Вес Тени

***

Слава вышел из салона. Был прохладный вечер, и воздух освежал лицо. Парень достал телефон, который был поставлен на беззвучный режим и лежал в кармане, и увидел множество пропущенных звонков и сообщений (все до единого были от банков, напоминавших о себе с завидным, почти маниакальным упорством). Он листал однотипные уведомления и чувствовал, как внутри поднимается раздражение пополам с бессилием. Так он добрёл до своей машины — старого чёрного Volkswagen Polo, который знавал лучшие времена. Автомобиль всё ещё держался на ходу исключительно благодаря стараниям механика Тимура. После того как Слава сел в салон, он набрал номер друга-мастера.

— Чего, ты дома?

— Не, в гараже: с тачкой одного типа вожусь, — ответил Тимур (было слышно, что на заднем плане скрежещет металл).

— Один?

— Ну допустим, один.

— Ну допустим, сейчас заеду.

Гараж Тимура находился на отшибе, недалеко от промзоны, в месте, настолько уединённом, что случайные люди туда не забредали (только те, кому действительно было что-то нужно). Заброшенные склады с выбитыми окнами, ржавые контейнеры, расписанные уличными художниками, и колючая проволока по периметру создавали гнетущую атмосферу заброшенности и упадка, но мастера она вполне устраивала, потому что здесь никто не мешал ему заниматься любимым делом и никто не совал нос в его дела.

Механик был невысоким и смуглым парнем лет двадцати семи, со светло-карими, почти ореховыми глазами, в которых при ближайшем рассмотрении можно было заметить тонкие вертикальные золотистые прожилки. Когда он наклонялся к мотору, его зрачки сужались, словно сканировали невидимые обычному глазу шестерёнки, расположенные внутри сложного механизма. Мужчина был всегда гладко выбрит.

Механик получил прозвище Железяка, которое ему самому не очень нравилось, поэтому он позволял себя так называть лишь самым близким людям. Прозвище это прилипло к нему не только из-за свойственной ему сильной любви к машинам, но и из-за непробиваемой челюсти, которая, как говорили те, кто был свидетелем драк с участием Тимура, выдерживала любые удары: она не ломалась даже в самых жестоких сражениях. Одет он был всегда в бесформенные рабочие штаны с карманами, набитыми гайками, болтами; в футболку, на которой уже невозможно было разобрать рисунок из-за бесчисленных масляных разводов и въевшейся грязи. На поясе у него висел потёртый кожаный чехол с ключами, которые он машинально перебирал в пальцах, как чётки, а тяжёлые ботинки с металлическими вставками Тимур опускал на бетонный пол так, что тот, казалось, дрожал и прогибался под ним.

Характер у Тимура был на удивление спокойным для человека, который каждый день возился с чужим «железом» и выслушивал претензии не всегда довольных клиентов. Если что-то не получалось, он не орал, не пинал машину и не швырял инструменты об стену или пол, а просто откладывал в сторону инструменты, замирал на секунду, закрывал глаза, делал глубокий вдох, затем выдох, а потом снова брался за ключ или отвёртку, но уже с совершенно другим настроением, словно его мозг за эти секунды успевал перебрать все варианты и найти единственно верный. Слава заходил к Тимуру в гараж как к себе домой, потому что знакомы они были очень давно, а именно ещё со времён шараги, когда вместе прогуливали пары. Если бы не Тимур, его «фольксваген» давно можно было бы отправить в утиль и пришлось бы покупать что-то новое, но на это новое денег не было. Старый друг чинил его машину почти бесплатно из уважения к прошлому.

— И где этот шаман железных джунглей? — громко крикнул Слава, войдя в гараж и оглядевшись, но в полумраке виднелись только горы запчастей, мятые канистры и старые покрышки в углу.

Тимур с фонарём на лбу выбрался из смотровой ямы, сделанной прямо в бетонном полу, стряхнул с рабочей футболки пыль и мелкую стружку, и спросил, щурясь:

— Какими судьбами да так поздно?

— Присядем? — предложил Слава, кивнув в сторону входа, около которого стояли красные пластмассовые дешёвые стулья и стол (такие обычно размещают возле уличных забегаловок, чтобы клиенты могли подождать, пока им жарят шаверму или греют сосиски в тесте).

Тимур достал из небольшого холодильника, гудевшего в углу и залепленного старыми наклейками, бутылку пива.

— Тебе не предлагаю — ты же за рулём.

— От одного пива ничего не будет, — ответил Слава и сам взял бутылку из холодильника; он почувствовал, как стекло приятно леденит ладонь.

Друзья вышли на улицу, вдохнули воздух промзоны и уселись на стулья.

— Ну, чего там у тебя? — спросил Тимур, открыл пиво, сделал первый глоток, а затем продолжил: — Хочешь предложить мне очередную тему, от которой я, как обычно, откажусь?

— Нет, не темку, — ответил Слава, в его голосе прозвучало что-то новое, незнакомое Тимуру, — а настоящее серьёзное дело.

— Продолжай.

Слава пересказал Тимуру всё, что поведала ему Анна в барбершопе, не упуская ни одной детали, потому что понимал: от того, насколько убедительно и точно он изложит эту историю, зависит, согласится ли товарищ участвовать в авантюре. Он говорил долго, тщательно подбирая слова.

— И ты, конечно, не скажешь, кто тебя навёл? — спросил Тимур, когда его друг наконец-то завершил свою речь.

— Конечно, не скажу, — ответил Слава, глядя куда-то в сторону, на тёмные очертания близлежащих складов. — Сам знаешь: так дела не делаются. Но человек проверенный, ни разу не подводил.

— И зачем мне это? — Тимур посмотрел на друга с лёгким скептицизмом, отхлебнул пива и вытер губы тыльной стороной ладони. — У тебя куча кредитов и долгов, а у меня-то всё нормально, копеечку какую-никакую всегда имею, на жизнь хватает. Так зачем мне рисковать?

Слава в свою очередь отхлебнул пива, поставил бутылку на потёртый пластиковый стол и посмотрел на Тимура.

— Так ты мне сам миллион раз говорил, как хочешь открыть свою нормальную мастерскую, как тебе надоело лазить в этой яме по локоть в грязи и масле, как ты хочешь нормальный подъёмник, а не эту колдобину в полу. Чего ты этот чермет всю жизнь будешь крутить? Его всё меньше и меньше на дорогах: люди на нормальные машины переходят. Жизнь-то всё лучше и лучше становится, вот только у всех, кроме нас с тобой.

— Я же тебе уже говорил: накоплю по-честному, без этих кредитов с их бешеными процентами, — возразил Тимур. — Просто это займёт чуть больше времени, вот и всё.

— До пенсии будешь копить, потому что больших честных денег у нас с тобой в жизни не будет. А если и накопишь, то там уже здоровья не останется, чтобы нормальной мастерской заниматься. Будешь сидеть на лавке и думать, как жизнь просрал, — уверенно, жёстко и прямо прокомментировал его слова Слава.

— А чего, у нас после этого дела прям сразу миллионы появятся? — с сомнением спросил Тимур.

— Честно, сколько будет, не знаю, — ответил Слава (это признание далось ему с трудом, потому что он привык изображать уверенность, даже когда сам ни в чём не был уверен). — Но копить на свою мастерскую тебе после завершения дела долго не придётся, это уж точно. Дело плёвое. Если мы сейчас заднюю дадим, то не факт, что ещё подвернётся что-то такое же лёгкое. Подобные варианты на дороге не валяются.

— Скажи, кого грабим-то хоть, — попросил Тимур. — Вдруг бандит серьёзный. Что потом делать будем? Найдут — и хана.

— Не переживай. Там ничего серьёзного, — успокаивал его Слава, при этом в голосе горе-бизнесмена звучала беспечная уверенность, которая иногда бесила Тимура, потому что он знал: Слава может понятия не иметь, о чём говорит, но при этом быть очень убедительным. — Мой человек тоже не дурак: указывать на важных дядей не станет.

— Ты точно уверен? — сказал Тимур и внимательно посмотрел на друга.

— Расскажу тебе про последнюю наводку, — начал Слава, так как почувствовал, что нужно подкрепить своё утверждение об успехе авантюры примером и таким образом развеять сомнения механика. — Один человечек настолько забил на безопасность, когда выводил наличку для зарплат, что просто носил её в сумке до машины. Один, представляешь? Вроде и богатый, а всё равно тюфяк. Такие, сам знаешь, забываются со временем и начинают думать, что с ними ничего не случится. Я за ним проследил и выяснил, что он даже не удосуживается сумку через плечо перекинуть: просто несёт её в руке, как авоську с картошкой, и улыбается, сука, будто весь мир у его ног.

— Помнишь тот мотоцикл, который ты мне чинил? — спросил Слава (Тимур кивнул, вспомнив, как провозился с карбюратором целый вечер, а Слава сидел рядом и травил байки). — Так вот: поставил я байк около забора, подбежал, дёрнул сумку, дальше сиганул через забор на мотоцикл и до свидания. Всё так быстро и чётко сделал, что тот даже не понял, что произошло, только рот открыл и стоял, как баран.

— И оставил людей без зарплаты? — спросил Тимур с лёгким осуждением. — Ну красавчик вообще.

— Ничего, задержку в пару дней переживут, — ответил Слава — Уверен: им всё потом выплатили. Да и вообще, сами виноваты, что с таким придурком работают.

— Цинично, однако, — заметил Тимур.

— Ну как есть, — пожал плечами Слава, в этом жесте сквозила философия человека, которого жизнь никогда не гладила по голове. — Либо ты, либо тебя.

— И сколько там было?

— Хватило кое-какое оборудование для ларька с шавермой купить, — признался он.

— Лучше бы мышеловки купил, — не удержался от подкола Тимур (в его голосе прозвучала тёплая насмешка).

Слава усмехнулся, но как-то невесело:

— Смешно. Короче, я пытался организовать легальный бизнес всеми силами, хоть и такими кривыми способами, но, видимо, не судьба. Может, у тебя получится с твоей мастерской, а мне бы чисто долги выплатить, чтобы спать спокойно.

Тимур сидел и задумчиво рассматривал носки своих тяжёлых ботинок, на которых застыли капли масла и засохшей грязи. Молчание затянулось, и Слава начал терять терпение.

— Уверен, что человек несерьёзный? — наконец спросил Тимур, не поднимая глаз. — И что, когда ляжем на дно на какое-то время, нас не найдут и всё нормализуется?

— Уверен, — ответил Слава без тени сомнения. — Завтра я начну дежурить у хаты этого болтливого охранника, потом вычислю дом богатенького Ричи4, ну а там дело техники.

Лицо Славы вдруг осветилось тем самым воодушевлением, с которым он всегда рисовал воздушные замки, веря в них больше, чем в реальность.

— Представь: своя большая мастерская, несколько боксов, нормальная зона отдыха для клиентов: диван там, приставка, кофемашина, а не эти ворованные пластмассовые стулья, на которых мы сейчас задницы греем. Свой кабинет прям там, ходишь такой важный, раздаёшь советы другим механикам, которые на тебя работают. Ну песня же, скажи? Представил?

— Представил, как по этапу поедем, если что-то не так пойдёт, — мрачно сказал Тимур.

— Ой, да не думай о плохом! — недовольно сказал ему Слава — Всегда есть риски, и нужно просто уметь их принимать.

— Ладно, я в деле, — согласился Тимур.

На следующий день Слава приехал к дому болтливого охранника на своём чёрном «фольксвагене» и остановился у бордюра напротив нужного подъезда. В голове-то слежка выглядела красиво, гладко — раз-два и дело в шляпе, чистое кино — а на деле пришлось сидеть сиднем, пялиться на облупленную дверь, пока народ туда-сюда ходил. Часы тянулись бесконечно, глаза слипались, а водитель всё не показывался. Слава успел проклясть всё на свете, трижды переставить машину, чтобы не мозолить глаза местным, и почти задремал. Наконец, после обеда объект вышел из подъезда.

«Ну и график у тебя, братан! Нормальные люди в это время пятый кофе допивают», — мысленно прокомментировал Слава, сверяя фотки с камер барбершопа с фигурой, что шустро топала к служебной тачке. Толком было не разобрать, кто идет, но по одежде, телосложению и той особой взвинченной походке, которая бывает у людей, привыкших много сидеть за рулём, понял: это он.

«Так, машину знаем, номера запомнил», — отчитался сам себе Слава и поехал следом за жертвой, стараясь держать дистанцию и не упустить из виду автомобиль. Его ждало то ещё «веселье»: пришлось проехаться с «клиентом» по всему городу, от офиса к офису. Передачи, посылки, бумажки... Мозг закипал от бесконечной суеты, а Слава никогда не отличался терпением. Вечером объект наконец подъехал к дому в новеньком, ещё недостроенном районе, позвонил в дверь, скрылся внутри, а Слава, чтобы не «светиться», просто проехал мимо, чтобы посмотреть и запомнить номер дома и повороты. И даже он, человек, совершенно равнодушный к прекрасному, был поражён красотой этого строительного чуда.

Дом Соколовского возвышался над прилегающим участком и выглядел не как жилище смертного, а как архитектурный манифест чистого конструктивизма. Линии дома были строгими, геометрическими, он был лишён мишуры вроде лепнины или эркеров и прочей «цыганщины» — только бетон, стекло и металл. Каждая линия фасада заверяла: архитектор доказывал теорему, а не строил дом. Глазу не за что было зацепиться (разве что плавно скользит взглядом в выверенном ритме бетонных плоскостей, переходящих одна в другую).

Из панорамных окон от пола до потолка в хороший, ясный день внутрь здания лился светом, делая пространство жилища открытым и бескрайним. Функционализм здесь был возведён в абсолют: стены были сделаны лишь там, где без них нельзя было обойтись. Потолки были высокими, четырехметровыми, и из-за этого возникало странное ощущение, будто ты находишься не в жилом доме, а в каком-то современном музее. Гостиная плавно перетекала в кухню, кухня — в столовую.

На втором этаже располагались спальни, соединённые широкими коридорами. Здесь везде также господствовали чистые геометрические формы. Ванные комнаты напоминали технические отсеки космического корабля: минимум деталей, максимум функций. Плоская крыша с выступающими надстройками представляла собой террасу, с которой открывался панорамный вид на небо.

Ни одной случайной линии, ни одной лишней детали. Взору Славы открылось жилище, идеально подходящее для человека, который привык, что всё в его жизни подчиняется строгому порядку, его правилам.

Территория вокруг дома являлась его продолжением. Дорожки, клумбы, ограждение — всё подчинялось единой системе координат, в которой красота складывалась из точных, чётких линий и ясности форм.