бы за этим стоит разобраться, что в тебе такого.

Максим сжал кулаки. Где-то в глубине — не в мыслях, а ниже, в звериной части души — поднималась злость. Не на Долгоруких. На несправедливость. На то, что его, обычного человека, выдернули из скучной, но понятной жизни и бросили в этот кошмар.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Разберёмся.

— Вот это уже слова мужчины, — в голосе прадеда послышалось нечто похожее на одобрение. — Тогда слушай первый урок...

Прадед велел сесть на пол и закрыть глаза.

— Что я должен почувствовать?

— Тишину. А потом — нас.

Максим закрыл глаза. Сначала — только гул крови. Потом комната как будто отступила, и он услышал их. Шёпоты. Десятки голосов, далёких, как эхо в колодце. Не злые, не добрые — ждущие.

— Это… Воронцовы?

— Те, кто не ушёл до конца, — ответил прадед. — Твоя армия, твоё проклятие, твоя сила.

— И что мне с ними делать?

— Позже — призывать. Сейчас — просто научись их слышать. И помни: не все из них желают тебе добра.

Холодок пробежал по спине. Максим открыл глаза. В комнате было темно, но теперь тишина не казалась пустой. Она была населённой.

Глава 3. Первая кровь

Максим проснулся от того, что в дверь стучали.

Стук был настойчивый, с паузами — три удара, тишина, снова три. Он сел на кровати, сон слетел мгновенно. За окном ещё только серело. В комнате было холодно.

— Это не прислуга, — раздался голос прадеда. — Чужой. И он не один.

— Что делать?

— Окно. Но сначала посмотри в щель.

Максим бесшумно поднялся, стараясь не скрипеть половицами. Подошёл к двери, припал глазом к щели. В коридоре темнота, но он разглядел силуэт — широкоплечий мужчина в дорожном плаще. Второй стоял чуть дальше, у лестницы, с обнажённым кинжалом.

— Долгорукие? — прошептал Максим.

— Наёмники. Почуяли твой запах или кто-то сдал. Внизу трактирщик наверняка уже получил аванс.

Сердце грохнуло. Максим отступил к окну, распахнул ставни. Второй этаж, внизу — грязный переулок с бочками и кучами тряпья. Высота не смертельная, но переломать ноги можно.

— Прыгай, — велел прадед.

— А Ночь?

— Лошадь им не нужна. Потом заберём. Прыгай!

Дверь затрещала. Наёмники не стали ждать. Максим влез на подоконник, на миг зажмурился и прыгнул.

Приземление вышло жёстким: правое плечо врезалось в кучу деревянных ящиков, лодыжку прострелило болью. Но ничего не сломал. Он перекатился, вскочил и побежал по переулку прочь.

Сзади послышались ругань и топот.

— Уйдёт! — рявкнул кто-то.

— Не уйдёт.

Воздух за спиной задрожал. Максим почувствовал, как волна холода прокатилась по позвоночнику.

— Маг, — отрывисто бросил прадед. — Низкий ранг, но хватит, чтобы замедлить. Влево!

Максим нырнул в боковой проход, прижался к стене. Мимо просвистело что-то невидимое, похожее на сгусток ветра, и ударило в стену напротив — штукатурка брызнула крошкой.

— Твою мать, — выдохнул он.

— Не стой. Беги к рынку, там люди.

Он побежал. Переулок петлял, как змея. Максим не знал города, но ноги несли сами — возможно, опять тело Аристарха помнило улицы, по которым он ездил в детстве.

Рынок встретил его шумом и запахом рыбы. Прилавки, телеги, крики торговцев, пар от котлов с похлёбкой. Максим нырнул в толпу, замедлил шаг, накинул капюшон.

Позади, на краю площади, застыли двое. Наёмники. Они не вошли в толпу, но и не ушли. Стояли и смотрели, как волки, выслеживающие добычу.

— Они знают, что ты здесь, — прошептал прадед. — Маг оставил на тебе метку.

— Какую метку? — Максим оглядел себя, но ничего не увидел.

— Невидимую. Обычно слабый след, держится пару часов. Они будут ждать, пока ты выйдешь из толпы.

— И что делать? Снять её можно?

— Можно. Но для этого нужен дар. А ты пока даже свой разбудить не можешь.

Максим сжал зубы. Ситуация была дрянная. В кармане — несколько монет, за спиной — охотники, внутри — голос мертвеца. И никакого плана.

— Ты говорил, тени могут прикрыть, — прошептал он. — Как тогда, со стрелой.

— Я могу, — ответил прадед. — Но это заберёт у тебя силы. Много сил. И всё равно не убьёт обоих.

— А что убьёт?

Тишина.

— Ты, мальчик. Если перестанешь бояться.

Максим медленно выдохнул. Толпа текла мимо, чужие лица, чужие судьбы. Впервые в жизни он стоял посреди хаоса и понимал: никто не спасёт. Ни менеджер из офиса, ни полиция, ни скорая. Только он сам.

— Хорошо, — сказал он. — Что нужно делать?

Ловушка

Прадед велел уйти с рынка через восточный выход — туда, где начинались складские ряды. Место безлюдное, но с множеством узких проходов.

— Они пойдут за мной, — прошептал Максим, сворачивая за угол.

— Пусть. В узком проходе маг не сможет бить издалека, а второй раз упустить не захочет. Он приблизится.

— А если меня убьют?

— Тогда род прервётся. А я наконец отдохну.

— Умеешь поддержать.

Он остановился в тупичке между каменными стенами. С двух сторон — высокие заборы, впереди — стена. Идеальное место, чтобы загнать добычу. Только на этот раз добычей должны были стать охотники.

Шаги позади стихли. Максим обернулся.

В проход вошли двое. Тот, что повыше, держал короткий меч. Второй, с амулетом на шее, щурился, потирая пальцы.

— Допрыгался, щенок, — сказал мечник. — Сто золотых сами идут в руки.

— Он нам живым нужен, — напомнил маг. — Долгорукие платят больше за живого.

— Живой — понятие растяжимое.

Они шагнули ближе.

— Не двигайся, пока не скажу, — прошептал прадед. — Дай им подойти. Маг должен быть на расстоянии удара.

Максим стоял, прижавшись спиной к стене. Руки дрожали, но не от страха — от какого-то странного возбуждения. Где-то глубоко, под рёбрами, разгорался огонь.

— Испугался? — усмехнулся мечник, подходя вплотную. — Это правильно. Скажи спасибо, что живым…

— Сейчас.

Мир дёрнулся.

Максим почувствовал, как тело перестало быть его. Из груди вырвался чужой, низкий рык. Левая рука сама выбросилась вперёд, поймала запястье мечника и вывернула — хруст, вой, клинок упал на камни. Правая рука ухватила мага за горло, впечатала в стену так, что амулет треснул.

Максим не понимал, что делает. Тело действовало само, воля прадеда накрыла его, как ледяная волна.

Мечник попытался встать, но нога Максима уже опустилась ему на грудь. Один удар — по лицу. Второй — по шее. Тот захрипел и затих.

Маг отчаянно дёргался, пытаясь прошептать заклинание. Максим усилил хватку.

— Не убивай, — приказал прадед. — Спроси, кто послал.

— Кто. Тебя. Нанял, — прорычал Максим чужим голосом.

— Долгорукие… — прохрипел маг. — Приказ через гильдию… награда за Воронцова… живого…

— Сколько вас ещё в городе?

— Четверо… может, больше… Не знаю…

Максим разжал пальцы. Маг сполз по стене, хватая ртом воздух.

— Добей, — велел прадед.

Максим замер.

— Зачем? Он уже ничего не сделает.

— Он видел твоё лицо. Видел тень. Если он доложит, за тобой придут не наёмники, а серьёзные люди.

Максим посмотрел на мага — молодого парня, на пару лет старше его самого. В глазах — ужас, на губах — кровь.

— Я не убийца, — сказал Максим.

— Теперь — убийца, — жёстко ответил прадед. — Или будешь трупом.

Пауза.

Максим поднял с земли кинжал. Рука не дрожала. Что-то внутри него изменилось — сломалось или, наоборот, встало на место. Он не думал о прошлой жизни, о морали, о людях. Только о том, что если этот парень выживет, то через час на него объявят охоту уже не за сто, а за тысячу золотых.

Один удар. Быстрый, точный. Маг всхлипнул и затих.

Максим постоял секунду, глядя в тупик. Потом развернулся и пошёл прочь, не оборачиваясь.

— Поздравляю, — тихо сказал прадед. — Ты только что пережил первый день в новом мире.

— Это не повод для гордости.

— Это повод остаться живым. Гордость будет потом.

Глава 4. Чужой среди теней

Максим шёл через город, не разбирая дороги.

Ноги несли его вниз по улицам, мимо заспанных дворников, мимо лавок с ещё закрытыми ставнями. В голове было пусто. Только лицо мага — молодое, испуганное — стояло перед глазами. И хруст. Этот хруст он, кажется, уже никогда не забудет.

— Прекрати, — раздался голос прадеда. — Если будешь себя жалеть, сдохнешь раньше, чем доберёшься до угла.

— Я не жалею, — соврал Максим.

— Жалеешь. Это нормально. Но сейчас ты не можешь позволить себе такую роскошь.

Он остановился у какой-то каменной арки, привалился плечом к сырой стене. Дыхание выровнялось, но внутри всё дрожало.

— Куда теперь?

— Сначала — укрытие. Наёмники, о которых говорил маг, будут искать. Значит, оставаться в трактирах нельзя.

— Тогда куда?

— Туда, где не задают вопросов. У старого речного порта есть ночлежки для беглых и должников. Пойдёшь туда.

— А Ночь? Лошадь?

— Оставим. У неё хватит ума не дать себя поймать. А у тебя — нет.

Максим усмехнулся. Странно, но чёрный юмор прадеда помогал больше, чем любые слова поддержки.

Ночлежка «Серый Кот»

Порт встретил его запахом гнилой рыбы и мокрого дерева. У причалов покачивались баржи, грузчики уже таскали мешки. Люди здесь были разные: оборванцы, пьяные матросы, торговцы в тёмных плащах. Никто не смотрел друг на друга дольше секунды.

— Ищи вывеску с котом, — подсказал прадед.

Максим прошёл вдоль двухэтажных домов с облупленной штукатуркой, пока не заметил кривую деревянную вывеску: серый кот с одним глазом. Заведение выглядело так, будто вот-вот развалится, но именно это и было плюсом.

Внутри пахло кислым вином и старым деревом. За стойкой сидел хозяин — неопределённого возраста, с вислыми усами и взглядом человека, который давно ничему не удивляется.

— Нужен угол, — сказал Максим.

— Две меди в день. С мытьём — три.

— Пойдёт.

Хозяин прищурился:

— Беглый?

Максим замер.

— Не моё дело, — махнул тот. — Но если за тобой хвост — вали до заката. У меня своих проблем хватает.

— Хвоста нет, — ответил Максим, и сам почти поверил.

Комната оказалась каморкой под крышей: койка, табурет, окно с треснувшим стеклом. Максим запер дверь, сел на пол и закрыл глаза.

Первая тренировка

— Теперь поговорим о твоём даре, — начал прадед.

— Может, поспим сначала?

— Сон для слабых. А слабых Долгорукие режут. Слушай.

Максим вздохнул, но выпрямился.

— Хорошо. Что это за Тени?

— Кровь Воронцовых хранит отпечатки мёртвых. Не всех — только тех, кто оставил сильный след. Я — один из них. Есть и другие. Много.

— Сколько?

— Достаточно, чтобы поднять маленькую армию. Но пока ты слишком слаб.

— Как я становлюсь сильнее?

— Тренируешь связь. Чем глубже ты погружаешься в кровь, тем больше теней слышишь и тем сильнее их проявления.

— А ранг? Как его повышают?

— Через поглощение силы. Убил мага — забрал часть его дара. Но это грязный путь. Есть и чистый: медитации, артефакты, родовые реликвии. Но всё это потом. Сначала — базовое.

Максим усмехнулся:

— Звучит как прокачка в игре.

— В этом мире всё — игра. Только без сохранений.

Прадед объяснил первое упражнение: нужно было закрыть глаза, успокоить дыхание и представить, что внутри течёт не кровь, а тёмная река. В ней — голоса. Нужно было дотянуться до одного.