Бухта дельфинов

Глава 1. Рассвет

Не всё в этом мире подходит всем…

Не измени – не измени себе!

Автор

Наша гостиница стоит под горой. Сегодня я встала в 4.20 утра. Мама похрапывала, Ванюшка и Алиска крепко спали. Я растолкала старшего сына, и мы с ещё двумя участницами моего лагеря, двумя Еленами, пошли на гору встречать рассвет.

Успели вовремя. Только свесили ноги с горы вниз и пустили по кругу чай из собранного здесь же чабреца, как слева из-за горы выскользнул красный диск. Море зажглось, засеребрилось. И я вдруг вспомнила, как точно так же блистало совсем другое море – Северное, на которое с мужем смотрела несколько лет назад, с другой горы, в Норвегии, в Бергене. И сейчас, так же, как и тогда, мы растворялись во всем, что видели вокруг.

Дело было даже не в восходящем солнце и не в зажегшемся море. И не в том, как мы взбирались сюда. Максим убегал вперед, в стрекочущую траву, ловил саранчу и тут же отпускал, а мы с каждым шагом вдыхали пряные ароматы полыни, чабреца и моря. Нет, дело было не в этом. А в том, какими близкими мы почувствовали себя здесь, наверху. В том, как вместе пили чай, вместе смотрели на гору и на солнце. Мы были мы.

Елена Николаевна, мама Васи… Ещё не старая женщина, но за собой уже совсем не следит, как будто даже мысль отметает о том, что может встретить мужчину, выйти замуж. В лице её запоминаются родинка и глаза, внимательные, бесконечно терпеливые, и не без юмора.

А Васе уже двадцать два года, и он всё время как будто прислушивается. Дельфин Вася. Позавчера мы с Еленой Николаевной беседовали в беседке, пока Вася ходил вокруг и прислушивался, о его аутизме. И она сказала: «Когда он родился, и мне его принесли, поняла сразу, что он мне не принадлежит, и я могу только радоваться тому, что он рядом, и служить ему».

Другая Елена – худенькая бледная и робкая женщина, мать троих сыновей. Вчера вечером на беседе про счастливую семью она раскрылась, расплакалась. Рассказала, что давно уже подавляет свои чувства, не возражает, боится сказать что-то против. И вот недавно тоже не возражала, когда муж смеялся над ней, что она такая медлительная, не может собраться на дачу быстро. Он вон уже собрался, а она всё копается. Хотя ему собирать-то всего – две пары трусов да одну – носков, а ей и на себя одежду, и на детей, и продукты на всю семью.

Ну, а про меня… Я объездила треть мира. У меня прекрасный муж, который меня обожает. У нас трое детей, рождённых в России, на Бали и в Мексике. Журналист, писательница, дауншифтер, сноубордистка, сёрферша, организатор семейных лагерей по своей книге, раскрывающей предназначение ребёнка «Ши по пути к себе». Я счастливая женщина и я делюсь своим счастьем с другими! Да, я – особенная, мне предназначено изменить мир! И все мои мечты исполняются, некоторые буквально по щелчку пальца.

Да, именно так думала я в то утро, стоя на вершине горы в Крыму над нашей домашней гостиницей «Самоцветы», где проходил лагерь по моей книге «Ши по пути к себе». Я ещё не знала, что совсем скоро мне предстоит встретиться с человеком, который станет моей первой несбывшейся мечтой, сотрясёт всю мою жизнь до основания, и это сотрясение заставит меня переосмыслить мной прожитое от и до, всё мои представления о любви и о себе, сотрёт мою самоуверенность. Да, ничего этого я ещё не знала. Я сидела на вершине горы, смотрела на рассвет над морем и думала, что мне подвластно больше, чем другим. И вспоминала о том, как же всё удачно у меня вышло с организацией этого семейного лагеря в Крыму. Уже третьего по счёту, который я провожу по своим книгам из серии «Ши по пути к себе». Стоило мне задумать этот лагерь осенью, по своей ещё недописанной до конца книге «Ши по пути к себе. Встреча 2. На океане», как всё сразу начало складываться.

Вначале пришёл ответ на вопрос, где.

– Крым! – ответили мне знакомые мамы.

– Крым! – ответили знакомые организаторы семейных лагерей.

Ну, конечно, Крым. Это ведь в Крыму есть особенный дельфинарий, в котором проводит свои лагеря и ретриты Косатка, фридайверша, к которой я сама ездила на ретриты. И я давно хотела сюда попасть. Просто забыла об этом.

Затем мне дали контакты этой гостиницы, где мы сейчас живём, «Самоцветы». Потом люди начали так активно бронировать места, что мне хватило денег вывезти и себя, и детей, и маму, и подругу Машу в качестве педагога, и даже на зарплату Саше, учителю йоги. А всего ко мне приехало пятнадцать мам с детьми. То ли я его организую, этот лагерь, то ли они, эти люди, заставили меня организоваться ради его проведения. Ради того, чтобы собрать нас всех вместе.

Вообще всё сложилось бы просто идеально с этим лагерем, если бы не Косатка. Но про Косатку позже.

– Слышите, кукуют, – спросила Елена Николаевна, – как вы думаете, кто?

– Кукушка? – предположила я.

– Нет, это горлицы. Максим, а ты умеешь рисовать пение птиц?

Глава 2. Не думать во время йоги

Наш семейный лагерь «В гости к дельфинам» по моей книге «Ши по пути к себе. Встреча 2. На океане» начинается с йоги в шесть утра.

Во время йоги я стараюсь не думать! Стараюсь так растянуть свое тело, чтобы голова стала пустой и легкой, а тело, напротив, – осознанным и вдумчивым. Но сегодня что-то не получается. Уже через две минуты мои мысли обращаются к Саше – нашей прекрасной эгоцентричной учителю йоги, прошедшей обучение на тренера йоги в Ришикеше. Смешно, что всё так связано в этом мире, и все случайности неслучайны, как написано в моей книге «Ши по пути к себе. Встреча 1. В лесу». Так вот Саша проходила обучение в той самой школе йоги, которая долго висела у нас на сайте дома путешественника, чьим сооснователем и соруководителем я являюсь. Но поехала Саша в эту школу в Ришикеш не благодаря нашему сайту, а сама. Нашла ее и написала туда. И потом только мы с ней познакомились в Абакане.

Саша ведёт йогу, вместе с ней старательно тянутся к ногам ещё шесть мамочек, большая половина участниц спит, и я их не виню, нет, я просто стараюсь не думать, но не думать не получается в это утро. Столько мыслей теснится в моей голове. Я так горда, что смогла собрать столько человек на этот свой третий семейный лагерь в Крыму.

А ведь одиннадцать лет назад, когда книга только начала рождаться в моей голове, я не то, что о лагерях по ней не помышляла, я вообще не думала, что вырастет книга, я даже не знала тогда, что мою героиню зовут Ши. Да уж точно, восхождение на вершину начинается с первого шага. А с чего вообще начала рождаться моя книга? Ну да, конечно, одиннадцать лет назад, я, молодая сноубордистка, виндсёрферша, маунтинбайкерша, студентка второго курса факультета журналистики МГУ задумалась вдруг о том, а почему каждый раз, когда я возвращаюсь в Москву после белоснежного Эльбруса или ветреного Казантипа, я встречаю в этом сером бетонном мегаполисе не улыбчивых людей, а угрюмые, бледные тени, опущенные плечи и спины. Куда и зачем происходит этот бесконечный бег в огромном колесе, который каждый день в метро, в пробках, в дороге до работы проделывают миллионы людей в мегаполисах. Почему в горах и на морях, на природе, люди – солнечные, счастливые, уверенные в себе, знающие, чего они хотят, а здесь – несчастные, серые, озлобленные. Вот тогда-то у меня и мелькнуло первое озарение – мегаполис – это тупиковый путь развития. И что люди, оторванные от природы и от своих корней, так и будут всю жизнь жить в клетках убогих квартир и крутить колесо нелюбимых работ. Тогда-то и родилась она. Я даже не знала ещё, как её зовут, знала только, что внутри меня теперь живёт кто-то лёгкий, пушистый, любознательный и свободный. Этот дикий и свободный зверь вытаскивал меня вдруг по ночам из тёплой квартиры на многокиломеровый бег по заснеженным берегам Москва-реки. Этот кто-то тянул меня за город в спелеологические походы по бесконечным лазам пещер. Торопил открывать новое и неизведанное, а, главное, делиться с другими своими озарениями. Тогда я начала записывать. Я смотрела, как она бегает по островам по льду, как смотрит вверх на летящий снег, пока не начинает казаться, что это не снег летит вниз, а она – вверх. Я видела, как она учится прыгать с ветки на ветку, словно белки. Я знала, что её предки жили в горах на такой высоте, что дым от костров индейцев, за которым они бегали, поднимаясь к небу, примерзал к звездам. А потом у неё появилось имя.

Это случилось утром. Мне вдруг пришло сообщение от моего хорошего знакомого, буддиста и фотографа, такого же сноубордиста, как и я, с которым мы однажды поднялись на гору Чегет и съехали вместе по бескрайним снежным горам, и этот спуск был сродни полёту. Так вот он вдруг неожиданно и самое удивительное, что из Перу, написал мне сообщение:

Доброе утро, Шиншиллочка.

Конечно – мелькнуло внутри озарение – конечно, её зовут Ши. Во-первых, Ши по-английски это она, а она – это я, а, во-вторых, дикие шиншиллы родом из Перу, из Андских гор, где так холодно, что дым от костров индейцев по дороге к небу примерзает к звёздам. Господи, как же всё сходится. Я сидела в то утро, у меня бегали мурашки по спине, и я выводила начало своей книги.

«Ши – это ни серая мышь, ни белая, ни полевая, ни лесная и даже вовсе не мышь…»

Она – это и есть я, разведчик, наблюдатель, путешественница по разным субкультурам и мирам. И она поможет мне вернуть горожан к себе – к своим корням, в природу.

Я оторвалась от своих мыслей и поняла, что прошло уже целых полчаса с начала йоги, а я даже и не заметила. Через час йога закончится, начнутся наши занятия с детьми. Господи, ну я и даю.

Я десять минут пребываю в сознательном состоянии, чувствую своё тело, а потом отвлекаюсь на новые мысли.

– Почему так мало мам поднимается на йогу? Может, их не устраивает наша учительница йоги? Диана вот не ходит. Ну, у неё в Калифорнии, наверно, йога получше. И Вика. У Вики трое детей, и третий совсем ещё малыш, может, и не удивительно, что она не встаёт на йогу. Удивительно, что я со своей памятью на лица сама Вику не вспомнила, пока она вчера мне не напомнила о том, что мы с ней познакомились в квартире Дианы, в которой, пока Диана в Калифорнии, живёт наша общая подруга – Таня. «Оттуда всё и пошло», – сказала Вика. «Всё переплетено, – поёт Окси, Оксимирон, – всё переплетено, потяни за нить, развяжется клубок». Вот так всё переплетено, и каждый наш шаг, каждая мысль создают реальность. Я была благодарна Диане, хотела с ней познакомиться, восхищалась тем, что она живёт в Калифорнии, и вот она приехала ко мне в лагерь.

Так же когда-то случилось с первым лагерем. Я просто начала хотеть провести свой лагерь по книге. Эта мысль пришла мне на Бали, где мы тогда жили. А через неделю я познакомилась на пляже с девушкой из Красноярска, потом пригласила её в гости в наш прекрасный дом и рассказала там, что хочу сделать такой лагерь на озере Белё в Хакасии. И надо же, оказалось, у этой девушки есть база на озере Белё, и она как раз не знала, что же предложить семейным родителям. И уже весной, когда мы вернулись в Хакасию, она позвонила мне и сказала, что у неё есть семь семей для меня. Так я организовала свой первый лагерь по своей книге, у которой тогда уже появилось имя «Ши по пути к себе».

Так, вернемся к йоге, треугольник к другой ноге.

Мне так нравится старший сын Вики, он такой серьёзный и положительный. А вот сын Дианы – настоящий провокатор, я его так и прозвала про себя, Макатор-провокатор. Но при этом Макар провоцирует только тех, кто находится в состоянии дисбаланса. Например, к моему сыну он не пристаёт, а вот к Тимошке, сыну моей подруги Маши, у которого много всяких травм, зажимов и истерик в связи с тем, что папа и мама разведены, он тут же пристал, как банный лист, пока не довёл Тимошку до того, что тот начал за ним гоняться с мокрым полотенцем.

Интересно, что Диана очень спокойно относится к выходкам Макара. Как будто уже привыкла. Но ещё у меня такое ощущение, что Макар как будто разрешает себе то, что его мама – такая приличная и позитивная и со всеми очень хорошая – не позволяет. Да, Диана не позволяет себе быть неправильной или нетактичной, зато Макар отрывается за них двоих по полной. По виду Макар похож на Тома Сойера, любимого персонажа моего детства. А ещё Диана говорит, что именно Макар познакомил её с её настоящим мужем, с которым они живут в Калифорнии (с папой Макара они развелись).

И Жени тоже нет. У Жени длинные прекрасные волосы. Она о них очень заботится. И вчера в свободное время я ходила с ней за феном. У Жени малоговорящий сын. Малоговорящий в результате неправильно стимулированных врачами родов. Оказывается, и Женя не просто так приехала на лагерь. Ей посоветовала подруга, с которой мы когда-то работали в одном журнале. Вернее, её подруга там работала постоянно, а я набегами, придумав для журнала рубрику. Да, всё здесь – «неслучайные случайности», как написано в «Ши по пути к себе», и все мы не просто так собрались здесь.

Саша переходит к статичным упражнениям. «Вдох-выдох», – говорит она.

Вдох, выдох: растянуться, быть в своем теле. Вдох-выдох: быть здесь и сейчас. Вот бражник залетел через белый забор и затрепетал у розы. Вдох-выдох. Вот из двора выходит одна из двух огромных хозяйских собак. Когда мы только приехали… Уставшие, после самолета, после трехчасового переезда на машине, во время которого поля маков длились совсем недолго, а капризы детей, кому сидеть на моих коленях, и разговоры мамы с водителем, нескончаемо. Максим подобрал улитку, и эта улитка всё время какала. От испуга ли, а может, что-то не то съела, но за пятнадцать минут она накакала на руку Максима треть от своего объема. И Максим попросил сделать остановку, и тут все дети тоже захотели какать.

Но мы всё-таки доехали. Сразу бросились в глаза толщина хозяйки и эти две огромные собаки.

– Не бойтесь, – полно, как сама она, улыбнулась хозяйка, – они мухи не обидят.

Вдох-выдох. Не думать. Тянуться, тянуться к ноге, а самой смотреть верх, – в потолок беседки. Треугольник.

Прошло несколько дней. И овчарки, и хозяйка, и запах трав стали привычными, всегда бывшими. Реальностью. Будто я сама лично их выдумала и создала, как и всю эту картину: клумбы с розами и богомолами, детскую площадку с качелями и горкой, два деревянных длинных корпуса гостиницы: один двухэтажный, другой – одноэтажный, и нашу домашнюю гору сразу же за белым бетонным забором с её пряными запахами чабреца и полыни и непрерывным стрекотанием.

И только море – море манило – и оставалось непознанным и дразнящим.

Растягиваем тело. Вдох-выдох. Планка. Выдох.

Раздались голоса, на улицу высыпал народ. Это косаткины. Мамы с детьми в слингах и за руку. Папы с рюкзаками, откуда торчат длинные ласты. Вот и сама Косатка – с пухлыми губищами русалки, с резкими черточками у носа, с ямочкой на раздвоенном подбородке, надменная Таисия Авдеева. Открыла с грохотом засов на черных железных воротах, людской ручеек устремился за него. Шум заводимых двигателей, голоса, «ой, забыла ласты», «быстрее», и всё стихло.

А мысли, наоборот, зашумели. Потекли вначале ручейками (ну вот, мы тут на скучной йоге, а они там с дельфинами, ах как мне тоже хочется учиться с ними фридайвингу в море и плавать с дельфинами каждый день, каждый день), а затем хлынули водопадом, развернули перед мной трёхмерную картину.

Вот мальчик плывет, держась за плавник, на дельфине. Да, это из «Острова Дельфинов» Артура Кларка. Интересно, что эта книга, прочитанная лет в десять, и привела меня к созданию этого лагеря. Вернее, вначале книга привела меня к мечте пообщаться с дельфинами, поплавать с ними.

Впервые я поплавала, хотя можно ли это назвать «поплавала с дельфинами», в общем, первая моя встреча с дельфинами произошла, когда нашему первенцу Максиму исполнилось два месяца, и мы с мужем на неделю поехали в первое путешествие с сыном – в палаточный лагерь на Утриже. Как и в любом другом бывшем советском курортном городе здесь был свой дельфинарий. Интересно, что идти в дельфинарий мне почему-то уже тогда не захотелось, хотя я ещё не знала, каким образом дельфины попадают сюда. А возле дельфинария оказалась маленькая закрытая бухточка или лагуна, и в ней виднелся небольшой плавничок. Я вошла в воду, чувствуя зов этого плавничка. Дельфинёнок ко мне так и не подплыл. Мы оба были очень напуганы. И только позже я поняла, почему он боялся.

Следующий раз мы увидели дельфинов через пару лет на Бали в местечке Ловина. На рассвете балийцы вывозят туристов на разноцветных лодках-омарах в океан, и, если повезёт, можно встретить дельфинов. Это одна из статей доходов местных жителей. И вот рано утром мы отправились на лодке в океан. Нам повезло, мы встретили группку дельфинов в пятнадцать-двадцать особей. Около тридцати лодок с туристами и пятнадцать-двадцать дельфинов.

Затем был фридайв-лагерь в Египте, в Дахабе, где я и познакомилась с Косаткой, тогда ещё Таисией Авдеевой, там, во время нашего заплыва в море мы услышали дельфинью речь. Самих дельфинов я даже не увидела, но почувствовала, как и все участники нашего фридайв-лагеря, радость от одной только вибрации их звуков. Да, звуки дельфинов пронизывали наши тела в воде, как солнечный свет, и заряжали нас радостью и как будто исцеляли. Я почувствовала это очень хорошо тогда.

И уже совсем по-настоящему моя мечта осуществилась в Мексике, где мы прожили полгода, и где у Тихого океана родился наш третий ребенок – Ваня. Мы поплыли с нашими друзьями на лодке в океан, чтобы наблюдать китов и дельфинов. Китов мы не встретили в тот день. Увидели несколько черепах, манту, а потом только пустой океан вокруг, томительное ожидание. И вдруг лодка оказалась в стае из трёх-четырёх сотен дельфинов. Дельфины прыгали вокруг нас вверх на три-четыре метра и крутили по два-три сальто и выполняли другие удивительные акробатические трюки. Это завораживало!

Мой старший сын Максим, на тот момент семилетний, тут же прыгнул в океан. Рожденный в воду, он уже с трех лет великолепно плавал.

И я надела ласты и прыгнула в воду за сыном, несмотря на предостережения водителя лодки, что под дельфинами ходит акула. Но страха не было. Нет, это было такое волнение, такой восторг – оказаться в открытом океане, и всюду под тобой, над тобой, вокруг тебя скользят, ныряют, выпрыгивают дельфины. Они выпрыгивали совсем рядом, на четыре-пять метров вверх, мы чувствовали их свет, их энергию…

Да я поплавала, наверное, всего-то минут семь или десять с дельфинами, но в лодку я залезла другой. Я изменилась. Я стала светлее и добрее после этого плаванья. Словно произошла перенастройка души: интуиция обострилась, чувства и восприятие мира стали тоньше. Именно после того плаванья с дельфинами в Тихом океане у берегов Мексики мне захотелось пойти ещё дальше. Теперь мне стало важным наладить контакт с дельфинами, но не такой, как в дельфинариях, когда они лежат на полу, а на их фоне фотографируются. Нет, я захотела научиться с ними общаться в их родной стихии, в воде, а не на суше. А ещё, больше узнать о том, кто же они такие. Конечно, вот тут точно сказалось знакомство с сообществом Косатки. А еще этот сумасшедший учёный Чарковский, сумасшедший своим фанатизмом, и гениальный в своём сумасшествии, который хотел вырастить из детей людей-дельфинов, основоположник водных родов. Мы с ним встречались, и его манипуляции с детьми вызвали у меня и ужас, и одновременно восхищение. Этот человек кого-то исцелял, кого-то же, наоборот, отвращал надолго от воды. Но, пусть его методы и негуманны, сама его идея, что люди могут плавать в море так же свободно и спокойно, как дельфины, заразила меня, и я захотела открыть этот дар в себе, в моих детях и поделиться им с другими людьми.

В интернете я перекопала кучу информации. Что дельфины – телепаты, и что это родственники человека, пошедшие по иному пути эволюции. Увидела я и фильм Рика О`Барри «Бухта» о том, как дельфинов варварски истребляют в Японии, а затем часть продают в дельфинарии. После этого мы никогда не ходили с детьми в дельфинарии. И не только потому, что дельфины попадают в дельфинарии из той кровавой бойни в Японии или из рыбацких сетей в России, не только потому, что их разлучают с семьями. Но и потому, что нельзя держать существо, которое проплывает на свободе до двухсот километров в день, в двадцатипятиметровом аквариуме.

А ещё в Мексике начала рождаться моя вторая книга из серии «Ши по пути к себе», посвященная океану. В моей книге киты, дельфины, другие животные и птицы создавали сообщество по борьбе с вредоносной деятельностью человека, и более того, они привлекали в свое общество и самих людей, осознанную их часть.

И всё это – работа над моей второй книгой из серии «Ши по пути к себе» и мечта соприкоснуться ближе с дельфинами – привели меня, шаг за шагом, к организации семейного лагеря в Коктебеле, где есть особенный дельфинарий, в который уже давно, чтобы пообщаться и сблизиться с дельфинами, приезжают и Чарковский, и фридайверы. Я была уверена, что Таисия Гордеева, на чьи семейные фридайв-лагеря в Египте и Таиланде я два раза приезжала, о которой писала хорошие статьи, конечно же, даст мне контакты тренера в дельфинарии, с кем нужно договариваться. Но всё пошло совсем не так. Таисия в резкой форме отказалась дать мне контакты, хотя я и писала ей, что мы не будем составлять ей конкуренцию. Нам нужно буквально пару раз прийти к дельфинам, услышать рассказ про их повадки и характеры, узнать, как их тренируют в дельфинарии. В итоге, контакты тренера, Аси Черноморцевой, мне дали другие люди. Они же посоветовали мне поселиться в той же гостинице, где Таисия селила своих людей. Мол, лучше места для семей не найти. И хотя хозяйка этой гостиницы сказала, что ещё половина номеров свободны, и мы прекрасно поместимся все вместе, Таисия потребовала от меня, чтобы я не селилась с ними в одной гостинице в период с мая по сентябрь. Это, конечно, было смешно. Но я надеялась на то, что всё ещё уладится на месте. Попытаюсь здесь найти с ней контакт, но она пресекла мои попытки к общению. Она отвечала мне так резко и надменно, что сказочница, живущая внутри меня, тут же прозвала её Косаткой.

«Ложимся в шавасану, – послышался голос Саши, – расслабляемся».

Глава 3. Море

От нашей гостиницы до моря идти, если одной или с Машкой, то минут десять. А если с детьми, коляской и бабушкой, ну, то есть моей мамой, то все – двадцать пять. Вначале вниз мимо «Александрии», «У Александра», «Александры» – одинаковых четырехэтажных пансионатов, обнесенными бетонными заборами, рядом с которыми высажены до головокружения благоухающие жасмины, розы и кактусы. Потом перейти шоссе. Водители здесь не любят уступать, а наоборот, прибавляют газу, как только видят ногу пешехода на их территории. А после дороги тянется аквапарк, и напротив него, в зарослях дачки с табличками на воротах «сдается» или «мест нет».

В первый раз после приезда мы с моей подругой Машей пошли на море ранним утром одни, пока дети и мама ещё отсыпались.

Сразу за дорогой Машка устремилась в заросли.

– Ты посмотри, что здесь растет. Грецкий орех!

Да он же зелёный!

Зелёный и вяжущий, и черешня тоже ещё кислая. Но это же вкус детства. И с этим вкусом во рту мы проскочили дальше мимо закрытых ещё магазинов, тандыра, где двое красавцев-армян, молодой и старый, уже разжигали печь, торговых рядов.

И вот, наконец, море, серовато-темное, дышит, галечный пляж, лежаки сложены, чайки.

Маша видела море в первый раз после очень долгой с ним разлуки. Я много раз видела море… И три океана, Атлантический в нашем первом с мужем автопутешествии в Европу. И Индийский – на Бали, куда мы уехали на год, чтобы исполнить нашу совместную мечту – научиться чистому сёрфингу. И Тихий – в Мексике, где родился Ваня. Двое из трех наших детей были рождены у океанов.

Маша плещется, купается, кричит. А я лежу на солнышке, и мне почему-то не тепло. Я вспоминаю наш разговор с мужем перед отъездом сюда.

В последнее время я понимаю, что меня вообще нет. У меня нет своих мыслей. Нет своих желаний! Я вообще не знаю, чего я хочу. Потому что я все время исполнял твои желания.

– Но, Олег, почему же ты молчал все это время? Почему не говорил мне, что делаешь что-то только из-за меня?

– Разве это не было очевидно?

– Не было. Откуда же было, если ты молчал.

Олег покачал своими черными волосами, посмотрел на меня сбоку.