Сбой

Пролог

Сергей Орликов ужасно опаздывал.

Мир будто противился его командировке. Битый час не мог заказать такси до аэропорта, А теперь, словно нарочно, на пригород опустился густой туман. Редкие встречные машины, призрачно поблескивая фарами, различались в молочной пелене буквально за несколько метров…

До окончания регистрации билетов на его рейс оставалось каких-то 17 минут.

Он нервно поглядывал то на часы, то на угрюмого шофера.

– Больше восьмидесяти ехать не могу… – пробубнил таксист. – Это и так самоубийство! Видимость почти нулевая. Да не дергайся ты! Наверняка по такой погоде никуда твой самолёт не улетит!

Сидевший за рулем бортового ГАЗа Иван Стрелков – молодой водитель автотранспортного предприятия размышлял: «Не съехать ли на обочину? Все-таки груз опасный – железяки-арматуры… Восьмиметровые. Свисают сзади, будь они неладны! Флажок-то хоть и привязал, да разве разглядишь его в этой чёртовой мути? Но начальник – мать его! – сказал, что если вовремя не прибуду на разгрузку, уволит на хрен… и так ползу как черепаха! Эх, не лёгкое это дело – крутить баранку ни свет, ни заря!»

Орликов заметил стальной стержень с развивающейся красной тряпицей первым.

– Тормози! – успел прокричать он.

Но было слишком поздно… Рифлёный прут, пробив лобовое стекло, вонзился ему в голову чуть выше левой брови и вышел из затылка. Парень даже не почувствовал боли, просто мгновенно стало темно…

Часть 1. Искушение

1

Дежурный врач нейрохирургического отделения областной больницы устало покосился на пронзительно тикающий будильник. Четверть седьмого утра. Смена прошла спокойно, и скоро можно будет завалиться в кровать…

Александр Семенович Петренко ненавидел ночные бдения. Впрочем, теперь и работа при свете дня редко доставляла ему удовлетворение. В последние несколько лет некогда подававшему большие надежды, А ныне заурядному хирургу всё чаще хотелось выпить и поспать. он бы и в этот раз, проглотив в пустынной ординаторской стакан водки, подремал на жесткой кушетке, но как назло к нему прикрепили практиканта, А тот «по сто грамм» отказался, потом часа три, если не больше, донимал расспросами на профессиональные темы, интересовался историями болезни пациентов реанимации. и послать вроде бы неудобно…

«Ещё играет в заднице пионерская зорька! – подумал со смешанным чувством ненависти и зависти Петренко про студента. – Людям помогать он собрался! Хрена лысого! Сгниёшь в каком-нибудь вонючем лазарете, озверев от запаха тления и нищенской зарплаты!»

– Что Вы там, Владимир, всё тычете пальцами по экрану? – обратился он к стажеру, склонившемуся над планшетом. – Новости шоу-бизнеса читаете?

– Нет. Проверяю кой-какие выкладки…

В институте Володя Куприн слыл человеком нелюдимым. Возможно из-за того, что был на семь лет старше сокурсников. он получал второе образование, и все, кому не лень гадали: чем его не устраивала первая специальность IT-специалиста? В отличие от медицины, весьма перспективная и высокооплачиваемая. Но уважали, – его знаниям по многим предметам могли позавидовать бывалые преподаватели. он прочитывал массу литературы и всегда был в курсе последних исследований, особенно в области изучения центральной нервной системы.

– Задумали революцию в области фармакологии? – хмыкнул Александр Семенович.

– Нет, это чистая математика… Формулы. Пытаюсь усовершенствовать кой-какую компьютерную программу. Зависает, собака!

– А-а-а! – протянул доктор, хотя при слове «зависает» не смог представить ничего, кроме своего сморщенного полового члена. – Давайте-давайте, голубчик! А я пойду покурю…

В этот момент хрипло звякнул внутренний телефон.

– Господи, не хватало ещё под конец дежурства латать какого-нибудь алкаша с прошибленной башкой! – проворчал он, снимая трубку. – Да! Слушаю!

Практикант обратился во внимание, стараясь понять, о чем идёт разговор.

– Готовим… Поднимайте… – пробурчал с кислой гримасой Петренко, потом обратился к Владимиру: – Так я и знал! Привезли какого-то доходягу с открытой черепно-мозговой травмой… Разыщите медсестру – и оба бегом в операционную!

Яркий свет заливал бледное лицо пострадавшего. Во лбу зияла рана размером с голубиное яйцо, кровь по краям запеклась…

– Огнестрельное? – спросила заспанная ассистентка.

– Механическая травма! – пояснил один из санитаров. – Металлическим прутом. Насквозь…

– Мертвяк. – Александр Семенович, успевший облачиться в синий халат, вздохнул. – Протянет от силы минут сорок. Уже агонизирует!

Конечности потерпевшего и вправду подрагивали.

– Вот его документы… – Санитар положил на операционный стол сверток. – С виновниками сейчас разбирается полиция, А следователь обещал связаться завтра!

Забрав носилки, работники «Скорой» удалились.

– Двадцать девять лет, холост, зовут Сергеем… – сообщил Куприн, заглянув в извлечённый из целлофанового пакета паспорт. – Жить бы да жить… В общем, так: на рентген времени нет, – предлагаю трепанацию!

– Без толку! – Хирург нахмурился. ему не понравилось, что какой-то новичок вздумал командовать. – Его не спасёт даже чудо.

– Но ведь мы же обязаны сделать всё возможное? Вы же давали клятву Гиппократа?

– Я много чего в этой жизни давал! – Петренко разозлился. «Все равно пациент – труп, в котором по стечению обстоятельств пока еще теплится жизнь, А человека с гонором стоит лишний раз ткнуть мордой в грязь! – подумал он. – Пусть получит свой урок!» – Ладно… Сестра, приготовьте наркоз! А Вы, умник-гуманист, обрейте несчастному голову!

– Давление критическое! – предупредила медработница.

– Выполняйте! – рявкнул врач.

Через несколько минут, вгрызаясь в костную ткань, противно взвизгнула пила… Верхняя часть черепа отделилась как скорлупа ореха. В комнате запахло гнилью…

– Обратите внимание, – менторским тоном начал опытный анатом, – повреждена лобная доля и средняя часть мозга… Это уже не жилец! Грубо говоря, уничтожены центры, отвечающие за процесс мышления. С биологической точки зрения этот организм даже способен существовать, но реально он будет представлять из себя кусок мяса. Растение. В зарубежной практике известны случаи сохранения жизни при подобных травмах… К примеру, каждый десятый самоубийца, выстреливший себе в башку, обрекает себя на подобный удел. Но гуманно ли вытягивать с Того Света потенциальных покойников? Они уже ничего не чувствуют, не думают… Зачем утраивать горе родителей и близких? Специализированных клиник в России нет, но кто-то ж должен ухаживать за беспомощным телом? Да и при любом раскладе уже поздно – заражение крови неминуемо! Шансов ноль!

– Позвольте всё же попробовать? – Глаза Куприна возбужденно блестели. – Бесспорно, я согласен с Вашим диагнозом, но хочу пойти на научный эксперимент… Я ждал этого момента шесть лет! Знаете, что это такое?

Он извлек из нагрудного кармана шкатулочку, в которой покоился предмет размером со спичечную коробку. Александр Семенович отрицательно покачал головой.

– Понятия не имею.

– Это современнейший нано-процессор, изобретенный мною! Не какой-нибудь там чахлый «яблочный» продукт, А устройство десятого или скорее сотого поколения. Почти квантовый компьютер! Билл Гейтс за такую штуковину душу бы продал! Проблема в том, что на сегодняшний день в мире не существует подходящих для моей затеи мобильных накопителей, кроме… человеческого мозга! Я изучаю его долгие годы. Он сам по себе – шедевр программирования, созданный самой Природой. Я же хочу довести его до совершенства. И прошу Вашего разрешения имплантировать свой процессор этому, как Вы выразились, трупу… Мой микрочип содержит достаточно сведений, чтобы обеспечить восстановление утраченных функций, не говоря уже о том, что его новый хозяин станет носителем массы информации, накопленной за века человечеством и аккумулированной на крошечном компьютерном диске! Да, гарантировать полное восстановление, увы, не могу. Но… если из моей затеи ничего не выйдет, то какая уже разница?

Петренко живо представил сцены из фантастических фильмов, которые любил посмотреть на досуге со своим четырнадцатилетним сыном… Биороботы. Совершенные убийцы. Терминаторы. Зомби… Бред какой-то!

– Ещё один творец Франкенштейна сыскался! – усмехнулся он, переходя на «ты». – Даже при условии, что в твоих словах есть доля истины, иммунная система организма просто отторгнет подобную железяку…

– Пульс ускользающий, давление падает… – прервала ассистентка их спор.

– Ещё не поздно… – почти взмолился практикант.

Был бы Петренко трезв, он бы ни за что не согласился на подобную авантюру, но его взбодрённое алкоголем сознание потребовало немедленного подтверждения правоты бывалого хирурга.

– Хорошо, валяй! – хмыкнул он, взглянув на неутешительные показания медицинского осциллографа. – Желаю получить Нобелевскую премию!

Куприн немедленно схватился за скальпель, бормоча себе под нос:

– Столб спинного мозга не задет… Это удаляем… Здесь надрез… Преграждаем путь нейронам вот тут…

Александр Семенович с интересом следил за действиями подопечного. Четкие движения, уверенные…

«Небось, набил руку в морге! Пожалуй, из парня будет толк… Главное, чтобы избавился от дурацких идей, напоминающих желание скрестить муху со слоном!»

– Клиническая смерть! – прохрипела медсестра.

– Приготовьте дефибриллятор и ждите моей команды! – невозмутимо отозвался Владимир, помещая в серо-розовое месиво свой «приборчик», после чего принялся водружать на место спиленную макушку.

– А почистить? Зашить внутренние разрывы? – В Петренко проснулся наставник, который в действиях ученика усмотрел обычную профессиональную халатность. В том, что человек на операционном столе мертв, он не сомневался. – Подожди накладывать внешний шов!

Куприн никак не прореагировал на замечание, продолжая методично орудовать хирургической иглой.

– В игнор меня, значит, поставил? Да я тебе такую характеристику напишу, что тебя даже патологоанатомом в лепрозорий не возьмут! – возмущенно взвизгнул Александр Семёнович. – Туши на рынке разделывать не позволят!

– Один разряд! – приказал жестко Владимир, снова пропустив мимо ушей слова старшего.

Тело на столе дрогнуло, зеленая линия на приборе поломалась, непрерывный звуковой сигнал стал ритмичным…

– Есть пульс! – воскликнула изумленная ассистентка. – Давление стабилизируется!

Куприн, смазав по периметру надрез йодом, сорвал с лица повязку.

– Минут десять пусть полежит здесь, потом можно переводить в реанимацию!

– Неужели непонятно, что он обречен? – устало выдохнул Петренко, гнев которого внезапно улетучился. – Кроме того, голову необходимо поместить в гипс. При переноске…

– Если я не ошибся, то это ни к чему – запущена система обеспечения жизнедеятельности. Транспортировка теперь не повредит! А вот если бы я занялся чисткой, не снабжаемые кислородом участки мозга стали бы отмирать, и всё бы пошло насмарку!

На часах была половина восьмого. Больничные коридоры заполнялись гулом шагов. Взглянув на лицо перенесшего наисложнейшую операцию парня, бывалый хирург изумился – оно стало розоветь… Невероятно! Как никогда захотелось глотнуть спиртного. Неужели он безнадёжно отстал от веяний прогресса?

Александр Семенович плохо понимал то, о чем, не замолкая, вещал стажер. Про какие-то скрытые возможности Homo sapiens, про информационное поле Земли, телепатию, тибетских лам, искусственный интеллект…

Апгрейд, инициализация, сканирование… Даже эти знакомые термины говорили ему мало о чём.

– Пора сдавать смену, – выдавил он, представляя, как купит в ближайшем ларьке пива. – Прости, но в чудеса я не верю. Умрёт твой пациент… Хрен его знает, как я буду отписываться, когда при вскрытии в трепанированном черепе покойника обнаружится посторонний предмет? Впрочем, видно будет! Пойдём расписываться в журналах…

Прооперированного перевезли в реанимационную палату. Перед уходом Куприн еще раз внимательно осмотрел своего пациента, довольно отметив, что дыхание ровное, температура тела лишь чуть-чуть выше нормы, зрачки реагируют на свет…

Улыбка не сходила с его лица, пока он шел к автобусной остановке. Столько лет жизни отдано, и вот, наконец, победа! Почти победа… Будущий врач не был уверен в выздоровлении незнакомца, ведь могли быть повреждены важнейшие нервные окончания, не учтенные им при внедрении, но то, что потенциальный покойник еще жив, подтверждало правильность выбранного им пути!

Проходя через скверик, Владимир почувствовал резкую боль в груди.

«Сердце! – моментально определил он. – Не справляется с перекачкой гормонов радости!»

Он присел на влажную от утреннего тумана лавочку, ощущая, что начинает задыхаться. «Нет! Только не сейчас!» – пронеслось в голове интерна, и тут же последовал сильнейший скачок давления. Куприн со стоном завалился набок и замер.

– Понажираются с утра! – зло процедила какая-то женщина, проходя мимо, а начинающий карманник Семён без труда выудил у лежащего без движения мужчины дорогой смартфон и бумажник, в котором, к огорчению вора, была лишь мелочёвка…

2

Сергей очнулся, потревоженный резким звуком с улицы. Перед ним, словно на экране монитора, мелькали значки, цифры и символы. Иногда они складывались в связные предложения:

«Угроза сепсиса… ликвидирована!»

«Сращивание костных тканей завершено на 93%.»

«Восстановление исходного волосяного покрова черепа займет от 30 до 42 часов… Начато!»

«Опорно-двигательные функции… Тестирование выполнено успешно!»

Он открыл глаза. Надписи исчезли. Сквозь запылённое окно пробивался солнечный луч, падающий на покрашенную зеленой краской стену. Сергей отчетливо вспомнил утренние события: как опаздывал на самолет, как выплыли из белой пелены арматуры с флажком, потом была авария…

«Значит, я угодил в больницу! – понял он. – Не хватало еще сотрясения мозга или переломов!»

Но почему-то ничего не болело. он подвигал руками и ногами, ощупал голову, удивляясь тому, что подстрижен «под ёжика», и попробовал сесть. В левом ухе что-то скрипнуло, но тело подчинилось… Встал, сделал несколько шагов… Всё нормально!

Нестерпимо захотелось покурить, но тут же в воздухе, как ему показалось, мелькнула странная фраза:

«Никотиновая зависимость временно приостановлена!»

Что за чертовщина? Мысли о табаке пропали! Зато отчетливо дал о себе знать голод, причем воображение нарисовало странное меню: отварная рыба, куриный бульон, яблоко и… кусок мела!

Часы на руке отсутствовали.

«Системное время 18:14» – тут же прореагировало Нечто.

Одежды тоже нигде не было видно… В одних трусах он вышел босиком в пустынный коридор, на миг задержавшись у крошечного зеркала.

«Откуда на лбу рубец, смазанный йодом?»

Электронное табло на стене показывало четверть седьмого вечера.

«Что за чертовщина?»

Тишина. На столе дежурной медсестры лежала открытая книга, но читательница отсутствовала.

Орликов уверенно толкнул дверь с табличкой «Кладовая».

Медработница сидела на подоконнике и попыхивала сигаретой. Заметив вошедшего, она приоткрыла рот и выронила окурок, который немедленно прожег её новенький халат…

– Вам… Вы… Здесь… – залепетала она очумело. – Ещё рано вставать! У Вас…

– Мариночка! Мне очень хочется есть! – начал Сергей дружелюбно. – Когда тут обед или ужин?

– Откуда Вы знаете моё имя?

– И вправду? – удивился вслух пациент.

Но после щелчка в виске, раздавшегося, когда заходил в комнатку, ему вдруг стало известно о ней столько, словно они были давно знакомы: 22 года, не замужем, любимый цвет – фиолетовый, отца нет, маму зовут Алла Ивановна… Даже то, что у девушки второй день задержка месячных, и она очень волнуется по этому поводу!

– Вы не беременны! – непроизвольно успокоил он её, вызвав ещё большее изумление собеседницы. – Дайте же чего-нибудь пожевать, а то стенки желудка начнут поглощать друг друга!

– У меня есть бутерброд… С сыром… и ещё что-то… Вы точно в порядке?

– Мне что, для пущей убедительности трусы снять? – ухмыльнулся Сергей.

Она почему-то волнуется за состояние моей головы… – осознал он и, демонстративно постучав по макушке костяшками пальцев и, попрыгав, добавил:

– Убедились? Поделитесь же, наконец, бутербродом!

Петренко собирался выгулять собаку, когда его мобильный телефон заиграл мелодию вызова. На другом конце раздался взволнованный голос:

– Александр Семёнович? Это Каверина из реанимационного отделения! Тут молодой человек, которого Вы оперировали в ночную…

– Что, окочурился? – перебил её хирург. – Не удивительно! При подобных травмах летальный исход неизбежен!

– Да нет же! Он сидит напротив меня и доедает третий пирожок с капустой!

– Это… – замялся Петренко, – точно он? Не путаете? Или… Кто там заступает на дежурство сегодня? Смирницкий? Похоже на его дурацкие шуточки!

– С восьми будет Никитин, а сейчас вообще никого… Приезжайте, пожалуйста! Больной отказывается ложиться в постель!

– Ладно… – Александр Семенович почесал лысеющую макушку и распорядился: – Разыщи ещё моего практиканта… Как его там? Куприна!

– А Вам не сообщили? – Тон собеседницы сделался траурным. – Он умер. Нашли мертвым неподалеку от больницы… Обширный инфаркт. В таком-то возрасте! Жуть!

Врач поморщился. Слишком всё напоминало розыгрыш и не укладывалось в рамки здравой логики, но шестым чувством он понимал, что происходящее – реальность.

– Буду минут через двадцать! – буркнул он, нажимая на виртуальную кнопку «отбоя», и обратился к спаниелю, нетерпеливо переминавшемуся с лапы на лапу:

– Прогулка откладывается, Ронни!

Орликов, которого всё же уговорили вернуться в койку, выжидающе разглядывал присевшего в ногах эскулапа. Он уже знал о нем довольно много, как и в случае с медсестрой Мариной, но никак не мог уяснить, о чём же тот думает? Улавливались лишь эмоции – тупое удивление, смятение…

– Расскажите, как Вы себя чувствуете? – Врач, наконец-то, разродился банальным вопросом.

– Как часы! – Сергей хмыкнул. – Причем, как в переносном смысле, так и в буквальном: в черепе постоянно что-то шуршит, пикает, звякает… Но это, как ни странно, не раздражает!

Петренко молча ощупал его скальп по периметру шва… Кости, вне всяких сомнений, срослись… Даже рубец немного рассосался… И это за каких-то 13 часов! Чудеса!

– Не беспокоит?

– Поначалу ощущалось легкое онемение, но сейчас нормально! Марина… То есть дежурная сестра утверждает, что утром мне якобы сделали трепанацию. Я конечно не доктор… Но, по-моему, с такой историей болезни к вечеру не бродят в поисках съестного?

– Понимаете… – Петренко смутился. – Вам сказали правду. Полседьмого утра Вы лежали на операционном столе с открытой черепно-мозговой травмой… Потом было решено вскрыть коробку… Приборы зафиксировали клиническую смерть… Видите ли, оперировал студент, проходивший здесь интернатуру… Он удалил Вам часть мозга…

– Шутите?

– … а взамен вживил некую компьютерную штучку. Компрессор с каким-то винтом, что ли? Я в этом разбираюсь плохо!

– Процессор?

– Вот-вот!

– Допустим, я поверю в это. Но почему тогда сейчас он не пришел с Вами?

– Он скоропостижно скончался…

– Час от часу не легче! – рассмеялся Сергей. – Послушайте, а я случайно не в психиатрической лечебнице?

– Пойдёмте! – Александр Семенович решительно поднялся. – Мне так же сложно переварить всю эту информацию, ведь я и Вас не так давно самолично записал в покойники!

они прошли в конец коридора, сопровождаемые любопытным взглядом Марины.

Мягко заурчал рентгеновский аппарат.

«Радиационное облучение в верхнем пределе нормы! – мелькнуло перед глазами Сергея сообщение. – Мутация клеток не инициирована.»

Через несколько минут видавший виды хирург и подопытный человек – носитель уникального мозгового имплантата увлеченно разглядывали сделанный снимок.

– Видите? – Петренко показал на четко проступивший черный прямоугольник, из которого торчали шипы, судя по всему, тонюсеньких проводов. – Это оно и есть! Уж не знаю, как устроена сия штучка, но меньше чем за половину суток она мало того, что вытянула Вас с того света, так еще и буквально поставила на ноги!

У Орликова заныло под ложечкой, но в тот же миг вспыхнуло уведомление:

«Душевное равновесие восстановлено!»

– Когда я могу выписаться?

– Вы представляете интерес для науки… – начал, было, хирург.

– Достаточно! Собакой Павлова я уже побыл… Кроме того, Вам никто не поверит. Не так ли? Ведь официально современные технологии не позволяют подобного! Того гляди, коллеги засмеют! Автор проекта мертв, все Ваши аргументы – снимок да показания ассистентки… Пойдут слухи, что многоуважаемый товарищ Петренко допился до белой горячки… Перепишите медицинскую карту – и дело с концом!

Врач задумался. Во многом этот нагловатый молодой человек был прав. Репутацию пропойцы он в последние годы заслужил. Если бы не «золотые руки», поперли бы, не задумываясь, в два счёта! Да и к чему в его возрасте искать себе лишние приключения на одно место?

– Ладно, но я полностью снимаю с себя ответственность!

– Само собой… Можно уходить?

– Не торопитесь! Переночуете здесь, а с утра моя смена – выпишу Вас на все четыре стороны! Кроме того, с Вами наверняка захочет побеседовать полиция, ведь дорожно-транспортное происшествие с Вашим участием прошло по сводкам в графе «Смертельный исход». И труп – это Вы!

Оставшись в одиночестве, Сергей зажмурился. Вновь побежали всевозможные строчки:

«Рост ногтей приостановлен ввиду нехватки в организме кальция!»

«Воспалительный процесс в верхних дыхательных путях нейтрализован!»

«Неужели и вправду мной управляет какая-то микросхема? – подумал он. – Или я управляю ей? Попробуем-с!»

Орликов сконцентрировался, представил, что сидит перед дисплеем своего рабочего «Lenovo», и мысленно скомандовал:

– Показать основные параметры системы!

Замельтешили разные таблички, цифры, сведения об авторских правах некого Куприна Владимира Алексеевича…

– Ого! – поразился Сергей уведомлению, что объем втиснутой в него информации составил свыше двух терабайтов. Его довольно современный персональный компьютер, установленный на работе, вмещал один.

– Ну-ка, а сколько дурацких байтов умещает человеческий мозг? – спросил он.

«Накопитель слишком велик. Предварительный расчёт показывает 2,3 петабайта, – отозвался невидимый собеседник, – с учетом утерянных кластеров. Провести дефрагментацию?»

– Нет! Допустим ли вызов главного меню?

Немедленно обозначился громадный перечень разделов: «Соединения», «Поиск», «Редакторы», «Игры» и прочее. Сергей выбрал «Демо» и тут же перед ним возникло изображение незнакомого парня в очках – настолько чёткое, что казалось, тот рядом…

– Здравствуйте! – улыбнулся виртуальный молодой человек. – Меня зовут Владимир Куприн, я – создатель всей этой программы! Если Вы видите и понимаете меня, то мой эксперимент оказался хотя бы частично успешен! Поздравляю – Ваше мышление восстановлено! Не знаю, сумеем ли мы пообщаться воочию… К сожалению, у меня нет уверенности, что удалось реставрировать все компоненты. Недостающим звеном может оказаться внешнее зрение или слух, или речь… Я взял на себя большую ответственность, решившись на введение инородного тела в Ваш мозг. Не исключено, что, очнувшись, Вы оказались отрезанным от окружающего мира… Но только в узком понимании! Не пугайтесь! Мои исследования показали, что в людях сконцентрированы колоссальные возможности, – просто ими мало кто пользуется! Телевидение, радио, компьютерные сети – всё это суррогаты человеческих способностей! Не стану вдаваться в подробности, но ты – можно буду фамильярным? – враз стал обладателем функций, не развитых практически ни у кого! Например, ты в состоянии принимать любую информацию, блуждающую в эфире, и осуществлять передачи в неограниченном диапазоне: от подключения к интернету до установления телепатических сеансов! Даже если я ошибаюсь, большой выбор игр, видео и фонотека помогут скрасить часы вынужденного одиночества, хотя всё же надеюсь, мы встретимся и пообщаемся, так сказать, в живую! Но на всякий случай сообщаю, что мою контактную информацию легко отыскать в справочнике системы! До встречи!