Дело было во времена застоя...

— Да! — энергично кивнул Зуев. Верхняя губа у него заметно подрагивала. — И… я бы не хотел вмешивать ее в эту историю.

Саксонов усмехнулся:

— А знаете, Сергей Иванович, не опаздывал поезд двадцать пятого числа. Пришел вопреки обычаю точно по расписанию…

Любоваться произведенным эффектом инспектор не стал, а только нахмурил брови, о чем-то напряженно размышляя.

Зуев побагровел.

— Кажется, у вас это называется — взять на пушку? Ну, что же, ловко! Не ожидал.

Саксонов, казалось, был смущен этой нежданной похвалой.

— Признаюсь — слукавил. Слукавил… — В его голосе послышались брезгливые нотки. — А что прикажете делать? Ведь вы тоже слукавили, Сергей Иванович. И продолжаете…

— Я? Я, собственно… я ведь объяснил — не хотел других людей вмешивать. И потом — это мое личное дело. Личное!

Саксонов не возражал.

— Знаете. Артем Вадимович, — крякнул Зуев, — мне почему-то кажется, что если бы вы проявили столько же изобретательности, расследуя кражу, грабитель был бы уже давно найден.

— А он и так найден.

— Да!? — изумился Зуев. — Поздравляю! Но тогда… тогда я вообще ничего не пойму. Зачем этот допрос?

— Это не допрос. У нас просто откровенная беседа, — мягко, как шалуна, успокоил его Саксонов. — Так вот, о грабителе. Это некто Блажевич. Двадцать шесть лет, три судимости. Образование — среднее, интеллект — пожалуй, ниже среднего. Между нами говоря, туповатый парень. Но хитрющий. Как зверь. Фотографию хотите посмотреть?

Зуев неопределенно хмыкнул.

— Вот, полюбуйтесь, — Саксонов достал из блокнота снимок — Злодей? Однако вот что он нам рассказал. Ну, о том, как он вышел на кассу, вам слушать, наверное, неинтересно… Место ему понравилось. Отдаленная промышленная окраина, ночью здесь безлюдно, контора в глубине двора, с одной стороны — склад, с другой — подстанция, с тылу — огороды, сторожиха — древняя старушка. В ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое он проник на территорию управления. Попасть внутрь здания оказалось очень просто — окна второго этажа на ночь не закрываются, к тому же с тыла к стене примыкает вагончик-столовая.

— Все дело в железной крыше. Жара, — объяснил Зуев. — Если окна закрыть на ночь, в девять утра в отделах будет настоящая душегубка, вот и оставляют…

— Блажевичу это оказалось на руку. Итак, в ночь на двадцать пятое он незамеченным пробрался через окно в технический отдел. Было около полуночи. Блажевич уже достал из кармана набор отмычек, чтобы открыть дверь, ведущую в коридор… А вот дальше начинается самое интересное. К его удивлению, дверь оказалась незапертой. Тупой парень. Он решил — забыли закрыть. А человек посмышленее на его месте призадумался бы. Тихо ступая, Блажевич прокрался по коридору почти до лестницы, как вдруг услышал, что кто-то осторожно подошел к ней снизу. Блажевич бесшумно отступил в холл, притаился.

В холле второго этажа царила кромешная темнота, коридор же пересекала широкая световая дорожка, которую бросал через окно прожектор наружного освещения. Кто-то поднимался по лестнице. Блажевич затаил дыхание.

Саксонов сделал паузу. Зуев стоял навытяжку, не шелохнувшись. Ему вдруг показалось, что из бледных зрачков инспектора на миг выглянул другой человек — всезнающий, насмешливый — выглянул и снова спрятался.

Из своего темного угла Блажевич увидел человека с портфелем в руке. Незнакомец пересек световую дорожку, дошел до технического отдела и прикрыл за собой дверь. Затем все смолкло. И тут простофиля Блажевич понял, что его опередили. Но кто?

— Да врет ваш Блажевич! — убежденно воскликнул Зуев. — В наглую врет! — глаза его лихорадочно блестели.

— Вы думаете?

— Конечно! Деньги у него. Где-то спрятаны. А несуществующего конкурента он выдумал, чтобы морочить вам голову. Деньги у него! Нажмите хорошенько — признается ваш Блажевич!

— Спасибо за совет! — не скрывая иронии, ответил Саксонов.

— Извините…

Саксонов убрал фотографию.

— А что если Блажевич не врет?

— Тогда, — загорячился Зуев, — получается какое-то сверхсовпадение, невозможное по теории вероятности.

— Так-то оно так… Однако есть в этом деле любопытная деталь. Я вам говорил о дорожке лунного света в коридоре. Неизвестный пересек ее в секунду, но для Блажевича этого было вполне достаточно. Память у него цепкая, так что нам не представляло особого труда сделать по его описанию портрет… Каково же было наше удивление… — он замолчал и пристально посмотрел на Зуева. — Теперь, надеюсь, вы понимаете, Сергей Иванович, что наша беседа отнюдь не лишена смысла?

— Я не понимаю, когда вы шутите, а когда говорите серьезно. — У прораба зуб на зуб не попадал, он заметно побледнел.

— Какие уж там шутки! — негромко отозвался Саксонов. — Вас видел Блажевич в коридоре, вас, Сергей Иванович…

— Врет он! Врет! — с неподдельной яростью воскликнул Зуев.

— Увы! Ранее Блажевич не был с вами знаком, а портрет получился точным. Можно вполне правдоподобно выдумать какую-либо историю, но нельзя в точности выдумать реально существующее человеческое лицо. А в двойников я не верю… Впрочем, я вам устрою очную ставку с Блажевичем. Пойдемте! — и инспектор потянул Зуева за руку.

Прораб порывисто дернулся, кожа на лице сделалась бугристой, волосы слиплись от пота.

— Погодите… постойте… — Левой рукой он рванул ворот рубахи, хотя та была расстегнута на две верхние пуговицы. — Словом… Да, я был ночью в конторе, был. Но дочерью клянусь, я не брал денег, я даже не знал, что они получены! Деньги у Блажевича, говорю вам!

— А теперь слушайте внимательно, — сказал инспектор. — Все про Блажевича — выдумка. Нет никакого Блажевича. А показал я вам фотографию рецидивиста по старому делу.

Зуев судорожно глотнул воздух.

— Я не был в кассе!

— Возле кассы найден окурок сигареты «Прима». Я ведь не случайно спросил у вас, что вы обычно курите. «Прима», разумеется, не редкость, но дело в том, что найденная сигарета изготовлена на Тбилисской табачной фабрике. В нашем городе сигарет этой фабрики нет, а вот в Райцентре — сколько угодно. К тому же на окурке — отпечатки ваших пальцев. Далее. На вас серые брюки. Ниточки точно такой же ткани обнаружены на взломанном сейфе. Вам известно, что такое метод газовой хроматографии? Есть и другие улики.

— Но я не был в кассе! Я не был нигде, кроме бухгалтерии! — казалось, с прораба в секунду сошел многолетний загар.

— Слушайте, Зуев! — горячо выговорил Саксонов. — Я думал, вы умнее. В течение десяти последних минут я трижды давал вам понять, что мне известно больше, чем вы предполагаете. Я думал, вы поймете, что лучше самому сказать правду. Даю вам последний шанс. Но учтите! Малейший намек на ложь, ничтожнейшая попытка вывернуться — и мы переходим на принципиально иные отношения. — И добавил, не в силах сдержаться: — Попробуйте быть мужчиной, черт возьми!

Зуев как-то весь сжался и неожиданно громко всхлипнул.

— Некоторое время назад мне срочно понадобились деньги. Как раз был конец месяца — срок сдачи нарядов. Ну, а все наряды с участка проходят через мои руки… Не знаю, как у меня хватило духу, но… я решился на приписку…

— «Мертвые души»?

— Да.

— Продолжайте.

— Поймите меня правильно. Я действовал в силу обстоятельств. И потом эти деньги я все равно вернул бы. Сэкономил, скопил, перезанял, но вернул бы. Я это твердо решил…

— Итак, вы вписали в табель «мертвые души»… Что было потом?

— Получить эти деньги мне было довольно просто, ведь зарплату на участок привожу из управления тоже я. А примерно через месяц — в мой следующий приезд — ко мне подошел полный мужчина средних лет и назвался сотрудником органов. Он сказал, что о приписке ему все известно из анонимного письма, что он проверил факты и те подтвердились. Дело это, сказал он, подсудное, и у меня могут быть крупные неприятности. И завуалированно намекнул на взятку.

— Человек, представившийся вам сотрудником органов, показывал удостоверение?

— Н-нет. Да мне и в голову не пришло бы требовать у него документы.

— Продолжайте.

— Я здорово перепугался. Под угрозой оказались моя карьера, репутация, честь. Слишком дорогая цена за одну ошибку. Я бы откупился, но где взять деньги? Снять с книжки? А как объяснить жене? Занять? Такую сумму? Нереально. Еще раз приписать? — Зуев вытер мокрый лоб тыльной стороной руки. — Но больше всего страшила возможная реакция моих монтажников, всплыви эта история. Как бы объяснить… На трассе мы одной пылью дышим, из одного котла едим… Нет, мне не простили бы… Я ночей не спал… И постепенно возникла мысль — похитить тот проклятый наряд, уничтожить, как будто его и не было.

— Постойте. Вы — опытный производственник. И должны были понимать, что все равно останутся банковские документы, которые вам изъять невозможно.

— Так-то оно так… Но моей рукой заполнен только наряд. Пойди докажи потом, я его заполнял или какой-нибудь мастер.

— Вы хотите сказать, что эта приписка в табеле была вашим единственным грехом?

— Дочкой клянусь! — Зуев приложил широкую ладонь к груди. — Да если бы за мной много чего было, разве стал бы я рисковать из-за одного наряда. Проверьте документацию.

— Ну, хорошо. Вернемся к ночи на двадцать пятое…

— Я все рассчитал. Прилетел последним рейсом. До промзоны добрался автобусом. Было около одиннадцати. Там есть тропинка, что вдоль забора лесосклада выводит к тылу нашего управления. Перемахнул через забор в самом темном месте, взобрался на крышу вагончика, а оттуда — в техотдел. Остановился у окна и простоял минут пятнадцать молча. Так мне странно стало. Не страшно, а именно странно. Полное ощущение нереальности происходящего. Как будто мне все это снится… Я был один во всем здании. Это я знал точно, потому что входная дверь запирается на ключ снаружи, а сторожиха обычно дремлет в будке у проходной.

Дверь я открыл запасным ключом, который висит в кабинете за шкафом. В бухгалтерию попасть и вовсе просто — надо дернуть на себя обе створки двери. Ну, а стенной шкаф с документацией я открыл отверткой…

Когда выбрался на дорогу, посмотрел на часы — прошло всего сорок минут. Автобусы еще ходили, но я пешком добрался до кольцевой автодороги и остановил попутную…

— Куда же вы направились?

— Сначала в аэропорт. Там взял такси и — к Наташе. Ну, словом, к той самой женщине, о которой я вам говорил. Она действительно существует, хотите вы этого или нет…

— Вы давно с ней знакомы?

— Месяцев пять.

— Где познакомились?

— Зимой в ресторане… Мы как раз получили премию за крупный объект, ну, и по традиции… Я тогда был хорош. А стоит мне чуть перебрать — становлюсь ужасно болтлив, агрессивен, строю из себя графа Монте-Кристо. Хотя в общем-то это действует… Вот и тогда. Заприметил хорошенькую женщину, пригласил танцевать, наплел с три короба. Она удивлялась, смеялась…

— Простите за нескромность, какой характер носили ваши отношения?

Зуев криво усмехнулся.

— Была у меня поначалу кое-какая заначка. За неделю улетело все… Я ведь из-за Наташи и пошел на эту проклятую приписку. Нам было мало этих редких встреч. Вот я и решил устроить праздник любви, что ли… Пригласил Наташу на две недели в Райцентр. Она сначала отказывалась, потом согласилась. Подразумевалось, конечно, что финансировать поездку буду я. А у меня — пустой карман. Ну!? Раз в жизни мог я рискнуть или нет!? Тем более, что деньги я бы все равно вернул бригаде. — Он сделал небольшую паузу. — Как видите, речь идет не о наживе, — о чувстве… — глаза Зуева подернулись туманом.

Саксонов оставался невозмутимым.

— В каких числах Наташа приезжала к вам в Райцентр?

— Самое нелепое, что поездка так и не состоялась, — печально произнес Зуев.

— Значит, деньги остались целы?

— Разлетелись по ветру, — покачал тот головой. — Я даже не знаю, куда…

Саксонов надолго задумался.

— Наташа знала, что вы собираетесь за нарядом именно в ночь с двадцать четвертого на двадцать пятое? — спросил он наконец.

— Нет. Я поначалу и не собирался приезжать к двадцать пятому. О, черт! И почему я не задержался на два дня! Ведь хотел же! Хотел!

— Но все-таки Наташа знала о ваших планах изъятия наряда?

— В общих чертах…

— Что значит «в общих чертах»?

— Ну, я говорил ей, что единственный шанс замять это дело — уничтожить наряд. И что мне придется это сделать.

— И она очень переживала за вас?

— Да.

— Она беспокоилась, сумеете ли вы незамеченным пробраться к зданию?

— Да.

— И сумеете ли проникнуть внутрь здания?

— Да.

— И открыть все двери?

— Да.

Все эти «да» прозвучали недоуменно.

— И еще… — голос инспектора неожиданно дрогнул от волнения. — Когда вы пришли к Наташе, ночью, она никуда не выходила?

— Выходила, — протянул Зуев. — Она объяснила, что ее подруга в больнице, вот-вот должна закончиться операция, и ей нужно позвонить, узнать, как дела. Я проводил ее до автоматов. Но это совсем рядом — на автобусной остановке, в двух шагах от дома.

— И вы слышали разговор?

— Нет, курил в сторонке. Наташа вернулась через минуту, очень оживленная, сказала: «Операция проходит успешно».

Саксонов сделал энергичный жест:

— Пойдемте в машину. Покажете, где живет ваша Наташа.

— Но зачем… я не понимаю…

Взгляд Саксонова сделался жестким, тонкие губы изогнулись в невеселой усмешке.

— Это старый трюк, Зуев. Хотя и не без вариантов. Наташа… Авантюристку, которая познакомилась с вами в ресторане, прельстили вовсе не ваши прекрасные глаза. На нее произвела впечатление ваша привычка сорить деньгами. Но очень скоро миф о новоявленном графе Монте-Кристо рухнул — ваша заначка кончилась. Наташа все поняла. Надо отдать ей должное — она сообразительная женщина. И тогда она решила отделаться от вас. Но не в ее правилах уходить с пустыми руками. Начались охи, ахи, появилось страстное желание приехать к вам в Райцентр. Она сумела заставить вас совершить служебное преступление, — это оказалось несложным делом. Ну, а потом, когда вы пошли на приписку, на сцене появился мнимый работник органов, ее сообщник. Начался несложный шантаж. Но сыграть по-крупному не удалось — больших денег, к огорчению преступников, у вас не оказалось.

Зуев вздрагивал и морщился при каждой фразе инспектора, но тот, кажется, не собирался щадить своего собеседника.

— И тут вы вдруг заговорили о своем намерении похитить наряд. Обсуждая с Наташей детали «ночного визита», вы волей-неволей выдали ей расположение кабинетов в конторе, удобные подходы. Проговорились вы, видимо, и о том, что зарплата рабочим лежит в кассе все то время, пока прорабы сдают отчетную документацию. Оставить без внимания такую информацию Наташа не могла. Скорее всего она передала ее кому-нибудь из своих дружков — за солидные комиссионные, разумеется. И пока вы строили планы похищения наряда, параллельно составлялись другие планы — ограбления кассы. Вам отводилась роль подсадной утки. Наташе надлежало подготовить улики, которые неминуемо выводили на вас.

Видимо, задумано было так: некто в ночь после получения денег проникает в кассу, вскрывает сейф. Затем этот человек как бы нечаянно роняет возле сейфа окурок «Примы» — ваш окурок, предусмотрительно сохраненный Наташей, оставляет на острых углах сейфа несколько ниток, воспользовавшись куском ткани, отрезанным от ваших брюк. Ну, и другие следы. Согласитесь, действовали люди опытные и хладнокровные, знакомые с таким понятием, как судебная экспертиза.

Расчет был и на психологический момент — сам факт вашего ночного «визита». И когда вы появились ночью у Наташи, она поспешила дать сигнал сообщникам, что семафор открыт.

Признаться, поначалу и я подозревал вас. Но одну ошибку они все-таки допустили. В помещении кассы два окна. Одно, большое, выходит во двор,

второе, маленькое, — в коридор: через него кассирша выдает деньги. Грабитель плотно занавесил оба окна, прежде чем включить свет. Но вы-то знаете, что маленькое окно в нерабочее время закрыто со стороны коридора глухой заслонкой, и не стали бы терять время на лишнюю возню. Настоящий грабитель этого не знал.

Зуев машинально грыз ногти. На него было страшно смотреть.

— Выходит, Наташа мне лгала? Все лгала с самого начала? — прошептал он.

— К сожалению, правдивость не входит, видимо, в число добродетелей вашей подруги. Не ручаюсь, что все обстояло именно так, как я вам описал, но истина где-то рядом… Сейчас на минуту заедем в отделение, а оттуда сразу к Наташе.

У Зуева вдруг мелькнула в глазах быстрая молния.

— Но если все обстоит так или примерно так… Значит, я не виноват? То есть почти не виноват? Это меня, меня одурачили! Послушайте, Артем Вадимович! Только одну минуту! Могу я, по крайней мере, надеяться, что не всплывет эта история с нарядом? Деньги я верну. До копейки. Дочкой клянусь! Поверьте…

Саксонов молчал, глядя в сторону.

— Ведь с вас спросят только за кражу. Зачем вам меня топить? Я и так пострадал, — прораб молил, казалось, он вот-вот встанет на колени.

Саксонов вздохнул и потер переносицу.

— Знаете, Зуев, я хочу вам верить, очень хочу. И если я увижу, что ваше раскаяние искреннее, я попробую вам помочь в меру своих возможностей. Обещаю. Но…

— Но? — с надеждой и тревогой будто выдохнул Зуев.

— Но если это только трюк, попытка вывернуться из скверной истории с минимальными потерями, то не рассчитывайте на мою поддержку. Говорю вам это откровенно. Ибо тогда вы, на мой взгляд, более опасны для общества, чем тот, кто взломал сейф и похитил деньги.

— Я? — у Зуева округлились глаза. — Да я мухи в жизни не обидел!

Саксонов машинально вертел в руках ключ с колечком.

— Видите ли, Зуев… Я знал профессиональных грабителей, мошенников, даже убийц. Психологию этих людей понять нетрудно. А определить свое отношение к ним еще проще. Да они и сами интуитивно осознают, что принадлежат к отбросам человеческого общества.

А вот вы, Зуев… Нормальный человек, такой же, как все… Уважаемый, сознательный, ответственный сотрудник. Умеете рассуждать о чести… Но вчера вы впервые в жизни заполнили липовый наряд, сегодня взломали шкаф с документацией, а на что решитесь завтра, если будете уверены в безнаказанности?

Однако довольно разговоров. Пойдемте в машину. Будем искать вашу знакомую Наташу…