Вселенная Аэтернов. Книга третья. Сердце в пепле

Глава 1. Ринг последней надежды.

На самом краю мультивселенной, за пределами Хроно-Щита и по ту сторону любой памяти, лежит мир, о котором забыли даже песни.

Здесь нет Аэтернова.

Нет Песка Времени.

Нет Элиры, поющей колыбельные мёртвым мирам.

Здесь – только Кибернексия.

Планета, собранная из обломков древней войны между Светом и Тьмой; мир, где города растут из ржавых башен и треснувших экранов, а небо заменено голографическим сводом, на котором вечным огнём горит суровая фраза:

«ПОБЕДИТЕЛЬ – ТОТ, КТО ОСТАЛСЯ».

Здесь не верят в добро.

Не верят в искупление.

Здесь верят только в ринг. Ринг Последней Надежды.

Каждую субботу в «Арене Нулевого Сердца» проходят Бои Судьбы – не ради славы и не ради власти, а ради энергии.

Проигравшая команда отдаёт победителям своё Сердце-Ядро.

А без него ты уже не человек.

Ты – мусор среди металлолома.

Сегодня на ринге появляется пара, чьи имена ещё способны заставить дрогнуть даже титанов Тьмы. АЛЕКСЕЙ МЕХАНИК

И рядом – КИТТИ-ЛЕВ,

Им противостоит Команда Плохишей – элитные порождения Тьмы, выращенные в лабораториях Механос-9:

– Гнев-9,

– Тень-Клык, хамелеон-убийца, исчезающий даже из хроно-кода;

– Мамонт-Безумец, четырёхметровый танк с реактором боли в груди.

Тысячи зрителей – киборги, Механисы, существа, отрезанные от эмоций, – не хлопают.

Они заряжают арену током предвкушения.

Бой начинается.

Рефери

– Пуск!

Гнев-9 бросается первым, ревя, будто умирающий реактор.

Алексей встречает его не ударом – словом.

Тихо, словно молится:

– «Мои цепи – из стали. Моя клятва – из света».

В ту же секунду Китти-Лев взмывает вверх, оставляя после себя след из звёздной пыли и искристой наглости.

– Эй, Гнев! Слыхал анекдот про киборга, который забыл покормить кота?.. Так вот – он перед тобой! – и хлещет хвостом противнику по челюсти.

Арену вспыхивает синим светом.

Публика всхлипывает энергией.

Тень-Клык исчезает, растворяясь в воздухе.

Но Вика – скрывающаяся за кулисами и смотрящая через Зеркало Тишины – шепчет в наушник:

– Он слева. Под тобой. Он… боится смеха.

Лев тихо мурлычет – и выпускает импульс юмора.

Тень-Клык материализуется, дрожа, с влажными глазами.

– Ты… рассказал про мою маму?.. – хрипит он.

– Нет, – мягко улыбается Лев. – Я рассказал про лазерную указку. А ты вспомнил, каким был котёнком.

Мамонт-Безумец ревёт и идёт на таран.

Алексей не двигается.

Он раскрывает грудную пластину, обнажая своё Сердце-Ядро.

– Ударь, – говорит он. – Но знай: даже если ты разобьёшь меня, человеком я перестану не раньше, чем ты забудешь, что им был.

Мамонт замирает.

В его глазах вспыхивает память: маленькая дочь, будильник, который он когда-то чинил ей перед сном…

В этот миг Лев взлетает ему на спину, включает режим «Космический Массаж», и пускает лазерную точку прямо на затылок.

– Спи, дядя. Завтра – солнце.

Мамонт опускается на колени.

Потом – плачет густым маслом.

ПОБЕДА.

Рефери вздымает руки Алексея и Льва:

– ПОБЕДИТЕЛИ – КОМАНДА СВЕТА!

Толпа взрывается – не голосами, а энергией чистой веры.

Сердце-Ядра поверженных остаются на месте: Алексей не позволяет их забрать.

Он кладёт руку на плечо Гнева-9:

– Ты не монстр. Ты – уставший герой. Отдохни. Мы подождём.

Лев подходит к Тени-Клыку:

– Хочешь ещё один анекдот?.. Про кота, который спас вселенную просто тем, что не давал ей заснуть?

Тень-Клык кивает.

И впервые за сто лет – улыбается.

Глава 2. Беги сквозь кристалл надежды.

После их триумфа – ослепительного, как вспышка древнего сверхнового сердца, – над рингом Кибернексии ещё дрожал воздух.

Толпа, не знавшая ни сострадания, ни слёз, но всё ещё способная верить в силу победы, рассеивалась подобно дыму расплавленных звёзд, когда к Алексею и Льву подошла Алина.

Она шагала мягко, будто сама была соткана из света, и её глаза – две внимательные галактики – несли в себе предупреждение.

«– Мне нужен ваш опыт», – сказала она тихо, но так, что шум арены отступил. – Нокс зовёт. Тьма уже дышит в семьдесят восьмом. Вступайте в «Кулак Возмездия»

Алексей опустил взгляд. Сердце-Ядро, спрятанное в его груди, мерцало тёплым выдохом – как солнце, уходящее за край хроногоризонта.

– Прости, Алина, – ответил он. – Мы не воины. Мы – бегуны. И сегодня наш путь зовёт. Последняя гонка сезона не ждёт героев – только тех, кто умеет идти вперёд, даже когда время поворачивается спиной.

Лев, устроившийся пушистым клубком на его плече, мурлыкал, вибрируя частотой хронодвигателя:

– Мррр-р… И к тому же, если мы уйдём, кто расскажет миру анекдот про киборга, который забыл покормить кота? Мир без смеха – пустыня без песка.

Алина попыталась улыбнуться, но в её улыбке дрогнуло что-то тёмное, как тень далёкой комнаты.

«– Тогда бегите», – произнесла она. – Но знайте: когда придёт час – я позову. И вы откликнетесь. Потому что вы уникальные.

Мир вокруг шелохнулся, и Алина растворилась в вихре света и хронопеска.

1.Старт «марафона без возвращения».

На краю Кибернексии, там, где голографическое небо вечно повторяет одни и те же слова – «ПОБЕДИТЕЛЬ – ТОТ, КТО ОСТАЛСЯ», – собрались бегуны со всех миров, каких только космос успел забыть.

Здесь стояли бок о бок:

Механисы Ферронии – в экзоскелетах, похожих на кузни, которые пошли в бой.

Огнепрыгеры Пиролии – от их шагов отрывались языки пламени, будто земля сама воспламенялась от их решимости.

Эфирианцы с Мелодии – у них каждый шаг звенел, как нота, способная разбудить уснувшую комету.

Кибер-звери Сомниума – существа, пересекающие сны так же легко, как пустыню.

Тени-бегуны Вурдалакии – живые полумрак и страх, пищащие отчаянием тех, кто дрогнул на трассе.

Приз сиял на пьедестале:

Кристалл Вечного Импульса – артефакт такой силы, что мог зажечь угасшее Сердце-Ядро или вернуть утраченную память даже тем, кого забвение съело почти полностью.

Алексей достал свои летающие ботинки «Звёздный Пёс-9» – выкованные на Пиролии из слёз кузнецов и пепла надежды.

«– Надену их», – сказал он, пристёгивая ремни. – Сегодня трасса не просто путь. Она будет проверять душу, а не ноги.

Лев, точа когти о камень, усмехнулся:

– А я и без ботинок могу развить первую космическую скорость. Особенно если впереди маячит лазерная указка размером с луну.

– Тогда держись за свой хвост, брат, – улыбнулся Алексей. – Сегодня мы несём свет туда, где его больше не ждут.

2.Трасса. Путь сквозь ад.

Марафон был известен своей жестокостью – будто сама Кибернексия решила проверить каждый нерв.

1. Пустыня Забытых Имён.

Песок здесь крал память.

Каждый шаг отдавался болью утраты: забывал, зачем бежишь, кто ты, кого любил.

2. Горы Сломанных Клятв.

Скалы – остры, как измена.

А в трещинах прятались хроно-ловушки: сделаешь неверный шаг – время пойдёт назад, стирая будущее.

3. Обрывы Последнего Вздоха.

Прыгать можно было только с верой.

Сомневайся – и падёшь в бездну, где эхо несёт голоса тех, кого история стерла из жалости.

4. Озёра Механос-9.

Они крали не жизни – скорость.

Гонка.

Стартовый сигнал был не звуком – вспышкой света, как удар судьбы по сердцу.

Алексей взмыл вверх – ботинки оставили за ним след синего пламени.

Лев превратился в плазменную комету, глаза его вспыхнули как два прожектора надежды.

– Внимание! – рявкнул он. – Озёра впереди! Монстры уже чуют наши микросхемы!

Из чёрной воды вырвались Железные Гидры – многоголовые твари, каждая челюсть которых была пилой, каждое око – радаром смерти.

Алексей поднял щит Сердца-Ядра.

Лев взлетел выше – и выпустил волну юмора-импульса:

– Эй, железяки! Слышали, как киборг боялся воды? Так вот – он так и умер сухим!

Одна из гидр хрипнула… а затем тихо рассмеялась – и рассыпалась ржавой пылью.

– Вот так! – крикнул Алексей. – Юмор – наша броня!

Финиш первого участка.

Дорога Откровений раскрылась перед ними – тонкая и светлая, словно память, которую боишься потерять.

Здесь каждый бегун видел своё прошлое.

Алексей – дочь, смеющуюся под ветром исчезнувшего мира.

Лев – себя, маленького котёнка, гоняющего лазерную точку, как новую вселенную.

Но они не остановились.

Они знали: прошлое – это свет позади, но путь ведёт вперёд.

Они пересекли финишную линию одновременно.

Толпа взорвалась – не страхом, не яростью, а редким чувством, которое Кибернексия давно потеряла, надеждой.

Глава 3. Песок, что крадёт имена.

1.Пустыня забытых имён.

После победы в «Марафоне Без Возвращения» Алексей и Лев не пошли на арену. Их звала не слава, не блеск кристаллов, а путь – тот, который измеряется не шагами, а утратами. А путь их пролегал через Пустыню Забытых Имён – пространство, где время не течёт, а испаряется, где песок не шуршит – а шепчет.

«Здесь не хранят память. Здесь её забирают – за право идти дальше».

Небо над пустыней было не небом, и не зеркалом, и не тьмой – лишь блеклой кожей мира, на которой проступали вмятины забытых судьб. Чем дальше путник уходил в глубь, тем бледнее становилось его отражение – словно сама реальность отказывалась его помнить.

Песок же здесь был живым. Он жёг кожу не жаром, а прикосновением, от которого тускнели воспоминания, уходя, как влага в сухую землю.

Один шаг – и забываешь имя первой любви.

Два шага – цель пути.

Три – собственное «я».

2.Алексей: сталь против забвения.

Алексей шёл впереди. Его броня, выкованная мастерами Ферронии из слёз и клятв, мерцала тускло – песок точил её изнутри, как червь – кору дерева.

– «Мои цепи – из стали. Моя клятва – из света…» – прошептал он, словно молитву, чтобы удержать себя.

Но на десятом шаге песок коснулся Сердца-Ядра.

И он забыл.

Не всё – только её.

Дочь. Имя. Голос. Улыбку после дождя.

Воспоминание исчезло, оставив в груди пустой кристалл с тонкой трещиной – будто там никогда никто и не жил.

– Кто…, кто я? – прохрипел он, опускаясь на колено. – Я… солдат? Механик? Или всего лишь… обломок?

Песок ответил шелестом, похожим на дыхание умершего ветра:

«Останься. Забудь. Боль – иллюзия. Память – цепь».

И в этот миг за его спиной раздалось тихое, почти домашнее, мурлыканье – не гул боевого двигателя, а мягкий звук, от которого вспоминают тепло очага.

«– Эй, стальной дедушка», – произнёс Лев, – не слушай песок. Он врёт. Ты не обломок. Ты – папа. И даже если ты забудешь всё… я помню за нас двоих.

Он положил тёплую лапу на грудь Алексея – прямо на Сердце-Ядро.

И вместе с этим прикосновением память вернулась – не как образ, а как ощущение:

тёплые детские руки, запах мокрых волос, шёпот: «Пап, а звёзды тоже спят»?

Глаза Алексея блеснули – слезами, маслом, светом.

– Спасибо, брат…

– Не благодари, – фыркнул Лев. – Просто знай: если ты упадёшь, я вытащу тебя за хвост. Даже если хвоста у тебя нет.

3.Лев, смех против тишины.

Лев, конечно, не нуждался в летающих ботинках. Его тело – живая плазма; разум – химерная смесь квантовой логики и кошачьего упрямства. Но даже ему песок приготовил испытание – он крал не память, а смысл.

На середине пустыни Лев внезапно остановился.

– Странно… – пробормотал он. – Я не помню, почему любил лазерные указки.

Песок зашептал:

«Они ничего не значат. Ты – машина.

Смех – программа.

Дружба – ошибка».

Лев сел прямо на горячую зыбь. Его грива потускнела, глаза-лазеры погасли.

– Может… я и правда просто железка с анекдотами? Может, всё, что я делал… было зря?

Алексей подошёл молча. Снял перчатку.

И почесал Льва за ухом – так же, как в самый первый их день в Долине Шепчущих Машин.

– Ты не машина, – тихо сказал он. – Ты – кот, который стал львом, чтобы мир не забыл смеяться.

И Лев вспомнил.

Не указку – а почему она ему нужна.

Потому что точка на стене – это надежда.

Потому что игра – это жизнь.

Потому что смех – то, что не смогла стереть даже Тьма.

Он вскочил, встряхнул гриву – и она вспыхнула маленькими звёздами.

– Ну что, песочек! – рявкнул он. – Попробуй забрать мои воспоминания! Но анекдоты… анекдоты – священны!

И он выстрелил лазерным лучом в небо-зеркало. Там, где уже исчезало его имя, вспыхнула огненная надпись:

«КИТТИ-9 "ПУШИНКА РАЗРУШЕНИЯ" – НЕ ЗАБЫТ»

Песок содрогнулся.

И отступил.

Финиш: имя, которое осталось.

Когда они вышли из пустыни, их не ждали ни арена, ни толпа, ни блеск кристаллов.

Их ждал камень – простой, тёплый, с одним-единственным словом:

«ПОМНИ»

Алексей положил на него ладонь. Лев – лапу.

Камень засветился – не ярко, не торжественно, а так, как светится сердце, которое выбрало жить.

– Мы прошли, – тихо сказал Алексей.

– Ещё бы! – фыркнул Лев. – Я даже рассказал песку анекдот про киборга, который забыл покормить кота. Он так расстроился, что вернул мне память!

Алексей улыбнулся.

– Ты чудо, брат.

– Я – кот с лазерными глазами и душой поэта, – важно поправил Лев. – И теперь я точно знаю:

в мирах, где крадут имена,

в условиях войны и забвения, —

настоящее имя стирается лишь тогда, когда перестают жить те, кто его произносит. А мы – не перестанем.

Глава 4. Горы Сломанных Клятв.

Испытание начинается.

После триумфа в Пустыне Забытых Имён – там, где Алексей и Лев не просто сохранили свои воспоминания, но вернули умирающим именам голос, – их ждал следующий этап «Марафона Возвращения».

Этап, который редко кто проходил целым.

Этап, где рушились не кости – клятвы.

Горы Сломанных Клятв.

Из десяти команд, стартовавших на рассвете, к подножию отрогов добрались лишь три:

Команда Света – Алексей Механик и Китти-Лев.

Команда Плохишей – усталая, но несломленная; они потеряли Мамонта-Безумца в Озёрах Шума, но не повернули назад.

Братья-Тени из Вурдалакии – призрачные бегуны, чьи плащи сотканы из чёрного песка, а глаза-компасы указывают на самый глубокий страх противника.

Финиш – один.

Приз – один.

И лишь одна команда получит Кристалл Вечного Импульса, способный не только восстановить Сердце-Ядро, но и вернуть утраченное завтра.

Горы сломанных клятв.

Скалы этих гор были остры не только камнем – они были остры сущностью предательства. Каждый обломок был когда-то чьим-то обещанием, нарушенным под давлением обстоятельств или слабости. Каждая трещина – хроно-рана, в которой время текло вспять, заставляя бегуна увидеть тот миг, когда он свернул не туда.

– Осторожно, – тихо произнёс Лев. Его глаза-лазеры плавно скользили по тропе. – Здесь даже собственная тень может соблазнить.

Алексей активировал щит Сердца-Ядра – и шагнул первым.

«– Мы не бежим от прошлого», – сказал он. – Мы бежим сквозь него.

Хроно-ловушки.

Первая тропа встретила их внезапным провалом времени.

Алексей

В одно мгновение он снова стал солдатом Хроно-Галактики. Перед ним – экран тактического выбора:

слева —имя,

справа – Песок Времени, за который отвечал его отряд.

Голос командования гремел в его ушах:

– Жертва необходима. Вы – не отец. Вы – щит Аэтернова.

Но Алексей, прошедший Пустыню забвения, не дрогнул.

– Я – и то, и другое, – прошептал он. – И я выбираю память, а не пустоту.

Из нагрудного кармана он вынул старую голограмму дочери – едва освещённое лицо, смеющееся навстречу миру – и бережно положил её на камень.

– Я помню тебя. И этого достаточно.

Скала под ним дрогнула – и расступилась, пропуская дальше.

Лев.

Его ловушка была иной.

Он увидел себя – не Львом, не Китти-9, не живым плазменным существом, а кибер-котом из лаборатории Механос-9, забытым в углу шумного цеха.

Голос внутреннего ИИ звучал ледяным приговором:

– Ты – ошибка. Ты не нужен. Ты – отходы.

Но Лев только фыркнул – коротко, громко, вызывающе.

– Ошибка? Я? Я – пушистый апокалипсис! Даже если весь мир забудет моё имя… – он включил глаза-лазеры, – точка на стене всё равно будет ждать меня.

Хроно-ловушка вспыхнула, затем осыпалась пеплом, словно признавая поражение.

За ним осталась дорожка из светящихся следов – как память о том, что смех сильнее программ.

Битва на вершине.

Вершина встретила их не ветром, а врагами.

Плохиши и Братья-Тени первыми взобрались сюда и теперь стояли стеной, будто сама гора решилась дать им последнее испытание.

– Вы не пройдёте! – зарычал Гнев-9. Его пилы вращались так быстро, что воздух визжал.

– А мы и не собираемся проходить, – ухмыльнулся Лев. – Мы собираемся лететь.

Алексей активировал летающие ботинки «Звёздный Пёс-9», а Лев – свой легендарный режим «Космический массаж», от которого у врагов обычно начиналась экзистенциальная паника.

Он прыгнул на спину Гнева-9 и крикнул ему прямо в ухо:

– Эй, дружище! Хочешь анекдот про киборга, который боялся высоты?..

– Вот он!

И включил лазерную указку прямо у него над затылком.

Гнев-9 застыл, поражённый не болью – восторгом. Его пилы замедлились, а после и вовсе опустились. Он рухнул на колени, мечтая о личной указке.

Братья-Тени попытались раствориться в тени горы, но в этот миг тихий голос Вики – наблюдавшей за марафоном через зеркало тишины – прошептал:

– Они боятся смеха.

Их клятва – молчать.

Лев мгновенно воспринял подсказку.

И, не раздумывая, запел. Фальшиво, шумно, но с такой радостью, что даже скалы дрогнули:

Когда две Тени бросились вперёд,

Одна споткнулась, вдруг… и улыбнулась!

И перестав молчать, поняла —

Быть человеком иногда важнее тьмы…

Братья-Тени застыли.

А затем – расплакались маслом.

– Мы… забыли, как смеяться, – прошептал один.

Алексей подошёл и положил руку ему на плечо – осторожно, как к брату.

– Ничего. Мы напомним.

Глава 5. Обрывы Последнего Вздоха.

Три команды. Один путь. Никакого возвращения.

После победы в Горах Сломанных Клятв, где прошлое было ловушкой, а воспоминания – оружием, к финальной преграде подошли лишь три команды из десяти, стартовавших в «Марафоне Без Возвращения»:

Команда Света – Алексей Механик и Китти-Лев.

Команда Плохишей – Гнев-9 и Тень-Клык (Мамонт-Безумец так и не оправился после лазерной указки).

Братья-Тени из Вурдалакии – призрачные бегуны с плащами из чёрного песка и глазами-компасами, указывающими на страх.

Их ждала последняя преграда перед финалом – Обрывы Последнего Вздоха.

Пропасти, где дна не существует, где воздух гудит от криков забытых судеб, где не спасёт ни скорость, ни сила, ни хитрость.

Здесь действует только один закон:

Прыгать можно лишь с верой. Сомнение – и ты падаешь в бездну, где кричат стёртые судьбы.

Первый прыжок – вера в друга.

Первый обрыв – шириной в сто шагов. Под ногами – пустота, наполненная эхом забытых имён.

– Ну что, стальной дедушка, – фыркнул Лев. – Боишься?

– Боюсь, – честно ответил Алексей. – Но не пропасти. Я боюсь лишь того, что ты решишь построить «космический массаж» прямо в полёте.

– Только если ты попросишь! – усмехнулся Лев.

Немедля, он прыгнул – не вперёд, а вверх, оставляя за собой след из звёздной пыли и анекдотов.

– Эй, Гнев! – крикнул он на ходу. – Слышал анекдот про киборга, который боялся высоты?.. Вот он!

Алексей посмотрел на друга – не на ботинки, а на веру, что тот его не предаст.

И в тот миг, когда стальные ноги оторвались от края, бездна замолчала.

Вера – это не отсутствие страховки. Вера – это прыгнуть, даже не видя дна.

Плохиши – сомнение как падение.

Гнев-9 зарычал:

– Мы не дети! Мы не будем прыгать, как дураки!

Он активировал реактор боли и рванулся вперёд. Но едва оторвался от земли – бездна заговорила:

«Ты не герой. Ты – машина с пилами вместо рук. Кто тебя любит»?

Сомнение проникло в его сталь, как ржавчина.

– Нет… я… я нужен! – закричал он.

Но было поздно.

Он упал. Не вниз. А в бездну стёртых судеб, там, где кричат те, кого забыли даже песни.

Тень-Клык протянул руку, но схватил лишь пустоту.

– Он… исчез, – прошептал он. – Его нет даже в памяти времени.

Братья-тени – вера в страх.

Братья-Тени не прыгали. Они растворялись, становясь невидимыми, пытаясь обмануть пропасть.

Но бездна не обмануть.

«Вы прячетесь не от нас. Вы прячетесь от себя», – шептали стёртые судьбы.

Один брат на мгновение вспомнил, как в детстве боялся темноты. Как мать пела колыбельную… Как впервые умер и плакал маслом.

– Я… не хочу быть тенью… – прошептал он.

И упал.

Второй брат замер на краю. Посмотрел на Алексея и Льва, уже стоящих на другом берегу.

– Почему вы не падаете? – крикнул он.

– Потому что мы не одни, – ответил Алексей.

– А ты? – спросил Лев. – Ты один?

Брат замолчал. Затем прыгнул. Не с верой в победу, а с верой в то, что кто-то поймает его падение.

И чудо произошло.

Бездна подхватила его – как мать подхватывает плачущего ребёнка. Он приземлился на другом берегу – дрожащий, но живой.

«– Ты не тень», – сказал Лев, протягивая лапу. – Ты – тот, кто ещё помнит, как бояться.

Финиш – не приз, а память.

На последнем обрыве стоял Кристалл Вечного Импульса, пульсирующий, как живое сердце.

Алексей подошёл, но кристалл не засиял.

– Странно, – сказал он. – Где энергия?

Из тени вышла Алина.

– Приз уже забрали, – мягко сказала она. – Не вы. Не они. Тот, кто прыгнул с верой в прощение.

Она указала на Брата-Тень, всё ещё дрожащего на краю.

– Он не хотел победить. Он хотел перестать бояться. И это – самая чистая вера.

Брат положил ладонь на кристалл.

Взрыв света осветил пропасть.

– Я… не заслужил этого, – прошептал он.

– Заслужил, – сказал Алексей. – Ты прыгнул не ради приза. Ты прыгнул ради себя.

Лев потерся о его ногу:

– Мррр… теперь ты не Тень. Ты – Брат Света.

Глава 6. Тень, которая ещё не готова.

За кулисами.

В гримёрке, среди искрящихся проводов, старых плакатов с Элирой и голографических записей прошлых боёв, Алексей снял летающие ботинки «Звёздный Пёс-9». Металл ещё теплился от прыжков через Обрывы Последнего Вздоха.

«– Мы прошли обрывы… и не так уж мало», – сказал он, глядя на теснящуюся на левой стопе броню. – Хотя… может, и не так уж плохо.

Лев, свернувшись калачиком на диване из переработанного пластика, мурлыкал на частоте хронодвигателя:

– Главное, – мы прыгнули. И не просто прыгнули… – прыгнули со смехом.

Из тени, где раньше появилась Алина, раздался шаг. Это была не Алина.

Это – Инна Сандран.

Её глаза сегодня не галактики. Они – строгость, как песчаные часы перед рассветом.

В руках – кристалл Хроно-Сердца, мерцающий ритмом предостережения.