Эльф ведьме не товарищ

1

Я выбежала из подъезда, явно не успевая на встречу с ректором. Я – это Виктория Загнибеда. Правда, чудесное имечко? И выглядела я на редкость впечатляюще: высокая, стройная демоница с янтарными глазами с вертикальными зрачками и золотистыми острыми когтями. Мама, мягко говоря, была в шоке, когда узрела на своем пороге этакое чудо в сапогах с говорящим котом, собакой-мутантом и странной клыкастой лошадью в придачу. Словом, полный комплект. Короче говоря, я не просто ведьма, я ведьма особая. То есть как раз такая, какой нормальной, уважающей себя ведьме быть не полагается. В Академии я училась из рук вон плохо и схлопотала распределение в тмутаракань. Затем умудрилась наткнуться на спящего глубоким сном полуэльфа, стянуть у него магический клинок и влипнуть в кучу неприятностей. Не зря же меня в Академии Колдовства, Чародейства, Магии и Волшебства прозвали Армагеддон. Нет. Я нисколько не жалуюсь. Просто вдруг оказалось, что разбуженный мною от более чем векового сна полуэльф должен на мне жениться или снова уснет. Только я терпеть не могу этого рыжего предполагаемого суженого. Он с упорством маньяка шлет мне розы, подарки и приглашения потанцевать при луне. Я с тем же упорством отсылаю все это обратно. Правда, на цветы у меня рука не поднимается, и квартира теперь сильно смахивает на цветочный магазин. Аллергии на цветочную пыльцу у меня нет, и ладно. Словом, миленько так получилось. После моего триумфального возвращения домой я тихо-мирно провела пару недель, беззастенчиво дрыхла до полудня и бездельничала всласть.

Еще одним шоком для меня явилась рухнувшая прямо как снег на голову популярность. Мой новый, усовершенствованный демоном с труднопроизносимым именем облик удостоился подражания и восхищения как молодых адептов, так и выпускников. Теперь существовало почти с десяток модификаций причесок под Загнибеду, цветные линзы с вертикальными зрачками расходились на ура, а нарастить хвост считалось просто верхом совершенства. Словом, моя жизнь стала странной даже для меня. А теперь еще вызов к ректору…

Опаздывать ой как не хотелось. Поэтому я поднажала и вылетела из подъезда, практически сорвав дверь с петель, и тут же уподобилась статуе. Обалдеть. Нет, ну просто взять перо и начертать: «Пришла, увидела – и не поверила своим глазам!»

– Яшка!!! – взревела я, как тридцать три медведя разом. – Сволочь всеядная!

Лоснящийся жеребец сверкнул змеиными клыками в «добродушном» оскале и довольно облизнулся раздвоенным языком, откровенно недоумевая, почему хозяйка не в духе. Конь скосил хитрый янтарный взгляд змеиных глаз, отодрал особо смачный, на его взгляд, кусок автомобильной покрышки и щедро предложил мне. Мол, на, угощайся. Я стояла, пораженная демонстрацией неслыханной щедрости. В отличие от Яшки, я прекрасно знала, чем грозит мне эта трапеза гурмана. К тому же старенький «жигуленок» дяди Миши было не узнать. Красная краска на несчастной «копейке» ободрана – видно, что всеядный коняшка грыз многострадальное авто на манер леденца, шины отсутствуют, бампер перекушен. Я в отчаянье вцепилась в собственную шевелюру. Если мама узнает… Нет. Об этом лучше не думать. Может, ректор прислал мне приглашение, чтобы предать публичной казни? Ну или хотя бы посадит лет эдак на десять, пока все само не забудется. Иначе зачем бы ему настаивать на явке с вещами? Только так удастся избежать мести родительницы.

Печально покачивающаяся на сиротливой петле дверь с ужасающим скрипом отворилась, и на пороге подъезда показался взъерошенный со сна Василий.

– Ничего себе! – уважительно присвистнул он, почесывая пушистой лапкой затылок.

– И что теперь будем делать?

Ответить я не успела. Громко хлопнула дверь одной из квартир. Сердце испуганно подпрыгнуло и ухнуло куда-то в район пяток. Вася предусмотрительно скрылся за моей спиной, стараясь спрятать еще и спортивную сумку, дабы уберечь хрупкие предметы от порчи.

– Сделай что-нибудь, – испуганно прошептала я.

– Уговорила. Лично буду носить цветы тебе на могилку. Ты какие предпочитаешь?

– Аленький цветочек, блин! – в сердцах воскликнула я.

Шаги. Шаги звучали так, словно какой-то садист уже вколачивал гвозди в мой гроб. Тук, тук, тук. Тяжелые такие, многозначительные. Я испуганно зажмурилась и прошептала заклинание…

– Ох и ё-моё! – обалдело выдохнул котик, обозрев плоды моего колдовства.

Я осторожно приоткрыла глаза и согласилась с мнением фамилиара:

– Обалдеть!

Это был не просто автомобиль. Он был живой! Колючий, на манер взъерошенного ежа, он лукаво подмигивал мне фарами и улыбался во весь бампер. Вконец офигевший кот сидел пушистым задом на асфальте и таращился на чудо. На ступеньках стоял как громом пораженный дядя Миша, глаза его лезли из орбит, просто вот-вот вывалятся и укатятся в кусты. Мужчина являл собой иллюстрацию к детскому стишку: «Открывает щука рот, а не слышно, что поет». Вместо звука изо рта доносилось нечленораздельное бульканье. Увидев состояние дяди Миши, я отчетливо поняла, что сейчас меня, наверное, точно убьют. В этот момент с беззаботно лыбящегося во весь радиатор «жигуля» упал номер. Я кокетливо попыталась загнать его под днище. Автомобиль скосил лупоглазые фары на владельца, счастливо заурчал и подрулил к нему, призывно помахивая передней дверцей.

Мужчина заорал. Я вздрогнула. Яшка подцепил меня зубами, закинул в седло и дал деру. Васька подскочил на месте и кинулся следом, завывая на манер пожарной сирены. «Жигуленок» умудрился-таки сграбастать отчаянно отбивающегося автовладельца. Дверца захлопнулась, послышалось довольное урчание мотора и приглушенные стеклами вопли незадачливого автолюбителя. Вот так я покинула родной двор. С шиком, в общем.

Яшка вырвался на дорогу и помчался легким кошачьим скоком, не делая различий между крышами автомобилей и непосредственно асфальтом. Для мутанта, выросшего в непролазной глуши, любимым пастбищем которого было болото, город был чем-то вроде аттракциона, поэтому передвигался он по городу шустро, невзирая на препятствия, что вызывало негодование у автовладельцев. В глубине души, где-то очень глубоко, я их понимала. Мало кому понравится, когда по крыше его машины, зловеще скрежеща когтями, промчится неуправляемая черная бестия с орущей, растрепанной ведьмой на спине. Следом сломя голову мчался крупный черный кот, вопящий, что его опять забыли. Постовые давно не обращали внимания на наши безумные скачки. Яшка гордо предпочитал игнорировать людей как в форме, так и без, а в особо настойчивых плевался – надо сказать, очень метко. Что тоже не способствовало взаимопониманию.

Академия находилась недалеко от Красной площади. Специально созданное и часто обновляемое заклинание тщательно запирало творимое волшебство внутри стен Академии, дабы местное население не страдало от такого соседства. Я влетела во двор, как обычно проигнорировав путь через ворота. Проще перелезть через каменную стену на имеющей когти лошади, чем достучаться до привратника и битый час втолковывать старому, полуглухому троллю, как мне необходимо попасть внутрь. Несмотря на ранний час, возле коновязи стоял высокий мужчина и привязывал каракового жеребца. Беда в том, что именно это местечко облюбовал себе Яшка. Я едва успела осадить возмущенного людской наглостью коня. Яшка коротко взвизгнул и попытался цапнуть чужую лошадь. Я выругалась, незнакомец согласился. Конь испугался внушительных клыков Яшки и ретировался, порвав повод. Я извинилась в спину мужчине, спешилась и помчалась в сторону основного корпуса, где располагался кабинет ректора. Привязывать коня не имело смысла. Повод его не удержит, он и так подождет моего возвращения. Я привычно нырнула в двери альма-матер. Необычно пустые коридоры свидетельствовали о слишком раннем часе. Если мне не изменяет память, сейчас студенты завтракают. Вот и славненько. Не хотелось пробиваться сквозь плотный строй спешащих на уроки учеников. Запыхавшийся Васька настиг меня у дверей кабинета.

– Трудно было меня подождать? – обвиняюще ткнул в меня лапкой он.

– Надо было бежать быстрее, – пожала плечами я.

Постучать я не успела.

– Войди, дитя мое, – раздался мягкий мужской голос из-за двери.

О кабинете ректора ходило множество различных слухов. Поговаривали, что ректор скрывает в комнате чудовище: дракона или даже лабиринт с Минотавром. Будто здесь ректор хранит останки неудачливых учеников, заспиртованные в банках, как жабы в кабинете, где варят зелья. Чушь полнейшая, но многие верили. И теперь мне, законченной неудачнице, над чьим именем потешались всей Академией, с кем дружить считалось зазорным, предстояло ступить в таинственный кабинет. Неудивительно, что я застыла на пороге, трепеща, словно школьница на первом свидании.

– Ну что застыла как изваяние? – ехидно поинтересовался подбоченившийся Васька. – Если не собираешься входить, чего мы тогда приперлись?

Я осторожно открыла дверь и шагнула в святая святых.

Кабинет как кабинет. Все в благородных тонах красного и эбенового дерева. Несмотря на летнюю жару, затоплен камин. В мягком ворсе ковра нога утопает по щиколотку. Много полок и книги, книги, книги… Ректор сидел в кресле-качалке, наблюдая за мной через очки в роговой оправе. Невозможно сказать, сколько на самом деле лет этому мужчине. На вид не более сорока, но он наверняка старше. Возраст выдают глаза, мудрые, словно глядели не одно столетие.

– Здравствуй, Виктория! – вежливо поздоровался он.

– Здравствуйте, – робко откликнулась я, чувствуя себя провинившейся ученицей под строгим взглядом наставника.

– Доброе утро, – проявил вежливость Василий.

– Наверняка ты недоумеваешь, почему я пригласил тебя. – Я кивнула. Зачем отрицать очевидное. – Дело в том, что ты не отработала положенный срок в селе, куда тебя распределили.

Вот это да! Вот это он загнул. Меня из этой деревни разве что не выперли.

– Глава сельской администрации Овцынов лично подписал мое направление. Они больше не нуждались в моих услугах.

– Разумеется, – спокойно кивнул ректор. – И тем не менее ты обязана отработать пять лет там, куда тебя распределит совет профессоров.

Ничего себе! Опять сошлют туда, куда Макар телят не гонял.

– Здорово! – запрыгал Васька. – Распределят в какую-нибудь тихую деревеньку… Коровку заведем, домового приманим. Будем жить, как все порядочные ведьмы живут. И Дику будет где погулять, лапки размять, зубки поточить.

При упоминании о зубках монстрообразного песика я невольно поморщилась. Дик имел обыкновение точить их обо все подряд. В результате мебель испорчена, газеты порваны раньше, чем мы их успевали прочесть, а обувь можно было закупать оптом.

– Какой домовитый кот, – умилился ректор, – и говорящий. А я было, грешным делом, подумал, что слухи несколько преувеличены.

Васька польщенно потупился:

– Я еще и крестиком вышивать умею… и вообще…

В дверь постучали.

– Войдите! – встрепенулся ректор.

На пороге возник давешний незнакомец, чью лошадь так ловко пугнул Яшка. Впрочем, лошадь я отлично понимаю, Яшка умеет произвести неизгладимое впечатление и на более толстокожих особ. Я мило улыбнулась и попыталась сделать вид, будто впервые его увидела.

– Ты?! – мрачно с нажимом поинтересовался он, и я поняла, что фокус не прошел.

– Я! – с вызовом откликнулась я.

– Что вас, собственно, удивляет, молодой человек? – заступил ему дорогу подбоченившийся кот, явно примеряющийся, как бы половчее ударить наглеца сумкой. – И где, позвольте узнать, воспитывались? В юрте с медведями?

– Почему с медведями? – оторопел от такого наезда мужчина.

– Потому, – смерил его свирепым взглядом Васька. – Ни здрасте тебе, ни до свидания. И почему так сразу «ты»? Разве вы с Викторией пили на брудершафт? Почему я не в курсе?

Незнакомец не нашел ничего лучшего, как ответить банальностью:

– Говорящий кот?!

Васька гордо приподнялся на цыпочках:

– Да, представьте себе! И это не единственное мое достоинство!

Назревал скандал с перспективой мордобития. Лично я ставила на Ваську. Он наглый, и когти у него в полной боевой готовности. Сама видела, как он точит их о дерево. К тому же котика я знаю, а этого мужика впервые вижу. Положение спас ректор:

– Здравствуйте, Максим! Вот ваша ведьма, – улыбнулся он так, словно ничего особенного не происходило. – Вижу, вы уже знакомы? Это хорошо. Сработаетесь.

У нас отвисли челюсти, а Максим уставился на меня, как бык-производитель на новое стадо. Вроде и честь оказана, а что делать с ней – непонятно.

– Обалдеть, – нарушил всеобщее молчание Васька.

– Не то слово, – согласился Максим. – Вы, Ратибор Мстиславович, уверены, что мы отчаянно нуждаемся именно в этой ведьме?

– Абсолютно, – хитро улыбнулся ректор. – К тому же других у нас в данный момент нет. Сами понимаете, молодой человек, выпускницы все распределены. Да не волнуйтесь вы так. Не сработаетесь за год – подадите заявку, рассмотрим в порядке очередности.

В гнетущей тишине ясно послышался зубовный скрежет Максима:

– Мы же не виноваты, что наша ведьма неожиданно ушла в декрет.

– Я на вас, молодой человек, удивляюсь, – развел лапками котик. – Как можно уйти в декрет неожиданно? Это ж не кошка, в конце концов. Не могли же вы не замечать некоторых изменений в женщине в течение девяти месяцев.

Максим просто пожал плечами.

– А может, нам годок перекантоваться без ведьмы? А там либо другую дадите, либо Лилька из декрета досрочно выйдет, – предложил он.

– Не выйдет, молодой человек, – укоризненно покачал головой ректор. – Вам ведьма по штату положена. Без нее на задание не выпустим, и не просите.

Макс окончательно сник. Видя неподдельное горе мужчины, я чуть было не согласилась поехать с ними из принципа, но мужественно подавила в себе столь неуместный приступ альтруизма. Таскаться по градам и весям в компании незнакомцев, которые к тому же абсолютно не рады твоему обществу… Ну уж нет, дудки. Я на такое подписываться не стану. Пусть мои поступки не всегда поддаются логике, но у меня бывают и приступы просветления.

– Ратибор Мстиславович, – взмолилась я, – может, действительно не надо? А? Сами посудите, проработаю я с ними год, а потом что? Опять новую команду искать будете? Да и с чего вы взяли, что я смогу работать в боевой команде? Вы же сами меня определили на оседлое проживание.

– Так она еще и оседлая?! – возопил Максим. В его голосе прозвучало столько презрения, будто я занималась чем-то непристойным.

Я невольно задрала нос и приосанилась:

– Представьте себе. Имеете что-то против оседлых?

Максим поморщился, словно съел два кило лимонов разом.

– Да нет. – Это самое «да нет» прозвучало так, словно ниже падать уже некуда, но он слишком вежлив, чтобы прямо сообщить это известие.

– Действительно, работа оседлых ведьм неоценима, – примирительно заметил Ратибор Мстиславович.

Максим смерил меня таким взглядом, будто эту самую работу реально оценить и впрямь невозможно, так как не разглядеть ее ни в один микроскоп. Я насупилась. Васька надулся. Ратибор Мстиславович мило улыбнулся:

– Не ссорьтесь, дети. И ты, Виктория, не волнуйся так. Если за год действительно не сработаетесь, есть у меня одна заявочка как раз для тебя.

Настала моя очередь морщиться. Представила я эту самую заявочку. Небось похлеще прошлой окажется, раз никого еще туда не отправили. В прошлом селе мне выделили такую халупу, что не приведи господи. Несчастное строение не вынесло груза веков и моего пребывания в ней и рухнуло в момент попытки заселения. Ректор правильно истолковал кислое выражение моего лица и хитро прищурился:

– Надеюсь, деревня Новые Усадьбы тебя устроит?

От удивления я чуть не рухнула в обморок. Васька запрыгал вокруг меня как малыш вокруг новогодней ели, где конфеты подвесили слишком высоко. Даже Максим удивленно присвистнул. И было отчего. Новые Усадьбы – роскошная деревня для преуспевающих людей. Строго говоря, выстроенные по последнему слову дизайна, начиненные последним словом техники и суперновыми удобствами дома больше смахивали на дворцы или средневековые замки в миниатюре, чем на обычные коттеджи. Они были окружены роскошными садами и цветниками, заботливо взлелеянными лучшими садовниками и ландшафтными дизайнерами. Место дивное по красоте. Речка рядом, лес сосновый – тоже, а также имеется небольшой ельник, березовая роща и пруд для любителей рыбной ловли. Рыба в нем, по слухам, водилась упитанная и чуть ли сама на крючок не рвалась. Местечко – рай земной.

– С чего бы им понадобилась ведьма? К их услугам высокопрофессиональные маги, – недоверчиво поинтересовалась я. – И если это так, то почему туда никого не отправили?

Ректор все еще улыбался:

– Ай-я-яй! Виктория, ты меня подозреваешь во лжи?

Я смущенно потупилась:

– Ну я в смысле… в такое роскошное место любая поедет…

– Они поздно подали заявку. И я обещаю придержать ее на случай, если вам не удастся поладить с новой командой. Хотя не вижу никаких препятствий к вашей совместной работе, Липай дал очень хорошую рекомендацию.

– Ты работала с Липаем? – Брови Максима взлетели вверх и чуть не слились с прической.

– У нас будет домик! – радостно вопил кот, прыгая на одной лапке.

В эту какофонию гармонично влился новый непонятный звук. Максим кинулся к окну и остолбенел:

– Там твоя лошадь!..

Я глубоко вздохнула. И, отодвинув мужчину в сторону, привычно высунулась в окно практически по пояс. Васька ловко вскочил мне на спину и умело балансировал на моей пятой точке, служа противовесом, чтобы я не вывалилась наружу. Взору предстала картина маслом: Яшка, оскалив клыки, гонял несчастного коня Максима. Нет, животное его мало интересовало, а вот седло – так даже очень. Несчастный караковый, отчаянно визжа, пытался отбиться от Яшки. Дело осложнялось тем, что Максим привязал коня не поводом, а цепью. Теперь у животинки не было ни единого шанса противостоять нацелившемуся на седло Яшке. И последний хорошо это просек.

– Яшка! – крикнула я, пытаясь усилить свой голос заклинанием, но, как обычно, чего-то напутала, и коновязь рухнула. – Яшка, сволочь! Плюнь на этого коня!

Яшка послушался и прицельно плюнул коню прямо в глаз. Тот заверещал еще отчаяннее.

– Сделай что-нибудь! Твой мутант сейчас моего коня жрать будет!

Я втянулась обратно в комнату:

– Ну что ты так нервничаешь? На кой ему твой конь сдался?

– А чего он тогда его гоняет?

– Седло слопать хочет, – спокойно прокомментировала я. – Сейчас Васька все уладит.

Васька метнулся было к двери, но я ловко сцапала его за шкирку и кинула в окно. Васька сдавленно ойкнул, но успел зацепиться когтями за растущее под окном дерево и принялся спускаться, ругая под нос одну психически неуравновешенную ведьму и свою горькую судьбину.

– Я все слышу! – пригрозила я сверху.

Котик охнул и заскользил вниз, снимая с дерева стружку когтями. Черный комок меха удачно спружинил лапами и метнулся в сторону беснующихся коней. Из окна хорошо было видно, как Яшка склонил голову и кот что-то ему внушал, жестикулируя. Конь согласно мотнул головой и принялся мирно щипать цветы с клумбы.

– Между прочим, цветы коллекционные, – не удержался от комментария ректор.

– Да вы что! – ужаснулась я. – Думаете, Яшка отравится?

Ректор кротко вздохнул, подошел к столу и резким движением сдернул темное покрывало с хрустального шара. Он протянул руку, поводил ею над прозрачной сферой, поверхность подернулась дымкой, внутри что-то мелькнуло, и все. Туман рассеялся. Как архимаг, Ратибор Мстиславович не нуждался в голосовых сообщениях. Я обернулась к окну. По направлению к лошадям шествовал наш конюх Егор. Он нес два ведра с овсом. Вот только не стоило подходить к Яшке слишком близко. Всеядного коня заинтересовал не только овес, но и тара. Зверски оскалив клыки, он уцепился за край ведра, конюх не желал отпускать – и минут пять они со всей дури тянули каждый в свою сторону. Надо ли говорить, кто выиграл состязание в перетягивании каната? Егор смачно приложился копчиком об асфальт и оторопело хлопал округлившимися глазами на довольного своей находчивостью коня, раздирающего ведро на куски при помощи зубов и когтей. Караковый обозрел происходящее не менее ошарашенными глазами и ретировался, таща за собой балку от коновязи, как буксир катер.

– Кстати, все хотел спросить, где тебе удалось приобрести такой интересный экземпляр? – задумчиво поинтересовался ректор.

Кажется, увиденное его никак не удивило.

– Вы о Ваське или Яшке? – переспросила я.

– О лошади.

– Так в Кузьминках.

– Это куда тебя распределили? И много там еще таких?

Я пожала плечами:

– Так много там чего проживает. Но лошадей таких, как мой Яшка, не встречала.

– Это лошадь? – удивился Максим.

– А кто это, по-вашему? – ехидно поинтересовалась я. – У него все, как у лошади: грива, хвост, копыта, морда. Значит, он лошадь.

– Логично, – поддержал меня ректор. – Ладно. Раз мы достигли консенсуса, настоятельно рекомендую вам обоим отправиться отдыхать. Завтра вам предстоит первое задание.

2

Ночь перед заданием предстояло провести в специальной казарме. Она находилась на территории Академии, но была обособлена и отгораживалась от адептов высоким забором и множеством заклинаний. Здесь был лазарет, комната отдыха, своя кухня и комнаты для членов команды. В казарме отдыхали после задания, писали отчеты, подбивали итоги, анализировали пережитое и разрабатывали стратегию на будущее. Здесь отдыхали, перед тем как отправиться в путь, обсуждали задачу, распределяли роли. Поэтому казарма была местом, овеянным слухами и сплетнями. Попасть сюда мечтал каждый адепт, но в реальности узнать, что внутри, удавалось только истребителям, а они не особо спешили распространяться о своих тайнах. Я хорошо помнила, как в Академию возвращались молчаливые люди. Как адепты льнули к стеклу, расплющив носы от любопытства, как ругали их преподаватели.

Теперь же мы запросто въехали внутрь. Я невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, из груди вырвался вздох разочарования. Ничего особенного. Двор как двор. Строение представляло собой двухэтажный дом. Просто строение без всяких архитектурных излишеств, с обширным двором, в пыли которого деловито копошились с десяток кур. У коновязи топталась пара лошадей. Яшка задумчиво покосился сначала на кур, но получил от меня поводом по носу и резко переключился на лошадей. Седел на коняшках не было, зато погонять кого-нибудь ради собственного удовольствия Яшка большой любитель. Зараза он еще та. За что и люблю.

– Даже не думай, – настоятельно порекомендовала я Яшке, поднеся кулак к его носу.

Тот скосил глаза на предложенный кулак и смущенно потупился. Облик коня приобрел такой невинный вид, что приделай крылышки, и полетит. Ну-ну.

В казарме оказалось на редкость уютно. В общем зале были даже камин и бильярд. Двое мужчин гоняли шары по зеленому сукну. Один, постарше, курил сигару.

– Ну все-таки навязали ведьму, – констатировал мужик с сигарой вместо приветствия.

– Теперь понятно, в какой берлоге воспитали этого увальня, – привычно подбоченился Васька. – Тут еще неясно, кого кому навязали, между прочим. Не думаете же вы, что мы заверещим от радости возможного совместного пребывания с тройкой неотесанных мужланов, которые столько лет уже небо коптят, а здороваться так и не научились.

Эк он загнул, аж заслушалась. Народ уставился на кота в полном недоумении, как на чудо заморское. Максим же привычно усмехнулся:

– Видали бы вы ее лошадь – зверь.

– Ха! – парировал Васька. – Вы еще Дика не видели – вот это зверь. Заснете снаружи – проснетесь внутри.

Народ от такой перспективы ошалел еще больше. Пока они молча таращились на нас как на восьмое чудо света, Васька нагло дернул Максима за рукав и настоятельно поинтересовался:

– А где наша комната? Я хочу видеть нашу комнату. И еще: она непременно должна быть с камином.

В общем, полный абзац.

Комнату нам, конечно, предоставили. Но представиться забыли. Впрочем, я этого даже не заметила. Зато Василий долго не мог успокоиться, поминая команду нелестными для них словами. Нет, его высказывания были вполне цензурны, но производили неизгладимое впечатление на неокрепшие и неискушенные умы. Я долго мокла в ванне. Благо ванная комната была отдельной и вполне благоустроенной. Да что говорить, роскошная была ванная. И даже душевая кабина имелась. Класс! Горячая вода и ароматная пена сделали свое дело. Я покинула ванную довольной, в отличном настроении, словно заново родилась. Васька успел подсуетиться, и меня ждал накрытый стол с самоваром, горячей выпечкой – все только что с пылу с жару. Красота.

Я осторожно дула на чай с мелиссой и медом, когда в дверях появился Максим.