Кровавый дракон

Огненный маг – это не только ужас врагов и уважение соратников. Это ещё и хорошо знакомые врачеватели, замечательно умеющие лечить ожоги.

Мастер Иггер – старейший маг Ситгарской Академии магии

Хороший маг – мёртвый маг.

Архиепископ Бронкурский, к своему счастью не встречавший лича .

Любовь и магия – вещи абсолютно несовместимые. Тем не менее, я владею магией любви.

Эллина – знаменитая куртизанка.

*****

– Ну, и где ещё один параметр? Я же тебе, нетопырь, говорил, что твой стандартный защитный экран имеет пять основных параметров, а ты использовал только четыре.

"Нетопырь" – это хорошо. Это означает, что сейчас Дилль получит всего лишь огненным шариком малой интенсивности. Защитный экран матово светился, надёжно отгораживая его от лобовой магической атаки наставника. Но что же он упустил? Высота, ширина, мощность и вид отражаемой стихии – чего же ещё не хватает?

– Куда, хе-хе, подевал астральный щит? – с обычным дурацким смешком мастер Иггер создал крошечный огненный сгусток за спиной Дилля, и комок огненной магии пребольно шмякнул адепта пониже спины. – Где связь двух защит?

– Вау-у! – взвыл Дилль, хватаясь за обожжённое место. – Я сейчас…

– Никогда не забывай об этом, – наставительно проговорил старик. – Ни во время боя, ни в беседе с друзьями, ни даже во сне. Это, хех, твоя гарантия от порабощения. Что толку, если тело защищено, а разум открыт любому желающему?

В доказательство своих слов мастер начал астральную атаку. До того, как Дилль стал учеником Иггера, старик не имел возможности путешествовать в астрал – на его покои были наложены специальные блокирующие заклинания. Но потом гроссмейстер Адельядо убрал это ограничение, чтобы мастер Иггер мог вволю натешиться внезапными нападениями на разум ученика.

Дилля словно закутали в здоровенную подушку – органы чувств тут же отказали, и он перестал быть хозяином своему телу. За последние два месяца он не раз подвергался астральной атаке наставника. Дилль никак не мог понять схему построения астральной защиты – уж слишком она была сложной, а потому часами сидел под гнётом разума старика, пока, наконец, не изобрёл собственный способ освобождения. Ярость, которая по словам драконицы Тринн позволяет дракону оставаться самим собой, разносила в клочья атакующую сеть мастера Иггера. Вот и теперь Дилль, призвав ярость, легко освободился из плена.

– Это было не так уж и трудно, – победоносно заявил он, произнося мантру спокойствия. Ярость послушно унялась, чему Дилль искренне порадовался – значит, уроки медитации даром не проходят.

– Разумеется, – согласился старик. – Для человека с драконьей магией многое кажется лёгким. Но, хе-хе, куда же подевался твой защитный экран, тупица?

"Тупица" – это уже плохо. Это означает, что наставник рассердился всерьёз, и что Диллю после занятий опять придётся ковылять к врачевателям. Или, скорее всего, его туда понесут.

При отражении астральной атаки Дилль совсем забыл, что должен поддерживать созданный защитный экран, и тот, естественно, исчез. А потому, когда синий клубок сжатого воздуха полетел Диллю в лицо, он успел лишь зажмуриться. Раздался громкий хлопок, заклинание мастера растворилось перед самой физиономией адепта, обдав его лёгким дуновением.

– Нет, ну так нечестно, – вздохнул старик. – Как же ты на своей шкуре почувствуешь всю тяжесть наказания, если в половине случаев срабатывает антимагия?

Дилль открыл один глаз.

– На мой взгляд это не так уж и плохо.

– Ты должен полагаться на своё умение, а не на везение, – сварливо проворчал мастер. – Когда на тебя обрушится боевой заряд, ты должен отразить его сознательно, а не надеяться, хе-хе, что драконья антимагия растворит вражеское заклинание. Значит, что?

– Что?

– Значит, попробуем ещё раз.

Ну, теперь-то Дилль был готов. Он восстановил защитный экран, о который и ударился воздушный сгусток, посланный мастером. Кому-то может показаться, что воздух, даже сжатый магией, не так уж и страшен… Дилль тоже так думал, пока один из воздушных комков старика не сломал ему три ребра. А ведь мастер Иггер тогда применил едва ли десятую часть от номинальной боевой мощности. Используй старик полную мощность, и рёбра Дилля оказались бы не сломаны, а просто валялись бы шагах в пяти от позвоночника.

– Ладно, хе-хе, живи, – смилостивился наставник. – До ужина ещё есть время, поэтому займёмся усложнением защитного экрана. Следующая ступень – это защитная сфера. Создав её, ты можешь не опасаться магического удара со спины. Для этого вводится ещё один параметр – кривизна поля. Чем больше параметр кривизны, тем больше энергии ты должен вкачать в заклинание. Смотри и запоминай формулу – по ней ты будешь высчитывать затрачиваемую энергию.

Дилль подавил тяжкий вздох. Неужели нет ни одного боевого заклинания, в котором не применялось бы счисление? С этой магической дисциплиной Дилль, честно говоря, не очень дружил. Но поскольку мастер Иггер имел обыкновение после объяснений сразу же приступать к практическим занятиям, он постарался поскорее вникнуть в формулу. Потому что получить удар по затылку гораздо больнее, чем по лбу.

*****

С недавних пор уроки медитации и концентрации мастер Китан проводил для Дилля и Тео отдельно от остальных. Ночью. Так распорядился гроссмейстер Адельядо. Сказал, мол, нечего попусту подвергать опасности жизни прочих адептов. Определённый смысл в этом был, ведь занятия мастера Китана с Диллем и Тео частенько носили разрушительный характер. Особенно в этом преуспевал Дилль, хотя иной раз он понятия не имел, как у него получилось разворотить прочный тренировочный щит или, к примеру, сжечь несгораемый шкаф.

Сегодняшний урок обещал быть не в пример миролюбивее прочих. Во всяком случае, Дилль хотел на это надеяться, ведь на занятие пришёл сам руководитель магической Академии – мастер-маг четырёх стихий, гроссмейстер Адельядо. Ну, не будет же мастер Китан подвергать жизнь главы Академии опасности? Хотя, чтобы причинить вред гроссмейстеру, надо очень постараться.

Одетый в просторную мантию, с длинной белой бородой и деревянным посохом в руке, Адельядо идеально подходил под описание мага, бытующее среди простого народа. Во время выходов в город гроссмейстер любил одеваться броско – его переливающиеся всеми цветами радуги наряды и широкополые шляпы, украшенные драгоценными камнями, сводили с ума всех придворных модников, тщетно пытавшихся ему подражать. Однако в Академии Адельядо всегда ходил в обычной серой мантии. Но вот что необычно – сейчас он зачем-то принёс с собой посох. Дилль, который никогда не видел гроссмейстера в Академии с посохом, удивлённо глянул на гладкую коричневую палку в его руках, но промолчал. Он уже отучился задавать ненужные вопросы старшим магам – это было чревато штрафными отработками.

Кроме гроссмейстера в медитативный зал пришёл также и мастер Оквальд – наставник по физической подготовке. Оквальд стоял, подпирая стену, и всем своим видом показывал, что не понимает, для чего его притащили сюда в такое позднее время.

– Начинай, – кивнул гроссмейстер мастеру Китану и уселся на стул в углу.

Мастер Китан, заложив руки за спину, прошёлся туда-сюда перед Диллем и Тео. Вид его не предвещал ничего хорошего адептам.

– Вы – два болвана, – наконец изрёк он мудрую мысль. – Объясните-ка, зачем вам сегодня днём понадобилось устраивать показательную каверзу адепту Галлу? Или вы забыли, что за подобные деяния полагается жестокое наказание вплоть до исключения из Академии с пожизненным запретом на использование магии?

Тео уставился в пол своими кошачьими глазами, а Дилль, напротив, вызывающе посмотрел на мастера Китана.

– Просто у этого мерзавца язык поганый, – пояснил он, – вот мы и преподали ему урок вежливости. В другой раз будет думать прежде, чем говорить гадости. Если, конечно, Галлу есть, чем думать.

Мастер Китан бросил взгляд на невозмутимого гроссмейстера, затем уставился на Дилля.

– Поясни.

– Когда эта крыса в человеческом обличье обзывает нас с Тео, мы не обращаем на него внимания. Но сегодня он начал пачкать своим поганым языком память Реллы. Вот мы и не выдержали.

Мастер Китан нахмурился. Релла была адептом водного факультета и погибла от заклятья предателя Гвинарда, пытаясь выбраться из Академии на помощь Теовульфу. Вампир до сих пор ещё не отошёл от смерти возлюбленной. Теперь понятно, почему эти двое заточили Галла в воздушный кокон, а под ним развели небольшой, но жгучий костерок из трёх огненных шаров. Галл кое-как сумел сбить огонь ледяным заклятьем. Но поскольку дело происходило в одном из немноголюдных коридоров Академии, обожжённому и замёрзшему Галлу пришлось просидеть в заточении часа три, пока его не освободили.

Мастер Гвинард снова глянул на гроссмейстера – тот сидел со скучающим видом. Главе Академии явно известны эти подробности, но никаких карательных мер к ослушникам он не принял. Значит, считает эту выходку если не справедливой, то не заслуживающей внимания. К тому же, Галл "отличился" после покушения на короля – он поспешил изъявить верность новому гроссмейстеру в лице Гвинарда, чего Адельядо, без сомнения, не забыл.

– Выпороть бы вас, – буркнул мастер Китан, – да нельзя. Один, видите ли, рыцарь, другой – представитель иного народа. Может, штраф вам подарить? Ночей эдак на десять каждому?

– Мы и без штрафов спим только для виду, – напомнил Дилль, чьи красные от недосыпа глаза выглядели как у заправского демона на любой церковной картине.

– Знаю, знаю. Но всё равно в наказание будете строить пирамиды силы всю ночь, пока не достигнете совершенства. Итак, приступим.

Оба адепта синхронно закатили глаза к закопченному потолку медитативного зала. Пирамида силы – упражнение, которое можно делать бесконечно, потому что совершенству, как известно, предела нет.

– Мастер Китан, разрешите внести коррективы в ваши планы? – глава Академии поднялся. Китан только кивнул – разумеется, гроссмейстер его не спрашивал, а поставил перед фактом. – Давайте сначала попробуем провести небольшую тренировку. Держи.

Дилль едва успел поймать посох, который бросил ему гроссмейстер. Тёмно-коричневое дерево было гладким, приятным на ощупь и тяжёлым. Длиной посох был Диллю до подмышки – идеальный шест для боя, если бы не одно "но" – середина у него была толще, чем края, отчего палка напоминала змею, проглотившую змейку меньшего размера. Дилль не успел спросить о странном утолщении и для чего оно, как мастер Оквальд вышел на середину медитативного зала, завертев в руках шест. Откуда Оквальд его достал, Дилль не заметил. Тео, судя по удивлённому виду – тоже.

– Ну, долго вас ждать? – недовольно произнёс наставник по физической подготовке. – Нападайте.

Дилль и Тео обменялись недоумёнными взглядами. Дуэль с мастером Оквальдом на занятии по медитации в присутствии гроссмейстера? Бред какой-то! У Дилля хоть шест есть, а Тео вообще безоружен.

– Ваша премудрость, – вампир поднял руку, – магию тоже можно использовать?

– В разумных пределах, – подтвердил гроссмейстер, и его и мастера Китана тут же окутало защитное поле.

Дилль взвесил посох в руке – баланс отличный. Он, конечно, неплохо владел шестом, но даже в мыслях не сравнивал себя с мастером Оквальдом – всё-таки тот занимается ежедневно и не по одному часу.

Тео, оказавшийся без оружия, поплевал на ладони и стал обходить наставника слева. Дилль, разумеется, начал обход справа. Их тонкий манёвр привёл только к тому, что оба они немедленно получили несколько ударов по рукам и плечам. Если убрать все нецензурные слова из комментариев адептов, то речь их составляла короткое "у-у-у", когда они отступили, почёсывая ушибы.

– Что, сдулись? – насмешливо спросил мастер Оквальд. – Я был о вас лучшего мнения.

Тео сердито сложил пальцы в замысловатую фигуру, формируя воздушный удар, а Дилль наморщился, размышляя, сколько эргов вложить в заклинание, чтобы не сильно подпалить наставника. Поколебавшись, он остановился на малом огненном шаре, и выпустил его вдогонку заклинанию Тео.

Широко улыбнувшись, мастер Оквальд небрежным движением шеста отвёл в сторону сначала воздушный сгусток, затем огненный. Оказалось, что в руках у него не простая деревяшка, а настоящий магический посох. Два хлопка у стены – вот и весь результат магической атаки.

– Ладно, теперь моя очередь.

Мастер лёгкими кошачьими шагами начал приближаться. Тео, выставив перед собой руки, пытался угадать, куда наставник нанесёт удар… не угадал. Последовал длинный выпад, и торец шеста точно и сильно ударил Тео в солнечное сплетение. Вампир хрюкнул и сложился пополам. Мастер Оквальд вытянул Тео шестом вдоль спины, после чего напал на Дилля.

Два или три удара Дилль отбил успешно – при этом его посох вибрировал в руках, как живой. А потом он пропустил удар в предплечье, в грудь, в живот…

– Где твоя защита, адепт? Я чему вас учу на занятиях?

Удар по ноге – блок, тычок в грудь – блок и уход в сторону. Дилль только защищался, понимая, что раскрыться в нападении означает ознакомиться со всем набором ударов мастера Оквальда. Пришедший в себя Тео, пользуясь тем, что наставник повернулся к нему спиной, прыгнул. Наверное, у Оквальда глаза на спине – Тео ещё в прыжке получил шестом по голове и рухнул на пол с лицом, залитым кровью.

– А ты думал, я шутки шучу?

Нет, Дилль уже так не думал. Он решил, что гроссмейстер затеял это избиение в наказание за их расправу над Галлом. Значит, мастер Оквальд сейчас превратит обоих адептов в отбивные с полного согласия руководства Академии.

Словно физических ударов было мало, Оквальд начал применять ещё и магию. Кончик его шеста засветился голубым, и Дилль получил такой воздушный удар в грудь, что отлетел на несколько шагов назад. Мастер Оквальд, явно не собираясь останавливаться, крутанул шест, второй конец которого тоже засветился – на сей раз ярким синим светом.

Сейчас последует водное заклинание, панически подумал Дилль и лихорадочно начал создавать универсальный щит. Успел в последний момент – сформированная ледышка с грохотом разбилась о его защиту. Отпраздновать успех он не успел – мастер Оквальд опять сделал длинный выпад, и конец шеста больно ударил Дилля в грудь. Как Дилль уже выяснил на занятиях со стариком Иггером, универсальный магический щит отлично отражает ударные заклятья, зато не в силах задержать даже брошенный тапок.

– Да чтоб тебя! – Дилль рассвирепел.

Ярость вспыхнула в нём, как лесной пожар от сильного ветра. Уже не раздумывая о количестве эргов, он призвал огонь и, отбивая очередной удар шеста наставника, послал созданный шар в Оквальда. Мастер взмахнул посохом, и огненный комок благополучно пролетел мимо него.

– А так?

Уже два шара полетели в наставника. Мастер попросту присел, после чего пребольно огрел шестом Дилля по колену. Дилль совершенно озверел. Не обращая внимания на боль в ноге он сделал длинный выпад, одновременно призывая магию. Посох в руках словно стал частью организма, и через него Дилль выпустил магический разряд.

Совершенно невероятным образом мастер Оквальд сумел в последний момент извернуться, но силовой сгусток всё же задел его. Что-то грохнуло, наставника отшвырнуло в сторону. Дилль, не помня себя от ярости, взревел и, нацелив посох на лежащего Оквальда, совсем собрался его прикончить, когда на него обрушился ледяной душ.

– Хватит! – послышался металлический голос гроссмейстера. – Адепт Диллитон, начинай выход.

Ярость испарила невесть откуда взявшуюся холодную воду и по-прежнему требовала крови, но краем сознания Дилль всё же сообразил, что нужно останавливаться. Борясь с желанием превратить мастера Оквальда в кровавый фарш, он начал произносить мантру спокойствия. Постепенно ярость улеглась, а краснота в глазах исчезла.

Заныло избитое тело, ушибленное колено подогнулось, а отбитые пальцы отказались держать коричневый шест. Дилль без сил опустился на пол прямо в лужу холодной воды. Рядом лежали оглушённый мастер Оквальд и Тео с окровавленным лицом.

– Помогай, – гроссмейстер бросился к Оквальду, мастер Китан поспешил вслед за ним.

Оба старших мага начали осторожно водить руками над грудью Оквальда, и вскоре тот дёрнулся и зашёлся надсадным кашлем.

– Ну-ка, давай посмотрим, что сработало

Гроссмейстер бесцеремонно распахнул лёгкую куртку наставника по физической подготовке, и Дилль с изумлением увидел не меньше десятка медальонов, висевших на шее Оквальда.

– Смотри-ка, я был прав, – удовлетворённо хмыкнул Адельядо, поднимая три почерневших медальона. – Огонь, энергетический щит и…

– И биозащита, – мрачно закончил Китан. – Извиняюсь, мастер, был неправ.

– Представь, если бы вы с Оквальдом не послушали меня и не взяли этот медальон.

– Просто артефакт редкий… жалко было тратить.

– Жалко было бы Оквальда – он сейчас растёкся бы лужей слизи, как покойный Леклер.

Дилль, ничего не понимая, слушал этот странный разговор. Тео, поминутно смахивая с лица бегущую из раны на лбу кровь, тоже выглядел озадаченным. Наконец высшие маги снизошли до адептов. Адельядо повернулся к Диллю и сурово сказал:

– Ты глухой или просто тупой? Я же велел не использовать мощные заклятья.

– Но я и не использовал, – Дилль на всякий случай начал отодвигаться подальше от разгневанного гроссмейстера. – Сначала, по крайней мере.

– А потом на тебя накатило, – полуутвердительно сказал глава Академии. – Поздравляю, ты едва не ухлопал наставника по физической подготовке.

– Он сам виноват, – вступился за друга Тео. – А вы не возражали.

– А почему я должен был возражать? – пожал плечами гроссмейстер. – Оквальд знал, насколько это опасно и добровольно согласился помочь инициировать посох мага. Но это не умаляет вины нашего доблестного младшего брата дракона.

– Инициировать посох? – нахмурился Дилль, пропустивший остальную часть речи Адельядо. – А мы здесь причём?

– Видимо, учебная нагрузка оказалась непосильной для твоего умишки, – гроссмейстер неодобрительно покачал головой. – Адепт, ты совсем разучился думать? Посох, который я тебе дал и который при помощи мастера Оквальда ты только что инициировал. Теперь он является частью тебя.

Дилль посмотрел на коричневую деревяшку – она выглядела ничуть не изменившейся. И он совсем не чувствовал, что стал частично деревянным. Может, гроссмейстер что-то напутал?

– Работе с посохом мага будешь обучаться у Оквальда… ну, когда он в себя придёт. А пока я заберу эту штуку с собой – не хватало ещё, чтобы ты по незнанию поубивал всех в Академии.

Гроссмейстер пробормотал что-то, дерево окуталось едва заметным светлым мерцанием, и только после этого он осторожно подобрал с пола посох.

– Ваша премудрость, – Тео поднялся, в очередной раз смахнув льющуюся со лба кровь, – а когда я получу такой же посох?

– За незаконные проделки над Галлом тебя посохом отходить надо, а не вручать ценный магический артефакт, – буркнул Адельядо. – Китан, я отведу Оквальда к водникам, а ты продолжай занятия с этими балбесами. Никаких им врачевателей – пусть в таком виде до утра сидят.

Гроссмейстер, поддерживая пошатывающегося мастера Оквальда, вышел из медитативного зала. Мастер Китан уселся на коврик и, как ни в чём ни бывало, сказал:

– Итак, мы остановились на пирамиде силы…

Наставник по медитации смотрел, как адепты, постанывая и морщась от боли во всех частях тела, создают шары силы и строят из них пирамиды – голубые у Тео и бледно-красные у Дилля. И размышлял о том, что лично он, мастер Китан, сумел построить третий слой пирамиды силы только став магистром. Мало того, Китан знал многих, кто даже получив степень архимага, так и не смог преодолеть планку третьего слоя. А два адепта-первогодка уже достигли этой ступени и, если ничего не случится, легко сумеют построить и четвертый уровень пирамиды.

Тут мастер Китан вздохнул. Разве может "ничего не случиться" с двумя одарёнными начинающими магами? Лично он в это не верил.

*****

Конклав, как всегда, проходил в главном мироттийском соборе. Этот собор был одним из первых построенных во славу Единого, а потому его воздух, пропитанный древней святостью духа, как нельзя лучше соответствовал вынесению богоугодных решений. Хотя архиепископ Одборгский – глава церкви Единого в Ситгаре, считал, что в воздухе собора сырости из подвалов гораздо больше, чем святости. Видимо по той простой причине, что маги, могущие легко осушить подвалы, в этот собор не вхожи. А сам Единый, несмотря на длительные и многочисленные молитвы монахов, так и не приложил никаких усилий, чтобы влага из реки не попадала в соборные подземелья.

Одборг поёжился – холодная сырость проникала даже сквозь утеплённую сутану. Он мысленно обругал архиепископа Бронкурского – главу мироттийской церкви. Бронкур истово ненавидел магов, сеющих ересь в народных умах, а потому, разумеется, ни за что не согласился бы позвать их на помощь. Но ведь можно было хотя бы протопить, как следует, печи. Так нет же – Бронкур, во всём демонстрировавший свой аскетизм, и здесь отличился.

Одборг снова передёрнул плечами и подумал, как должно быть сейчас хорошо на улице. Там от каждого дуновения весеннего ветерка в воздух взлетают облака лепестков с вишнёвых деревьев, а весеннее солнце ласково греет проснувшуюся после зимней спячки землю. Здесь же, в высоком и полутёмном соборном зале, сыро и холодно. Как в могиле. Однако важность вопроса, который обсуждал Конклав, не позволяла Одборгу покинуть это неуютное помещение. Хотя, мысленно вздохнул архиепископ, от него уже ничего не зависело.

Представители всех шестнадцати стран, составлявших цивилизованный мир, сидели вдоль длинного стола. У торца стола пустовало кресло предстателя Единого – руководителя объединённой церкви архиепископы до сих пор так и не смогли выбрать. Уже три часа один за другим поднимались главы церквей и выражали своё негодование как королём Ситгара, пригревшим на груди государства нечисть, так и Одборгом, который не только потворствовал прихоти неразумного монарха, но и проповедовал о добродетели вампиров.

– …попирая закон человеческий и Божий, – хрипло вещал патриарх из Тилиса. – Никогда такого на моей памяти не было, а я, как вам известно, старейший служитель Единого в Тилисе.

Одобрительные возгласы доносились отовсюду. Одборг, сохраняя каменное выражение лица, тем не менее с отчаянием подумал, что все – и архиепископы, и патриархи, настроены против Ситгара.

– Предлагаю лишить сана архиепископа Одборгского, – вяло махнул рукой старикан и рухнул на стул, явно исчерпав все силы на свою пламенную речь.

Тут же поднялся тилисский архиепископ. Тиагед, наклонившись вперёд и упёршись руками в стол, уставился на Одборга блёклыми старческими глазами.

– Ты! – взвизгнул он. – Как ты посмел ввергнуть в ересь ни в чём не повинный народ? Когда мне донесли, что архиепископ Одборгский пустил в церковь кровососов, я ушам не поверил. Как ты осмелился осквернить храм?

Тиагед орал, как резаный, взвинчивая сам себя. Под конец он предложил лишить Одборга не только сана, но и самой жизни. Столь радикальное наказание, однако, никто из архиепископов не поддержал – возможно, памятуя о том, что и они, не дай Единый, могут оказаться на месте главы ситгарской церкви. Общую точку зрения выразил хозяин храма, архиепископ Бронкурский.

Высокий, худой, с длинной нечёсаной седой бородой, кустистыми бровями и стальным взглядом, одетый в некрашеную холщовую рясу, он являл собой образ настоящего аскета.

– Досточтимый Тиагед, при всём уважении к вам и понимая ваше негодование, тем не менее, вынужден признать, что вы неправы. Нельзя так сурово относиться к Одборгу. Каждый из нас всего лишь слабый человек, и любой может совершить ошибку. Все мы знаем архиепископа, как человека, истово преданного делу Единого – это не могут отрицать даже те, кто сейчас обвинял его во всех грехах.

На лицах глав церквей и многочисленных патриархов отразилось искреннее недоумение. Бронкур, являвшийся знаменем борьбы с нечистью, вдруг заговорил столь примирительно. А Одборг не верил ему – он скорее посадил бы за пазуху гремучего червя, надеясь, что тот не ужалит, нежели доверился бы словам Бронкура. Конечно, не ошибся.

– Уважаемый архиепископ Одборгский, я уверен, пал жертвой низкопробного розыгрыша. Речь идёт, как вы знаете, о том возмутительном случае в королевском дворце Ситгара, когда два кровососа были окрещены, а на них якобы излился свет Единого. На самом деле, это были всего лишь происки магов, которые присутствовали на том торжестве. А уважаемый Одборг – человек искренне религиозный, принял всё за божественное вмешательство.

Перешёптывания и короткие возгласы пронеслись по рядам священнослужителей, но теперь в них уже не было слышно откровенно враждебных выпадов.