Эхо Гипербореи

– Нашему «джинну» осталось придумать необычное прозвище, и можно будет выпускать его из бутылки! – сообщил Полежаев на очередном совещании.

Но предложения работников не блистали оригинальностью.

– А давайте назовем это «безобразие» rock and roll, – молвил с улыбкой Николай Одинцов. – Я тут на днях по долгу службы слушал какую-то американскую радиостанцию, и там крутили песенку, которую исполнял чернокожий жизнерадостный идиот по имени Вайнони Харрис40, – «All She Wants to Do Is Rock»… Я бы перевел это на русский как «Всё, чего она хочет, так это – переспать с кем-нибудь». Там в тексте есть и упомянутое мной сочетание слов. Раньше термином «rock and roll» обозначали движение корабля по волнам, то есть качку, но на современном молодежном жаргоне это – ни что иное как половой контакт! Что-то вроде нашего выражения «кувыркаться в постели»…

Решение было принято единогласно.

Но пора было действовать дальше. Полежаев придумал простой, на первый взгляд, план, которым стремился разом убить двух зайцев – сдержать данное Термену обещание привезти в СССР его американскую супругу, чтобы они смогли узаконить развод, а заодно, как и в прошлый раз, передать через нее теперь уже «ИБ-2».

Но в МИДе неожиданно заартачились и отказались предоставить визу. Не помогло даже вмешательство такого «ферзя» как Абакумов.

Вот тут и пригодился Таран Иван Михайлович, который с энтузиазмом принялся воплощать альтернативный вариант… Ну, не беспокоить же по подобным пустякам самого Сталина?

Пришлось снова встречаться с Терменом и просить того написать своей бывшей зазнобе письмо с просьбой довериться его подателю, который не совсем законно переправит ее на другой конец света, и с указанием цели подобной авантюры.

В итоге, в конце мая 1949 года советский сухогруз «Волга» под покровом ночи принял на борт нелегального пассажира – гражданку США Лавинию Уильямс, которая меньше чем через месяц была с комфортом доставлена в порт Одессы… Из неудобств – лишь несколько часов пребывания в крошечном потайном помещении на время досмотров судна.

Жена Термена оказалась изящной негритянкой «за тридцать».

На берегу ее уже встречал Лев Сергеевич в сопровождении Алексея и Николая, которому впоследствии предстояло объяснить суть просьбы насчет пластинки… А Иван Михайлович тем временем улаживал организационные моменты в городе.

Супругов под видом иностранных гостей поселили по фальшивым паспортам в роскошный номер гостиницы «Красная», некогда именовавшейся «Бристолем».

Прослушивать их разговоры не стали, но разместившиеся по соседству работники МГБ отчетливо слышали доносившиеся из-за стены характерные звуки «воссоединения семьи».

На другой день состоялась весьма насыщенная экскурсионная программа…

Лев Сергеевич сказал, что уже подписал все необходимые бумаги, но чета не выглядела расстроенной предстоящим расторжением брака.

Как позже объяснил сам Термен, у Лавинии уже давно закрутился роман с неким господином по фамилии Ярборо, и созданию их союза препятствовало лишь ее формальное замужество. Но она чертовски была рада встрече и тому факту, что Лев жив. А еще – его свадебному подарку в виде реквизитов солидного банковского счета «на предъявителя».

Скорое расставание было трогательным. Но вопрос с передачей посылки уладили заранее. Женщина сказала, что у нее большие связи в музыкальных кругах, и она обязательно придумает, как, не афишируя происхождение песни, подарить авторские права какому-нибудь перспективному парню.

И не обманула!

Промежуточным итогом операции можно было считать выпуск пластинки малоизвестной на тот момент группы «The Kings of Rhythm» молодого певца Айка Тернера41 с записью трека «Rocket 88». Данная «сорокопятка»42 принесла исполнителю определенную славу. Правда, он все же внес коррективы: вместо электрогитары выдвинул на передний план пианино, добавил проигрыш на саксофоне и не решился присвоить вымышленному автомобилю номер, соответствовавший «числу Дьявола». Но вскоре песенку с еще большим успехом перепел уже белый исполнитель Билл Хэйли43. Он четко уловил изначальный посыл и сделал гитарный вариант сопровождения.

Таймер «бомбы» рок-н-ролла включился! Хотя само понятие пока еще не всплыло…

Пыл пребывавших в эйфории от своего успеха работников особого отдела, за которыми в МГБ прочно закрепилось прозвище «музы», изрядно охладило известие об аресте Абакумова. Могла последовать чистка кадров… Но назначенный новым руководителем ведомства Игнатьев44 успокоил их:

– Я тут разговаривал на днях с товарищем Сталиным… Он очень высокого мнения о вашей деятельности! И действительно, по агентурным сведениям, внедренные вами свистопляски здорово будоражат заокеанскую общественность и распространяются со скоростью простуды. Но нам нужны масштабы эпидемии! Так что продолжайте творить. А если возникнут проблемы, то сразу ко мне!

А сложность была! Но едва ли ее смог бы решить даже ЦК Компартии в полном составе… Репертуар! По какой-то причине американские музыканты никак не могли до конца уловить тонкостей разработанного стиля. Они усердно клепали искусные подделки, которые больше тяготели к джазу, буги-вуги, кантри или даже фокстроту, но глубинный дух рок-н-ролла почти не передавали…

Спасение пришло в лице Дунаевского.

– Заразился я вашими гармониями и ритмами, – пожаловался он Алексею при встрече, о которой попросил сам. – Не дают они мне покоя. Нет-нет, да всплывает в голове очередной мотивчик… Хотя понимаю, что советским людям это должно быть чуждо!

– А мы, Исаак Осипович, наоборот уже измучались, пытаясь сочинить внятную мелодию! – Полежаев обрадованно заулыбался. – Не поделитесь по старой дружбе? Сохранность авторских прав не гарантирую, но у вас есть шанс потешить самолюбие!

– С удовольствием! Избавьте меня от этого наваждения!

Спустя пару дней он передал с десяток листочков, испещренных обстоятельными партитурами. Их разбор привел «муз» в восторг!

Закипела работа над песнями. Николай сочинял слова, владевшие музыкальными инструментами сотрудники экспериментировали со звучанием, а Людмила оценивала результат. Откровенно скучал лишь Иван Михайлович.

В итоге было отобрано семь очередных идеологических «бомб». Их тексты были на грани примитива, но Коля уверял, что американцы – невзыскательные слушатели, которые не особо вникают в содержание. Так, в одном сюжете главный герой собирался танцевать сутки напролет, в другом – восхищался музыкой и приглашал свою подругу развлечься на танцплощадке, в третьем – предлагал повеселится так, чтобы в доме вылетели все окна-двери и проломился пол… А в очередной «поэтический шедевр», повествовавший о навязчивом желании персонажа слушать по радио исключительно любимые ритмы, в качестве провокации добавил строчку: «Roll over Bethoven and tell Tshaikowsy the news!»45…

Пора было внедрять и придуманный термин!

Для этого был задействован целый агент-нелегал, которому не составило труда позвонить во время прямого эфира популярному диск-жокею кливлендской радиостанции «WJW» Алану Фриду46 и попросить того проиграть «тот самый рок-н-ролл». Разумеется, Фрид его не понял и стал допытываться, что это за композиция? Выяснив, что речь идёт про «Rocket 88», он исполнил заявку. Но был так впечатлен самим определением, что с тех пор все темповые ритм-н-блюзы стал называть рок-н-роллами!

К весне 1952-го материал был полностью готов.

С качеством не усердствовали. Сопровождение сознательно сделали максимально раскованным, почти расхлябанным. А отличительной чертой стал немного выдвинутый на передний план бой барабанов. И, конечно же, гитарные соло.

Ведь согласно легенде, записи должен был завещать некий безвестный автор… Поэтому на этот раз от изготовления пластинок решили отказаться. Ну, откуда у непрофессионала могли взяться такие средства? Другое дело – магнитофонная лента, уже ставшая в США доступной, а главное – имевшаяся в арсенале МГБ.

Оставалось решить, кому адресовать столь бесценный подарок?

От идеи снова воспользоваться помощью Лавинии Уильямс отказались изначально. Исполнитель не должен быть «цветным»! Как ни крути, а целевой аудиторией подразумевались в первую очередь представители белой расы. Поэтому Одинцов пел своим голосом, но периодически вставлял фальцетные скэты47 или гортанные выкрики.

Выбор пал на Билла Хейли48, неплохо зарекомендовавшего себя в песенке про «автомобиль», но, несмотря на явные потуги, никак не продвинувшегося вперед в подобном жанре.

Путая следы, посылку переправили дипломатической почтой сначала в Канаду, откуда доверенное лицо выслало ее получателю…

Внутрь была вложена короткая записка:

«Мистер Хейли!

Я без ума от исполнения Вами «Ракеты 88» и считаю Вас единственным, кто способен достойно исполнить созданный мной материал! Дело в том, что я умираю… Врачи говорят, что мне осталось не больше месяца. И будет ужасно жалко, если мои песни окажутся похороненными вместе со мной. Поэтому я ДАРЮ их, не требуя взамен каких-либо обязательств и желая только одного – чтобы они жили дальше, прославляя такого воистину Великого музыканта как Вы!

Искренне Ваш, Сэм Фурнье.

P.S. Имеющиеся «сырые» наработки прилагаю.»

Волнительное ожидание растянулось на полгода. И лишь ближе к католическому Рождеству, когда в эфире практически в неизменном виде прозвучала «Rock the Joint»49 – песенка про некое строение, которое Николай предлагал разнести в хлам танцами, стало ясно, что объект «клюнул»!

К сожалению, триумфальный доклад Сталину так и не состоялся… В марте 1953-го Вождь скоропостижно скончался. Ну, или, как поговаривали, ему «помогли» это сделать соратники, алкавшие дорваться до кормушки.

МГБ лихорадило, слухи ходили один ужасней другого…

Старые опытные «лисы» вроде Тарана предпочли смыться на пенсию, остальные выжидали…

Спустя год министерство преобразовали в Комитет Государственной безопасности со статусом ведомства при Правительстве СССР. Организационная структура стала претерпевать изменения… Появлялись новые управления и отделы, а прежние нещадно упразднялись. Однако службу «А» не тронули. Тем не менее, через пару месяцев назначенный председателем Серов50, бывший до этого первым заместителем министра внутренних дел, лично нагрянул в кабинет к Полежаеву. Брезгливо осмотрев музыкальные инструменты, сурово изрек:

– Ума не приложу, чем вы тут занимаетесь? Кружок художественной самодеятельности, что ли? Короче, жду подробнейший рапорт о деятельности! А дальше посмотрим…

Алексей принялся составлять отчет. Ему было чем похвастать! Докопавшийся до сути стиля Билл Хейли рачительно одну за одной выдавал в эфир присланные ему песни в своем исполнении, разбавляя их собственными сочинениями. Причем, весьма недурственными! Армия его поклонников росла, появлялись последователи… А власти США вовсю били тревогу, заявляя, что «теряют» молодое поколение…

Уже стали хитами «Shake, Rattle and Roll»51 и «Crazy, Man, Crazy»52… Когда же прозвучала «Rock Around the Clock»53, началась вообще какая-то мания!

Описав этапы работы над «идеологическим оружием» и последовавший эффект, Полежаев передал папку с материалами в канцелярию…

Но как отнесется к этой информации руководство, оставалось только гадать.

Реакции долго не следовало. Каково ж было удивление работников, когда к ним в «студию» без предупреждения ввалился избранный Генеральным секретарем ЦК КПСС Хрущев со свитой.

– Мои ж вы золотые! – Никита Сергеевич ринулся пожимать всем руки. – Вы даже не представляете себе, какую трёпку задали капиталистам! Обставили засранцев просто мастерски! В Конгрессе даже слушания начались по вопросу о пагубном влиянии ваших ритмов на молодёжь! Газеты пишут, мол, веяние является «рукой Москвы», с помощью которого советские спецслужбы пытаются дестабилизировать американское общество… А доказать-то – кишка тонка! Вот это я понимаю, какую мы им свинью подложили! Иван Александрович, ребятам всем премию! – приказал он Серову. – Да не вздумай пожадничать… И по звездочке на погоны добавь!

Наступающий Новый 1955-й год подразделение встречало с воодушевлением.

– Как будем действовать дальше? – поинтересовался Геннадий у начальника, когда они вышли покурить.

– Есть несколько задумок… – неопределенно ответил тот. – В запасе имеются еще несколько любопытных ритмов и гармоний, которые не мешало бы исследовать. Думаю, если что, Исаак Осипович снова не подведет. Так что, прорвёмся! Пока же будем пожинать лавры. Но главное – не расслабляться!

Только у жизни имелись свои планы… Четвертого января не стало майора госбезопасности Полежаева, для которого отголоском контузии военных лет стал обширный инсульт. Вслед за ним через полгода от сердечного приступа скончался Дунаевский…

Назначенный руководителем отдела старший лейтенант Сорокин Геннадий Леонидович пребывал в растерянности. Все потенциальные наработки Алексей унес с собой в могилу. Второго композитора, посвященного в принципы построения музыки древней цивилизацией, просто не существовало…

– Накаркали мы своей запиской… – поделился он своим настроением с Николаем, которого последние месяцы усиленно обучал игре на гитаре. Причем, тот делал неплохие успехи! А заодно обучал своего шефа английскому. – В буквальном смысле завещали все права Биллу Хейли… Теперь нужно искать новый подход к решению поставленных задач. А у меня из идей… только одна – увольнение по собственному желанию.

– Отставить панику, командир! – переводчик дружески похлопал его по плечу. – Вот, помню, в сорок четвертом, в Польше… Наш отряд из трех человек заблокировали в квартире почти разрушенного дома… Выход из подъезда завален… Я за старшего, а кругом фрицы. Причем столько, сколько у нас даже патронов нет. Попробовали они забросать нас гранатами. Не вышло! На окне – стальная решетка с мелкими ячейкам. «Ну, – думаю, – сейчас подгонят танк, и нам кранты…» Но нет! Фашисты рассредоточились вне зоны обзора… Значит, что-то замыслили! Просунул наружу зеркальце на палке и вижу: прибыл спец с огнеметом. Вот-вот подкрадется и зажарит нас как цыплят… Хотел уже, было, предложить ребятам застрелиться, чтобы не мучиться. Потом смотрю – решетка-то на «шпильках» и открывается вовнутрь… Значит, шанс выбраться есть! Высунул зеркальце снова… Солдатик уже натянул ранец и даже раскочегарил свой брандспойт… Начинает движение в нашу сторону… Короче, считаем до десяти, распахиваем решетку, выпрыгиваем наружу и, используя эффект неожиданности, начинаем палить из своих ППШ. Емкость с горючей смесью взрывается. Гарь, пламя, неразбериха… Так под шумок и выскочили! Саньке, правда, руку прострелили, а у остальных – ни царапины!

– Повезло… – хмуро резюмировал Гена.

– Так, и я ж тебе говорю: фарт – он смельчаков и находчивых любит!

– Если бы речь шла про бой…

– А чем у нас с тобой не фронт?

– Ага, невидимый… – Он выругался.

– Мне тут по ходу шальная мысль взбрела в голову… Мы лишились рычагов влияния. Это факт. Но музыкальная индустрия продолжает развиваться… – Коля хитро улыбнулся. – У американцев есть мудрая поговорка: если хочешь выиграть в казино, то купи себе казино!

– Это ты к чему?

– Нам следует влиять на процесс отбора исполнителей! Проще говоря, нужен свой доверенный человек за «бугром»!

При всей абсурдности услышанного заявления Сорокин понял, что задумка Коли заслуживала внимания… Во всяком случае, свое заявление об уходе, на котором оставалось только проставить дату, он порвал тем же вечером.

Для того, чтобы выйти с подобным предложением на руководство, требовался разумный план действий. На его разработку ушло больше года.

С техническими задумками проблем не возникло. На просьбу о содействии охотно отозвался не так давно полностью реабилитированный Термен, продолжавший работать в одном из закрытых конструкторских бюро.

– Ребятушки, я ваш должник! – заявил старик. – Я так благодарен вашей службе за ту встречу с Лавинией… Говорите, что нужно?

– Лев Сергеевич, Вы много экспериментировали со звуком… Более того, лично я уверен, что гитары марки «Фендер» стали популярны благодаря именно Вам, – заявил Сорокин. – В общем, нас интересуют примеры необычного звучания…

– О! Этого «добра» у меня воз и маленькая тележка! От космически-загадочных до вызывающих зубную боль. Охотно поделюсь! Но, замечу, будущее не за струнными инструментами. Вы слышали про электрические синтезаторы?

– Ну, по мере возможностей, мы отслеживаем музыкальные новинки… Во всяком случае, про существование электрооргана в курсе. Да и про «Терменвокс» не забыли!

– Мое изобретение слишком сложное в использовании… Как и фото-оптическое устройство, над которым сейчас трудится мой коллега товарищ Мазурин54. Другое дело – клавишный аппарат «Hammond»! Этот электромеханический музыкальный инструмент был создан американцем Лоуренсом Хаммондом в 1935 году в качестве недорогой альтернативы духовому органу. Гениальная, замечу, штуковина. Однако и у него есть существенный изъян… Он выдает приятные, уникальные, но… однообразные тона и обертона. А я говорю про такие конструкции, в которых нажатием клавиши можно будет получить любое звучание. Хоть скрипку, хоть рояль!

– Пока давайте обойдемся без фантастики. Нам бы чего попроще…

– Тогда вам подойдут банальные устройства для искажения входного сигнала.

– Наверно…

Через несколько дней он пришел с целой сумкой пронумерованных металлических коробочек, к каждой из которых прилагалась принципиальная электрическая схема.

– Спаял, вот, самые «яркие», на мой взгляд, образцы… А это, – он указал на экземпляр, помеченный красной краской, – не для гитар. Если обзаведетесь синтезатором, попробуйте пропустить выходной линейный звук через это устройство… Гарантирую удивление!

В течение недели Григорий с Николаем опробовали «дары», раз за разом приходя в восторг. Такого они не слышали ни на одной записи! Колонки в их импровизированной студии то рычали, то стонали, то плакали, то заходились диким лаем…

Также Сорокин с гордостью отмечал, что его ученик стремительно прогрессировал как музыкант. Нет, стать виртуозом в 30 лет почти нереально, но, как оказалось, Одинцов потрясающе чувствовал музыку. Особенно блюз. Он с легкостью строил немыслимые аккорды и фантазировал в рамках пентатоники55. За всем этим, помимо природного дара, замечалась упорная работа. Четыре раза в неделю он также посещал вечернюю музыкальную школу, где осваивал фортепиано.

– Не понимаю, – пожаловался как-то Николай, – почему у нас не учат импровизации?

– Странный вопрос… Разве ты не отвечал на похожий Алексею Степановичу, когда устраивался в контору?

– Нет… Он спросил, нравится ли мне американская лента «Серенада Солнечной долины», и почему, на мой взгляд, ее запретили? Я сказал, что нравится. И, мол, понятия не имею, что с ней не так…

– А я выдал нечто вроде: «человека, научившегося импровизировать, сложно контролировать»!

– Но ведь это неправильно! Эдак личность превращается в часть стада!

– Тсс… Не шуми! Тут главное, чтобы пастухи вели в верном направлении. Да, я тоже не всегда и не во всем согласен с решениями партии… И не понимаю, зачем стоило запрещать джаз?

– Это еще ерунда… Вот, на кой хрен Никите Сергеевичу нужно было амнистировать бандеровцев? Сталкивался я с бойцами УПА56… Это звери, а не люди!

– Значит, так нужно… Не забывай, где мы с тобой служим. Обсуждать приказы руководства здесь как-то не принято. И вообще… Мы же с тобой занимаемся благим делом, так? Проветриваем мозги молодому поколению буржуа! Разумеется, у нас в стране тоже не все гладко. Но ты учитывай, что с благословения капиталистов Гитлер убил миллионы наших граждан… И Запад продолжает вести с нами необъявленную войну. Поэтому нам нельзя расслабляться! Да и так уж ли у нас всё плохо? Строятся новые дома, железные дороги… Того гляди, вот-вот в космос полетим!

– В идеологической обработке я, Гена, не нуждаюсь. Всё понимаю… Но ширпотребовская музыка у нас дерьмовая!

– Зато качественная!

– С этим не поспоришь…

К декабрю 1956-го задумка с внедрением агента влияния обрела некую форму: доверенный человек легализуется, открывая магазин музыкальных инструментов, присматривается к начинающим исполнителям и способствует их продвижению.

От идеи действовать на территории США отказались. Там начались слишком жесткие гонения на рок-н-ролл. Выбор пал на Великобританию – общий со Штатами язык и образ мышления, но, как ни странно, в Англии отсутствовало радикальное неприятие новых жанров.

Оставалось определиться с кандидатурой. Ведь доверенное лицо должно было обладать не только навыками конспирации, но и специфическим чутьем…

– Коль, а ты не хочешь попробовать себя в роли разведчика? – предложил давно вынашивающий эту мысль Сорокин. – Шпрехаешь по-ихнему ты идеально. Акцент – не помеха… По легенде будешь мелким американским коммерсантом, решившим заняться бизнесом в Европе. Документы, думаю, тебе выправят. Да и вряд ли мелкий лавочник вызовет особые подозрения…

– Я бы попробовал. Но, пожалуй, откажусь. Ты англичанок видел? Я там сдохну от онанизма! – отшутился Одинцов.

Но начальник расслышал в его тоне сомнения.

Поговорить с глазу на глаз с председателем КГБ, озвучив предложение, удалось лишь в марте 1957-го. Выслушав доводы, Иван Александрович, поморщился.

– Затея неплохая и вполне реализуемая… Но попахивает авантюрой! Во-первых, чтобы стать резидентом, мало знать в совершенстве язык. Этому учат. Долго и упорно! Твой Коля просто засыплется… Как, например, он будет держать связь с «Центром»? Ходить в Советское посольство?

– Наверняка существует некий алгоритм…

– Разумеется. Но встраивать в него дилетанта слишком рискованно… А как ты собрался переправлять свои мудреные устройства?

– Почтой МИДа…

– Гениально, … – Собеседник пространно выматерился. – Это, Гена, не игрушки! И вообще, что он за тип? Может, просто мечтает свалить из страны, чтобы сдать потом свои связи врагам, обеспечив себе безбедное существование?

– Его кандидатура – моя инициатива. И хочу заметить, что Одинцов, хоть и молод, но является фронтовиком. Воевать ушел добровольцем. Сын уважаемого дипломата…

– Постой! Уж не Савелия ли Игоревича? – заинтересовался Серов.

– Так точно.

– Это многое меняет… Он женат?

– Нет.

– В тридцать лет-то… Случайно не из «этих»?

– Гарантирую! Меняет женщин как перчатки. Просто уверяет всех, что еще не встретил ту единственную. Только дело не в этом. Насколько я знаю, он бесплоден. А кому нужен такой мужик?

– Тогда… Слушай! – В глазах главы могущественной организации заплясали чертики. – Найдется один вариант… Ты в курсе, что работать за рубеж мы отправляем обычно парами?

– Не совсем…

– Короче, есть у меня на примете одна горемыка. В школе разведчиков была лучшей на курсе. Потом втрескалась в преподавателя и залетела от него… Тот настоял на аборте. Операцию сделали неудачно. Чуть не померла, детей больше иметь не сможет… Когда всё вскрылось, наставника уволили, её саму отстранили, а потенциальному напарнику подобрали другую «супругу». Толковая девка, жаль потерять такого кадра… Кстати, в радиофизике шарит будь-будь! Запросто спаяет даже передатчик, не говоря уже про начинку для ваших коробочек. Короче! План такой: я перевожу ее к тебе в отдел. Если сойдутся с твоим протеже характерами, обдумаем твое предложение еще разок.

Так в службе «А» появился новый сотрудник – Вероника Смирнова, эффектная блондинка 28-ми лет от роду. Она с легкостью влилась в коллектив, расположив к себе всех, кроме… Николая! Тот буквально избегал девушку, хотя явно был ей симпатичен.

Сорокин долго не мог взять в толк, что не так. Но однажды, когда Вероника села за рояль и потрясающе исполнила пьесу «Прогулка» из цикла «Картинки с выставки» Мусоргского, он заметил полный обожания взгляд Одинцова и понял: парень влюбился в нее! Из-за этого и сторонится, не зная, что делать со своим чувством…

Пришлось вызвать его на доверительный разговор.

– Тебе нравится Смирнова?

– Ее качества как специалиста оценивать не возьмусь… Пока возможности проверить в деле не представилось. Но музицирует здорово!

– Я не от этом… В смысле, как женщина?

– Симпатичная… – Николай слегка покраснел. – Только не в моем вкусе.

– Врешь как сивый мерин! – Геннадий рассмеялся.

– Даже если так… Мне не по душе служебные шуры-муры! Ты, вон, сам на Нинку из канцелярии засматриваешься, но никаких шагов не предпринимаешь.

– Мне нельзя. Я – глубоко женатый человек…

– А у меня тоже принципы! – огрызнулся сотрудик.

– Вот и молись на них, пока Гоша из аналитического сектора подбивает к ней клинья… Кстати, тебе задание: проверить у лейтенанта госбезопасности Смирновой уровень знаний английского языка! Через два дня доложишь.

Этот короткий диалог стал подобием спускового крючка для дальнейшего развития событий.