Небо в трещинах

Глава 1

1

Наконец-то я решаюсь поцеловать ее. Кто бы мог подумать, что она не станет противиться этому? А с виду такая неприступная! Блондинки не в моем вкусе, но чисто спортивный интерес заставляет нарушить принцип и вычеркнуть из Красной Книги Девственниц соседку с седьмого этажа. «Ужас! Я даже забыл спросить, как ее зовут!» — думаю я, стягивая с нее юбку, и…

Просыпаюсь от душераздирающих криков будильника. Тупая электроника! Впрочем, откуда он мог знать, что сегодня мне не нужно вставать рано?

В комнате полумрак, но виной тому шторы, добросовестно охраняющие меня по утрам от солнечных лучей, так и норовящих пощекотать зрачки.

И кто только придумал, что по утрам необходимо вставать? Съездить бы ему по морде… Хотя, без сомнения, он и так давным-давно помер. Хотелось бы верить, что от продолжительной болезни.

Но раз уж проснулся, приходится принимать вертикальное положение.

Шторы разбегаются по сторонам и противным визгом, но жмурюсь я напрасно — за окном идет дождь. Впрочем, дождем эти жалкие капельки, безвольно летящие с неба, назвать язык не поворачивается: асфальт под деревьями остается сухим, но и солнца явно не предвидится. Все же, как ни крути, дождь намного приятнее, чем снег…

По дороге в ванную комнату нажимаю кнопку «Воспроизведение» на своем видавшем виды музыкальном центре и квартира заполняется бодрыми ритмами.

«Интересно, что таит в себе фраза „рок-н-ролл мертв“? — думаю я, нещадно скобля впалые щеки. — Для кого-то мертв, для кого-то жив, а для большинства он никогда и не жил!»

Брызгаюсь одеколоном и плетусь на кухню, шлепая себя по лицу. Чайник, как назло, и не собирается закипать. Тем временем я верчу в руках записку: «Все было просто чудесно! До завтра! Оля.». Бедная Олечка! А что же, по-твоему, тогда антоним к слову «чудесно»? Давеча я так устал, что уснул в самый ответственный момент, и как ты скатывала мою персону с себя, увы, не помню… Но, видит Бог, вчера я этого не хотел. Идея была твоя!

Олька — девчонка неплохая… Тактичная! Единственная из моих знакомых, кто бесшумно растворяется на исходе ночи, вместо того чтобы с утра шляться по квартире в моей рубашке и тапочках или, того хуже, не желать вылезать из-под одеяла, когда я уже час как одет и смертельно опаздываю. Да… Оленька не такая! Но и ее положительные качества не радуют изобилием. Что это за мелькнувшая в записке самоуверенность — «до завтра»? Вопросик после слова «завтра» нужно было поставить!

Женщины — собственницы! Чуть что, начинаются разборки, слезы… «Почему ты мне не позвонил?» А почему я должен был позвонить? Я что — муж? Или когда-то говорил, что люблю? Замужние — те, вообще, спасайся, кто может! И дело не в ревнивых вислоухих рогоносцах-мужьях! Просто, удели мужней даме немного внимания, и при минимуме удовольствия получишь максимум неприятностей: они тут же начинают примерять тебя в супруги, что не так — закатывать сцены… А Олюшка меня, наверное, любит! Я же, как паразит, пользуюсь этим. Хм… Пользуюсь ли?

Вам когда-нибудь доводилось слышать от человека, который вам, по большему счету, безразличен, признание в любви? Ощущение не из приятных… Идиотское ощущение! Хочется убежать, провалиться сквозь землю… Вместо этого начинаешь с траурно-серьезным видом философствовать о том, что жизнь — штука странная… Приятный момент в такой ситуации тоже присутствует: еще бы! — кило бальзама на самолюбие! Но, в целом, не по себе. Не то чтоб я был патологическим сердцеедом, но пару раз разбивать женские сердца доводилось… С Ольгой, вот, подобная промашка вышла…

Я — певец в любительской рок-группе, а она — моя поклонница. Почитателей у нашего скромного коллектива не так уж много, чтобы ими разбрасываться, и хотя я не собирался вступать с ней в близкие отношения, но так получилось…

Однажды мы «обмывали» удачный концерт в своей музыкальной каморке; среди приглашенных оказалась и она. Окрыленный мини-успехом, я быстро потерял способность контролировать потребление спиртного: когда меня попросили спеть, вручив гитару, не смог попасть по струнам; когда аккомпанировать вызвался Сашка — наш басист, напрочь позабыл слова и потерял слух… Решено было откантовать меня домой, и Ольга взяла эту миссию на себя… На этом месте мои связные воспоминания заканчиваются. На следующий день, проснувшись нагишом в собственной кровати, я, было, перекрестился, что один, но в коридоре, помадой на зеркале, было оставлено послание, аналогичное по тексту сегодняшней записке. С характерной буквой «Ц» перед подписью, вероятно означающей — «целую». Эдакое уведомление, что меня оттрахали! До сих пор не верю, что в ту ночь что-то могло быть! Тем не менее, через несколько дней пригласил я свою обожательницу в гости на ужин с целью расставить все точки над «i»…

Расставил, называется: растаяв от шампанского и комплиментов в свой адрес, в долгу не остался и «расставлял точки» до рассвета. В искренности утреннего сообщения в тот раз не сомневался, однако досаждал факт, что я влип, подлив маслица в огонь ее любви. Сказать, что испытывал блаженство, балуясь с Олей под одеялом, не могу, скорее это напоминало какую-то механическую работу, не лишенную нескольких приятных моментов, но, чтобы испытать подобные моменты, в сущности, не обязательно быть с женщиной — заурядная физиология… Секс должен приносить радость и на более высоком уровне! С Ольгой этого я не ощущал. Ей, пожалуй, повезло намного больше: близость с любимым человеком — не это ли верх блаженства? И еще я чувствовал себя обманщиком. Редкий случай! И кого обманывал-то? Себя же! При случайных связях такого не бывает. Моралисты подобные отношения кличут не иначе как скотство. А что прикажете делать мне — молодому и неженатому — ждать свою единственную, которая заждалась меня единственного? Да при таком раскладе мы никогда и не встретимся… В конце концов, это моя жизнь, как хочу, так и живу! Аморальное поведение!? А кто ее придумал эту мораль? Вот, двигатель внутреннего сгорания известно кто изобрел, а покажите автора пресловутой морали?

Свистит чайник. Засыпаю в кипяток молотый кофе и бдительно слежу, чтобы тот не убежал, но он успешно это делает, заливая пламя горелки…

Глоток живительного напитка — и можно закурить. Странная привычка — не курить натощак. Можно подумать, что две чайные ложки кофейного бульона — не пустой желудок! Так, самообман.

Заканчивается диск, поставить новый — лень. Докуриваю в тишине, следя, как муха разгуливает по сахарнице. Придется включить в распорядок дня убийство неразумного насекомого, так что у нее еще есть шанс покинуть через окно мою жилплощадь!

Застилание кровати — каждодневный ритуал, исполняемый с детства. И не важно, что через десяток с небольшим часов ее придется расправлять по новой… На простыне нахожу трусики. Ольгины. Глупышка! Побоялась меня будить, натянув джинсы на голую попку? А может, решила оставить «сувенир» на память в надежде на то, что сердце мое, когда их обнаружу, екнет, и я спрячу их в потайное место, а в минуты грусти буду доставать и вспоминать о чудных ночах, проведенных вместе? Ошибочка! Я — не фетишист! Да, честно говоря, вспоминать об этих «наших» трех ночах у меня и желания нет.

Торжественно погружаю, судя по всему, единожды надетые трусики в мусорное ведро и возвращаюсь к уборке кровати. Все-таки Олька не в моем вкусе! Небольшого росточка, хотя это и не важно, но излишне, на мой взгляд, полная… И зачем она осветлила волосы? Слишком много курит, еще и «болгарские»! Говорит, привыкла. Вот уж где прочувствуешь поговорку, что целоваться с курящей женщиной, все равно, что с пепельницей. Любопытно, а каково вообще некурящему целоваться с курящими? Еще раздражает, когда она обращается ко мне «дорогой!». Киношек насмотрелась? А вот того, что чистюля, не отнять: ненавижу, когда женщины, изображая страсть, исключают из постельной траектории душ с обилием мыла, а эта же омовения затягивает на полчаса. Хотя попробуй установи закономерность с трех раз, один из которых стерт из памяти! Зато в сексе наивна, как Винни-Пух! Изображая удовольствие, зачастую переигрывает, желая потешить мое мужское достоинство, но я же не пещерный человек и вижу, что об оргазме ей известно исключительно из популярных журналов. Вполне возможно, у нее удовольствие эмоционального характера, но, по мне, если ты не довел женщину до пика, то это была пустая трата времени. Конечно, фригидность успешно преодолевается тренировками, но пусть этот практикум проводит кто-нибудь другой, а меня уж увольте…

Звонок в дверь. Неужели Ольга за оставленной составляющей нижнего белья? Неловко будет извлекать ее кружевное чудо, покоящееся на вытряхнутой кофейной гуще… Может сказать-таки, что я оставил их себе на память? Но это означает, во-первых, соврать, во-вторых, укрепить ее надежду на обладание моим сердцем. Ладно, будь что будет.

К счастью, это не она. Сосед. Займи ему в который раз! Им что, зарплату раз в два года платят? Он у меня как Сберегательный банк, если востребую назад все свои «займы», то, наверняка, хватит на новый музыкальный центр! Черт с ним — откажу в следующий раз. Фу! Как можно пить водку в такую рань? Конечно же, я не соглашаюсь «пропустить по рюмочке».

Заканчиваю уборку, все еще думая об Ольге. Надо будет сказать ей, что не стоит нам больше встречаться. И ноги посоветовать побрить, а то чистюля, называется! Понятное дело, про второе я говорить не стану. Все! О ней хватит! Кстати, надо бы белье постельное поменять… А, гори оно! Завтра поменяю…

Недопитый кофе уже остыл, теперь он противен не менее теплой водки. Прикуривая сигарету, вспоминаю, что необходим плановый звонок родителям. Хотя им сейчас не до меня — нянчат трехмесячную племянницу. Угораздило же мою младшую сестренку разродиться в 19 лет! Будет еще завидовать своим сверстницам, которые ездят веселыми компаниями на природу, ходят по дискотекам, учатся в институтах и меняют ухажеров каждые две недели… И где она только выдрала этого Славика? Старше ее почти на двадцать лет! Конечно, богат, но у него на лбу написано, что он — бандит, бабник и семейный террорист. Долю моей сестры предугадать несложно: станет растолстевшей домохозяйкой, ждущей, когда пьяный кормилец припрётся с очередной деловой встречи, проходившей почему-то в бане. Девственницей, видите ли, она была до знакомства с ним! Это его, наверное, и подкупило. Так и не узнает она, бедненькая, разницу между невинностью и ее отсутствием… Еще и года вместе не прожили, а дочке уже три месяца. Готов поспорить, что они за время совместной жизни и тридцати раз любовью не занимались! То беременной была, теперь тоже не до этого… Ему-то что? Он, если не в отъезде, то по ресторанам да по саунам ходит. Чем эти походы заканчиваются — понятно! Раз в неделю доходят слухи — где и кого он «поимел»: то в парилке, то в кабинке ресторана, то на природе — на капоте своего служебного «BMW»… Вот где, господа моралисты, скотство! Впрочем, мне бы было все равно, если бы речь шла не о моей сестре. Да, и она тоже хороша: от его блатных манер должно было затошнить при первой же встрече! Может, это тот случай, когда любовь зла? Ведь сестра-то ни о чем не догадывается, а посему счастлива, да и теперь у нее дочка — есть кому отдать «тепло души своей». Он их содержит, денег в доме куры не клюют: шубу ей купил, сережки с бриллиантами… Все ж лучше, чем супруг — алкаш, который все из дома утаскивает! Но по мне, так это не жизнь… Помню, на свадьбе, такой шикарной, что даже муж подруги матери — известный хроник с перепугу не напился, Слава распинался, стуча себя в грудь: да я, мол, Анечку выучу на юриста! Моей фирме толковый законник нужен! и т. п. А когда выходили перекурить, то всё норовил зажать свидетельницу, которую я, не желая портить своей сестре торжественный день, увез в тот вечер к себе домой, где показал ей большую дулю, когда она стала лезть ко мне в штаны.

Эх, Анечка! Не видать тебе института… И зря ты обижаешься на меня за то, что я не скрываю неприязни к твоему муженьку. Ну, не нравится мне он, но жить-то с ним тебе!

Наконец-то дозваниваюсь! Трубку берет отец — не придется долго выслушивать нравоучительные мамкины речи, а ограничиться передачей приветов всем, включая племяшку. Отец немногословен, поэтому я бодренько рапортую, что у меня все прекрасно, рассылаю приветы, поцелуи и быстро закругляюсь.

Юридически я вовсе и не сын им: мать родила меня в неполные семнадцать лет, а сама уехала учиться и устраивать личную жизнь, так что я по-тихому был усыновлен бабушкой. Правду я узнал лет в семь, когда моя «старшая сестра» вернулась работать по распределению, уже замужем. Известие это я пережил спокойно. Некоторое время даже втайне гордился тем, что она у меня такая молодая, но «мамой» величал до последних ее дней именно бабушку, выдумав для настоящей родительницы несложное «Ма!». Скорее всего, и мамин муж — не мой отец, но я никогда не любопытствовал. Он мужик неплохой, так что, даже если он и не родной мне, то сомневаюсь, что настоящий осеменитель, бросивший шестнадцатилетнюю девочку с ребенком на руках, лучше. А вот документы переправить так и не удалось — что-то застопорилось, потом родилась Аня… Так я и остался бабушкиным сыном, взяв при выдаче паспорта ее фамилию, а не родительскую. И жил все время у бабушки, и сейчас живу в ее квартире… По сути, настоящей матери до меня никогда не было дела: в детстве она откупалась от сына дорогими подарками, когда же вырос, на смену игрушкам пришли проповеди… Зла не держу, но без зазрения совести говорю некоторым, что сирота. Впрочем, для знакомых я — старший брат Анны, хотя, документально, она — моя племянница, а моя племянница — жуть то! — внучка! Дед в двадцать восемь лет! Надо бы про это песню сочинить! Твист… Припев, можно сказать, уже готов!

Я беру гитару и некоторое время импровизирую на заданную тему в рамках буги-вуги. Ничего оригинального не выходит. Тогда принимаюсь терзать блюзовые гармонии, и вскоре рождается светлая — как мне кажется — с элементами грусти мелодия. Надо будет записать ее для нашего клавишника: Антон — большой специалист по жизнеутверждающим текстам…

Как же не хочется готовить себе обед! Парадокс: зная, что ко мне на огонек кто-нибудь заглянет, я превосхожу самого себя в области кулинарии: запекаю курочек, отбиваю мясо, изобретаю неслыханные салаты и гарниры! А как только встает вопрос о кормлении единственного обитателя этих квадратных метров, так фантазия дальше яичницы с ветчиной не заходит. Завести, что ли, кота? Ага, ветчины нет… Но яичница — тоже еда! Поразмыслив, я все-таки вскрываю консервную банку без этикетки. Рыба в масле. Слава богу, что не печень трески. Не понимаю, как люди могут есть эти фильтры организма рыб? Макая хлеб в желток, вдруг понимаю, почему сегодняшний день кажется таким необычным — телефон молчит! В аппарате, который на кухне, звонок не работает, а в комнате я отключил телефон вечером. Ольга сказала, что «на всякий случай» дала своей маме мой номер. Не желая общаться с ее мамашей, я незаметно выдернул шнур из розетки. И, вообще, с какой такой тихой радости номер моего телефона должна знать Олина мама?

2

Репетиция в пять. Выхожу на улицу. Следов дождя не осталось и в помине, но небо по-прежнему в хмурых тучах. Душно. Июль таки… Заговорщически подмигиваю двум девчонкам, пугливо покуривающим на лавочке в сквере. Без сомнения, школьницы, хотя по виду не скажешь. Но кто еще, сбив коленку, наденет мини-юбку? Одна из них, у которой с коленкой порядок, дружелюбно машет мне рукой, но я не увлекаюсь школьницами. Кроме того, меня ждут. На прощание посылаю воздушный поцелуй, в ответ Сбитая Коленка показывает язык. Вот и пообщались…

До ДК, в котором арендуем комнатушку, пять минут ходьбы. Директор дворца — мой старый приятель, если можно сказать «приятель» про человека, который старше тебя лет на тридцать, но «старый» — это уж точно! Наверное, у него особая разновидность маразма, раз он любит рок-н-ролл! Впрочем, музыкой моей молодости этот стиль тоже не назовешь. Нашу группу он обожает! Как поклонник берет символическую плату за аренду и приговаривает: «Вы, ребятки, когда знаменитостями станете, хоть диск свой с автографами подарите?» На это мы всегда искренне киваем головами. Дело за малым — стать этими самыми знаменитостями. Хороший дедок! На аккордеоне играет… Отпад как! Иногда мы приглашаем его и устраиваем музыкальные джемы, стилизуя Элвиса Пресли под современность, кроме того, в знак особого расположения, всегда делимся запасами спиртного.

Прихожу я, как обычно, последним… Усилители еще не включены, но рассказ Сашки-басиста про какую-то деваху, которая, будучи плоской, как экран телевизора «Сони», носила бюстгальтер 4-го размера, набивая его ватой и скомканной туалетной бумагой, близится к концу. Пока мы здороваемся, он живописно передает шок парня, который затащил ее в свою постель, предварительно напоив в самом дорогом кабаке города… Я почти не сомневаюсь, что «тот парень» и Сашка — одно лицо. На вопрос о дальнейшей судьбе обладательницы супербюста, Шурик сообщает, что «тот парень» отправил эту дуру на такси домой.

— Девка, может быть, и дура, — подвожу я итог рассказу, — но каждый вечер хорошо ужинает и на тачке домой ездит, избегая расплаты!

Все смеются, Саня краснеет. Можно начинать репетировать…

Группа — это мое детище и моя гордость! Хотя, пожалуй, каждый из нас может сказать то же самое и о себе. Я не ревную, так даже лучше. Люди мы разные, но нас объединяет любимая музыка. Уже больше года вместе!

Терзающий струны бас-гитары Сашка — неисправимый гуляка! Его слабость — большая грудь. Злые языки болтают, что он даже развелся из-за того, что его жена имела то ли первый, то ли вовсе нулевой размер. Незаменимый человек в компании, знает столько прикольных побасенок, что из его рассказов вполне могла бы получиться какая-нибудь «Антология мирового юмора» в нескольких томах.

Перебирающий пальцами по клавишам электрооргана Антон — воплощение скромности. У него есть музыкальное образование, так что без него мы бы далеко не уехали; хотя и с ним мы еще не так далеко… Но робость его губит — женщин боится, как огня! Как-то познакомил я его с одной из своих бывших сокурсниц, у которой комплекс отсутствия комплексов… Как он был мне благодарен! Причина робости стала понятна, когда эта моя бывшая коллега по прогулам позвонила среди ночи и потребовала отчитаться, где это я умудрился раскопать «мальчика»? Все ожидали, что лишенный девственности Антоха отправится на Большой Блуд, но он продолжал встречаться с этой самой Наташкой, даже жениться на ней собирался! Насилу отговорили…

Сосредоточенный барабанщик Витек — самый старший из всех нас. У него погибли жена и сын, так что группе он буквально обязан жизнью: мы вытащили его из длительного запоя. А барабанит он классно и теперь почти не пьет. А недавно я видел, как на базарчике он покупал цветы. Два года минуло… Много это или мало? Но время подлечило его душевные травмы. Жизнь продолжается!

Соло-гитарист Леха — единственный из всех нас семейный человек. У него чудесная дочка! Пару раз он приводил ее с собой на наши музыкальные «разминки». Она все время танцевала, гордо поглядывая на папочку… Мы бдительно следим за Лешкиной верностью жене, за что он в шутку на нас обижается.

Самый нудный этап — настройка инструментов — позади. Витек дает палочками отсчет и пошло-поехало! Для начала — разогрев: двенадцать фиксированных аккордов классического блюза и импровизация, по очереди. Репетиция для нас — святая святых. Не допускаются ни друзья, ни подружки. Исключение только для Лехиной дочки…

Моя очередь разминаться: распеваюсь абракадаброй на несуществующем языке, стараясь подражать то Гиллану1, то Планту2, что получается с громаднейшей натяжкой.

После начинается «прогон» готового материала. Мы гордимся тем, что в репертуаре у нас только свои песни, которые пишут все, кроме Витьки. Антон — спец по части длинных инструментальных сюит и написания текстов на мою музыку; кроме того, на нем аранжировки. Сашка — мастер забойных буги-вуги. Леха тяготеет к сложным структурам: композиции у него резкие, закрученные и тяжелые, что никак не вяжется с образом примерного семьянина. Против того, что мы дружно обтесываем его опусы до удобоваримой формы, он не возражает. Посильную лепту вношу и я, выдавая по одной балладе в неделю.

Денег музицированием мы практически не зарабатываем, — надеюсь, пока! — живем на вольных хлебах. Я, например, перевожу порнофильмы одному богатому извращенцу. Его любовницы утверждают, что у меня очень возбуждающий тембр голоса и стиль перевода, за что тот платит мне приличные деньги. Без права тиражирования… А на кой лад мне это право — чтобы статью УК заработать? Благо, словарный запас сценаристов этого специфического жанра весьма ограничен, поэтому я, не напрягаясь, перевожу — точнее, дублирую — три-четыре «шедевра» в неделю. Иногда подхожу к делу творчески, вношу свои корректировки: меняю неподходящую, на мой взгляд, музыку, добавляю реплики… А однажды с тремя знакомыми девчонками мы полностью стерли звук и, подобрав фонограмму, наговорили всё, что в голову взбрело. Мы были изрядно пьяны, но все ахи и охи вышли так натурально, что клиент был в восторге. Теперь смело берусь «русифицировать» порнуху всех держав мира, хотя институт иностранных языков закончил по специальности: английский и французский. От голых тел, мелькающих на экране, порой мутит, но что поделать — издержки производства!

Все старые песни перепеты, некоторые по несколько раз. Я вставляю в деку кассету, на которую «намурлыкал» новую мелодию, — никогда, наверное, не привыкну записывать музыку нотами! Одобрено. Антон забирает аудионоситель, обещая сочинить слова. На сегодня хватит. Отключаем аппаратуру, замыкаем бронированную дверь и, попрощавшись с вечно ворчащей сторожихой бабой Люсей, выходим на воздух. Еще не стемнело. Чудесный летний вечер, который пытаются испортить комары и звуки рэпа из ближайшего ларька. Леха спешит в семью, Антон тоже куда-то торопится, небось, опять к Наташке, Витька, сделав «рот-фронт», идет в сторону остановки — о его маршрутах спрашивать не принято. Шурик предлагает «ударить» по пивку, но я не в настроении, и он, пожимая плечами, движется в сторону источающего дерьмовую музыку ларька.

Решаю лечь спать, но, переступив порог квартиры, понимаю, что не усну. Может, стоило пойти с Сашкой и выпить пива?

Нарезав с десяток кругов по кухне, решительно снимаю трубку:

— Оксанка, привет! Чем занимаешься, не спишь еще? Ничем? Не против, если сейчас за тобой заеду? А может, сама приедешь, а я пока чего-нибудь поесть сварганю? Хорошо! Через сорок минут жду!

Подхожу к холодильнику. Хватило ума достать с утра из морозильника мясо! Итак, сегодня на ужин у нас отбивные, коньяк и фрукты. По-моему, недурно…

Стою на балконе голый, курю. Приятная усталость, но… Третий час ночи — пора бы и поспать. Ксюха уже дрыхнет. Давненько мы с ней не безобразничали! Выбрасываю окурок и осторожно забираюсь под легкое одеяло; моя гостья что-то недовольно бормочет, но я обнимаю ее и плавно погружаюсь в сон… Будильник, кажется, выключил… Завтра надо не забыть поменять белье… Черт бы побрал эту Ольгу… Всё… Мысли, прочь! Привет тебе, о Царство Снов.

3

Мы отправляемся на первые гастроли! Громко сказано, конечно. Просто нам предложили поиграть недельку в одном из ночных клубов в соседнем городе. Лично я всегда был противником зарабатывания денег игрой для гуляющих в ресторанах народных масс. Там своя отупляющая специфика — разучил полтора десятка песенок в духе «дри-ца-ца» и гоняй их по шесть раз за вечер. Главное, чтобы посетитель остался доволен. Этого самого посетителя тоже понять можно: кому же охота, выкушав бутылочку водки, углубляться в сокровищницу мировой музыкальной цивилизации?

Некоторые ночные клубы выгодно отличаются тем, что там не принято упиваться «вусмерть» и отплясывать «цыганочку» возле «бездыханных» тел, перекрикивая ансамбль. Увы, таких заведений, куда бы люди, заплатив при этом немалые деньги, могли прийти просто отдохнуть, пообщаться и послушать хорошую музыку, всегда будет мало. А причину тяги широких слоев населения к примитиву пояснил как-то один мой знакомый, когда я на вечеринке запел грустную песню: «И так хреново, а тут еще и ты завываешь…».