Таня идёт в поход

Вступление и посвящение

Вступление

Эта книга посвящена всем женщинам, кто готов сегодня раскрыться в своей истинной природе, чтобы стать Матерью Мира. Именно Такую Женщину воспевали и пробуждали знаменитые Рерихи ещё в начале двадцатого столетия. В те времена, когда они призывали Матерь Мира в женщинах, глаза тех ещё были закрыты – как на знаменитом полотне. Сейчас же наши глаза, глаза Матерей Мира, готовы открыться, чтобы открылись глаза наших детей и мужей, наших подруг и учеников, всего общества.

Ну что, Женщина, ты готова снять розовые очки иллюзий, открыть глаза, пробудиться, стать счастливой и взять на себя ответственность за своё счастье и жизнь?

Когда ты сделаешь это – когда раскроешься в своей любви и истинной природе, очистишь себя от всех страхов и установок, пойдёшь в то, что любишь всем сердцем, веря в себя и своё предназначение, – тогда ты и станешь Матерью Мира, вокруг которой всё расцветает!

И моя новая книга, Женщина, посвящается тебе. Я хочу, чтобы ты пробудилась, чтобы ты открыла глаза, чтобы ты расцвела в своём счастье и любви!

Посвящение

Посвящается подруге моей молодости, с которой я давно потеряла связь, самой сострадательной и юморной – рыжей Ксеньке, известной в мотосообществе «Секстона» в 2000-х годах как Дама с собачкой. И Елене – буддистке и массажистке, в которую подселены были две сущности, пока лама Итигэлов не снял их.

Посвящается танцующей танго, дочери пастуха, Тане, которая смогла снять розовые очки иллюзий и создать счастливую семью. И святой нашего времени Робин Лим, и Марии Коноваленко, ещё одной святой нашего времени. И Зелёной Таре, и Шакти, и Сати, и Парвати, и Марии, Матери Иисуса Христа, и Марии Магдалине, возлюбленной Христа, и жене Будды, и Перукуа, и Елене Николаевне Рерих. И моей маме Полине, и моей сестре Юлии, и моей дочке Алисе, и подруге детства Женьке, которая после сорока лет раскрылась в своём истинном призвании как художница, и всем другим женщинам, с которыми я когда-либо общалась и встречалась.

Ваше время пришло, Матери Мира!

Пусть каждая из вас узнает в Тане себя. И пусть каждая из вас придёт к себе, как пришла к себе в этой книге Таня!

P.S. Я хотела вначале назвать эту книгу «Дорогами Бодхисаттв, или Матерь Мира», затем – «Матерь Мира идёт в поход», а затем решила назвать её просто «Таня идёт в поход», потому что простота – основа роста. И счастье – это тоже просто.

Глава 1. Точка А

Ты – есть Путь

И ты – есть Цель.

Ты – Начало и Конец.

Шива Шакти.

Из дневников Тани:

В какой-то момент я осознала, что ни на что не могу опереться. Что моё состояние – это перетекание из одной временной вещи в другую. Претерпевание. И нету опоры мне. И удовлетворение желаний не приносит удовлетворения. Идёшь в клуб и осознаешь: мне это не нужно, это шалая жизнь, это то, что разрушает, а не созидает. И всё равно идёшь в клуб. А на танго – то, ради чего раньше жила, горела, дышала – теперь идёшь безразлично. И любовь – пустой звук, потому что все отношения заканчиваются бездной.

К этому времени я наконец-то смогла снять с себя розовые очки иллюзий и осознать, что с Марком у нас ничего не получится. Вернее, это сделал ковид: это он закрыл границы и сорвал мой очередной полёт к Марку на Маврикий.

Когда серфишь, когда входишь в бушующий океан и не знаешь, вернёшься ли на берег живой, начинаешь молиться. А молитва помогает тебе вернуться к себе – от чужих, не своих желаний. На Маврикии с Марком я чувствовала себя лучшей версией себя – живой и могущей всё, как в детстве. Наверно поэтому я так сильно влюбилась в него: я чувствовала себя такой полной жизни и любви и потому такой прекрасной рядом с ним.

Но потом это состояние полного растворения в возлюбленном, жизни "здесь и сейчас", благодарности за каждый момент как за великое чудо, всё чаще начало сменяться состояниями ада. Тот, с кем я только что сливалась в одно целое, взрываясь в первоначальную Вселенную, кто только что был так нежен и заботлив, уходил на сутки напролёт и игнорировал мои сообщения, демонстрируя полное безразличие и то, что я ему не важна.

Поначалу нас спасал секс. Каждая ссора заканчивалась примирением в постели и некоторое время мы снова жили, растворённые друг в друге. А потом Марк опять начинал повторять, что он слишком молод для отношений, ему нужны его друзья, его свобода, он не может постоянно проводить время со мной. Он стал для меня как наркотик. Я хотела всё время проводить с ним, я слишком зашла в его границы. Я привязала состояние свободы, счастья, красоты от нового опыта, которое я проживала на Маврикии, к нему. Цеплялась за него как утопающая, и готова была терпеть всё, лишь бы остаться рядом. И всё это неуклонно вело меня к разрыву.

Только сейчас я начинаю понимать, что сама своим поведением, своей зависимостью спровоцировала Марка начать держать дистанцию и избегать меня. Но всё ещё не могу принять, что та невероятная любовь, когда мы жили душа в душу, когда смотрели в одну сторону, когда, казалось, всё хотели делить вместе, умерла. И когда я уезжала семь месяцев назад с Маврикия и он провожал меня, за его внешним радушием и нежностью я чувствовала охлаждение и облегчение. И я знала, что это конец, но не хотела этого видеть, не хотела его отпускать.

Не в силах сказать самой себе правду, я обманывала себя мыслями, что вернусь через два месяца и всё будет хорошо, как прежде. Но ковид закрыл границы: я не смогла купить билеты, все рейсы были отменены…

Почти каждую ночь я просыпаюсь в два-три часа и больше не могу уснуть. Рыдаю, осознавая, что это смерть. Вспоминаю, как я влюбилась в культуру Маврикия, в музыкальность Марка, в его пластичность, в то, как он катался на кайте и сёрфе и как он танцевал, в его гениальное божественное тело. Иногда у меня было полное чувствование, что я живу с Богом – Молодым Кришной. Я вспоминаю природу Маврикия, океан, на котором мы сёрфили с ним вместе, и как сёрфинг раскрыл меня, дал мне осознание, что я живая, дикая и первозданная, как прекрасная тропическая природа вокруг.

А потом я смотрю в будущее и понимаю, что не вижу себя постоянно живущей на Маврикии, что моё место в России и моим мужем должен стать русский, как и я! И снова рыдаю.

Самое тяжёлое в этой ситуации – осознание: раньше я позволяла себя любить, принимала любовь, а когда впервые в жизни сама полюбила, открыла сердце и полностью принесла себя в дар любимому – меня бросили. Наверное, это означает только то, что нельзя раскрывать своё сердце.

Мне было особенно тяжело ещё и оттого, что наш бизнес-отель, куда я устроилась работать администратором (и так гордилась этой блестящей работой, где нужно прекрасно знать английский, прошла собеседование, на которое стояла очередь), да ещё и договорилась на график «два через два месяца», – наш отель во время ковида закрыли. Я нигде в этот момент не работала, и ничто не отвлекало меня от самой себя.

В таком состоянии, не понимая, на что мне опереться, и осознавая, что мне тридцать три года, а у меня ни мужа, ни детей, и я не знаю, чем хочу заниматься в жизни (не временно, а вкладывая в дело всю мощь своего потенциала), я начала слушать онлайн-тренинги и лекции, пытаясь найти тех, кто подскажет мне путь.

Я слушала Сатью и Лабковского, ездила к Тору, который не прекратил вести живые встречи, прошла тренинг «Спарта». Я посещала онлайн-гадалок, прорицателей, ведических астрологов, нумерологов и прочих гуру. Сатья мне даже понравился, но я не его аудитория. Тор не понравился: после его семинара я совсем не захотела никому не принадлежать и никем не быть очарованной, как он нас учил, напротив, я вдруг чётко осознала: теперь я хочу или всё, или ничего.

На «Спарте» я увидела, как легко манипулировать людьми, если у них нет широкого кругозора и критического ума. Удивительно, как просто из человека сделать раба. И ведь человек сам надевает на себя ярмо в обмен на иллюзию «волшебной таблетки» или Большого Брата, который тебе помогает. Этот тренинг меня сильно возмутил. Всё в нём было ложью и манипуляциями.

И в церкви, и в храме сознания Кришны, у прорицателей – везде я видела только религиозность, только следование форме, и ничто не затрагивало моё сердце.

Тогда я начала ходить на женские круги. Изоляция к этому времени закончилась. На одном из кругов – весьма дорогостоящем, кстати сказать, – мне дали мантру. Позже выяснилось, что мантра эта – тантрическая мантра буддизма, очень сильная и мощная, получена без посвящения. Но тогда я этого не знала. Мантра начала захватывать меня. Я купила себе чётки и читала её сто восемь раз в день – по количеству бусин. Читая её, я впадала в транс, и от этого боль от расставания притуплялась.

Начало что-то происходить. Однажды ко мне зашла в гости знакомая с танго, и я вдруг «увидела», что она скоро забеременеет, у неё родится девочка. Так я начала «видеть». Не всегда, но иногда, особенно на танцах, танцуя с мужчинами, я вдруг «видела» их детей. У знакомых и подруг «видела», кто из них скоро окажется в положении и какого пола будет дитя.

А однажды, возвращаясь домой с милонги, я встретила пьяного. Он шатался, но не потому, что у него был слабый вестибулярный аппарат, а потому, что на нём сидели трое… тёмных сгустков с горящими глазками и рожками. Они раскачивали его и будто выпивали энергию из чёрных дыр в его ауре. И вдруг они что-то учуяли. Эти сгустки зашевелились, оторвались от пьяницы и… «увидели» меня! Понимаете, на улице было много других людей, но их эти существа не замечали, они «видели» только этого пьяного и меня. То есть внутри меня было что-то такое, что делало меня проницаемой для них! Я почувствовала животный ужас, отвернулась и побежала. Бежала, осознавая, что им ничего не стоит меня догнать, но не могла остановиться.

С тех пор я стала бояться выходить на улицу после захода солнца. Ещё я боялась, что «они» могут прийти за мной через стены. Я обходила квартиру с горящим артышом и ладаном, обкуривала стены, читала защитные мантры – в том числе и ту, которая делала меня проницаемой для существ всех миров. Я начала бояться спать, ужасаясь остаться без сознания и отдать своё тело во владение непонятным субстанциям и духам. Я засыпала только после чтения мантр и молитв и даже нарисовала вокруг кровати защитный круг мелом, как в старом фильме «Вий», который когда-то в детстве произвёл на меня огромное впечатление.

Нервы мои расшатались. Я записалась на приём к психиатру – но, купив таблетки по её рецепту и выпив первую дозу, почувствовала такие спецэффекты, что испугалась и выкинула пачку.

Затем я пошла к ясновидящей – спросила, почему вижу духов и сущностей и как мне их не «нацеплять»? Это была женщина лет пятидесяти, с интеллигентным лицом, приятная, бывший инженер из Роскосмоса. Она проверила меня рамочкой. Вздохнула. Налила чашку чая.

– Ты уже подцепила парочку. Это связано с твоими прошлыми воплощениями на Земле. Тебе нужно вспомнить свои прошлые жизни. Но как именно, я не знаю. Может, места силы посетить или к регрессологу записаться.

– А показать моих сущностей можете? Кто они? Как мне от них защищаться?

– Одна из сущностей – низкочастотная, паразит. Я их называю Шептунами. Как правило, это те, кто в прошлой жизни были людьми и много убивали. Они живут в аду и питаются последним вздохом человека. Ты ведь по ночам не спишь, депрессия тебя мучает, хочется покончить жизнь самоубийством, так?

– Да.

– Это типичное проявление Шептуна. А вторая сущность – она из Нагов, древнейшей цивилизации змееподобных существ. Раньше, когда воздух был разрежен и полон сероводорода, они жили вместе с богами на Земле. Когда атмосфера изменилась, ушли жить в воду. И чем более низкими становились вибрации на Земле в эпоху Кали-юги, тем более истончались Наги, пока не стали невидимы. Наги любят сильные эмоции, славу, деньги, наслаждения, золото. Во многих звёздах живут такие подселенцы. Например, в К… – тут она назвала очень известного в России певца, – обитает весьма сильный Наг. Но есть и те Наги, кто любит мудрость, они преданы буддизму и индуизму, и своих «адептов» – так они зовут тех, в кого подселяются, – толкают пойти по пути этих философий. Твой Наг не даёт мне себя «прощупать». Я могу только видеть, что это она – Нагайна, и всё. Прости, сеанс закончен на этом. Я чувствую, что моя защита слабеет. Вот, черкну тебе контакт ещё одной бабушки-ведуньи и целительницы. Может, она сможет помочь.

Но бабушка, такая любезная по телефону, стоило ей только открыть дверь и увидеть меня, закрестилась, зачуралась, начала показывать мне шиши. И, не пуская меня на порог, крикнула:

– Тебе нужно найти духовного учителя или эгрегор, который сможет тебя защищать! У тебя ангелов-хранителей нет, милая, вот и нечисть на тебя вешается. Иди скорей, милая. У меня такой силы помочь тебе нету. Ищи ангелов или эгрегор!

За два месяца, что пролетели, пронеслись, протащились после этих диагнозов, я вся извелась. В одну ночь я варила всякие снадобья из ведической косметики, танцевала, читала, была на подъёме, в другую – хотела выйти с балкона, так мне было плохо.

Я купила себе снотворное, чтобы хотя бы спать ночами. Но даже со снотворным мне снились мучительные, неприятные сны, а какие именно – я не могла вспомнить. Начала болеть голова. А ещё иногда утром я находила себя не в кровати, а в углу комнаты или на диване и, самое страшное, никак не могла вспомнить, как там оказалась!

Тогда я бросилась гулять с самого утра и до захода солнца. Во время этих долгих пеших прогулок я впадала в некий транс: сознание очищалось, улучшалось настроение. И даже получалось потом заснуть без снотворного хотя бы на пол-ночи. Я могла пройти в день по пятнадцать-двадцать километров. Выбирала каждый раз разные маршруты, открывала для себя новые места в Москве и, в общем, начала испытывать удовольствие от таких прогулок. Пугало меня только совершенное непонимание будущего. Приходилось полностью фокусироваться на «здесь и сейчас», чтобы не дать себе впасть в панику.

Однажды я зашла в Андреевский монастырь. Ясная и светлая его атмосфера подействовала на меня успокаивающе. Я стояла перед иконой Девы Марии совершенно бездумно, когда из алтарной вышел немолодой уже, даже совсем старенький святой отец. Он будто почувствовал меня и повернулся. Затем подошёл. Оглядел пытливыми спокойными глазами и сказал: – Наша церковь, дитя, тебе не поможет. Твой путь – другой. Благословляю тебя обрести то, что ты ищешь.

И, положив руку мне на голову, он прочёл молитву и ушёл. Мне стало спокойнее. Появилась вера, что я обязательно найду способ себе помочь.

А тем временем в Москве отцвела сирень с обычным для её цветения похолоданием. И настало лето – жаркое, ясное лето с длинными тёплыми вечерами. Трудно было грустить в такое светлое время. От Китая-города я шла к Тверской, и вдруг, недалеко от Манежки, увидела рекламу выставки картин Рерихов. На щите была изображена картина «Матерь мира».

Я застыла возле неё. По спине пошли мурашки. Я будто уже видела эту женщину, я узнавала её, но когда и при каких обстоятельствах мы встречались – не помнила. В голове зазвучали слова: «Найди себе эгрегор или духовного учителя». И я решила тотчас же идти на выставку. Посмотрела адрес. Музей Востока. Три с половиной километра. Добежала за сорок минут.

И вот я брожу от картины к картине. Горы Тибета, Непала, Индии… А вот горы Алтая – и тут мне показалось, будто рядом со мной появилась дверь: открой её – и окажешься в этих горах.

Там, в Музее Востока, я купила несколько книг. Особенно привлекли меня «Неизвестная жизнь Иисуса Христа» и «Гималайские дневники» Николая Рериха. Дома засела за книги и интернет. Прочла о Шамбале, Будде, Сергии Радонежском. Путевые записки Рерихов об их путешествии. Статьи о том, что Елена Рерих была медиумом и вспоминала свои прошлые жизни, что она встретила своего учителя, Махатму, в Лондоне.

И той же ночью, сёрфя по интернету, я увидела рекламу пешего похода на Алтай – «Тропой Рерихов». И тут же нажала кнопку «Оплатить тур».

Глава 2. Дорога

Из дневников Тани

Я прилетела в Новосибирск вечером накануне трансфера. Город мне показался серым, будто состоящим из окраин даже в центре. Спала я плохо. Шептун донимал, нашёптывал, но теперь цель – узнать, как я связана с Рерихами и Матерью Мира, – давала мне силы. И потом я очень люблю путешествия. Отправляться в путь, начинать всё с чистого листа, ничего не планировать – это наполняет меня счастьем и энергией. И вести путевые дневники я тоже очень люблю. Это успокаивает меня и дарит странное ощущение даже не контроля над ситуацией, а будто я не только записываю то, что происходит со мной в жизни, но и направляю это.

На железнодорожный вокзал я приехала за полчаса до трансфера – в восемь тридцать вместо девяти. Чтобы не просто так ждать, стала гадать, кто едет вместе со мной. После двадцати минут наблюдений за снующими, сидящими, курящими на площади людьми, решила: вон тот долговязый длинноволосый юнец в очках, берцах, куртке и штанах цвета хаки и вот эта пара – черноволосый живчик-парень и белобрысая девушка-флегма.

Так и оказалось. Когда к площади подъехал белый минивэн и из него вышла девушка, похожая на капризную лисичку, с табличкой в руках «Поход «Тропой Рерихов», эти трое сразу устремились к ней.

Лиса из минивэна прокашлялась:

– Настя, гид конной группы. А гид пешей группы, Егор, присоединится к нам на Алтае. Это, – она показала на машину, – наш «кожаный нос». А это, – она кивнула на накачанного высоченного мужчину, курящего рядом, этакого русского богатыря, – Игорь, его водитель.

Спереди минивэн действительно отличался чёрной кожаной отделкой.

– Для защиты, – объяснил Игорь. – А то чего только не встретишь на дорогах. Однажды с медведем встретились!

Долговязый представился Сашкой. Только успел протрещать, что айтишник, создаёт компьютерные игры, прочёл три тома «Трансерфинга реальности» Зеланда и все книги Кастанеды, как подошла высокая худая женщина лет пятидесяти с давно крашенными в рыжий цвет волосами и рюкзаком ещё больше, чем у меня. «Ирина», – сразу проявилось в голове её имя. Ещё через десять минут к нам присоединились молодая девушка с веснушками, красивая семейная пара среднего возраста и высокий парень, похожий на бесхарактерного медведя. – Ну, если все собрались, то поехали! – скомандовала Настя.

Все засуетились, закидывая рюкзаки в багажник и занимая места поближе к водителю, а я, решив, что в дороге буду как можно меньше разговаривать и как можно больше спать, залезла в конец. Здесь на трёх сиденьях уже расположилась Ирина. Я заняла оставшиеся два, а она протянула мне чашку дымящегося чая из термоса:

– Я Ирина. Из Кемерово. Иван-чай будешь? Сама собирала и ферментировала.

– Таня. Чай буду.

Ирина разглядывала меня в упор, щурясь, чтобы лучше видеть. С потолка свисал и качался над нами ловец снов, на заднее стекло были приклеены магнитики с буддийской символикой, а спереди, под зеркалом у водителя, раскачивалась связка христианских иконок.

Ещё Ирина протянула мне кусок шарлотки.

– Благодарю. Очень вкусно, – честно сказала я.

– А сколько тебе лет?

– Тридцать три.

– А выглядишь лет на двадцать! Замужем?

– Нет.

– Наверное, поэтому. Нет мужа – нет проблем. И не была?

– Нет.

– И детей нет?

– И детей нет.

– А я замужем, – вздохнула Ирина. – И сын есть. Уже взрослый совсем, в другом городе живёт. А муж…муж объелся груш. Пьёт он постоянно.

Иринин хриплый говорок убаюкивал. Когда она на сайте прочла, что в походе можно участвовать двумя способами, то сразу выбрала не конный – при котором три дня едешь верхом, а четыре дня идёшь пешком, – а полностью пеший.

– Подумала: если топать в день по пятнадцать-двадцать километров, хоть лёгкие почищу. А то и угольный смог в посёлке, и угольная пыль на работе… А ещё я дымлю как паровоз. Зато не пью алкоголя совсем, только чай, – объяснила Ирина свой выбор.

«Почти как я, – отметила я про себя, – тоже ведь подумала: если прошагивать в день по пятнадцать-двадцать километров с тяжёлым рюкзаком, то сущности отстанут».

– Народ, предлагаю рассказать о себе! – Настя с кружкой чая развернулась к нам с переднего сиденья.

С Сашкой всё оказалось примерно так, как я и предполагала. Возраст – двадцать два года, этот поход у него первый, и он готовился дома три месяца: бегал по два километра, пешком по всем лестницам ходил. Затем представилась пара среднего возраста. Сергей – высокий мужчина лет сорока пяти, такой весь накачено-мягкий, как плюшевый мишка, и одновременно пружинистый, стальной – шутливо известил нас, что много лет занимался военным туризмом, а сейчас он топ-менеджер в одной московской компании. Его жена, женщина с копной крашенных в тёмно-рыжий, режущий глаз цвет волос и поджатыми губами – Галина, – выглядела слегка токсичной. Галина сурово сказала, что она прежде всего жена и мать, а ещё парикмахер.

Потом – молодая пара. Как их вообще в поход-то занесло? Я даже больше ставлю на "мощи" Сашки-айтишника в его берцах. Симпатичный черноволосый живчик (вылитый енот) Влад – офисный работник. Беленькая, флегматичная, неспортивная жена Вика – архивный работник библиотеки. Енот с Викой, Сергей с Галиной, ещё симпатичная девушка в веснушках из Москвы – Женя – и Сашка первую часть похода едут верхом.

Пешую часть группы составляют пара молодожёнов из Казахстана (они присоединятся к нам рядом с Барнаулом), я, Ирина и «бесхарактерный медведь» Максим. Вот уже два часа он то оживляется и рассказывает, что в этот поход идёт уже в третий раз, то сникает и строчит в телефоне СМС-ки, объясняя вслух, что его девушка очень недовольна его отъездом.

Ирина рассказывает, что в Кемерово дробит уголь большой дрелью. Очень любит Алтай, мечтает однажды купить здесь домик с участком и переселиться жить!

Пока она говорит, внутри меня начинает подниматься энергия. А потом приходят картинки. Вижу… бур отдаёт в плечо, и Ирина не может больше пользоваться своей рукой. С работой дробильщицы угля покончено. Год депрессии, пока женщина не решает переехать на Алтай.

И знаю, что бесполезно Ирине говорить – всё равно не поверит. Но не выдерживаю:

– Вы не ждите долго, езжайте на Алтай сейчас. Чем раньше, тем лучше. Иначе поедете, но через боль.

Я боюсь смотреть на остальных пассажиров, но меня уже ведёт – будто сама себе не принадлежу. Вижу, что у Вики скоро будет ребёнок, девочка. Затем – Максима, летящего в самолёте. Потом меня отпускает, и только в голове и во рту остаётся сухость. Ирина толкает меня локтем в бок:

– Ведьма что ли?

И тут же:

– Как чай?

Благодарю Ирину, отдаю кружку и проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от того, что мы стоим.

– Ребята, вставайте! – в голосе Насти слышится протяжный зевок. – Остановка на обед! Здесь очень вкусные манты. Семья, что держит кафе, – буряты с Ольхона.

Я вылезаю из минивэна и вижу, что мы как будто оказались в моей родной Хакасии. Вокруг горы-драконы, как в моей родовой Казановке, и река течёт здесь такая же – горная, узкая. И даже мостик деревянный, как там, возле юрточного кемпинга «Кюг». Здесь юрта, правда, только одна – наше кафе.

Я чувствую себя как дома. Давно потерянное чувство: после отъезда из Хакасии я нигде не чувствовала себя дома – ни в Москве, ни в Нью-Йорке, ни тем более в Париже и даже не на Маврикии. Я прислушиваюсь к этому ощущению, лелею его, боясь, что оно пропадёт. Вдыхаю воздух, наполненный запахами степных трав, слышу кузнечиков – хорошо!

Затем захожу в юрту-кафе. Заказываю зелёный чай и чебурек с сыром. Вслед за всеми выхожу на террасу. Она увита зеленью, и река шумит так умиротворяюще! И пахнет… Боже мой, как пахнет! Неужели это… Да, мой нос меня не обманывает: это аромат черёмухи.

И правда: за пятьдесят метров от кафе берег порос черёмухой. И она ещё цветёт! Я дохожу до черёмухи, и дышу ей, не могу надышаться. Затем оглядываюсь вокруг. Река серебрится, шепчет «Ом», отражает облака и горы. Я прикасаюсь к траве, к земле. Вот бежит куда-то муравей, паучок плетёт паутинку, летит бабочка. Хорошо. Я привыкла к бескрайним степям, природе и тишине, а в Москве вокруг – дома, бетон, бесконечный шум машин, толпы людей. На Маврикии я слушала тишину в гуле океана, но в Москве шум всё время. Надо было уехать оттуда, чтобы осознать, как я стосковалась по природе.

Вернувшись к мостику, что на полпути к кафе, я сажусь на него, ноги почти касаются воды. Сижу, слушаю реку и ни о чём не думаю. А затем меня снова начинают одолевать мысли: