- -
- 100%
- +
© Андрей Журавлев, 2026
ISBN 978-5-0070-5238-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Притяжение
1
Мир поглотила ночь, она накрыла Землю черным дуршлагом, но через его дырочки, принимаемые людьми за звезды, пробивался зыбкий солнечный свет.
Чужой город засыпал, изредка всхлипывая воем сирен, вздрагивая перестуком колес проносящихся вдалеке составов, чихая моторами поливальных машин, постанывая тормозами вечно бодрых такси…
Ведомственное общежитие квартирного типа отходить ко сну пока явно не собиралось. Оно монотонно гудело разношерстными группами, отличающимися, по сути, пристрастиями либо к пиву, либо к сорокоградусной… Доносились взрывы хохота, кто-то или что-то постоянно падало, отдельные личности мигрировали, будто тени, из комнаты в комнату…
Лишь Сергей бездумно курил в одиночестве на балконе, вглядываясь в темное и чуть ли не впервые после зимы безоблачное небо.
Последнее время на душе у него было неспокойно — им владело скользкое предчувствие чего-то, что должно вот-вот случиться…
«А может ли со мной произойти нечто? — Он усмехнулся и достал следующую сигарету. — Даже если я сделаю шаг с седьмого этажа, то это уже будет не со мной, а с моими близкими.… Тьфу-тьфу, конечно! Возможно, я всего лишь соскучился по дому?»
Двухнедельная командировка, громко именуемая курсами повышения квалификации, большинством приезжих расценивалась не иначе как подобие оплачиваемого отпуска, возможность вырваться из повседневной рутины и вдали от бытовых хлопот, начальства, жен и мужей оттянуться, что называется, на полную катушку. Неприятные моменты — лекции, на которых бойкие преподаватели стремились довести до слушателей сущность передового опыта и ознакомить с новейшими разработками, переносились стоически. Пялясь мутными глаза на докладчиков, взрослые мужчины и женщины поглощали килограммами мятные леденцы и старались реже дышать, но, невзирая на столь мощные превентивные меры, аудитории казались пропитанными запахом перегара. Находились, безусловно, и такие, кто реагировал на лекторов трезво, а нерадивых студентов-переростков осуждал, но они представляли незначительное меньшинство.
Сергей не страдал ханжеством и не порицал ни разгильдяев, ни слишком правильных личностей, причем первым симпатизировал даже больше. «Каждый, право, имеет право…» — именно такими были слова из ужасно крамольной песни его отрочества.
В одной из комнат расстроено звенела гитара, и безликий голос, безбожно фальшивя, натужно тянул до боли знакомую мелодию. Сергей поморщился. Он сам играл и пел на любительском уровне, и не меньше обожал послушать, как это делают другие, но при условии, что те могут исполнять песни лучше него.
Тем не менее, раздражения незримый музыкант не вызывал. На отечественной эстраде полно «личностей» с вокальными данными и похуже, а уж про репертуар даже говорить нечего!
За спиной раздались шаги. Это был Олег из соседнего номера.
— Серёга, а ты чего уединился? — раздался его пьяный баритон. — Мы там с девчонками познакомились… Явно тебя не хватает!
— Кто-то скучает без пары?
— Не-а… Мужиков перебор, но требуется катализатор веселья. Пойдем, расскажешь ту байку, как твой приятель перепутал в темноте зеленку с одеколоном!
Возмутившееся поначалу сознание — мол, нашел шута! — все же поддержало идею влиться в шумную бражку.
— Сейчас, только выскачу за бутылкой… Неудобно заявиться с пустыми руками.
— Успокойся! Водки море! Ходить никуда не надо… Иначе попадаем.
— Я уж точно! После пива-то…
— Расслабься! По нарастающей можно!
За импровизированным столом восседали человек десять — таких же, как и Олег с Сергеем, прибывших на курсы, но по другой тематике. Их лица успели примелькаться в коридорах учебного центра и в курилке, но тесный контакт до текущего вечера установлен не был.
Усатый парень делился познаниями из области оптимизации некого процесса… Приметив Олега со спутником, он быстро закруглился.
Сергей поздоровался и улыбнулся присутствующим, не утруждая себя сразу запомнить их имена: Игорь, Татьяна, Владимир… Елена! Скользнув взглядом по последней из представленных, он неожиданно ощутил необъяснимую легкость, словно его окатило волной теплой энергии. Какую-то долю секунды без особого интереса на него смотрела симпатичная девушка с безумно красивыми изумрудного цвета глазами. Собственно говоря, за тот краткий миг он только и успел увидеть лишь ее глаза. Зато, пока секундная стрелка перескочила одно деление, его плоть успела рассыпаться на мириады молекул и заново сложиться в привычную окружающим мозаику тела, но парализованного невесомостью.
Что-то случилось с гравитационным полем — земля, дрогнув, ослабила свое притяжение…
Стряхнув оцепенение, Сергей взял протянутый ему украшенный отпечатком губной помады пластиковый стаканчик, в котором плескался спирт, разбавленный местным заводом водой в пропорции четыре к шести.
Произнести тост вызвался Игорь. Он призвал выпить за прекрасных дам стоя. Эта кичливая, но всегда актуальная для пьянки декларация была дурашливо поддержана дружным воем.
Затем разговор опять вернулся в русло профессиональных тем, благо узкий круг состоял исключительно из коллег, только представляющих различные регионы. «У нас то-то и так-то… А у вас как?»
Сергей молчал, потому что недолюбливал свою работу, хотя и относился к ней как крестьянка к дойной корове в неурожайный год — с вынужденным уважением. Впрочем, он не вникал в то, о чем вели речь рядом, по другой причине: он постигал неведомое прежде ощущение полета. Посматривая украдкой на Лену, он силился понять, что повлекло его к ней? Почему пространство разверзлось ему одному видимым водоворотом, манящим в неизвестность? Да, приятная внешность, располагающая улыбка… Но сотни таких можно встретить на улицах любого города, и даже сердце не екнет, а тут…
Конечно же! Свет! Она лучилась внутренним светом! Однако почему кроме него никто не замечал этого?
Выпив еще пару раз за что-то абстрактное, народ пожелал песню. Володя с готовностью извлек облупленную, но вполне приличную по качеству гитару и невыразительно замяукал некогда популярную балладу… Оказалось, это он пел недавно!
Олег укоризненно глянул на Сергея: «Ну что же ты зажух? Разброд и шатание, а не попойка!» Тот подмигнул ему в ответ, и когда последний аккорд захлебнулся в шелесте скупых аплодисментов, попросил:
— Не возражаете, если и я попробую?
Само собой, никто не противился, хотя и не горел особым энтузиазмом.
— «Гоп-стоп» изобразишь? — хихикнул кто-то. — Или «Мурку»…
Сергей тронул струны, они жалобно отозвались нестройными полутонами, но созвучие уже не имело никакого значения. Он настолько пропитался хлынувшей из ниоткуда энергией, что превратился в гигантский магнит, и это сглаживало всякую шероховатость в игре.
Первой же пропетой строчкой он приковал все внимание к себе. Вышло так непроизвольно — просто нейтральное притяжение перерождалось в направленное и столь сильное, что его мощь уловили даже те, кого оно не должно было зацепить…
Если бы кто-то догадался записать эту песню, то потом долго ломал бы голову, чем именно завораживал поющий — на ленте воспроизвелся бы разве что едва различимый надрыв, ибо человек не создал еще пока устройство, способное фиксировать и передавать глубину эмоций. С точки зрения беспристрастно изученных физических явлений Сергей пел обычно, но что-то непостижимое в его голосе увлекало непосвященных за собой, делало окружавших людей светлей и добрей. Он пел для недавней незнакомки. Лишь для нее одной, но так, что остальным чудилось постижение некого таинства. Хотя едва ли они осознавали это в полной мере.
Время стало вязким как расплавленная карамель, прочие измерения тоже перестали существовать. Две робких души сделали шаг навстречу друг другу. Сергей различил это еще неосознанное движение в глазах Лены и зажмурился, испугавшись, что перестанет контролировать себя — слишком велико было желание дотянуться до нее рукой…
Он исполнил что-то еще, вызвав заслуженные похвалы спонтанной публики. Потом много шутил…
Вскоре фейерверк необузданных чувств начал утихать, но это не означало, что притяжение исчезло — оно оформилось и зажгло в вышине скрытую от посторонних взоров Радугу, повенчавшую два сердца.
— Ну, ты, Серый, даешь! — растрогался Игорь, хлопая его по плечу, словно давнего товарища. — С виду такой хмурый, что кажется, к тебе на хромой козе не подъедешь, а в натуре — артист! Предлагаю тост! За Сергея… не знаю, как по батюшке! За талантище с большой и жирной буквы!
Лесть не тронула того, кому она адресовалась, лишь во взгляде Олега, по праву возомнившего себя первооткрывателем на местном уровне, затаилась ревность вперемешку с гордостью доморощенного импресарио: «Знай наших!». Но единственным и, пожалуй, бесценным призом для Сергея было смятение в прекрасных глазах той, которая непроизвольно повлекла его к себе…
Выпив еще, участники застолья потребовали танцы. Володя, ничуть не уязвленный изменой своей музыкальной паствы, притащил откуда-то хлипкий магнитофон и организовал подобие дискотеки для ровесников Христа, кои были представлены большинством…
Сергей отплясывал со всеми с легкостью юноши, усилием воли заставляя себя держаться подальше от Лены. Он искренно побаивался, что даже нечаянное прикосновение способно замкнуть их виртуальную электрическую цепь, последствием чего — он почти не сомневался — мог стать разряд молнии или мощный взрыв. Сумеречная зона его разума потешалась над подобными страхами, но управление эмоциями было не в ее компетенции.
Девушка безмятежно танцевала с другими, но это не задевало его, а наоборот увеличивало притяжение…
Феерию ночи оборвал рассвет. Утомленные люди побрели каждый восвояси, ругаясь, что через несколько часов предстоит вставать и «лечиться» аспирином или джин-тоником…
Ворочаясь на казенной кровати, Сергей пытался подобрать объяснение произошедшему с ним, но тщетно — неистовая энергия вращала его, словно буря перышко. Вроде бы по венам текла та же кровь, но это уже была не просто красная жидкость с изобилием лейкоцитов и эритроцитов — в нем пульсировала Новая жизнь.
— Ты видел, как она на тебя смотрела? — с налетом зависти спросил его Олег, пока они шли по коридору. — Приятная барышня, да? Еще успеешь ее… того!
Сергей даже не сразу сообразил, что тот имел в виду. Телесную близость? Глупость! Он даже не помышлял об этом. Тем более, что есть случайная постельная связь? Краткий миг заземленного единения, самообман, зашоренный физиологией и чуждый астральным высям…
Лава иных — неизведанных ранее — чувств выжигала его прошлое.
«Наваждение! — подумал он, зарываясь лицом в бесформенную подушку. — Избыток алкоголя в мозгах! День восстановит границы яви…»
2
Невзирая на недосыпание, голова была ясной. Выпив чашку кофе, Сергей с иронией наблюдал за страдающими от похмелья соседями — они стонали и охали, массируя виски, и клятвенно заверяли свои зеркальные отражения, что вечером не возьмут в рот ни капли…
Притяжение затаилось, но никуда не исчезло. Оно пустило корни в потемках его души и зажило по своим законам где-то вовне. Оно стало покладистым, однако, не менее от этого могущественным.
Впервые за время с начала курсов болтовня лектора не казалась Сергею пустым сотрясением эфира. Впрочем, ее смысл обтекал его сознание, которое парило далеко от кабинетов с запотевшими стеклами — в мирах, где нашли себе пристанище детские грезы. Он вращался по орбите, дозволенной притяжением…
В обеденный перерыв удалось мельком увидеть Лену. Она сухо поздоровалась, избегая контакта глазами. Сергея это слегка задело, но возникшая ночью Радуга по-прежнему безмятежно переливалась всеми своими оттенками.
К концу дня, улизнув с семинара, он отправился пройтись по улицам и поразился тому, насколько преобразился неприглядный поначалу город: серые дома утонули в весенней зелени, перестали различаться выбоины на тротуарах, даже погруженные в свои заботы прохожие стали другими — милей и краше.
Сергей долго стоял возле цветочного ларька, любуясь нехитрым выбором из тюльпанов, роз и ядовито-пестрых привозных хризантем. Он уже было открыл рот, намереваясь объяснить, какой желает букет, но обрушившаяся в то же мгновение лавина условностей оттеснила всё: а как это будет истолковано? Не окажется ли он посмешищем?
Уйдя прочь, он вскоре пожалел, что дал слабину. До каких пор можно остерегаться благих порывов? Ведь это столь естественно, когда мужчина дарит женщине цветы!
Раздосадованный на себя он приплелся в осточертевшее общежитие, обитатели которого, оклемавшись за день, уже варганили себе незатейливый ужин, гадая: «А не наградить ли алчущий желудок бутылочкой пивка?». Воспоминания об утреннем похмелье успели померкнуть, да и залетавший в распахнутые окна терпкий майский воздух провоцировал на очередной шабаш.
Через полчаса циники поплелись за горькой, скептики — за «Балтикой», а оптимисты — за минералкой. Сергей не сомневался, что еще задолго до полуночи в животах у каждого из них будет плескаться коктейль из означенных напитков.
Заглянувшая попросить взаймы сахара то ли Ира, то ли Инна — он так и не запомнил вчера — полюбопытствовала, ожидаются ли вечером песни под гитару. Сергей заверил поклонницу-однодневку, что обязательно, а та сообщила, где и когда сбор. Не пойти он не мог, ведь там должна быть и Она!
Побрившись, парень уставился в книгу, но буквы отказывались складываться в слова и предложения. Часы показывали семь, до встречи оставалась уйма времени.
Он попытался разобраться, что же с ним творится. Это не походило на любовь, по крайней мере на ее хрестоматийные симптомы. Его чувство было на порядок выше, шире и напрочь лишено эгоизма, присущего пронзенному стрелами амура. Прагматик Фрейд классифицировал любовь как романтическую сторону секса и, похоже, был по-своему прав… Притяжение же не то чтобы исключало материализм, но противоречило ему по своей сути…
В итоге, постижение тяготения духа напомнило Сергею его детские попытки сфотографировать ветер.
Наконец минутная стрелка завершила полный круг. Сергей нарочито небрежно оделся и постучал в дверь комнаты Олега. Тот лениво смотрел телевизор, потягивая из горлышка пузырящийся «Спрайт».
— Пойдем! Нас ждут в 21-й. Предпоследний раунд… Ведь послезавтра разъедемся кто куда!
— Ступай, Серый, один… Я чужой на том празднике жизни.
— Но…
— Правда-правда! Не в настроении я что-то сегодня… Может, попозже подтянусь.
— Как знаешь!
Уговаривать никого не хотелось. Пожав плечами, Сергей отправился один…
Декорации этой вечеринки мало отличались от предыдущей, разве что убавилось количество участников, а на неосязаемом уровне исчезла легкая неловкость, присущая компании, когда в нее вливаются несколько посторонних. Снова тосты, песни, анекдоты — стандартный набор рядового застолья.
Только двое сразу же переместились в иное измерение. Они сидели друг напротив друга, смеялись со всеми и пили, но это были лишь оболочки — их души, подхваченные виртуальным вихрем внеземных гравитационных полей, исступленно закружились в вальсе, затем вернулись назад и снова устремились в галактические просторы…
Сергей очнулся от того, что различил на самом дне изумрудных глаз Лены благоговейный ужас и немой крик: «Что ты делаешь со мной! Перестань!». Она еще не осознавала, что причина таится не в нем и не в ней, а во взаимном Притяжении.
«Что происходит?» — допытывался разум. Это напоминало страсть, однако страсть обязана была быть категорией чувственной, но никак не платонической! Значит, нечто иное…
— Давайте выйдем на воздух! — предложил Сергей всем, так и не решившись увести с собой лишь Лену. — Тут поблизости парк… Весна на дворе, а мы как кроты забились по норам!
Идею, нехотя, поддержали во многом благодаря аргументу, что водка под навесом из крон кленов покажется вкусней.
Аттракционы еще работали, и когда все определились с развлечениями — Игорь с Ирой (или Инной?) заняли теннисный стол, Володя с Таней предпочли пострелять в тире, а остальные расселись под обещанными деревьями, — Сергей решился:
— Прокатимся на колесе обозрения?
Лена утвердительно кивнула.
Приготовившийся завершить рабочий день смотритель состроил недовольную мину, но деньги взял и позволил припозднившимся клиентам занять хлипкую кабинку, которую могучий движок медленно потащил вверх.
Внизу распростерся сумеречный город, рассеченный поблескивающим шрамом реки, а над головами распахнулось сереющее небо в кляксах причудливых облаков.
Не было сказано ни слова. Время замерло. Теперь не только Сергей, но и девушка видела необычную Радугу, хотя боялась признаться в этом!
Когда колесо достигло вершины, он взял руки Лены в свои… Гром не грянул, и молния не вспорола застывший воздух, но цепь замкнулась — магический поток подхватил и понес их, образуя из двух аур одну. За долю секунды они узнали друг о друге столько, сколько способен постичь человеческий мозг, почти утерявший способность обмениваться информацией на космическом уровне.
— Что с нами? — зачарованно прошептала она.
— Не знаю… — честно признался Сергей. Фразы почему-то застревали в горле. — Мне так чудесно с тобой… Я…
— Мне тоже… Какое необычное ощущение! Ты часом не гипнотизер? И ничего не подсыпал в мой бокал?
— Увы…
Вновь поддавшись чудодейственному приливу, они потеряли счет минутам.
Колесо совершило полный оборот и, дрогнув, остановилось. Аттракционы закрывались.
— Жаль… — вздохнул Сергей, подавая спутнице руку.
Разыскать остальных было не сложно — вся шатия-братия переместилась под огромный зонтик еще работавшего кафе и с шутками-прибаутками расправлялась с N-ной поллитровкой. Никто не заметил их отсутствия, только Татьяна хмыкнула с лукавой улыбкой:
— Вид у вас, братцы, дюже заговорщицкий. Не иначе, отчудили чего-нибудь?
Потом всю честную компанию потянуло в данс-бар, откуда вскоре решили перебраться в ресторан…
Лене с Сергеем было все равно, куда идти. Они пребывали за гранью реальности, купаясь в теплых волнах моря породнившихся душ. Украдкой соприкасаясь ладонями и пальцами, они дышали друг другом…
Ураган эмоций стих, оформившись в эластичное, но неразрывное… Притяжение.
Раннее утро напомнило всем, что необходимо отдохнуть. Сотоварищи уже угомонились, а они еще долго стояли под давящими сводами холла, не желая расставаться.
— До завтра… То есть до сегодня! — сказал Сергей нежно, разрушая волевым решением сладкий плен единения.
— Да. Уже поздно… — вымолвила робко Лена и, поддавшись порыву, поцеловала его в губы.
Неистовое магнитное поле заключило их в объятия. Это не был мелодраматичный поцелуй любовников — это была финальная нота увертюры к симфонии чувств, миг, когда забываешь даже свое имя…
3
Следующий день выдался пасмурным. Иногда накрапывал дождик, его капли бились об оконное стекло и о зонтики, словно пытаясь достучаться до зачерствевших сердец людей, укрывшихся от непогоды.
На сей раз лекции тяготили Сергея. Хотелось дышать полной грудью, бежать босиком по лужам, кувыркаться в ароматных диких травах… Жить!
В перерыв он разыскал в одной из аудиторий Лену и выпалил:
— Я зайду за тобой ровно в восемь!
Он жаждал видеть лишь ее одну без довеска в виде праздной толпы, пусть даже ненавязчивой. Тем более в последний вечер…
Она радостно кивнула, и из ее взгляда исчезла подозрительность — реалия рассудительности. Ведь женщины, несмотря на уверения в обратном, способны дольше сопротивляться овладевающим их чувствам: они бичуют себя за легкомыслие, ожидают подвоха… Но сдавшись порыву, вспыхивают ярчайшим факелом!
— Хорошо…
Пока они перебрасывались парой фраз, Притяжение без устали провоцировало их прижаться друг к другу, отрешиться и выпорхнуть птицами на волю — прочь от давящих потолков…
Но под прицелом десятка любопытно-насмешливых глаз, выражающих примитивнейшее толкование их беседы, им удалось сдержаться.
Оставалось отсидеть еще несколько часов под монотонное бормотание очередного методиста, но Сергей начал задыхаться среди стен и, презрев незыблемое правила данного заведения — не симулировать, отправился слоняться по улицам, жадно ловя ртом влажный воздух.
Ноги сами принесли его к цветочным лоткам. Крупные розы чванливо пялились на потенциального покупателя, но молодой человек вдруг понял, что не польстится на форму, так как отныне улавливает энергетику растений. А большинство из них ничего не выражали или, проще говоря, были мертвы. Лишь несколько бутонов хранили в себе светлую грусть, только одиннадцать темно-алых цветков, забрызганных слезинками дождя.
Сергей расплатился. Непритязательный букет впитал в себя переполнявшую его нежность и затрепетал лепестками. Встреченный им по пути Олег понимающе подмигнул…
— Это по-нашему!
Ответом ему был столь девственно чистый взгляд, что тот устыдился заложенному в его слова подтексту…
— Разве уже восемь? — удивленно спросила Лена, но, заметив розы, тянувшие к ней свои головки, вздрогнула. — Серёжка… Они такие чудесные… Какой ты молодец! — Она коснулась губами его щеки. — Даже хочется жить!
— Я знаю! — Он улыбнулся.
— У меня третий день кружится голова, но столь приятно…
— Я понимаю тебя лучше, чем ты можешь себе представить.
— А почему цветков одиннадцать, а не, скажем, семь? Дурацкий, конечно, вопрос… Это число что-то значит?
— Да. Каждый из них — буква наших имен… Не обижай их! Я зайду, как условились.
Сергей спустился этажом ниже к Игорю, взял у него гитару и принялся коротать время, перебирая струны. В голове роились яркие мелодии, неизвестные миру, но он не мог выплеснуть их, не ведая, как распорядиться открывшимися композиторскими способностями.
«Что же со мной?» — в который раз спрашивал он себя. Это походило на манию. Но любая мания предполагает корысть, но никак не самоотдачу…
Ну почему человек устроен так, что должен всему подобрать определение?
Глянув на часы, Сергей зажмурился. И время тут же послушно ускорило свой ход, приближая сокровенный миг единения…
Они снова были вместе… Гармония, баланс, целостность — все эти слова не способны передать то, что творилось с их душами, пока тела прогуливались по аллеям небольшого скверика.
Потом, выйдя к реке, Сергей с Леной долго любовались течением мутных вод, а когда стемнело, перебрались в безлюдный парк, залитый призрачным светом величественных фонарей.
Они много разговаривали, но речь почти ничего не значила — имело смысл лишь Притяжение. Рожденные мозгом фразы меркли перед языком, на котором общались их души…
Сергей, опьянев от запаха волос девушки, что-то рассказывал, но сознание Лены просто фиксировало его голос, она нежилась в нем, подобно бабочка под лучами теплого солнца. Их губы мимолетно встречались, пальцы рук беспокойно скользили по коже, удостоверяясь, что происходящее — не сон.
— Господи, как хорошо! — прошептала Лена. — Но почему?
Ответа на этот вопрос он не знал, но неожиданно вспомнилась одна детская книжка.
— Существует легенда, по которой наши далекие предки были полубогами-небожителями и обладали, помимо прочих, даром бессмертия. Но за какой-то проступок Всевышний наказал их тем, что дал им плоть, разделив на половинки — мужчин и женщин, и расселил по всей планете Земля. А еще придумал время. С тех пор люди ищут свои половинки, но тщетно. Они умирают, рожают себе подобных, грешат, ошибаются… Зачем? Сказание гласит, что нашедшие друг друга, соединившись в целое, вновь обретут бессмертие. А на человеческий род снизойдет благодать — окончатся войны, исчезнут болезни… Ибо Творец простит его за провинность прародителей.