Моя Обитель

Начало конца

Меня зовут Стефан Джоунс. Мне было четырнадцать, когда Раккун-Сити перестал существовать.

Я помню тот день обрывками: школьный автобус, пустую улицу, закрытую дверь нашего дома и сирены, доносившиеся из центра города. Родители утром уехали за продуктами и обещали вернуться до вечера, но я больше никогда их не видел. Водитель высадил меня возле дома, как будто вокруг не происходило ничего необычного, и сразу уехал. Я несколько минут простоял на крыльце, стуча в дверь и заглядывая в окна, пока ко мне не подошёл мужчина в полицейской форме. Он назвал меня по имени и сказал, что родители ищут меня, а ему приказано отвезти меня к ним. В те годы я ещё не умел сомневаться в людях, носивших форму, поэтому поверил ему и пошёл следом.

Его звали Крис Редфилд.

Он вывел меня из города вместе с несколькими другими детьми, передал людям в небольшом эвакуационном лагере и почти сразу ушёл. Я был уверен, что он вернётся вместе с моими родителями, но этого не произошло. Через несколько дней Раккун-Сити уничтожили, похоронив под его руинами десятки тысяч людей и почти все ответы на мои вопросы.

Прошло одиннадцать лет.

На дворе стоял 2009 год. Корпорации Umbrella больше не существовало — по крайней мере, официально. Её лаборатории закрывали, руководство разыскивали, а имущество распродавали и конфисковывали, однако разработки никуда не исчезли. Они продолжали всплывать в разных уголках мира, переходя из рук разорившихся учёных к военным, террористам и частным организациям, готовым платить за возможность превратить человека в оружие.

Я следил за каждым подобным случаем. Одна из стен моей квартиры была покрыта газетными вырезками, фотографиями, картами и распечатками документов, которые мне удалось найти в закрытых источниках. Т-вирус, G-вирус, Лас-Плагас, Уроборос — названия менялись, но результат всегда оставался одним. Люди погибали, превращались в чудовищ или становились материалом для следующего эксперимента. В нескольких засекреченных отчётах мне попадалось ещё одно обозначение — C-вирус. Почти вся информация о нём была удалена, а само название встречалось лишь в примечаниях и перечнях уничтоженных проектов. Я не знал, что скрывается за этой буквой и существовал ли такой вирус вообще, но уже тогда понимал: кто-то готовит нечто новое.

В тех же материалах постоянно появлялись одни и те же имена: Леон Кеннеди, Джилл Валентайн, Клэр Редфилд, Ада Вонг и, конечно, Крис. Они не были единственными, кто противостоял биотерроризму, но именно их чаще всего связывали с крупнейшими инцидентами. Я годами пытался найти Криса, чтобы поблагодарить за спасение и узнать, что случилось с моими родителями, однако все попытки заканчивались ничем. Иногда мне казалось, будто кто-то намеренно стирает любые следы, способные привести к нему.

После школы я пошёл в армию и прослужил почти шесть лет. Там я научился стрелять, драться и сохранять спокойствие в ситуациях, когда остальные начинали паниковать. Возможно, в глубине души я готовился к моменту, когда прошлое снова найдёт меня. Военная карьера закончилась после того, как я полез в архивы, к которым не имел допуска. Мне нужна была любая информация о Раккун-Сити и Крисе Редфилде, но один из сослуживцев узнал о моих поисках и доложил командованию. Его звали Фрэнк. Он давно пытался избавиться от меня, надеясь занять моё место, и наконец получил такую возможность. Меня обвинили в незаконном доступе к секретным данным, лишили звания и отправили в отставку. До тюрьмы дело не дошло, но дорога обратно в армию была закрыта.

Так бывший военный оказался поваром в обычном ресторане Торонто.

Жизнь стала предсказуемой: работа, пустая квартира, тренировки и бесконечные попытки собрать прошлое по обрывкам чужих отчётов. Личной жизни у меня почти не было. Трудно строить отношения, когда каждую ночь ты сидишь перед стеной с фотографиями погибших людей и пытаешься понять, почему именно тебе позволили выжить.

В тот вечер я задержался на работе дольше обычного. Было уже за полночь, когда я вышел через служебный вход и направился домой. Моросил холодный дождь, переулки опустели, а свет фонарей едва пробивался сквозь туман. Я шёл знакомой дорогой, думая лишь о горячем душе и кровати, пока не заметил впереди мужчину.

Он двигался медленно, пошатываясь и цепляясь ладонью за кирпичную стену. Сначала я решил, что он пьян или находится под наркотиками, но, приблизившись, услышал тяжёлое, прерывистое дыхание. Каждый вдох давался ему с трудом, будто внутри грудной клетки что-то мешало лёгким расправиться.

Мужчина заметил меня и внезапно бросился вперёд. Я успел подхватить его за плечи, не дав упасть, но он оказался неожиданно тяжёлым. Его пальцы судорожно впились в мою куртку, а лицо исказилось от боли.

— Останови это, — прохрипел он. — Прошу тебя… убей меня.

— Что с тобой?

— Убей, пока я ещё могу просить.

Он обмяк и рухнул на мокрый асфальт. Я отступил на несколько шагов и достал складной нож, который всегда носил с собой после увольнения из армии. Мужчина лежал неподвижно. Крови или видимых ран на нём не было, только кожа казалась слишком бледной, а под ней проступали тёмные сосуды. Я некоторое время наблюдал за ним, ожидая движения, затем осторожно приблизился и проверил пульс.

Ничего.

Я уже собирался достать телефон и вызвать полицию, когда из темноты за спиной донёсся шорох. Я резко обернулся, но переулок был пуст. Под фонарём колыхалась сорванная ветром газета, вода стекала по стенам, а где-то вдалеке проехала машина.

Тела на асфальте больше не было.

— Что за хрень…

Удар пришёлся между лопаток. Меня отбросило вперёд, ладони проехались по мокрому асфальту, но я успел перекатиться на спину и выставить перед собой нож. Мужчина стоял в нескольких метрах от меня. Теперь он не выглядел ни больным, ни пьяным. Его спина выпрямилась, движения стали уверенными, а глаза светились неестественным янтарным светом.

— Я просил тебя, — произнёс он. — Теперь уже поздно.

Он сорвался с места с такой скоростью, что я едва успел подняться. Когда между нами осталось меньше метра, я ударил на опережение и всадил нож ему в горло. Лезвие вошло почти до рукояти. Любой человек после такого рухнул бы на землю, захлёбываясь кровью, но незнакомец лишь остановился и посмотрел на меня с каким-то странным разочарованием.

Затем он выдернул нож.

Из раны хлынула кровь, но почти сразу её края начали стягиваться. Разорванная кожа соединялась прямо у меня на глазах, а через несколько секунд на шее осталась лишь тонкая красная полоса.

— Твою мать…

Я отступил и встал в боевую стойку. Армейская подготовка и годы занятий боевыми искусствами должны были дать хотя бы небольшой шанс, хотя внутри я уже понимал: противник передо мной не был человеком.

— Ну давай, — усмехнулся он и отбросил нож в сторону. — Покажи, чему тебя учили.

Раздался выстрел.

Голову мужчины резко дёрнуло назад, и он рухнул на землю. В кирпичной стене за ним появилась тёмная отметина от пули. Я не видел стрелка, но раздумывать не собирался: подхватил нож и спрятался за мусорными контейнерами.

Несколько секунд ничего не происходило. Потом послышался хруст костей, словно человек медленно разминал шею после долгого сна.

Незнакомец поднялся.

Повреждённая часть черепа восстанавливалась. Кожа закрывала рану, раздробленная кость возвращалась на место, а янтарный свет в глазах становился всё ярче.

— Ты думаешь, я тебя не найду? — спросил он, медленно оглядывая переулок.

Прогремел второй выстрел. Мужчина снова упал, и на этот раз я побежал. Я сворачивал при каждой возможности, пытаясь запутать преследователя, перепрыгивал через ограждения и несколько раз едва не поскользнулся на мокром асфальте. Всё, что я читал о биологическом оружии, говорило об одном: разрушение мозга должно было остановить заражённого. Но существо в переулке пережило два попадания в голову и продолжало восстанавливаться.

Выбежав на проезжую часть, я едва не угодил под колёса фургона. Машина затормозила прямо передо мной, пассажирская дверь распахнулась.

— Залезай! — крикнула девушка за рулём.

Я не стал задавать вопросов и запрыгнул внутрь. Фургон сорвался с места ещё до того, как я успел закрыть дверь. В зеркале заднего вида промелькнул силуэт мужчины, выбежавшего из переулка, но вскоре он исчез за поворотом.

Девушка вела уверенно, постоянно проверяя зеркала. Рыжие волосы были собраны в хвост, под коричневой курткой виднелась наплечная кобура. Она не выглядела испуганной, словно встречи с регенерирующими мертвецами давно стали для неё частью обычной жизни.

— Кто ты такая? — спросил я, всё ещё сжимая окровавленный нож.

— Для начала убери его.

Я сложил лезвие, но из руки не выпустил.

— Теперь ответишь?

— Клэр Редфилд.

На несколько секунд мне показалось, что я ослышался.

— Редфилд?

Она быстро взглянула на меня и снова сосредоточилась на дороге.

— Да.

— Ты сестра Криса.

Фургон слегка замедлился.

— Откуда ты знаешь моего брата?

— Он вывел меня из Раккун-Сити.

Клэр вновь посмотрела на меня, и выражение её лица изменилось.

— Стефан Джоунс, — тихо произнесла она.

Теперь насторожился уже я.

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Потому что тот человек в переулке искал именно тебя.

Она свернула на перекрёстке и направила машину к северной окраине города. Несколько минут мы ехали молча, после чего Клэр рассказала, что её группа перехватила зашифрованную передачу из лаборатории, расположенной за пределами Торонто. Сообщение предназначалось для получателя в Соединённых Штатах и содержало отчёт об успешном завершении некой операции. О характере эксперимента в нём не говорилось, однако вскоре после перехвата в городе появились люди с ускоренной регенерацией и необычной физической силой.

— Почему он охотился на меня? — спросил я.

— Пока не знаю. Но твоё имя есть в документах лаборатории.

— А Крис?

— Сейчас он в Африке на задании. Связаться с ним практически невозможно.

Я отвернулся к окну. Одиннадцать лет поисков привели меня к его сестре именно в тот момент, когда кто-то решил превратить меня в мишень.

— Ты знала, что он спас меня?

— Знала. После уничтожения Раккун-Сити почти все выжившие оказались под наблюдением. Особенно те, чьи семьи могли быть связаны с Umbrella.

Я посмотрел на неё.

— Моя семья не имела отношения к Umbrella.

Клэр ничего не ответила, и её молчание понравилось мне гораздо меньше любого прямого обвинения.

Фургон остановился возле неприметного жилого дома. Клэр провела меня в квартиру на третьем этаже. Внутри располагалась временная оперативная база: на столах лежали карты, оружие и радиостанции, один мужчина работал за компьютером, второй чистил автомат. Оба встретили меня без особого восторга. Клэр коротко представила нас друг другу, но их имена почти сразу вылетели у меня из головы. После произошедшего в переулке мне было трудно сосредоточиться на чём-либо ещё.

— Он останется здесь до утра, — сказала Клэр. — Возможно, через него мы сможем выйти на лабораторию.

— А если они придут за ним? — спросил мужчина у компьютера.

— Значит, мы будем готовы.

Мне выделили небольшую комнату. Сон долго не приходил. Перед глазами снова возникал мужчина с янтарными глазами и рана, затягивающаяся на его шее. Я думал о Крисе, о родителях и о документах, в которых каким-то образом оказалось моё имя. Если Клэр говорила правду, ответы находились совсем рядом. Возможно, уже утром я наконец узнаю, почему моя семья исчезла и почему кто-то продолжал следить за мной спустя одиннадцать лет после гибели Раккун-Сити.

Утром меня разбудил запах кофе. На кухне нас ждал простой завтрак, и на несколько минут возникло странное ощущение, будто я оказался среди старых знакомых. Мужчины обсуждали маршрут к лаборатории, Клэр проверяла снаряжение, а я слушал их разговор и пытался понять, каким образом за одну ночь превратился из повара в участника операции против очередной организации, экспериментирующей с вирусами.

Никто не успел закончить завтрак.

Окно разлетелось вдребезги. В плечо ударило что-то острое. Я выдернул из кожи короткий дротик и успел заметить каплю прозрачной жидкости на его кончике.

— Ложись! — крикнула Клэр.

В комнату влетела граната. Белая вспышка ослепила меня, следом пришёл оглушительный хлопок. Пол качнулся под ногами, звуки стали глухими и далёкими. Где-то рядом открыли огонь, однако руки уже перестали слушаться, а перед глазами расплывались тёмные пятна.

Последнее, что я увидел перед тем, как потерять сознание, — фигуры в чёрной экипировке, входившие в квартиру через разбитое окно.

Всё тайное становится явным

Много лет я был уверен, что в день уничтожения Раккун-Сити мои родители просто не успели вернуться домой. Я представлял, как они оказались заперты среди обезумевшей толпы, как пытались выбраться из города и погибли вместе с тысячами других людей. Правда была сложнее. В то утро они уже знали, что должно произойти, а человек, которого я считал обычным отцом семейства, вёл вторую жизнь, о которой мне ничего не рассказывал.

Раккун-Сити. Сентябрь 1998 года.

Подземная лаборатория Umbrella продолжала работать, хотя большая часть персонала уже покинула комплекс. Коридоры опустели, оборудование отключали одно за другим, а сотрудники службы безопасности уничтожали документы и готовились к эвакуации. В воздухе ощущалось напряжение: никто не говорил о происходящем вслух, однако все понимали, что скоро сюда прибудет отряд U.S.S.

Фрэнк Джоунс стоял возле рабочего терминала и наблюдал за Уильямом Биркиным. Профессор лихорадочно переносил результаты исследований на защищённый носитель, постоянно оглядываясь на закрытую дверь.

— Мистер Биркин, положение становится опасным. Люди из U.S.S. скоро будут здесь. Не думаю, что руководство собирается просто вывезти вас из лаборатории.

Уильям не ответил. На экране перед ним сменялись строки данных, схемы клеточных мутаций и результаты последних испытаний G-вируса. Несколько секунд он смотрел на процесс копирования, а затем извлёк носитель и протянул его Фрэнку.

— Я доверяю тебе самое ценное из того, что у меня осталось. Здесь результаты многолетней работы. Если Umbrella получит их, они заберут всё и избавятся от свидетелей.

— Что вы хотите, чтобы я сделал?

Биркин перевёл взгляд на металлический контейнер, стоявший рядом с терминалом.

— Доставь исследования в безопасное место и жди моих распоряжений. В контейнере находится образец. Не открывай его и никому не передавай, пока я сам не свяжусь с тобой.

— А если вы не свяжетесь?

Уильям приблизился к нему.

— Тогда ты уже будешь знать ответ.

Фрэнк положил носитель в защитный отсек контейнера и закрыл его. Замки сработали с коротким электронным сигналом.

— Если ты потеряешь образец или попытаешься исчезнуть, Umbrella найдёт не только тебя, — тихо добавил Биркин. — У тебя есть семья. Не заставляй меня напоминать об этом ещё раз.

Фрэнк ничего не ответил. Он пристегнул ручку контейнера к запястью наручником и покинул лабораторию вместе с последней группой сотрудников ночной смены. Подземный поезд доставил их к окраине города, откуда каждый должен был добираться самостоятельно. Время приближалось к семи утра. Через несколько часов комплекс собирались полностью закрыть, а затем передать под контроль службы безопасности.

За пределами лаборатории Фрэнк снова становился другим человеком — мужем и отцом, который возвращался после ночной смены, должен был отвезти сына в школу и заехать с женой за продуктами. Две жизни существовали рядом много лет и почти никогда не пересекались.

В то утро они пересеклись.

Когда отец вернулся домой, я уже сидел на кухне. Мама поставила передо мной тарелку каши и безуспешно пыталась заставить поторопиться, чтобы я не опоздал в школу. Фрэнк вошёл с металлическим контейнером в руке, поцеловал жену и сразу отвёл её в соседнюю комнату.

Любопытство всегда было одним из моих главных недостатков. Я подкрался к двери и прислушался.

— Ты сошёл с ума? — прошипела Джоанна. — Зачем ты принёс это домой?

— У меня не было выбора.

— Это образец вируса, Фрэнк. Он не должен находиться рядом с нашим сыном.

— Биркин приказал вывезти его из лаборатории. U.S.S. уже в пути, а значит, скоро начнётся зачистка. Я закрою контейнер в сейфе, и через несколько часов нас здесь не будет.

— Ты говорил, что работаешь над медицинскими препаратами.

— Я работал над тем, что мне поручали.

— Ты лгал нам все эти годы.

Наступила тишина. Я осторожно заглянул в замочную скважину. Мама стояла у окна, скрестив руки на груди, а отец пытался её обнять.

— Я делал это ради вас, — произнёс он. — Ты думаешь, мне нравилось работать на Umbrella? От таких людей нельзя просто уйти. Они знают, где мы живём, где учится Стефан и куда ты ходишь по выходным.

— И теперь ты принёс их вирус в наш дом.

— Ненадолго. Мы уедем из города сегодня.

Мама ничего не ответила, но всё же позволила ему обнять себя. Я решил, что разговор окончен, и быстро вернулся за стол. Через несколько секунд отец вошёл на кухню, словно ничего не произошло, потрепал меня по волосам и посмотрел на почти нетронутую кашу.

— Надеюсь, сегодня ты никого не будешь дубасить?

— Они сами начали.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что так и было.

Отец рассмеялся и сел рядом.

— Заступаться за слабых правильно. Но необязательно каждый раз отправлять обидчиков к школьной медсестре. Попробуй хотя бы сегодня решить проблему без кулаков. Договорились?

— Договорились.

— Вот и отлично.

Через полчаса он отвёз меня в школу. Перед тем как я вышел из машины, отец неожиданно задержал меня за плечо.

— Стефан.

— Что?

Он смотрел на меня дольше обычного, будто собирался сказать нечто важное, но в последний момент передумал.

— Ничего. Просто будь осторожен и после школы сразу возвращайся домой. Мы с мамой заедем за продуктами и можем немного задержаться.

— Хорошо.

Я захлопнул дверь и побежал к школе. Тогда я не обратил внимания на выражение его лица. Теперь понимаю: отец не знал, увидит ли меня снова.

После школы Фрэнк и Джоанна ехали через центр города. На улицах уже появлялись полицейские патрули, а некоторые районы были перекрыты. Официально власти объясняли это серией беспорядков и нападений, но Фрэнк знал настоящую причину.

— Нам нельзя оставаться в городе, — сказал он. — Нужно добраться до вертолётной площадки до того, как военные закроют выезды.

— А Стефан?

— Я позабочусь о нём.

— Каким образом? Он сейчас в школе, а город начинают перекрывать.

— У меня есть человек, которому можно доверять.

Джоанна резко повернулась к мужу.

— Ты предлагаешь бросить собственного сына?

— Я предлагаю дать ему шанс выбраться. Если мы сейчас поедем к школе, то можем застрять в центре. Контейнер должен попасть в Торонто. Если я не выполню приказ, Umbrella доберётся до Стефана даже за пределами города.

— Ты всё ещё думаешь об их приказе?

— Я думаю о том, как сохранить ему жизнь.

Фрэнк остановил машину у тротуара, вышел и отошёл подальше. Он достал телефон, несколько секунд смотрел на номер, записанный на небольшом клочке бумаги, затем нажал кнопку вызова.

Ответили не сразу.

— Да?

— Привет, Крис.

На другом конце наступило молчание.

— Профессор Джоунс?

— Мне нужна твоя помощь.

— После того, что произошло в особняке, вам лучше не звонить мне.

— Я знаю. Но речь идёт о моём сыне.

Голос Криса стал серьёзнее.

— Где он?

— После школы его должны привезти домой. Стефана нужно вывести из города. Я не могу сделать это сам.

— Почему?

Фрэнк посмотрел на металлический контейнер, лежавший в машине рядом с Джоанной.

— Потому что я совершил ошибку, за которую теперь придётся расплачиваться.

— Что находится у вас?

— Не по телефону.

— Вы снова работаете на Umbrella?

— Крис, прошу. Моему сыну четырнадцать лет. Он не имеет отношения ни ко мне, ни к Биркину. Выведи его из города, а потом можешь ненавидеть меня сколько захочешь.

Снова наступила тишина.

— Как его зовут?

— Стефан Джоунс. Я передам тебе адрес.

— Я найду его.

Фрэнк закрыл глаза и облегчённо выдохнул.

— Спасибо.

К четырём часам дня город изменился до неузнаваемости. Школьный автобус высадил меня возле дома и сразу уехал. Дверь была заперта, родители не отвечали, а улица казалась пугающе пустой. Я некоторое время сидел на качелях возле дома, слушал музыку и ждал, когда они вернутся. Потом вспомнил, что утром отец говорил о магазине, и решил пойти им навстречу.

Я прошёл всего несколько кварталов, когда услышал позади тяжёлое дыхание.

По улице двигался мужчина в разорванной одежде. Его лицо было покрыто кровью, кожа приобрела серый оттенок, а одна рука безвольно висела вдоль тела. Он заметил меня и изменил направление. Сначала я подумал, что ему нужна помощь, но затем увидел его глаза.

В них не было ничего человеческого.

Мужчина вытянул ко мне руку и издал хриплый стон. Я попятился, а когда он ускорил шаг, развернулся и побежал. Страх гнал меня вперёд, не позволяя остановиться или оглянуться. Я миновал несколько кварталов, свернул во двор и только там позволил себе перевести дыхание.

Раздался скрежет тормозов. Рядом остановился автомобиль, дверь открылась.

За рулём сидел молодой мужчина. На нём была тактическая одежда, а на пассажирском сиденье лежало оружие.

— Стефан Джоунс?

Я не ответил и отступил.

— Меня прислал твой отец. Он попросил вывести тебя из города.

— Где мои родители?

— Они ждут за пределами Раккун-Сити.

Это была ложь, но тогда я этого не знал.

— Там человек… Он выглядел так, будто умер.

— Это заражённый. И скоро их станет гораздо больше. Садись, у нас мало времени.

— Кто вы?

— Крис Редфилд.

Я забрался в машину, и он сразу нажал на газ. По мере того как мы приближались к окраине, улицы становились всё страшнее. Брошенные автомобили перекрывали дороги, вдалеке поднимались столбы дыма, а среди домов бродили люди, двигавшиеся так же, как тот мужчина возле моего дома. Несколько раз Крису приходилось резко менять маршрут.

— Что с ними случилось? — спросил я.

— Они заражены.

— Чем?

— Вирусом.

— Их можно вылечить?

Крис не ответил.

У границы города собралась огромная толпа. Военные устанавливали ограждения, проверяли документы и пропускали лишь небольшие группы людей. Я впервые увидел массивные ворота, перекрывавшие дорогу. Мне казалось, что раньше их здесь не было.

Крис оставил машину и повёл меня через оцепление, крепко удерживая за руку. Несколько солдат попытались остановить нас, но он показал документы и коротко переговорил с офицером. Через несколько минут мы оказались в эвакуационной зоне за пределами города. Там уже находились другие дети, потерявшие родителей во время беспорядков.

— Мне нужно вернуться, — сказал Крис. — Здесь о тебе позаботятся.

— А родители?

Он на мгновение отвёл взгляд.

— Они знают, что ты в безопасности.

— Вы привезёте их сюда?

— Я постараюсь.

Я хотел спросить что-то ещё, но Крис уже отступил.

— Удачи, Стефан.

Он растворился среди людей, направлявшихся обратно к воротам. Больше я его не видел.