Вес Тени

Немец был до глубины души поражён таким милосердием. Как только иностранец более-менее оправился, он попросил привести к нему пленившего его русского. Семён не хотел встречаться с бывшим врагом, но тот замучил всех своей настойчивостью и в итоге встреча состоялась. Во время неё иностранец дрожащими руками достал из внутреннего кармана своей одежды перстень. Что-то горячо тараторил по-немецки. Семён Филиппович немного знал язык и разобрал отрывки: перстень вроде как принадлежал французскому королю Людовику, попал к немцу во время оккупации Франции в сорок первом… Больше они не виделись: война разметала их по разным углам.

После окончания войны и возвращения домой Семён рассказал о перстне только жене. Позже, когда дети подросли и узнали эту историю, не раз просили показать кольцо знатокам. Но старик упорно отказывался. Он говорил:

— Ничего! Живём мы и так не бедно. И я очень надеюсь, что вы никогда не узнаете, что он для меня значит. Украшение для меня дороже денег. Вот помру, тогда делайте что хотите.

Под влиянием воспоминаний рука невольно скользнула за пазуху. Он достал перстень, который висел на тонкой серебряной цепочке, задумчиво повертел в пальцах. Металл холодно мерцал в тусклом свете фонаря, под которым замер дед.

— Эй, старик! Чего там у тебя? — раздался за спиной голос.

Семён Филиппович вздрогнул, торопливо спрятал перстень, обернулся.

Перед ним стоял очень молодой незнакомец, нервный, потный, несмотря на мороз. Лицо его исказила судорога, глаза бегали. В руке молодого человека блеснул нож.

— Да видел я, что ты там смотрел! Всё, давай сюда!

— Вот, — старик протянул авоську. — Тут еда вкусная, поешь.

Незнакомец выхватил сумку, замер, прикидывая что-то в уме. Снег падал на его плечи, таял на разгорячённом лице.

— То, на что смотрел, тоже сюда давай!

— Ничего я не смотрел. Просто почесаться остановился.

— Ага, почесаться! Я видел, видел! Давай сюда!

Молодой человек рванулся к старику, и тот оказался на земле. Снег залетал за воротник пальто, но холода он не чувствовал: страшнее него было ощущение беспомощности.

— Что там у тебя? Давай, не брыкайся!

Парень навис над Семёном, лежащим на спине, и, держа нож около лица жертвы, стал ощупывать шею и грудь деда другой рукой. В питерских «колодцах» звуки разносятся мгновенно. Где-то хлопнула дверь, раздался грозный окрик. Незнакомец вздрогнул, дёрнул со всей силы цепочку и побежал прочь, сжимая в кулаке перстень. Авоська осталась лежать в снегу.

Старик, немного отойдя от шока, сел (подняться он был не в силах). Рука машинально шарила по груди (за тканью пальто ощущалась пустота там, где только что висело его прошлое). Похищенная реликвия была для него не только памятью о войне, но и знаком того, что даже в самой страшной, безвыходной ситуации, когда вокруг царят лютая злоба и ненависть, когда на земле разверзается один сплошной ад, можно сохранить человечность. Слёзы невольно потекли по морщинистым щекам.

Вскоре вокруг Семёна появились люди. Кто-то попытался поднять его с земли. Его жена быстро спускалась по лестнице… Но не успела. Сердце, измученное войной, прожитыми годами и только что пережитым кошмаром, не выдержало.

В окошке третьего этажа показалась маленькая Аня. Родители оставили её старикам пару дней назад, а сами уехали в область торговать импортными ёлочными игрушками, пока сезон (обычная история для конца девяностых). Все тогда крутились как могли, и ребёнка часто оставляли на бабушку с дедом.

Внимание девочки привлекла суета на улице. Широко раскрытыми зелёными глазами она смотрела, как жизнь уходит из дорогого ей человека. Мать Ани примчалась тем через несколько часов после ужасного события (бабушке удалось-таки дозвониться до одной из точек, где могли быть родители Ани). В суете похорон и дележа скудного наследства про перстень забыли, а когда Аня, повзрослев, завела этот разговор снова, родители лишь отмахнулись: мол, дело прошлое, чего ворошить. Никто из них участия в поисках реликвии так и не принял, так как считал эту затею блажью.

Двадцатисемилетняя Анна знала историю перстня наизусть. Для неё «родословная» кольца было не интересной семейной легендой, а собственной болью. Она долгие годы пыталась найти наркомана, похитившего украшение, но без толку. Бабушка умерла в две тысячи седьмом году. Надежда найти кольцо, подаренное немцем, угасла. Родители Анны, как и родители её двоюродного брата, со временем смирились, опустили руки, зажили своей жизнью (работа, ипотека, в тёплое время года дача по выходным). Но Аня, в памяти которой навсегда отпечатался тот зимний вечер с его мрачной суетой под фонарём и бездыханном телом деда на снегу, не прекращала рыть землю. Из-за этой её одержимости в семье постоянно вспыхивали скандалы. Так, мать кричала, что дочь гробит молодость в этих бесплодных поисках. Единственным, кто хоть как-то поддерживал её, был двоюродный брат, бывший военный, но и тот со временем погрузился в свои тёмные делишки; его поддержка свелась к редким звонкам.

Примечания