Замок Толор

© Александр Андросенко, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Пролог. Тандела

Тарасит гудел, как растревоженный улей. Еще вчера я была уверена, что ничего страшного не случится, несмотря на непрекращающиеся потери, которые мы несли. Действительно, что значат два-три солдата для гарнизона в сто сорок человек? Но вчера пропал полный десяток! С лошадьми и двумя телегами, на которых везли продовольствие!

Но замок гудел не из-за этого. И не из-за того, что капитан вчера поймал начальника караула спящим, а стражу – играющими в кости. Просто к нам приехал наместник императора.

Вообще-то барон Тарасита мне нравился. Уже не молодой, повидавший даже войну с кочевниками, аристократ, он был внимателен к солдатам, служащим у него. Требовал, правда, беспрекословного подчинения, но видят боги, оно того стоило. В спокойные времена численность гарнизона Тарасита не поднималась выше пятидесяти человек: пусть замок и не был идеалом фортификационных сооружений, но больше для уверенной защиты не требовалось. Но сейчас время неспокойное, и барон набрал почти сотню лишних людей. Собственно говоря, благодаря этому набору я тут и оказалась: нанимали почти всех, главное, чтобы руки и ноги были на месте, поэтому на меня хоть и покосились, но особо не выпытывали, кто такая и откуда. Более того, когда назначали новых десятников, меня выбрали одной из первых, а барон лично вручил мне знаки отличия – блестящий медный медальон со своим гербом и крепкую дубинку. Это был уже второй гарнизон, где мне доверили десяток, было чем гордиться!

Может быть, именно поэтому рев наместника, который был адресован див Тараситу, изрядно меня расстроил.

– Ты что, барон, совсем охренел!? – завопил наместник еще с лошади. – У самого в замке толпа, и ты меня до кучи вызвать решил?!

– Милорд! – упал перед ним на колено владелец замка. – Мой герцог! Солдаты пропадают! Вчера я потерял обоз и десять человек!

– Ясное дело, что они будут пропадать! Небось баб в окрестные села щупать бегают! Или десяток твой этот самый обоз и умыкнул! – отмахнулся наместник, но орать перестал и спешился. – Встань, Патрик. Пойдем, подробней расскажешь. Об обеде распорядился? Я голоден, как месель!

– Конечно, милорд! Уже накрыто!

Они удалились в донжон, а я вернулась к наблюдениям за сотней императорской армии, медленно разбивающей лагерь под стенами замка.

Помаявшись на башне еще немного, я все-таки пошла отдыхать – мой десяток заступал на охрану стен. Следом потянулись и остальные ребята – за месяц все уже привыкли, что я требую во время наряда именно нести службу, а не храпеть в темном углу, и предпочитали выспаться днем. Помнится, первое время у них было собственное мнение на этот счет, но когда я вначале вылила спящему Дамацу за шиворот ведро воды, а потом в ответ на его: «За что?! Ты охренела?!» – одним ударом вырубила, желание спорить со мной пропало.

Отъезд наместника я пропустила, но, говорят, ничего интересного там и не было. Армейская сотня, так и не успев поставить лагерь, уехала вместе с див Пимобатом.

– Ну, что? – спросила я у Никоса, нашего лейтенанта. – Наместник проверит тех аристократов, которых подозревает барон?

– Маловероятно, – покачал он головой. – Герцог сказал, что нам нечего бояться, людей более чем достаточно для обороны замка. А постоянные исчезновения – обычное дезертирство.

– Бред, – поморщилась я. – Кто побежит из замка, где платят вовремя и не так уж и плохо?

Он пожал плечами. Див Тарасит возлагал на привлечение наместника большие надежды, и, в принципе, не зря – тот имел право карать предателей интересов Империи даже без суда, если доказательства вины неоспоримы. В теперешнее беспокойное время, когда чуть ли не каждые два-три месяца то один, то другой замок штурмуют неизвестные, а в промежутках между ними бедных аристократов шантажируют и запугивают богатые и могущественные, только див Пимобат мог заступиться за Патрика. Но не судьба.

– Вилеса сейчас менять будешь?

– Не, после ужина.

– Он обидится, заступил-то раньше.

– Это его проблемы. Я его не заставляла до ужина заступать.

Лейтенант кивнул в сторону капитана:

– Ему пожалуется.

– Пусть жалуется. Прикажет – заступлю.

Никос покачал головой:

– Тяжелый ты человек, Тандела. Знаешь же, что кэп тебя не жалует. Опять наорет, оно тебе надо?

Я пожала плечами. Последний раз капитан Марит орал на меня буквально утром, когда я, перед приездом наместника, не надела на свою лысую голову шлем. По делу орал, не так, как обычно. Баба в гарнизоне – еще ладно. Но лысая баба – слишком уж подозрительно. Потому и на стены меня решил вне очереди отправить в наряд. Нельзя же в шлеме постоянно ходить по замку.

– Наорет так наорет. Не привыкать. У меня в последнее время ощущение, что он разучился нормально разговаривать.

Лейтенант улыбнулся:

– Это точно! Смотри, начинается!

– Угу, – буркнула я, уже сама видя, что Марит сделал «стойку» на очередную жертву.

Лейтенант Ратип был аристократом столичного типа: изнеженный, слабый, безынициативный. В отличие от остальных наших офицеров, солдаты его не сильно уважали, а капитан безуспешно пытался заставить организовать работу в полусотне.

– Где десятники, лейтенант?! – рявкнул капитан, проходя сзади Ратипа, построившего примерно половину полусотни на плацу.

– Нет, капитан! Они все еще в казарме!

– И долго они там будут? Ты ведь уже минут пять, как подал команду на построение!

– Не знаю, капитан!

– Стоять!!! Солдат, бегом ко мне!!! – рявкнул Марит солдату, метнувшемуся из заднего рада в сторону казармы.

Тот послушно сменил направление и потрусил к офицерам.

– Куда собрался, Гарир?

– В туалет, мой капитан!

– Какой, нахрен, туалет?! Почему вышел из строя без разрешения офицера?!

– У меня расстройство желудка, сэр!

– Чего у тебя? – Глаза капитана округлились от недоверия.

– Понос, мой капитан, сэр! – уточнил солдат.

– А-а-а… Все равно это не повод покидать строй! – кэп чуть успокоился.

– Сэр, пожалуйста, разрешите, я сбегаю в туалет, сэр!

– Хрена с два! Делай свои дела прямо в строю! Желательно побыстрее, мне еще придумывать, где десятник тебя подмывать будет!

– Мой капитан, может быть, все-таки дадим ему возможность добежать до… – начал было Ратип.

– Нет!!! – рыкнул Марит, зверея от того, что лейтенант не понимает, что их просто обманывают.

Никос хохотнул:

– Во дает, ничему не учится…

– Ну, при мне они его всего лишь второй раз так нагло игнорируют, – заступилась я за офицера.

Пока капитан распекал солдата, из казармы начали выбегать нарушители дисциплины, надеясь за спинами более дисциплинированных собратьев незамеченными добраться до строя. Но капитан бдел:

– Куда!!!? А ну ко мне, бего-ом! Лицом к строю! Быстро!

Вскоре все два десятка солдат, не вышедших вовремя на построение, навытяжку замерли перед строем.

– Вы что, совсем охренели, солдатики? – он прошел перед ними, грозно осматривая. – Попутали что-то? Лейтенант уже перед строем, а вы в портках? – он остановился перед неаккуратно одетым десятником с заспанным лицом и схватил его за медальон, намотав цепь на руку. – Надоело командовать, сержант?! А?! – он дернул за цепь, и она порвалась. – Так я тебе быстро устрою каникулы в рабочей команде по чистке выгребных ям! – он бросил медальон лейтенанту и отобрал у десятника ореховую дубинку. Тот попытался что-то вякнуть, и капитан ей же влепил ему по бедру. – Молчать!!! Мы с тобой позже поговорим!

Если до этой показательной расправы у парней перед строем еще было мнение, что все обойдется воплями, и они прятали улыбки, то сейчас по-настоящему испугались. Я глянула на Никоса:

– Не слишком ли круто, лейтенант?

– Нормально. Рачес давно нарывается. Пусть походит солдатом, может быть, тогда поймет, что десятники нужны не для того, чтобы жрать и спать за троих.

Капитан тем временем выявил, что Гарир как раз из десятка Рачеса, и поставил того позади солдата:

– Давай, как сраться начнет – лови, командир. Самое применение твоим талантам! – хохотнул он и осмотрелся в поисках желающих разделить с ним радость от удачной шутки. Мы с лейтенантом не успели сделать вид, что заняты беседой, за что и поплатились.

– Тандела! Ты чего скалишься? – рявкнул он. – Стены уже плачут без тебя! Никос, а ты проведи развод! Быстро! У вас пятнадцать минут заступить в наряд!

Я мигом рванула к оружейной, с воплем:

– Девятый десяток – строиться перед арсеналом!

Никос кивнул десятнику, дежурному по арсеналу, давай, запускай. Пока ребята собирались, я зашла и привычно экипировалась – кольчуга, шлем, лук. Щиты не требовались – они уже были в башне, как и тулы со стрелами, а портупея с мечом – всегда с собой.

– Заходим по одному! – Ребята цепочкой потянулись в арсенал. – Кто готов, выходим, строимся у караульного помещения!

– Тарес, куда?! А лук? – раздался возглас Никоса, и вечно рассеянный солдат вернулся за луком.

– Балбес! – беззлобно обозвала я его.

Все остальное прошло без происшествий: начальник караула проверил вооружение, улыбнулся мне и кивнул наверх:

– Заступайте. Двух человек потом за ужином пошлешь, я предупрежу, чтобы вам оставили.

– Спасибо, лейтенант!

– Не за что.

Мы пошли наверх, только я одна, своим безупречным слухом слышала, как Никос сказал оружейнику:

– Когда она на стенах, как-то спокойнее, а?

– Не говори… И за что капитан ее не любит – не пойму.

Я улыбнулась про себя, вспоминая, почему капитан меня не любит. От души я ему тогда засадила, что и говорить… Зато ни он сам, ни кто другой больше не пытались меня лапать.

Вилес встретил меня крепким рукопожатием:

– Смотрю, пораньше решила заступить?

– Вообще, планировала после ужина, но Мариту на глаза попалась, – не стала врать я.

– Я видел. Впрочем, с тобой он был почти нежен, – улыбнулся десятник.

– Ага, как же, со мной! Просто рядом был его любимчик.

– Ну да, лейтенант тоже повлиял, похоже… Клинья подбиваешь к нему?

– Да ну тебя! У вас, мужиков, одно на уме!

– А что? Молодой, симпатичный… Будущий капитан, опять же… – Вилес заговорщически подмигнул мне.

– Наряд сдавай, балабол, – махнула я на него рукой и добавила солдатам: – Проверяйте все, как обычно. Если какие вопросы – сразу ко мне.

Проблем не возникло, и еще до того, как раздался звук сбора на общий ужин, мы уже всем десятком ржали над полусотней Ратипа, гоняющейся друг за другом вокруг крепостных стен. При этом солдаты, вовремя вставшие в строй, налегке, под командованием капитана, изображали потенциального противника, а опоздавшие, во главе с лейтенантом, экипированные по полной боевой выкладке, пытались их поймать.

Дежурство проходило спокойно. Я и парни из отдыхающей смены сидели на третьем этаже в левой из двух спаренных воротных башен Тарасита. Каждые два часа я разводила часовых на три участка стен. В правой башне дежурил десяток Касавилжа, он перекрывал остальные три участка. В караульном помещении и вторых этажах обоих башен, которые комплексно позволяли контролировать ворота, хозяйничал лейтенант с десятком Ванакса.

Ближе к утру, чуть за середину ночи, я прошлась по стене, проверяя часовых. Все было в порядке. Парни прохаживались, ничего подозрительного не видели и не слышали. Ночь показалась мне излишне тихой, но я не придала этому значения. Вернувшись в башню, я присела к парням, игравшим в кости. Просто посмотреть, заядлым игроком я не была. И тут раздался какой-то подозрительный звук на стене.

– Слышали? – встрепенулась я.

– Чего?

– Звякнуло что-то.

– Не-а.

Я еще секунду колебалась, но потом все-таки поднялась, дошла до двери и выглянула на улицу. От того, что я увидела, кровь у меня от лица отхлынула, а сердце забилось в бешеном ритме. Цапля, часовой, лежал со стрелой в горле! А звук, который я услышала, был от его шлема, упавшего с головы и загремевшего!

Я на пару мгновений застыла в ступоре. Трупы последний раз я видела еще в детстве, когда Логово вырезали в мое отсутствие, но не в мертвеце было дело. Я пыталась вспомнить, что же я должна делать, но внезапно все мысли испарились!

– Тандела, что там? – спросили солдаты, и меня отпустило.

– Тревога! – заорала я. – Враг на стенах!!!

Одновременно с моим воплем на стену закинули несколько «кошек».

– Щиты! – рявкнула я, захлопывая дверь, схватила свой и снова открыла ее.

– Тревога! Враг… – я с резким выдохом врубила по фигуре, появившейся на стене. – Ха! – и продолжила прерванную фразу: – …враг на стенах!

В полной тишине я пробежала до следующего владельца «кошки», еще не успевшего принять защитную стойку, и на этот раз рубанула по ноге. Вопль раненого противника почти слился с недоуменным криком начальника караула:

– Вы чего там орете?

– Враг на стенах, мать твою!!! Тревогу бей!!! – взъярилась я, перескакивая через лежащего противника и нападая на третьего. Сзади меня уже подпирали солдаты, наконец-то тоже заголосившие. Видимо, от страха.

И тут засвистели стрелы. Там, внизу, кто-то заорал, и, наконец, забил тревожный колокол в караулке. К сожалению – слишком поздно. Врагов было немного, но из шести участков стены стрелков не было только на моем. Я попробовала отбить следующий, но противники заперли башню изнутри, а ломать дверь было нечем.

Мы были вынуждены обернуться щитами внутрь замка – стреляли не только по бегающим внизу парням, но и по нам.

Держа щит и лихорадочно придумывая, что делать, я уже понимала: очередной ночной штурм удался. Единственное боеспособное подразделение – мой десяток, состояло из семи человек. А, нет, уже из шести – я проводила взглядом упавшего вниз Фесакута и зарычала от бешенства: его убил арбалетчик, выглянувший из моей воротной башни.

– Они открывают ворота! – заорал кто-то.

– Назад, в башню! – опомнилась я, но было уже поздно. Дверь снова захлопнули у меня перед носом. Упал еще один солдат. По нему выстрелили из той башни, откуда мы прибежали.

– «Черепаху» построили, быстро! – рявкнула я. – Меня прикрывайте!

Я, присев внутри «черепахи», привычно накинула тетиву на лук. Взяла стрелу. Пусть нас убьют, но жизнь мы продадим дорого. Свип! Моя стрела впилась в глаз стоящему на противоположной стене стрелку. Свип! Другому. Свип! Увернулся, гад. Свип! Третий стрелок все-таки получил стрелу, не в глаз, а в шею. Впрочем, мои локальные успехи по уничтожению противников были каплей в море. Особенно после того, как сразу за моими удачными выстрелами опустили мост и подняли ворота. Мы могли бы попробовать спуститься вниз, но это было быстрым самоубийством. А я никуда не спешила. У одного из парней по бородатой щеке скатилась слеза, и я толкнула его в плечо:

– Ты чего, Дамац? Соринка в глаз попала?

Он недовольно мотнул головой:

– Нет. Детей вспомнил.

– Дети – это хорошо, – согласилась я.

Он невесело усмехнулся и выглянул за щит:

– Как ты целишься в этом мраке, Тандела?

– На звук! – улыбнулась я и сняла четвертого стрелка. Не рассказывать же парням, что я вижу в темноте.

Враги стали гораздо осторожнее, но все равно не верили, что я способна точно стрелять при таком освещении. Подстрелив пятого и шестого противника, я заставила их присесть за поднесенные щиты. Это немного уменьшило поток стрел, направляемых вниз, на пытающихся обороняться, но было уже поздно: в открытые ворота ворвался отряд тяжелой кавалерии. Рыцари покрошили наших парней в капусту буквально за пару минут. Два раненных мной коня никак не шли в размен с тремя десятками изрубленных бойцов. Ранили еще одного моего солдата, в голень. Несколько раз стрелы пролетали в опасной близости и от меня, но боги пока что миловали от ранений.

– Нас убьют, да? – спросил Уламир, солдат хороший, но туповатый.

– Да, – сказала я, на мгновение выглянула, прицелилась и сняла лучника, высунувшегося выстрелить в меня.

– Обидно, – сказал Уламир и застучал зубами.

– И не говори, – хмуро ухмыльнулся Дамац.

Почти в полной темноте внизу раздались команды, и я выстрелила на звук. Голос захлебнулся гортанным вскриком, после чего разразился ревом ярости:

– Кто стреляет? А ну, быстро очистить стены!

Нас тут же начали осыпать стрелами, а в башне загремели доспехами поднимающиеся бойцы. Дверь распахнулась, и из глубины помещения в нас вначале метнули копья, а потом выстрелили из арбалетов. От копья я увернулась, а арбалетный болт, прошив щит насквозь, больно ударил в правую грудь, но кольчугу не пробил.

С воплем «За Тарасит!» я ринулась в башню, первым же ударом наполовину вбив меч в живот арбалетчика, замешкавшегося и не успевшего защититься.

Справа рубанули, метя в мою руку, и я выпустила рукоять меча, не успевая его выдернуть. Лезвие свистнуло по воздуху, и противника снес Уламир, а я все-таки вытащила меч из раны еще не успевшего упасть арбалетчика.

В получившейся передышке я успела оценить положение: четверо моих солдат убили трех остальных противников и уже разворачивались к лестнице, по которой поднималась тяжелая пехота. А вот с улицы к нам неслись враги из других башен, и задержать их могла только я.

– Лестницу держите, парни! – выдохнула я и попыталась захлопнуть дверь, но мне помешал Дамац, валяющийся в проходе с копьем в животе.

С рыком разочарования я бросила дверь, прыгнула вперед и понеслась навстречу врагам. Их было шестеро, но на стене больше чем по двое в ряд не встанешь. Я врезалась в них, используя щит как таран, и буквально смяла. Первые двое были откинуты назад, строй смешался, а я рубанула сверху направо по одному из удержавшихся на ногах противнику. Тот прикрылся щитом, и я со всей дури толкнула его ногой. Он слетел со стены. Сбоку кто-то ударил по щиту, и я отступила назад, выходя на оперативный простор. Это спасло мне жизнь – копье, свистнув мимо плеча и руки, впилось в щит с внутренней стороны. Я глянула назад и обомлела: бросивший в меня копье солдат был не один, из башни выбегали и остальные тяжелые пехотинцы. Остатки моего десятка, похоже, были уничтожены.

И тогда я окончательно поняла: это конец. Быть изрубленной на кусочки мне не особо улыбалось, поэтому я развернулась к врагам спиной и спрыгнула со стены. В полете я успела подумать: интересно, насколько в этом месте глубокий ров?

Вопрос был весьма насущным, на мне было навешано столько железа, что было сразу два варианта помереть: в случае малой глубины – сломать ноги, а в случае большой – захлебнуться.

Впрочем, тут я, поджав ноги, бухнулась в воду и практически сразу воткнулась задницей в глиняное дно. Ничего не сломала. Встала и тут поняла, что влипла: голова была по-прежнему под водой. Без паники, подумала я. Расстегнула застежку шлема, сняла его, отпустила меч, сняла портупею и оттолкнулась от дна. Всплыла и вдохнула воздух. Плюх! Плюх-плюх-плюх!!! Забили в воду стрелы, и я, набрав в легкие как можно больше воздуха, нырнула. Глубина была чуть больше двух метров, и я согнулась – с моим ростом была слишком большая вероятность, что лысину в воде можно рассмотреть даже со стен. Буквально через несколько шагов я уперлась в стену рва и, подавив страх получить стрелу в макушку, снова оттолкнулась от дна, на этот раз значительно сильнее. Вынырнув, ухватилась за берег и попробовала вылезти. Не получилось – земля осыпалась под руками.

Я булькнула вниз. Со стены выстрелили на звук, но далеко в сторону. Я аккуратно подобралась к берегу рва. Тут он повышался, и мне было почти по брови. Я села и снова выпрыгнула, ухватилась за берег и осмотрелась. Справа была небольшая выемка, и я по дну дошла туда. Стрелы изредка прилетали, но уже где-то далеко. Я выбралась на сушу, и тут услышала стук копыт.

– Где он? – спросил всадник, и я обернулась на голос.

– Здесь, под нами, если еще не утонул! – ответили ему со стены. – Ищи сам, мы заняты!

Там, в замке, еще шел бой. Но для меня уже было ясно – для барона все закончено, несмотря на огромное число солдат в замке. Неожиданность нападения и неготовность вовремя подняться по тревоге свели численное преимущество на нет.

Я глянула на всадника. Меня он пока что не видел, а вот я его – отлично. Впрочем, была еще лошадь, которая могла меня учуять. Тянуть было нельзя, противник близко, а неожиданность – единственное оружие, которое у меня было, и я метнулась на противника с голыми руками, благо он повернулся ко мне левым боком. Лошадь шарахнулась в сторону, но я была быстрее, успев схватить всадника за пояс. Ноги поволокло по земле, но я нащупала ножны кинжала, вытащила его и вогнала лезвие ему в бедро. Он в ответ, описав дугу мечом, ткнул меня в плечо. Мы оба заорали, но я – громче и злее. И ткнула второй раз. Он – тоже, но уже слабее и не пробил кольчугу. Меч скользнул по спине и вылетел у него из руки, а сам он чуть не выпал из седла, потеряв равновесие. Я повернула нож в ране. Противник заорал и ударил меня кулаком по голове. Я вытащила нож из раны, перехватила прямым хватом и ударила вверх, в шею и лицо. Вопль прервался хрипом, и руки противника затряслись. Я ударила еще раз. И еще. Лошадь продолжала нести, и я мысленно приказала: «Стоп! Стоять!!!»

Она замерла, и я, не ожидавшая этого, чуть не сорвалась. Всадника мотнуло вперед – назад, после чего он завалился в сторону от меня и упал. Удерживать его я не стала, гораздо важнее было не упустить лошадь. Меня начало трясти – и от потери крови, и от боли и шока, и от осознания того, что, вполне возможно, удастся спастись. Сейчас никого рядом не было, и я решилась использовать магию:

– Торка урта, – прошептала я, наложив руку на рану.

Простейшая Формула Чувств. Отключает боль и почти не дает возмущений эфира. Сейчас ничего больше использовать нельзя – наверняка рядом маги противника, ведь как-то же они собираются брать донжон Тарасита.

Меня все равно трясло, но я нащупала уздечку, потом стремя и забралась в седло. Дорога каждая секунда, с замка уже орали, и даже метнули со стены наружу факел в поисках всадника. Хорошо, что лошадь понесла, и я была достаточно далеко от замка и рва. Похоже, бой уже был закончен, и не в нашу пользу, остатки солдат заперлись в донжоне.

Я пустила кобылу рысью, прочь от замка, держа в сторону ближайшей деревни. Надо найти лекаря. Или хотя бы чистой ткани на перевязку. Меня не преследовали, слава богам. Я была слишком слаба, чтобы дать отпор. Да и из оружия – только кинжал. В любом случае драка мне была не нужна. Рана снова начинала болеть. Действие формулы проходило.

И тут я ощутила откат мощного заклинания со стороны Тарасита. Похоже, с замком было покончено. Мощи вполне хватило бы снести донжон целиком. Все погибли. Все, кроме меня.

Я тяжело вздохнула: не время грустить и убиваться, надо выжить. Вскоре начало светать, и я выехала к деревне. Рана пульсировала. Я кинула на нее взгляд. Не самое приятное зрелище. К тому же кроме кольчуги и крови я ничего не видела. И ничего кроме боли и жара не чувствовала.

Я подъехала к воротам в частоколе. Двое здоровых мужиков смотрели на меня подозрительно. Еще бы – лысая тетка, с ног до головы в крови. К счастью, один из них меня узнал.

– Из замка? Тандела?

Я кивнула и попросила:

– Воды. И лекаря. Я ранена.

Тот, кто говорил, протянул мне флягу:

– Лекаря у нас нет.

– Это тебе в город надо, – добавил второй. – Хотя как ты доедешь… Вон, уже трясешься вся. Лихорадка.

Я посмотрела на него. Вот сукин сын, рассуждает тут, что к чему, вместо того чтоб помочь:

– Дайте мне чистую рубаху.

– У меня нет. Да и денег она стоит.

– Духи и демоны! – рявкнула я. – Я заплачу! Вы что, уроды, не видите, я ранена! Десять раз повторять? Мне нужен лекарь, повязка и чистая одежда! А ну, пропустили!

Я пустила лошадь вперед и проехала мимо опешивших и расступившихся стражей.

Лекаря я так и не нашла, а вот две новые рубахи купила быстро, истратив большую часть запаса меди, что был в кошельке. Голова начинала кружиться, из чего я сделала вывод, что надо быстрее валить отсюда. Заклинание, которое я планировала применить для лечения, должно дать откат, по которому меня вполне могут засечь маги, участвовавшие в нападении на Тарасит. С другой стороны, их уже тут быть не должно: кто обнаружит – повесят. Междоусобицы в Алисоне запрещены. Но береженого боги берегут, может, они где-нибудь поблизости прячутся. Тем более что и меня могут повесить. Магией в Алисоне могут заниматься только состоящие в Ордене Магов или получившие в нем разрешение колдуны. Лучше найти безлюдное место. И по-шустрому оттуда смотаться после колдовства.

Я прикупила вяленого мяса и головку сыра, после чего двинулась из села прочь. Есть хотелось нестерпимо, и еще до того, как село скрылось из вида, сыр я уже ополовинила.