Бригит Рыжая. Восхождение на костяной трон

Часть 1. Смерть в утреннем тумане, или Кровавый рассвет

Первый луч солнца разрезал предрассветный мрак так резко и неожиданно, как нож вонзается в спину предателя. Бригит проснулась от хруста, но не веток по ногами, нет – от хруста человеческих костей в соседнем шалаше и сдавленного хрипа.

Бригит мгновенно вскочила на ноги. Неужели дружина Брихтсмарка отважилась двинуться в глубь леса? Или кто от сводит личные счёты без её ведома? Она выскочила из хижины, и в этот момент по лагерю прокатился ужасный предсмертный вопль, и со всех сторон послышалось жужжание арбалетных болтов. Один из них пронёсся прямо через хижину Бригит, едва не задев её.

Курт сидел под сосной, прислонившись спиной к шершавой коре. Его живот был аккуратно, будто для урока анатомии, распорот: розоватые кишки стекали по брюху, ещё теплые, шевелящиеся. Глаза моргали. Губы шевелились, но звуков не было – только гортанное бульканье.

– Ли-и-из…

В трёх шагах от него лежала Лизбет. Маленькая, дерзкая Лизбет, что ещё вчера хохотала, выиграв у него в кости. Теперь рот её был пуст: язык вырван с корнем. Пальцы, тонкие и цепкие, торчали из глазниц, будто она в последний миг своей жизни пыталась вырвать увиденный ужас из черепа вместе с глазами.

Бригит рванулась за мечом. Вокруг была тишина, разрезаемая лишь жужжанием летящих болтов. Не слышно команд, не видно факелов. Нет, дружина Брихтсмарка так тихо воевать не может.

Стрела вонзилась ей в горло. Не больно!

Горячая струя, густая, как смола, хлынула за воротник. Она упала на колени, выронив свой меч и захлёбываясь кровью. Последним, мутнеющим взглядом Бригит успела заметить склонившуюся над ней темную фигуру в капюшоне, с ужасной серебряной маской в виде абсолютно гладкой сферы. А потом перед её взором поплыли лица всех её жертв, и лишь тот, самый первый, молодой парень, которого она убила костяным ножом в одиннадцать лет, задержался, с улыбкой глядя на неё.

– Не бойся, Рыжая!

Голос прошуршал, как сухие листья под сапогами. Она не могла понять, умерла она или нет. Её тело продолжало лежать на земле.

Пальцы в белых перчатках взялись за маску и сняли её. Под ней не было лица. Гладкая кожа там, где у нормального человека должны быть глаза и нос. Только широкая, влажная щель, полная жёлтых зубов, которая была ртом.

Существо засмеялось.

И тьма накрыла Бригит, как волна! Тьма пахла матерью, той самой, что сгорела десять зим назад.

Часть 2. Пробуждение в чреве мира

Бригит открыла глаза.

Тьма!

Густая, вязкая, словно прогорклый мёд. Она попыталась пошевелиться – тело не слушалось и отяжелело, будто кто-то залил свинец в её кости.

Яма.

Нет, не яма.

Стены, покрытые склизкой плёнкой, пульсировали; испещрённые жилками, они были живыми! Они дышали. Тёплый, затхлый воздух, пахнущий ржавчиной и старыми ранами, обжигал лёгкие. Бригит поняла: это не яма.

Это утроба.

Чьё-то чрево приняло её, словно недоношенный плод.

– Ты не должна была проснуться!

Голос. Знакомый. Очень знакомый.

Она с усилием повернула голову и увидела Курта. Того самого, что лежал под деревом с выпущенными кишками.

Теперь он сидел рядом, склонив голову под неестественным углом. Шея была вывернута так, что подбородок касался лопатки. Глаза, мутные, как у дохлой рыбы, следили за каждым её движением.

– Но ты особенная… – его губы не шевелились. Слова словно бы сочились прямо из разрезанного брюха, вместе с червями, копошившимися в ране, и кишками, которые лежали грудой у его ног. – Твоя кровь… она зовёт! Ты не убила себя! Почему?!

Вдруг истерзанное тело её друга резко почернело и обвалилось внутрь себя, превратившись в маленькую тёмную кучку чего-то серого.

Бригит попыталась закричать.

Вдох.

Выдох.

Ещё раз.

Она поняла ужасную правду: её лёгкие работали. Сердце стучало где-то очень далеко, будто через толщу воды. Она всё ещё жива!

Из стен мелкими струйками сочилась кровь. Тёмная, почти чёрная. Внезапно поток начал усиливаться, заливая Бригит: глаза, нос, рот и уши.

«Пей, – прошептали стены тысячью голосов. – Пей и помни!»

Где-то в глубине чрева что-то зашевелилось.

Что-то большое, что-то голодное.

И оно знало её имя!

Часть 3. Перевал костяного шёпота

Горы дышали холодным ветром. Бригит шла вперёд И с каждым новым шагом ей приходилось осторожно выбирать место, так как камни под ногами были острыми, как зубы. Это были не просто острые камни – это были зубы какого-то колоссального чудовища, вонзённые в плоть мира. Ветер выл между ними, и в этом вое слышались слова.

Обрывки фраз.

Проклятия.

Молитвы.

Пожухлая, жидкая трава чернела и рассыпалась под её босыми ступнями. Она была полностью обнажена, её одежда исчезла. Пепел лип к коже, въедался в поры, оставляя на её теле мрачные узоры-руны, которые она не знала, не понимала.

Она плохо помнила, что случилось в том страшном, кровавом водовороте, в котором она захлёбывалась и барахталась, как ей казалось, вечность. Пришла в себя она уже на этом, почти безжизненном склоне гор.

Внезапно обойдя бесформенную кучу камней, Бригит оказалась перед чёрным, кривым стволом одинокого дерева.

На его ветвях сидели три огромных ворона.

Молчаливые.

Безглазые.

Их клювы были сомкнуты, но Бригит чувствовала, как мысли птиц скребутся у неё в черепе.

«Беги!»

«Беги!»

«Беги!»

Кости разной формы, валявшиеся под ногами, зашевелились, складываясь в предостережения. Бедренная кость, обернутая вокруг ребра, как змея, – «Опасность»; череп с пробитой височной долей – «Смерть ждёт»; пальцы, сложенные в древнем жесте, – «Поверни назад».

Но куда?!

Она не могла понять, двигались ли кости на самом деле, или это было наваждением.

За спиной осталось только ужасное чрево горы, уже сомкнувшееся и переваривающее её страх. Впереди, вниз по склону, клубился туман, жёлтый и густой, как гной. В нем что-то шевелилось. Бригит не видела, а чувствовала это.

Что-то большое!

Что-то знало её имя ещё до того, как её отец дал ей его.

Вороны наконец раскрыли клювы, но закаркал только один. Остальные два резко вспорхнули и бросились Бригит прямо в лицо.

А кости под ногами зашептали ей: «Слишком поздно!»

И мир словно опрокинулся.

Часть 4. Первый труп с её лицом

Когда Бригит пришла в себя, то первое, что она услышала, был ровный, мерный скрип, как от движущейся повозки. Скрипела телега.

Телега из человеческих рёбер и оленьих рогов, переплетённых друг с другом, похожая на те, что используют инквизиторы. И она, давно вросшая колёсами в землю, не двигалась.

И не от ветра она скрипела, а сама по себе, словно кости и рога в её древнем остове тёрлись друг о друга. Бригит замерла, втягивая в себя запах тления, сладковатый и оттого ещё более отвратительный.

На телеге лежали они.

Она.

Множество «она»…

Трупы в её одежде, с её лицом, но…

Их было с дюжину, наваленные уродливой кучей друг на друга. Некоторые из них она хорошего рассмотрела.

Первый – ещё свежий, лишь легкая синева под глазами и на губах.

Второй – со вздувшимся животом, изо рта выползали белые личинки, но глаза… Глаза были ясными и живыми. Они смотрели в пепельно-серое небо.

Третий – почти скелет, лишь клочья рыжих волос на черепе да истлевшая ткань рубахи, которую ей подарил отец на шестнадцатилетие.

Свежий труп внезапно открыл глаза: «Не иди туда».

Это был её собственный голос.

Бригит привычным жестом потянулась к мечу, но ладонь наткнулась на пустоту.

«Он ждёт тебя».

Внезапно скелет дёрнулся, и костяные пальцы сжали её запястье до крови.

«Он всегда ждал».

За спиной хрустнула ветка. Нет. не ветка – кость! Они везде тут разбросаны.

Бригит обернулась.

Кайрн стоял так близко, что его отвратительное, пахнущее медью и полынью дыхание обожгло её щеку.

«Опоздала, Рыжая!» – Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то… лишнее.

Что-то, чего у людей быть не должно.

Телега заскрипела громче.

Трупы синхронно повернули головы в её сторону.

И засмеялись. Зашевелились!

Все до одного.

Часть 5. Проводник в Харонию

Он стоял слишком близко.

Ближе, чем позволяла смерть.

Кайрн. Имя скользнуло по её сознанию, как лезвие по горлу. Его кожа отливала мертвенной белизной, той неестественной белизной личинок, что копошатся в пустых глазницах давно забытых трупов.

Глаза.

О, Хранители, его глаза!

Совершенно чёрные, без белка. Без радужки. Два отверстия, ведущие в темную бездну.

– Ты уже знаешь, да?

Его голос прозвучал, как шёпот из открытой могилы.

Холодные пальцы коснулись её груди.

Его рот растянулся в улыбке. Слишком широкой, словно ротовое отверстие насекомого с распахнутыми жвалами.

– Ты не умерла…

Он разжал кулак, выставленный перед собой.

– Ты просто…

На его ладони извивался её собственный палец, потому что на её правой руке одного пальца не хватало. Её бледная, как пергамент, кожа срослась в этом месте, как будто она потеряла этот палец очень давно.

– … перестала притворяться живой.

Он перевернул ладонь, и палец упал в руку Бригит, которой он когда-то принадлежал. Палец дёрнулся. Ноготь почернел и отвалился.

Внезапно прямо из пальца выползли тонкие чёрные нити, потянувшиеся к её коже.

Бригит поняла страшную правду: она не чувствовала боли. Не чувствовала вообще ничего.

Только холод.

И голод. Не такой, какой испытывают люди. Всепоглощающий, всепожирающий…

Такой же, как в глазах Кайрна.

Финал 1-й главы. Откровение в шести ножах

Губы Бригит дрогнули, но голос, вырвавшийся из них, не принадлежал ей. Он звучал громче, грубее, древнее, словно сквозь неё говорила сама тьма веков.

– Кто я?

Кайрн рассмеялся.

Этот надтреснутый звук разорвал барабанные перепонки Бригит, как нож – плоть. Его челюсть неестественно отвисла, и из чёрной пасти посыпались чёрные мухи прямо в лицо Бригит. Не обычные: с маленькими человеческими личиками на спинках, с крошечными ручками, цепляющимися за её кожу.

– Ты третья!

Одна муха заползла ей в ухо, шепча прямо в голове: «Первая умерла в детстве».