Небывалое лето. Жаркий август сорок второго

– Данилой вроде Козьмичом, – подумав, степенно отозвался сидящий напротив Игоря дядька в годах, – мы опосля с ним пол-литру за помин выпили, ну и так от нервов.

Игорь затряс головой, словно пытаясь избавиться от валившихся в нее слов:

Пламя полыхало весь день и вечер и лишь поздней ночью очаги огня удалось локализовать. Последствия налета оказались поистине ужасающими. Были разбиты все причалы и дебаркадеры, сгорели сотни вагонов и различная техника. В результате Сталинградский фронт в критический момент лишился большей части запаса артбоекомплектов. Поселок выгорел на 80%, при этом погибли и получили ранения сотни жителей. Станция Сарепта была практически стерта с лица земли. Ни зениток, ни авиации, ни хера – и вот результат, – пронеслось в голове.

Потом кто-то мимоходом сообщил, что будто вчера из Москвы по поручению Сталина прилетел в город сам начальник генерального штаба генерал-полковник Василевский.

– Да нет, – возражали тому с усмешкой – это Еременко прилетел: сейчас, поди, у нас тут начальник на начальнике едет и начальником же погоняет.

– Говорят, что под усиленной охраной он поехал осматривать оборонительные обводы, – вполголоса продолжал первый.

– Неспроста это, вот увидите.

– Неужто немец и сюда дойдет, – выругался незнакомый Игорю речник, подошедший позже остальных.

– Да типун тебе на язык! – зашумели на него.

– А зачем тогда он тута понадобился? Видимо, не все так просто, раз прислали, – не унимался тот.

В голове Игоря мелькнуло:

Средний, или второй, обвод «К» от Пичуги на Волге шел на запад, огибал с северо-запада Самофаловку, направляясь далее по рекам Россошка, Червленная к станции Тундутово, откуда повертывал на Красноармейск. Его протяжение составляло около ста пятидесяти километров.

Внутренний обвод «С» проходил по линии от Рынка на Волге через Орловку, станцию Гумрак, Алексеевку, Елхи, Красноармейск. Протяжение обвода – до семидесяти километров.

Потом в голове сразу же всплыл еще один документ:

КОМАНДУЮЩЕМУ ЮГО-ВОСТОЧНЫМ И СТАЛИНГРАДСКИМ ФРОНТАМИ т. ЕРЕМЕНКО

НАЧАЛЬНИКУ ИНЖЕНЕРНЫХ ВОЙСК КРАСНОЙ АРМИИ

15 августа 1942 г. 15 час. 45 мин.

Ставка Верховного Главнокомандования п р и к а з а л а:

Строительство рубежей по директиве ВС Стал. фронта №00260/оп воспретить. Отданное приказание по строительству рубежей ВС фронта от 12.8.42 отменить. Основное внимание, все силы и средства обратить на развитие и окончание строительства рубежей «О», «К», «С» и «Г». Одновременно ставлю Вас в известность, что Ставкой намечен к строительству полевой оборонительный рубеж севернее Сталинграда, фронтом на юг, по линии: Верх. Карачан, Грачи, Киквидзе, Тростянка, Кувшинов, Бол. Костарево, Белогорка до р. Волга. Указания о строительстве последуют дополнительно.

№ УР/173

По поручению Ставки Верховного Главнокомандования

Начальник Генерального штаба, генерал-полковник Василевский

– Ясно дело, рубежи поехал смотреть, что еще осенью начали рыть и по весне во многих местах продолжили, – напирал, как потом выяснилось, Степан. – У меня женка с сестрой, почитай, два месяца там пробыли. До мозолей руки набили.

– И что? Мы вон с Серегой на пару тоже два месяца окопы рыли на гряде за аэродромом.

Мужики зашумели еще больше, включаясь в завязавшийся разговор.

Тут его толкнули в коленку – это был Михалыч.

– Ну, что скажешь?

– Ты про тримараны слыхал? – садясь, не очень громко неожиданно спросил его Игорь.

– Чего? – удивился тот, – какие три кармана?!

– Судно, у которого три корпуса: один главный и два по бокам, – и он пальцем начертил на песке схему из трех огурцов.

Михалыч посмотрел и хмыкнул:

– Получается, площадь корабля вырастает, а давление на воду и ее сопротивление уменьшаются.

– Именно. Плюс вырастает остойчивость.

– Так ты, что, предлагаешь переделать наш баркас по такой схеме? – сообразил речник.

– Точно так. И переделать нужно за два-три дня.

– Почему?

– Потому что война уже дошла до Сталинграда и совсем скоро здесь начнется ад, – ответил Игорь, замечая, что к их разговору прислушиваются, – помяни мое слово – через пару-тройку дней горком объявит об эвакуации населения, и всю эту массу народа нужно будет везти на тот берег. Ты представляешь, сколько это человек?!

Михалыч недобро прищурился, глянул на остальных:

– Слыхал, Савельич, что паря гуторит?

– Слыхал, конечно.

– И что думаешь?

– Что думаю, – подошел он к ним, смотря на рисунок, – дело он говорит. Считай, за один рейс раза в три больше можно будет народу брать, а то и в четыре. В городе-то полмиллиона душ будет, а может и больше, почитай, все семьсот тыщ. А на эдакой маране можно будет даже грузовик перевезти. Или пару пушек. Вон танки у Рынка на спаренных баржах перевозят, так мы чем хуже.

– Так, по-вашему, мы город немцу сдадим?! – закипел Михалыч, поочередно смотря на каждого из них. – Да за такие разговоры вы знаете, что с вами нужно сделать! – Он коротко выругался, – а вы что думаете, товарищи?

В наступивший тишине раздался голос парнишки: – Иван Михайлович, мне нужно вам кое-что сказать.

– Ну что ж, валяй.

Василий подошел к речнику и стал громким шепотом, так, что было слышно отдельные слова, что-то рассказывать.

Про госпиталь, смекнул Игорь, смотря, как медленно спадает напряжение с лица Михалыча.

– Говоришь, негласный приказ пришел? – громко спросил он еще раз Василия.

– Да, пришел – мне тетка вчера сказала.

Михалыч потер подбородок, еще раз глянул из-под кустистых бровей на Игоря и, как ни в чем не бывало, стал спрашивать дальше.

– А из чего боковые корпуса делать – они ведь при первой пробоине нас на дно потащат?!

– Пилим цистерну или трубу большого диаметра вдоль, набиваем деревом под завязку, лучше пробкой и завариваем, потом готовый поплавок сажаем на поперечные балки и привариваем их к баркасу, делаем общую палубу, – стал объяснять Игорь, – пробка может быть либо на лесопильном, либо на ликероводочном. Только с осадкой нужно рассчитать, чтобы нос приподнялся.

– А ведь точно, – влез сидевший рядом Николай, рассматривая выведенные на песке огурцы – мы тогда в скорости почти не потеряем, даже выиграем.

– И пулеметов поставим штуки три, не меньше, – серьезно добавил его товарищ Петр, что недавно поносил фрицев, – тут, тут и тут, – и ткнул пальцем в рисунок Игоря, – а то и цельную зенитку.

Игорь смотрел на речников и видел очередную перемену, что происходила прямо на глазах: разговор превращался в дело, люди точно знали теперь, что и как можно сделать, чтобы их послужившие мирные суда теперь предстали в новом обличье.

– Что тогда стоим? – подвел черту Михалыч, – так, Василий, вместе с Петром дуйте на спиртовой на счет пробки, а мы здесь на завод зайдем. Петр Васильевич, звони на судоремонтный Заславскому, спроси у него, как быстро они смогут все сделать.

По дороге Михалыч допытывался у Игоря, откуда он знает корабельное дело, а Игорь героически врал про то, что где-то прочитал, когда-то даже расчеты пытался делать, а тут вот пришло на ум.

Раз простые буксиры Волжской флотилии позднее переделают в канонерские лодки, установив на них артиллерийские орудия и нарастив дополнительной защитой борта, то почему бы не замахнуться на цельный тримаран, думал Игорь, вспоминая, что семь буксиров-плотоводов реально стали канонерскими лодками Волжской флотилии, но уже военной. Две из них были даже награждены орденами Красного Знамени. Капитаны же этих бывших плотоводов несли на канонерках лоцманскую службу, машинные команды состояли преимущественно тоже из речников пароходства.

Примечания