Невероятно? Но факт!

Глава 1 "Запретная зона" Памира

Почему профессор Поршнев не нашел в горной стране снежного человека.

Полвека назад в текущей жизни официальной советской науки произошло беспрецедентное, что называется, из ряда вон выходящее событие. В январе 1958 года, на одном из заседаний правления Академии наук страны, была создана Комиссия АН СССР по изучению вопроса о снежном человеке. Сама идея создания такой комиссии пробивала себе дорогу непросто. В поддержку поиска загадочного существа, причем, именно на территории нашей страны, высказывались видные ученые, в том числе физик-теоретик, академик И.Е.Тамм, математик, ректор ЛГУ А.Д.Александров, профессор зоологии С.Е.Клейненберг В снежного человека поверил даже президент Академии наук СССР академик А.Н.Несмеянов.

В феврале того же года отдел науки ЦК КПСС дал добро на проведение памирской экспедиции, которая должна была собрать всю возможную информацию о снежном человеке, а при удачном исходе дела определить ареал его обитания.

Таким образом, Советский Союз стал единственной в мире страной, где проблемой поиска снежного человека озаботились на государственном уровне. Партийные чиновники и ученые мужи полагали, что обнаружение йети восстановило бы недостающее звено между обезьяной и человеком, ознаменовав собой новую победу советской науки.

Комиссию возглавил известный геолог, член-корреспондент Академии наук С.В.Обручев (сын академика В.А.Обручева, автора знаменитых романов Плутония и Земля Санникова). И всё же наибольший вклад в попытку реализации этой романтической мечты внес доктор исторических наук, профессор Борис Федорович Поршнев.

Искать снежного человека предполагалось в двух малоизученных районах Центрального Памира: в совершенно необитаемом бассейне горной реки Баландкиик (Долины тысячи козлов) и в необитаемом с 1911 года бассейне Сарезского озера, когда гигантский обвал, вызванный землетрясением, затопил кишлаки долины Мургаба. Оба района отличались исключительной труднодоступностью.

Начальником этой необычной экспедиции стал директор ботанической станции Чечекты на Памире профессор К.В.Станюкович, а его заместителем – неутомимый Б.Ф.Поршнев.

Казалось, сплав теории и практики, принесет желанные плоды. Но на деле произошло иначе.

Вообще, проведению этой экспедиции сопутствовал ряд странных и загадочных обстоятельств, о которых позднее с горечью вспоминал сам Поршнев, а также некоторые другие участники этого многомесячного похода.

Поршнев настаивал на том, что главной целью исследователей должен стать поиск существа, которое он называл реликтовым гоминоидом. Станюкович же отстаивал принцип комплексного характера экспедиции, то есть, проведения работ и по другим направлениям: изучению растительности, составлению геоботанической карты, сбору гербария и т.д.

Наверху поддержали точку зрения Станюковича, как признанного знатока Памира. Доктор Поршнев практически был отстранен от принятия ключевых решений.

Так, добившись утверждения комплексного характера эксперимента, Станюкович настоял и на предложенных им же маршрутах, с которыми категорически не был согласен Поршнев, изначально считая их малоперспективными

Позднее он писал: Впереди наших отрядов за несколько дней этим маршрутом прошли местные отряды; им пришло на ум для привлечения снежного человека жечь в пути костры. Они пополняли пищевой рацион дичью. На местах привалов мы находили немало стреляных гильз.

Удивительной логикой руководствовались эти загадочные местные отряды! Разве не было ясно, что если снежный человек находится где-то рядом, то звуки выстрелов и вид костров заставят его уйти еще дальше в горы, в самые глухие и неприступные ущелья?

Ситуация представляется тем более странной, что перед началом экспедиции, как раз во избежание помех со стороны дилетантов, ученые обратились к военным с просьбой оцепить район поиска войсками. И это пожелание было выполнено. То есть, не только на дорогах, но и на горных тропах были выставлены посты, которые останавливали энтузиастов-любителей и поворачивали их обратно. Более того, к делу привлекли и четвероногих охранников из элитного питомника – школы военного собаководства Советской Армии. Но, как видим, эти меры не возымели результата. Напротив, какие-то местные отряды упорно шли точно впереди экспедиции и поднимали невероятный шум, жгли костры, что вряд ли можно объяснить дремучим невежеством непрошенных помощников. Показательно, что никто не остановил эти отряды и не повернул их обратно.

Свою миссию экспедиция не выполнила. Ученые открыли несколько видов неизвестных ранее растений, собрали прекрасный гербарий, но убедительных доказательств существования реликтового гоминоида так и не обнаружили.

Драматическое заседание президиума Академии наук, слушавшее отчет о работе экспедиции, длилось девять часов и закончилось принятием решения о роспуске уникальной Комиссии.

Но Поршнев, имевший особое мнение, не сдавался. В 1959 году он пытался пробить идею совместной советско-китайской экспедиции в Тибет. В последующие годы много работал, выступал по вопросам этнографии, антропологии, археологии, социальной психологии, защитил еще одну докторскую диссертацию – по философии и, наконец, подготовил монографию Современное состояние вопроса о реликтовом гоминоиде, которая была с огромным скрипом издана тиражом 180 экземпляров только для служебного пользования.

В последние годы жизни (он умер в 1972 году от обширного инфаркта) в частных беседах Поршнев не раз утверждал, что местные отряды были сформированы по указанию тогдашнего председателя КГБ И.Серова из сотрудников его ведомства. Их целью было скомпрометировать саму идею поиска на Памире снежного человека. Если так, то задание было выполнено в точности.

Но возникает вопрос: по какой причине могучая спецслужба ставила палки в колеса искателям снежного человека? Ведь если бы Поршнев и его единомышленники и вправду нашли бы на Памире реликтовое существо, то это действительно можно было бы преподнести как большую победу советской науки. Тем более что советская идеология всегда поддерживала теорию Дарвина о происхождении человека от обезьяны. Зачем же было мешать работе экспедиции, заведомо направлять ее по ложным маршрутам?

В поисках ответа перенесемся в конец 19 столетия.

Летом 1891 года на Памир была отправлена военно-рекогносцировочная экспедиция под руководством полковника Михаила Ионова, чьим именем позднее был назван один из памирских перевалов. В составе экспедиции находились 8 офицеров, 80 пехотинцев, 33 казака, врач, а также опытный военный топограф Бендерский.

Россия лишь недавно присоединила к себе горные районы Средней Азии, огромные территории которых еще не были положены на географическую карту. Точнее, имевшиеся карты были составлены на основе так называемых расспросных сведений. Во многих районах Памира вообще никогда не ступала нога европейца. Поэтому задача экспедиции заключалась не только в картографических съемках, но и в сборе социально-экономических, этнографических и бытовых материалов о жизни неизведанного края.

Маршрут экспедиции проходил, в частности, по Горному Бадахшану, то есть, примерно по тем местам, где десятилетия спустя профессор Поршнев рассчитывал найти снежного человека.

Нужно отметить, что памирцы, населявшие эту труднодоступную местность и жестоко страдавшие от постоянных набегов афганских разбойников, встречали русский отряд с исключительным радушием, надеясь обрести защиту под рукой Белого царя. В горных селениях даже отказывались брать плату, когда члены экспедиции пытались пополнить запасы продовольствия. При этом горцы ничего не скрывали от русских и охотно становились проводниками, указывая тропы и перевалы, предупреждая об опасных местах, делясь сведениями самого разнообразного характера.

Вот тогда-то наши офицеры и услышали впервые о таинственных пещерах, в которых обитают странные звероподобные существа. А еще горцы рассказали о сквозных подземных проходах, которые якобы тянутся под толщей гор и выводят по ту сторону хребтов. По их словам, один из таких проходов вел из Восточного в Западный Памир, в район Афганистана. Горцы утверждали, что в старину находились смельчаки, которые проделывали такие путешествия. Однако, по их словам, люди, побывавшие в сквозных пещерах, вскоре начинали страдать от неизвестной болезни и быстро умирали (заметим, что описываемые признаки недуга наводят на мысль о лучевой болезни).

Судя по косвенным сведениям, горцы провели Ионова и топографа Бендерского, по крайней мере, к одной из таких пещер.

Отчеты экспедиции Ионова позднее были опубликованы для служебного пользования, но, надо полагать, не в полном объеме. Ведь на Памире остро столкнулись интересы Российской и Британской империй. Великобритания хоть и не сумела покорить Афганистан, но имела здесь сильное политическое влияние. Подземные проходы, существуй они на самом деле, являлись, по сути, стратегическими объектами. По понятным причинам вся информация о них сразу же подпадала под гриф совершенно секретно.

Известно также, что в 30-х годах, вскоре после разгрома басмаческого движения, по маршруту экспедиции Ионова прошел отряд особого назначения НКВД. Чекисты якобы разыскали сквозную пещеру, отмеченную топографом Бендерским, и тщательнейшим образом заложили вход в нее камнями. А затем привели в негодность все горные тропы, ведущие к ней.

Тот факт, что в глубинных районах Памира могут существовать сквозные подземные проходы через горные хребты, наглядно подтверждается феноменом знаменитой Рангульской пещеры, расположенной вблизи Памирского тракта и вполне доступной для изучения.

У этой пещеры много имен. Чаще других в литературе встречается название Рангульская, по привязке к расположенному рядом Рангульскому озеру. Местные жители называют ее Сыйкырдуу ункюр, что переводится как Заколдованная пещера. В 1965 году правительство Таджикистана объявило этот объект памятником природы под названием Пещера Путников.

Это самая высокогорная из известных пещер на территории бывшего Советского Союза. К входу в нее ведет длинная щебенистая осыпь. За входным залом, где свободно разместилась бы башня-девятиэтажка, расходится сеть горизонтальных и наклонных коридоров, переходящих в узкие вертикальные или круто наклонные колодцы. Некоторые из этих колодцев выводят в нижележащий горизонтальный ярус, который, в свою очередь тоже состоит из галерей и залов с колодцами. Залы разных уровней соединяются между собой сетью трещинных или цилиндрических колодцев, глубина отдельных из которых достигает 90 метров. По сути, это довольно запутанный подземный лабиринт, который, несмотря на множество побывавших здесь экспедиций, по-прежнему остается малоизученным.

На некоторых участках этого лабиринта ощущается сильный ток воздуха, пригибающий пламя свечи. А на противоположном входу склоне хребта, в ущелье Калак-Таш, в скальной стене визуально просматриваются несколько пещерных входов, закупоренных льдом. Иными словами, Рангкульская пещера фактически является сквозной.

Среди местного населения бытует немало легенд и преданий, связанных с Заколдованной пещерой. Согласно одной из них, в старину здесь исчез отряд китайских воинов. Пропадали в ней и другие путники, а затем нежданно появлялись вновь, но не могли вспомнить ничего из того, что с ними случилось.

Эти предания перекликаются с гипотезой, по которой Рангкульская пещера – своего рода тоннель в другие обитаемые миры, вложенные один в другой и занимающие единый объем пространства. Тоннель, через который можно совершить мгновенный переход.

Утверждают, что академик Тамм был сторонником этой идеи. Хорошо знал он и Рангкульскую пещеру.

Академик Тамм, как известно, страстно увлекался горами до самой старости.

В 1957 году, то есть, незадолго до знаменитой экспедиции по поиску йети, академик организовал на собственные средства поход в район Рангкульской пещеры. Здесь он производил некие раскопки, исследовал и другие соседние пещеры, в частности легендарную пещеру Мата-Таш, в которой якобы Тамерлан спрятал свои сокровища.

Это была не первая поездка Тамма на Памир. Еще раньше, в 1945 году он приезжал на ботаническую станцию Чечекты (ту самую), с которой предпринимал вылазки в горы.

Во время этих странствий Тамм мог встречаться с местными долгожителями, которые в пору своей молодости, то есть, в конце 19 века, были сильными, энергичными мужчинами и могли, например, служить проводниками в отряде Ионова. Информацию, почерпнутую от этих почтенных аксакалов, Тамм, наверняка, передал Поршневу, миссию которого он горячо поддерживал.

Так, может, тайна спрятана еще дальше?

Может, в глубине неизведанных памирских ущелий существуют аномальные зоны, где происходило и происходит нечто, необъяснимое с позиций официальной науки?

Как известно, в годы холодной войны спецслужбы обоих противостоящих блоков тщательнейшим образом засекречивали всю информацию, касающуюся НЛО. Но ведь НЛО – только верхушка айсберга Строго засекречивалась и вся прочая чертовщина.

Надо полагать, произошла обычная ведомственная нестыковка. Высший партийный орган дал санкцию на проведение уникальной экспедиции, не удосужившись согласовать вопрос со спецслужбами. А когда спохватились, было уже поздно. Отменить экспедицию уже не удалось бы – к ней было приковано внимание всей мировой общественности. В такой ситуации, если бы экспедиция нашла что-либо аномальное, то избежать утечки информации было бы невозможно.

Поршнев волей случая предложил, на свою беду, маршрут, пересекающий запретную зону. Вот тут и пришлось спешно создавать местные отряды и перебрасывать их на Памир, дабы сохранить некую тайну стратегического характера.

Будут ли пройдены маршруты, на которых настаивал в свое время профессор Поршнев? Ответить на этот вопрос по-прежнему затруднительно, ибо роль Памира как стратегического плацдарма огромного региона планеты (о чем свидетельствует хотя бы уникальная станция слежения за космическими объектами в Нуреке), стала в наши дни еще масштабнее.

Раздел "Наука"

Недавно совместная комиссия датских и чешских экспертов, по разрешению Пражского магистрата, вскрыла могилу выдающегося датского астронома Тихо Браге (1546 – 1601) и приступила к эксгумации его останков.

Надлежит провести томографию скелета, а также исследовать образцы костной ткани.

Специалисты полагают, что такого рода экспертиза позволит однозначно установить, был ли Тихо Браге отравлен.

Основания для подобного рода предположений имеются, и они весьма весомы.

Быть может, новая серия исследований прольет свет на загадку, которая вот уже четыре с лишним столетия не дает покоя историкам.

Несомненно, что у музы Урании, покровительницы астрономии, имелись свои избранники.

Одним из самых обласканных ею был датчанин Тихо Браге.

Ничем иным, кроме как вмешательством хозяйки звезд, нельзя объяснить того обстоятельства, что во все переломные моменты своей судьбы Браге становился свидетелем удивительных и редчайших небесных явлений, которые как бы направляли его к избранной цели.

В 1560-м году, в 14-летнем возрасте, будучи уже студентом Копенгагенского университета, Тихо наблюдал полное солнечное затмение.

Его поразило не столько даже само явление, как возможность загодя предсказывать его с максимальной точностью!

Именно в тот день Браге раз и навсегда определил свою дорогу в жизни.

Однако семья, а юноша принадлежал к древнему аристократическому датскому роду, была весьма недовольна таким выбором. В духе семейных традиций парня видели в будущем важным сановником с юридическим образованием при королевском дворе. Занятия же наукой считались в ту пору уделом простолюдинов, стезей, недостойной знатного дворянина.

И снова запутанная ситуация разрешилась не иначе, как по воле небес.

В скором времени в результате несчастного случая умер дядя Тихо – бездетный адмирал Йерген Браге, который по бытовавшему тогда обычаю являлся также его приемным отцом.

И вот 19-летний юноша нежданно унаследовал крупное состояние, а вместе с ним и независимость в своих действиях.

Браге продолжил постижение тайн звездного неба в различных университетских центрах Европы, одновременно изучая бывшую тогда в моде алхимию и астрологию.

Молодая, горячая кровь давала о себе знать.

Тихо отличался вспыльчивостью и высокомерием, был несдержан на язык и резок в общении с окружающими.

На одной из студенческих пирушек разгорелся спор, закончившийся дуэлью на саблях, и в результате будущий гений остался, что называется, без носа.

Пришлось ему срочно заказывать себе медный протез, который он носил уже до конца жизни.

Но даже это обидное увечье еще крепче привязало его к астрономии, занятия которой требовали уединенности.

Для наблюдения за звездами он покупал астрономические приборы, заказывал их у лучших мастеров, а некоторые делал сам.

В этот же период Тихо вступил в переписку с видными учеными и постепенно сам приобрел некоторую известность в Европе.

В 1571 году скончался отец молодого ученого, оставив ему половину своего немалого состояния.

Поневоле Тихо с головой окунулся в хозяйственную деятельность.

Оказалось, что в нем дремала предпринимательская жилка.

Вместе со своим дядей он открыл две фабрики – по производству бумаги и стекла.

Не то чтобы он совсем забросил астрономию, но времени для ночных бдений оставалось все меньше.

И вот тут-то муза Урания еще раз послала ему ясный сигнал.

11 ноября 1572 года в созвездии Кассиопеи вспыхнула яркая звезда, которую можно было наблюдать даже днем невооруженным глазом.

Все хозяйственные заботы мигом были отложены в сторону, и Тихо Браге вновь целиком обратился к небесной сфере.

Сейчас-то нам известно, что это была вспышка сверхновой в нашей галактике, но астрономы 16-го века терялись в догадках относительно природы необыкновенного явления.

Переполошилась вся Европа, твердили, что это предвестник страшной эпидемии, большой войны или даже конца света.

Браге был первым, кто на основании регулярных наблюдений доказал, что новое светило – это звезда, находившаяся на значительном расстоянии от Земли.

В том же году он совершил еще один решительный поступок, если и связанный со звездами, то косвенно, - женился.

Его избранницей была женщина незнатного происхождения по имени Кирстина, которая позднее родила ему восьмерых детей (двое умерли в младенчестве).

Большая аристократическая семья снова выразила ему свое неудовольствие, но Тихо Браге давно уже взял за правило поступать во всем по собственному усмотрению.

На следующий год он издал книгу О новой звезде, которая стала сенсацией в научном мире Европы, а ее автор получил широкую известность.

Король датский Фредерик II пригласил прославившегося подданного прочитать курс лекций в Копенгагенском университете.

Еще через год Тихо Браге совершил большое путешествие по Европе, в ходе которого завязалось его знакомство с коронованными особами – покровителями науки и искусства: ландграфом Вильгельмом Гессен-Кассельским и императором Священной Римской империи Рудольфом II.

Несколько позднее ландграф написал датскому королю письмо, в котором назвал Тихо Браге величайшим украшением Дании и выразил надежду, что ученому будет оказано высочайшее покровительство.

То ли это письмо оказалось вполне убедительным, то ли снова не обошлось без тайного вмешательства музы Урании, но только Фредерик проявил неслыханную щедрость.

Своим указом от 23 мая 1576 года он подарил ученому остров Вен, расположенный в проливе Эресунн, в 20км от Копенгагена, а, кроме того, выделил средства для постройки астрономической обсерватории.

Деньги даже по нынешним меркам были немалые: больше бочки золота!

Возведение обсерватории, получившей название Ураниборг в честь музы-покровительницы, началось в том же 1576 году и продолжалось четыре года.

Проект составил сам Тихо Браге.

3-этажный замок-крепость в плане представлял собой квадрат со стороной 18м, точно ориентированный по странам света.

В свою очередь, каждая из сторон была оборудована отдельной обсерваторией, оснащенной раздвижной крышей и лучшими по тем временам инструментами, изготовленными по личным указаниям ученого.

Здесь же располагались лаборатории, типография и бумажная фабрика, мастерские, жилые комнаты для ученых и слуг.

Наблюдения начались, несмотря на продолжавшееся строительство, уже в 1577 году.

И тут, словно воздавая должное энергии исследователя, в небе появилась яркая комета, наделавшая еще больше переполоху, чем недавняя вспышка яркой звезды.

Наблюдения за кометой позволили Тихо Браге сделать новое важное открытие: кометы –это вовсе не атмосферное явление, как считалось еще со времен Аристотеля, а внеземные объекты.

На остров часто приезжали знатные гости, просившие Браге составить для них гороскопы.

Благосклонность к ученому проявляла и королева София - ученая дама, увлекавшаяся астрономией и алхимией.

Она подолгу беседовала с ученым наедине, внимая его пояснениям.

В этот период Тихо Браге, которому приходилось регулярно бывать в королевском дворце, заказал для подобных визитов золотой протез на свой изувеченный нос.

Несмотря на громкую славу, нрав его не сделался мягче.

Многие придворные откровенно ненавидели королевского астронома и, терпя от него оскорбления, платили ему той же монетой, распуская порочащие его сплетни.

Но ученый, чье положение при дворе представлялось незыблемым, не обращал на их интриги особого внимания.

Вскоре рядом с Ураниборгом он построил еще одну обсерваторию, назвав ее Стъернеборг, то есть, Звездный замок.

Располагая штатом квалифицированных помощников, Тихо Браге вел планомерные наблюдения звездного неба, занося результаты в особые книги, которые переплетал в кожу.

Как ни щедр был король, но выделяемого им золота для содержания столь крупного научного центра, каким стал Ураниборг, все же не хватало.

Тихо Браге покрывал дефицит из собственных средств, и постепенно остров Вен вобрал в себя практически все его немалое состояние.

Призрак грядущих бед замаячил перед Тихо Браге в 1588 году, когда скончался его король-благодетель.

Ввиду малолетства наследника трона Кристиана IV, управление страной взял в свои руки Регентский совет, при этом королева София, по-прежнему благоволившая ученому, искусно вела свою партию.

Тем временем придворные сумели настроить короля-подростка против создателя Ураниборга, рассчитывая, что эта ненависть в будущем заденет и королеву-мать.

Муссировались слухи о том, будто бы Кристиан вовсе не сын Фредерика, что королева София ездила на остров Вен не только за астрономическими знаниями

В 1596 году, по достижению совершеннолетия, Кристиан был коронован, и с этого момента началась последовательная травля недавнего столь еще удачливого Тихо Браге.

Сначала молодой король отменил всякое финансирование Ураниборга, затем в резкой, ультимативной форме потребовал, чтобы ученый прекратил свои астрономические занятия

Волей-неволей Тихо Браге вынужден был покинуть свой любимый Ураниборг, не зная еще, что это навсегда.

(Кристиан наказал и свою мать, фактически отправив ее в ссылку.)

Два года ученый провел в Германии, а затем, в 1599 году, переехал в Прагу, которую выбрал своей резиденцией император Рудольф II, тонкий ценитель прекрасного, страстный коллекционер произведений искусства, но также сумасброд и меланхолик, страдавший психическими расстройствами.

При его дворе можно было встретить, как серьезных ученых, так и всякого рода шарлатанов, мошенников и проходимцев, причем этих последних было, пожалуй, больше.

Эксцентричный Рудольф назначил своему новому придворному астроному богатое содержание в размере 3тыс. золотых дукатов в год.

Другое дело, что обещанных денег Тихо Браге так и не получил, поскольку королевский казначей заявил ему, что казна пуста.

И все же условия для научной работы у астронома появились вполне комфортные, и он продолжил свои наблюдения за планетами и звездами, снова обретя душевное равновесие.

А на текущую жизнь этот, еще недавно весьма состоятельный аристократ зарабатывал тем, что составлял гороскопы для местной знати.

В 1600 году в Праге появился еще один астроном-скиталец.

Это был немецкий ученый Иоганн Кеплер, чей первый печатный труд Тайна Вселенной составил 29-летнему автору определенную известность в научных кругах, хотя, конечно, и не такую громкую, какая окружала Тихо Браге, этого, несмотря ни на что, избранника музы Урании.