Последний рейдер

Пролог

Лейтенант Кегель, сотрудник информационно-аналитического бюро службы безопасности лениво разглядывал журнал для мужчин, вполуха слушая беседу профессоров Сантанского университета. Лейтенанту давно уже надоело ежедневное прослушивание "яйцеголовых" умников – всё равно он ни черта не понимал их трёхэтажных терминов. Особенно бесил его профессор Аллиган – тот не мог и трёх слов сказать, чтоб не ввернуть какое-нибудь ужасное и заумное слово. Но… учёные ранга Аллигана должны находиться под неусыпным контролем спецслужб. Лейтенант же обязан был составлять отчёт о записанных приватных разговорах высшего учёного звена университета, а потом делать краткий анализ, потому что начальство не должно ломать себе голову над хитросплетёнными фразами "яйцеголовых". Но недаром выпускник высшей школы службы безопасности окончил курсы с отличием – он уже давно сделал шаблон аналитического отчёта, в котором просто менял даты и, изредка, действуюх лиц.

Этот вечер закончился бы для лейтенанта подобно многим другим – "отчёт под копирку, сдал дежурство, отбыл в бар", если бы не одно слово, прозвучавшее из уст ненавистного профессора. Дежурный встрепенулся, отмотал назад запись и снова прослушал кусок разговора, теперь уже внимательно.

– … думаю, можно будет создать самое настоящее супероружие. Нет, конечно! Друг мой, даже вам я не могу сказать… да и не хочу! Возможно, когда я буду уверен… или создам действующую модель…

Дежурный прослушал запись ещё раз, потом ещё. Сомнений нет, старик действительно собрался создать супероружие! Значит, нужно немедленно известить о происшествии начальника бюро, а тот уже доложит выше по инстанциям… Лейтенант понял, что бар сегодня откладывается и глубоко вздохнул, глядя на коммуникатор. Майор отбыл на охоту с каким-то приезжим министром, а по инструкции в случае чрезвычайной ситуации дежурный должен оповещать именно непосредственного начальника. Независимо от того, чем тот занят. Вот только те, кто создавал предписания не взяли в расчёт гнусный характер его шефа – майор не раз потом припомнит, что прервали его поездку.

Но государственная безопасность превыше всего. Лейтенант ещё раз вздохнул и набрал номер на коммуникаторе…

Глава 1

Генерал-полковник Кант, шеф службы безопасности планеты Сантан, член президиума Объединенных Республик, кавалер ордена "Легионеров" трех степеней рявкнул на своего заместителя, полковника Роу:

– Остолопы! Немедленно разослать самых способных агентов по всем космопортам! Остальные все до одного пусть занимаются проверкой на местах и в районе ЧП. Объявить "красную тревогу"!

"Красная тревога" означала, что все сотрудники службы безопасности будут "на ногах" до тех пор, пока тревогу не отменят. Кроме того, подразумевалось подключение спутниковой обороны планеты и запрет на взлет любых кораблей. Генерал-полковник мрачно размышлял, что скоро о случившейся на Сантане оплошности, если не сказать больше, узнает очень много народа, и тогда ему, Канту, не поздоровится.

*****

Александр Морозов, заведующий лабораторией поля в Сантанском университете физики энергий, сидел около атомного распылителя и плевался в него жевательной резинкой. На дисплее высвечивался спектральный анализ резинки. Настроение у Александра было хуже некуда. В этот выходной он собрался порыбачить на горном озере, и уйди из дому на пять минут раньше уже сидел бы с удочкой и наслаждался первозданной чистотой природы. Но один из помощников Зеевица – пронырливого заместителя директора института по идеологии (а, попросту говоря, майора СБ, что не было особой тайной для всех) перехватил Александра на самом пороге дома. Ему пришлось идти на экстренное собрание сотрудников. Зеевиц собрал всех в большом конференц-зале и, удостоверившись, что все на месте, гадко улыбаясь, объявил:

– Я приношу глубочайшие извинения от имени руководства института и от своего тоже за то, что отрываем вас от заслуженного отдыха, но, как говорится, долг перед государством превыше всего. Полчаса назад подписан чрезвычайный указ правительства о том, что… цитирую… так, где это? А вот: "… в целях укрепления государственных устоев и… гм, пропускаем… и в связи с необходимостью оказания моральной и материальной поддержки нашим союзникам, сиссианам, призываем Вас превратить ваши заслуженные выходные дни в дни помощи". Ну и так далее. Может быть у кого-нибудь есть вопросы или пожелания? Возможно, имеются комментарии? Нет? Тогда попрошу разойтись по рабочим местам.

Комментарии у Александра имелись и даже непечатного свойства. Призыв правительства равнялся приказу, так что смысла обсуждать его не было. Кроме того, человека, критикующего СБ, можно сравнить с недоумком, дернувшим веревку, а обнаружившим, что держит за хвост большого сантанского буйвола. Александр прикинул в уме сколько пользы правительству, а, тем более, сиссианам он принесет в эти выходные, которые предназначались для рыбалки. Выходило что-то мизерно-малое, стремящееся к нулю. Его настроение испортилось бы ещё больше, если бы он знал, что настоящие неприятности у него впереди.

*****

Невысокий, коренастый человек по имени Джон Борден неторопливо проталкивался через толпу в шумном зале космопорта Первый Сантанский. Он являлся агентом Конфедерации Ста Миров уже в течение пятнадцати лет, хотя родился, вырос, работал на Сантане и в глаза не видел Конфедерации за всю свою жизнь. Столь долгий срок его второй службы объяснялся очень просто: Конфедеративная Охрана Порядка (КОП) ещё ни разу не воспользовалась его услугами. Но настало и его время. Неведомо откуда, но КОП узнала, что в Сантанском институте физики энергий совершено важное открытие. Поскольку Борден имел отношение к секретному институту, задание было поручено ему. Бордену пришлось с помощью шантажа, подкупа, угроз и убийств добыть некие микрокопии. Главное, что ему удалось обмануть службу безопасности и скрыться с места преступления. Последней оставшейся проблемой было доставить полученные микрокопии посреднику, а по завершении этого этапа он станет совершенно свободен и весьма богат. Билет на Картрас у него уже был куплен, счёт на его имя открыт в картрасском отделении банка Империи.

Борден мысленно ухмыльнулся при мысли о том, как он будет отдыхать на лучших курортах Конфедерации. У него всегда имелось несколько задумок, но постоянно катастрофически не хватало кредиток для их исполнения, что, собственно, и надоумило его в своё время предложить свои услуги КОПовцам…

Вдруг радужные мысли смело холодной волной тревоги. Он прошел мимо высокого молодого человека в форме местного лесничества, прислонившегося к вентиляционной решетке и лениво жующего жвачку. Именно специфичный запах жвачки и насторожил Бордена – это был кард. Кард заставлял всю нервную систему человека перестраиваться так, что тот приблизительно на полчаса становился суперменом. Он в три раза быстрее реагировал на раздражители и в бою был намного опаснее обычного противника. Результатом являлось быстрое истощение сил организма, и потребитель отключался на два с половиной – три часа, как минимум. Ещё существовали кардовые таблетки, действие которых продолжалось всего около десяти минут, зато, в отличие от жвачки, оно начиналось практически моментально. Хотя кард не вызывал к нему привыкания, но, тем не менее, его использование повсеместно находилось под запретом, кроме, разумеется, спецслужб. И Борден все это прекрасно знал.

Человек, открыто жующий кард в здании космопорта, мог быть только из СБ. По плану действий Борден должен был попасть в служебное помещение, но теперь это было неосуществимо: план не предусматривал присутствия агентов СБ непосредственно около этого входа. Ждать того, что агент СБ "вырубится" от карда было бессмысленно – как только подойдет время, он просто сменится, и здесь встанет другой эсбэшник. Борден задумался.

Вдруг он услышал позади себя раздраженные возгласы и невольно обернулся. Полная дама довольно экспансивного вида напирала на своего спутника – маленького, лысоватого мужчину, который растерянно пытался ей возражать. По виду и поведению дамы, Борден понял, что она с Кантора, славившегося сварливостью своих обитательниц и лучшим грязевым курортом для кошек. Борден тихо подошел к разбушевавшейся даме, она же выливала потоки упреков на спутника.

– Во всем виноват только ты! И не спорь! Это именно ты потащил нас с двумя пересадками. Во время взлета разбились духи от Контье, которые стоят уйму кредиток, капитан корабля отказался возмещать ущерб, а ты даже не пригрозил ему судом! Затем моей Зулу, – тут она прижала к мощной груди маленькую собачку, – прищемили хвостик! (Между прочим, духи нечаянно она разбила сама, а её спутник, вполне намеренно, отдавил хвост ненавистной собаке, но к его счастью дама об этом не знала). А теперь прилетаем в эту дыру, а здесь нет даже роботов-носильщиков.

У Бордена мгновенно созрел план действий. Тучная дама продолжала ворчать и распинать своего несчастного мужа, когда Борден вкрадчиво произнес за её спиной:

– Простите, благородная госпожа, за вмешательство в ваш разговор, но вы совершенно правы в оценке этой планеты. Самая настоящая дыра, как вы справедливо соизволили заметить, и здесь никогда не было роботов-носильщиков. Зато, если вы оглянетесь, то увидите парня в форме, подпирающего стену. Он и есть местный носильщик. Но вы же видите, насколько он ленив! Абсолютно не хочет работать. Как, спрашивается, может наша планета выбраться из кризиса…

Мадам мельком взглянула на Бордена, бросив ему нечто вроде благодарности и, не соизволив дослушать, бросилась к агенту СБ. Борден благоразумно отошел в сторону, наблюдая за происходящим.

– Почему вы стоите тут, как истукан? Да, да, именно вы? И не притворяйтесь ничего не понимающим! Я прекрасно знаю, кто вы такой. Или я должна кричать о ваших обязанностях с другого конца зала?

"Честное слово, – подумал Борден, – этому парню даже кард не поможет быстрее соображать".

"Лесник" непонимающе вытаращился на разъяренную женщину. Если она знает, кто он такой, то почему кричит об этом во всеуслышание? Дама вдохновенно продолжала:

– Я ещё доберусь до вашего начальства! А сейчас вы пройдете со мной, – видя, что он колеблется, она для пущей убедительности пихнула его в нужную сторону.

Кард наконец-таки оказал свое воздействие на мозг гориллообразного агента. Он сообразил, что дама с кем-то его спутала. Она тотчас разрешила все сомнения.

– Вон там лежат мои вещи. Немедленно возьмите их и несите к стоянке такси.

Агенту стало ясно, что мадам приняла его за носильщика. Он оглянулся по сторонам в поисках роботов, но те, как назло, все куда то пропали. Скажи ей, что она ошиблась, и придется ругаться с ней ещё полчаса, рискуя привлечь к себе ненужное внимание. Отвязаться от неё можно было только перетащив её багаж, благо стоянка такси находилась рядом. Агент принял решение, схватил сумки и чемоданы и помчался к выходу из космопорта. Дама спешила следом и уже бубнила что-то по поводу оплаты и стремительном росте инфляции. Изнемогший от тяжести агент позволил себе маленькую месть и заломил цену по кредиту за чемодан. Дама возмущенно заспорила, что сумки совсем небольшие (по сравнению с чемоданами, они, конечно, так и выглядели) и что за них она должна не два, а один кредит. Сошлись на полутора.

– Что за наказание, а, Зулу? Если тут даже носильщики так торгуются, то на распродажах и подавно делать нечего. Никакого сервиса! Хоть самой неси вещи! Если бы тот человек не показал мне на вас…

Агент понял, что его обвели вокруг пальца. Схватив ошеломленную даму за пышные оборки на платье, он подтянул её к себе и прорычал:

– Ну, ты, как он выглядел, быстро?

Дама была канторианкой, но никак не дурой. Она мигом сообразила, что влипла в какую-то неприятную историю.

– Точно не помню. Невысокий, рыжеватый такой. Костюм коричневый. А что, собственно…

Агент отбросил её и кинулся к входу в космопорт, расшвыривая по пути людей и негуманоидов. Вслед ему неслись проклятья и плевки, но из-за действия стимулятора долетали только первые, да и то, частично. На бегу он сообщил о случившемся и объявил тревогу. В ту же секунду все агенты, находившиеся в резерве, выбежали к указанному месту, глотая на ходу таблетки карда. На перехват такси канториан понеслись полицейские кары.

А виновник переполоха, недолго потоптавшись около расписания полетов и, не увидев ничего подозрительного вокруг, подошел к двери с надписью "Служебный вход. Предъявите пропуск". Он достал карточку, которую ему передал вместе с инструкциями посланец из КОП, и вставил её в прорезь анализатора. Тот задушено пискнул, индикаторы беспорядочно замигали, но дверь открылась. Борден в глубине души подивился умению КОПовских спецов – надо же, сделали универсальную карту, однако виду не подал и вошел в служебное помещение с таким видом, словно бывал тут каждый день.

Вокруг шли по своим делам люди, тиранцы, адеррийцы. Существа, похожие на людей, но с небольшими анатомическими отличиями, тесной группкой следовали за дигианином, похожим на волосатый манекен, одетый в форму капитана корабля пассажирского флота Дигии. Он и был им, в смысле, капитаном, а не манекеном.

Грузовые роботы извлекали из контейнеров и сортировали почтовые посылки: большие – налево, в ангар промышленной доставки, мелкие – направо, в зал досмотра. Борден, согласно инструкции, должен был идти до почтового отделения, как раз туда, куда механическая обслуга отправляла разнообразные и разноцветные посылки. Он последовал за интеллектуальной тележкой и вскоре уже стоял в зале межпланетных сообщений, через который на Сантан поступали посылки, письма, слухи, сплетни и т.д. и т.п. Здесь он должен был передать паукообразному связнику свои наручные часы с встроенным потайным отделением, содержащем микрокопии. Часы сами по себе стоили баснословную сумму, а вместе с содержимым – целое состояние. Борден вошел в зал , огляделся по сторонам и увидел связника. Точно, у второй ложнолапы – изумрудный крестик. Паукосубъект подобострастно выслушивал ценные указания, которые давал ему начальственного вида прыщавый юнец, затем, сжимая в одной лапе коробку и деловито перебирая остальными девятью, он водрузился на пульте внутренних доставок. Борден тихо подошел к нему и сказал:

– Здравствуйте, уважаемый. У меня есть для вас часы. "Щит и меч".

– И вам здоровья, – скрипучим синтезированным голосом ответил паукосубъект. – Безусловно, ваши часы стоят весьма дорого?

– Часы стоят столько, сколько они стоят. Не хотите взглянуть?

Это был элементарный обмен условными фразами, но он давал возможность не использовать электронные и технические средства, которые могли быть легко засечены СБ. С этими словами Борден снял с руки часы и передал пауку. Тот, делая вид, что рассматривает, крутил их с такой скоростью в лапах, что они слились в одно размытое сияние. Паук что-то удовлетворенно проскрипел, но вдруг неожиданно оттолкнул Бордена в сторону одной лапой, другой в это время вынимая из набрюшного кармана полупрозрачный цилиндр.

Входная дверь распахнулась и внутрь ввалились трое дюжих ребят, причем один был сиссианином. Среди них Борден увидел "лесника" и понял, что проиграл – ему отсюда уже не выбраться. Но паук не собирался сдаваться просто так и выстрелил из цилиндра в вошедших. Его природная реакция была потрясающей, ибо в это же время он двумя другими лапами успел сунуть часы в коробку, лежащую на столе, и нажать на кнопку "отправка".

Сиссианин и "лесник" успели броситься в разные стороны от выстрела паука, но третьему агенту разряд из цилиндра попал прямо в грудь. Его отшвырнуло обратно с солидной дыркой в грудной клетке – противолазерный бронежилет оказался бессилен. Оставшиеся в живых агенты ещё в падении открыли огонь по многоногому и проворному противнику. Служащие космопорта с криками бросились в разные стороны, стремясь укрыться от бластерного огня. Зал наполнился вонью обугленной органики, сгоревшей пластмассы и оплавленного металла. Для ошеломленных почтовых служащих весь бой длился каких-нибудь пятнадцать секунд. Некоторые из них ещё даже не успели сообразить, что произошло в зале доставок, когда агенты СБ уже зажарили шустрого паукосубъекта. Борден бросился к двери на другом конце зала, надеясь уйти через неё, но не успел. Едва он приблизился к выходу, как дверь распахнулась, и беглец с ужасом уставился в налитые кровью глаза сиссианского кардсмена. Бордена скрутили за долю секунды, и он почувствовал холод металла на руках и на шее.

*****

Генерал-полковник Кант оглядел грозным взглядом, не предвещавшим ничего хорошего, собравшихся офицеров сантанского корпуса СБ. Те, чтобы не нарываться на неприятности, молча ели его глазами. Майор Зеевиц особенно в этом не усердствовал, так как ожидал понижения на три звания, как минимум, и ссылку на пограничье, где служба потрудней, а должности и награды раздают пореже. Вслед за Кантом вошли главы отделений СБ четырех соседних планет, а последним протиснулся здоровенный сиссианин. Все его узнали по пепельно-серому цвету лица (ещё бы не узнать своих давних врагов). Кант представил его как полковника Мадрата, старшего офицера контрразведки сиссианской армии обеспечения мира. Когда все расселись по местам, шеф СБ Сантана начал совещание, предварительно включив аппаратуру экранирования:

– Майор Сабателло! Перестаньте ковыряться в носу! Ну и что с того, что вы с Антареса? Как? – Кант начал багроветь. – Не надо ездить мне по ушам, что там ковырянье в носу считается признаком волнения! Это же надо такое придумать! Недаром вы руководите отделом пропаганды. А видимо на Рокки-четыре сидение в расслабленной позе, с закрытыми глазами и отвалившейся нижней челюстью считается признаком напряженной умственной деятельности, да, подполковник Клюшкин?

Подполковник Клюшкин прославился своей способностью спать в любое время суток и в любом месте, но тем не менее, позиционировался начальством, как исключительно ценный работник. Сейчас он открыл глаза, мутно поглядел на сидящего напротив рептилиеголового майора с Адерры и снова уснул. Кант окончательно взбеленился и взревел совершенно ненормальным голосом. Клюшкин встрепенулся и, как ни в чем ни бывало, уставился на взбесившегося шефа. Тот мрачным взглядом смотрел на Клюшкина в течение нескольких томительных секунд, слегка отдышался и решился продолжить совещание.

– Итак, мы собрались здесь по поводу события, которое может оказать влияние на нынешнее шаткое равновесие сил между Объединенными Республиками и Сиссианским Союзом с одной стороны и Конфедерацией Ста Миров с другой. В Сантанском университете физики энергий профессор Аллиган работал над проблемами частных случаев усиления гравитационных приводов космических кораблей. – Это название Кант с запинкой прочитал по бумажке. – Недавно он обнаружил какой-то неожиданный эффект, но, к сожалению, не пожелал подробнее ознакомить с ним нас, либо кого-нибудь из своих ученых коллег. Аллиган не успел довести до логического завершения теоретические выкладки и практическую разработку, но все, что он делал, снимал на мыслекамеру. Профессор считал, что с помощью этого нового, доселе неизвестного науке эффекта, он сможет создать супероружие, которое позволит нам получит перевес над конфедератами. Когда Аллиган вскользь сообщил об этом Зеевицу, его выкладки были завершены примерно на треть, возможно чуть больше. Зеевиц сразу же выставил двух агентов у входа в лабораторию профессора, ещё одного поставил внутри и запустил дополнительное патрулирование через каждые два часа. Однако, через три дня некий Борден, бывший внештатным корреспондентом университета и тайным агентом КОП, о чём, к нашему стыду мы узнали только теперь, каким-то образом получает информацию о важном открытии, произошедшем в стенах лаборатории. Он получает доступ к охранному терминалу, отключает сигнализацию и все внутренние съемки, и убивает охранников. Затем он уничтожает профессора Аллигана ядом пятнистого саргасса, который, как вы знаете, действует при прикосновении, и забирает у него микрокопии. Имеется маленький плюс: профессор пометил особым излучением эти микрокопии, но, к сожалению, оно весьма слабое, быстро рассеивается и уже в трех метрах от источника его засечь невозможно. У похитителя было десять минут, до того, как автоматически включится аварийная сигнализация, и он использовал их с запасом. Через пятнадцать минут после убийства была объявлена "красная тревога". – Кант тяжким взглядом посмотрел на Зеевица и продолжил: – Майор Зеевиц допустил второй грубейший просчет: он не счел нужным обеспокоиться, что Бордена нет на общем собрании университета. Видите ли, только потому, что тот являлся внештатным корреспондентом. Тем самым Зеевиц дал возможность агенту КОП подготовить свой следующий шаг.

Тот сделал себе инъекцию, меняющую пигментацию и обмен веществ, став из брюнета, со смуглой, загорелой кожей и черными глазами, рыжеватым, бледным и голубоглазым. Спецназ и переодетые агенты стояли и стоят до сих пор во всех государственных и частных космопортах, отменены все межпланетные и атмосферные рейсы и полеты. Так вот, Борден, узнав по запаху карда, что Уорби наш агент, обводит его, как несмышленого пацана и успевает передать микрокопии связному. Они находились в часах старинной марки "Щит и меч". Связник должен был переправить их дальше по назначению, но к этому времени Уорби уже поднял тревогу.

– Вот эти два павиана, – тут Кант указал присутствующим на агента Уорби и сиссианина, разглядывавших что-то микроскопически-мелкое на носках своих ботинок, – не придумали ничего лучше, чем позволить пауку отправить куда-то часы, а затем уничтожить и его самого, и пульт доставок, да так тщательно, что теперь мы не знаем, по какому адресу ушла посылка. Данные к тому времени ещё не попали в центральный информаторий, поэтому приходится поиск проводить практически вручную. Сейчас наши агенты работают над списками полученных и отправленных посылок, имеющимися в сводной базе данных космопорта, но особых надежд на быстрое нахождение часов с микрокопиями питать не следует, так как время уже упущено. В настоящий момент все орбитальные спутники и станции подключены в общую систему для засечения целей до шестидесяти сантиметров длиной включительно, покидающих пределы Сантана. Кроме того, господа, – Кант обратился к коллегам – руководителям служб, – я прошу вас о помощи нашему отделению людьми и техникой в той мере, которой потребует дальнейшее развитие событий.

Офицеры, занимающие посты аналогичные его собственному, согласно кивнули в ответ.

– В таком случае я отпущу остальных и мы обговорим детали. Подполковник Клюшкин, у вас есть вопросы?

Клюшкин открыл один глаз, затем, с некоторым трудом, второй и, кашлянув, произнес:

– Простите, мой генерал, вы не в курсе в наш буфет не завезли саргассовый коньяк?

Генерал-полковник Кант, кавалер ордена "Легионеров" трех степеней и т. д. и т. п. медленно побагровел (что напомнило мечтательному рептилиеголовому майору закаты его родной Адерры) и издал такой перл устного народного творчества, что все, кроме высшего начальства бросились бегом вон из кабинета.

– Не понимаю я временами нашего старика, – обиженно сказал Клюшкин Зеевицу и печально побулькал остатками саргассового коньяка во фляжке.

Майор поморщился и подумал, что окажись он на месте Клюшкина, его за подобную дерзость уже расстреляли бы восемь раз.

Глава 2

Александр открыл глаза и увидел над собой кошмарную рожу, издающую болезненно-громкие звуки. Когда прояснилось зрение и расселся туман в голове, он выяснил, что "рожей" является лабораторный любимец, кот Дорофей, вылизывавшийся у него на груди. Звуки же издавал реанимационный аппарат Синельникова, которому место в "Скорой помощи", но никак не в лаборатории поля. По частям оторвав себя от кушетки, Александр огляделся по сторонам. Это ещё кто там накрылся в углу драгоценной сафитовой материей? А, понятно, Майер. В другом углу похрапывал Рамирио из соседней лаборатории. Голова Александра гудела, как церковный колокол, и явно не оттого, что он спал на миниконвертере вместо подушки. Он попытался вспомнить, что предшествовало такому его пробуждению. Воспоминаний – ноль!

От напряжения мозговые извилины распрямились, а мысли заизвивались и спутались в клубок. Ну вот, начались каламбуры, хотя после той гулянки это и не удивительно. Точно, вспомнил! Вчера, в конце рабочего дня завалился Хорхе Рамирио и попросил на вечер у Александра преобразователь углеводородов Местера, но тот оказался насмерть привинченным к полу. Убедившись в невозможности извлечения аппарата, Рамирио заявил, что поскольку для воплощения его гениальной идеи требуются два компонента, то он притащит реаниматор Синельникова сюда, что и сделал. Кстати, Рамирио так и не признался, для чего ему понадобился в лаборатории реаниматор! Хорхе долго колдовал над соединительными шлангами. Наконец он подсоединил выходной шланг к газовой трубе и подал энергию на это чудо творчества. Александр, недоуменно наблюдая за его манипуляциями, спросил, мол, что это такое.