- -
- 100%
- +
– Хорошо бы и взаправду не иметь таковых.
Так герои занимались врачеванием весь этот день.
Потом два следующих.
Гостомысл томил. День за днем случалась новая оказия, из-за которой экспертиза не могла быть завершена, а сегодня Соломенный Пояс вовсе убыл куда-то по государственным делам.
* * *
– Эх, водит нас за нос этот чинуш, – посетовал Рэй, уже не особо надеясь получить деньги за отданную Литанию Алексены.
– Похоже на то. Но ведь он сам предложил составить расписку. Зачем бы?
– А что она доказывает? – хмыкнул Рэй. – Читай дословно: мы передали во владение тиуна «старый свиток». Вернет там клочок бумаги из мусорного ведра и будет прав.
– Но проблемы с властями нам ни к чему, придется ждать смиренно. Если б Гостомысл хотел обмануть, глядишь, выставил бы нас за дверь и велел более не пускать на порог, а нет, всякий раз принимает учтиво.
– Погоди, еще выставит. Все видят, как два бездельника к нему шастают что ни день.
– Впрочем, и спешить нам некуда.
– Что-то еще можно сделать для Насти?
– Дай ей отдохнуть. Ты сам почти не спишь эти дни.
– Не могу.
– Яга не приходила?
– Нет.
– Сыграем алжасу?
Усевшись, герои разложили партию.
Амадей сделал привычный ход крайней правой фигурой, и, как истинный ученый муж, решил не терять времени, пока Рэй томительно обдумывает ответный маневр, – опять принялся изучать гибкое и блестящее перо василиска.
Рэй передвинул фишку.
– Всё тебе эти перья покоя не дают.
– Ты упоминал, что видел василиска на пути в Девичье Поле. Можешь мне нарисовать? Не нужно красиво, главное пропорции.
Рэй пожал плечами и принялся царапать по листку дневника тонким угольком.
– На перья у меня есть задумка. А вот на счет огненной железы и печени – не знаю.
– Печень зверей часто используют знахари для врачевания. Василиск, похоже, в некоторой степени падальщик – он наверняка невосприимчив к чуме.
– Да, и будь у меня полгода времени, корзина василисковых печенок да пара десятков подопытных, я бы установил, пригодна ли печень василиска для лечения чумы, – улыбнулся Амадей, да быстро понял, неуместность шутки. – Ярослав так старательно изъял и просушил внутренности, а потом, видимо, носил их с собой несколько месяцев. Мне очень любопытно, какой же предмет он намеревался создать?
Рэй вручил Амадею его дневник с кривовато изображенным василиском, и герои продолжили партию. Подлый Амадей уделял игре минимальное внимание. Рэй, однако, уже заметил уготованную на разлинованном поле ловушку, которая грозила захлопнуться через два хода.
Мысленно смирившись с поражением, Рэй потянулся к фишке за тем, чтобы совершить безнадежный ход, как в дверь светлицы постучали: один и два коротких стука, что характерно было не для прислуги, а гостя высокого положения.
Товарищи настороженно переглянулись. Амадей, остался рядом с Настей, скрыв под рубахой кинжал, а Рэй отошел к окну, возложив стрелу на лук, и крикнул, что дверь открыта.
Когда внутрь первыми вошли солдаты в кольчугах и с короткими копьями, раскрученный недосыпом и последними событиями маховик сознания по инерции выдал последовательность боя: стрелу в открытое горло правому, бросить лук, ринуться вперед, налету выхватить меч – зарубить левого; старик безоружен, а молодой вряд ли окажет серьезное сопротивление; дальше по ситуации. Хорошо, что опомнился.
В светлицу вошла группа людей, и последним из них был седоватый вельможа в нарядных оранжевых одеждах до половиц. Безупречно собранный, с расчесанной до прямоты бородой, он прошел по светлице в сопровождении молодого, кудрявого помощника и двух вооруженных солдат. Судя по сверкающим кольчугам и красным налатникам с золотыми орлами, пред героями стояли не обычные солдаты, а княжеские гвардейцы.
Кудрявый юноша вынул из наплечной сумки свиток и со значением предложил вельможе. Тот принял листок и тоном высокого придворного, протягивая ударные гласные, провозгласил:
– Именем Совета Великого князя! Настоящим объявляется призвание для следующих сударей: Амадей Желтый Вьюрок, Рэй Остролист! – он окинул комнату страждущим взором. – Присутствуют ли здесь озвученные персоны?
Персоны нерешительно кивнули.
Микровыражение лица вельможи – поджатые губы, опущенные веки и едва закаченные глаза – красноречиво перекрыло его почтительное обращение, выдав примерно: Господи, это неотесанное брыдло и во дворец? Но вельможа смирился с тяготой своей службы, подбоченился и продолжил, с напускным пиететом зачитав по письму:
– Настоящим, кхм… «Прикняжеский Совет безо всяческих промедлений повелевает названным персонам явиться на почетный прием в кремль Храбродара! Персонам велено явиться под стены Храбродарского избяного кремля и ожидать милости призвания на беседу», – огласил он с громкостью, какой вовсе не требовалось для такой маленькой светелки.
Амадей застенчиво поинтересовался причиной внезапного высочайшего приглашения столь скромных персон, однако чиновник разъяснил, что в указе прикняжеского совета тема визита не заявлена, но подчеркнул, что подданные, коими по праву земли являются поименованные, обязаны явиться безотложно!
– Безотложно будет сложно, – ответил Амадей. – До Храбродара две недели пути.
– Перечисленных персон велено доставить в кратчайшие сроки. Посему быть, сударям будет предоставлено конное сопровождение за счет казны да со сменой верховых на протяжении пути.
– А разве князь заседает не в Западном крае?
Вельможа громко втянул воздуха, снося глупые вопросы.
– Местонахождение монарха приглашенных совершенно не касается! Судари приглашены прикняжеским советом, который временно заседает в избяном Храбродарском кремле в Срединном крае.
– Никуда мы не поедем, – хмуро сказал Рэй. – У нас больной.
Но Амадей вдруг вскинул руку.
– Нам предоставят тягу? – с деловитым прищуром спросил он.
– Лошади будут предоставлены по числу персон, – подтвердил вельможа.
– Мы не можем бросить друга. Наша спутница нездорова и не в состоянии сидеть в седле – ей потребуется крытая повозка.
Чиновник гадливо покосился на кровать:
– Что за болезнь?
– Отравление ртутью! – как на духу выдал Амадей.
Вельможа обдумал секунду и согласился:
– Я предоставлю карету с двойкой лошадей для вашей… больной. И коней по количеству призванных персон, – за сим он свернул свиток с приглашением, оставив его на столе, и собрался уже откланяться, но тут удостоил вниманием партию героев в алжасу. Призадумался. – Чей ход?
Амадей ответил, что ходят белые, имея в виду ход Рэя.
Вельможа нахмурился, неудовлетворенный позицией, переглянулся с кудрявым помощником – тот бестолково пожал плечами – затем вернул взгляд на доску, и короткая ухмылка блеснула на уголках губ. Он склонился к столу, сделал ход и, одарив сударей надменным взглядом-де «как вам такое?», удалился из светлицы.
Группе только и дали один час на сборы.
– Пояснишь? – с сомнением спросил Рэй.
– Еще как! – охотно ответил Амадей. – Взгляни на этот угол доски. С фигурой белых в этой позиции, ловушка черных…
– Амадей! – одернул стрелок. – Я же о Насте. На что ты согласился везти ее в Храбродар?
– А, об этом. Помнишь, я рассказывал, что Храбродар – самый передовой край и сердце экономики Княжества? Так вот еще это сердце медицинской науки этих земель. На окраинах Храбродара совсем недавно завершено строительство Врачебного дворца имени отца нынешнего князя Дмитрия Васильевича. Там изучают алхимию, травничество, устройство людей и животных, а также различные болезни, включая моровое поветрие. Говорили, что князь даже пригласил ученых из Великого Халифата и Царьграда. Есть лазарет. Это не больница, а именно научное учреждение, потому без княжеского указа нас туда, конечно, не пустят.
– Но нас пригласили на прием княжеского совета.
– Прикняжеского, – поправил Амадей.
– Знать бы зачем? Не сомневаюсь, что Соломенный Пояс таки сдал нас, выдав за искателей реликвий, а то и сразу за самих героев нового поколения.
– Уверен, что так и есть, – пожал плечами Амадей. – Вот только ни княжеский, ни прикняжеский указ для входа во врачевальню нам не нужен. Под моим талантом эти эскулапы глаз не сомкнут, пока не вылечат Настю. Я им такую мотивацию задам! Ты, вообще, понял, что произошло минуту назад? – лучисто улыбнулся он. – Внезапно лучшие умы Княжества оказались на стороне Насти.
– Не спеши. Она перенесет дорогу?
– Нам обещали аж карету! Ее состояние тяжелое, но едва ли поездка сильно усугубит его. Налегке ехать неделю, но со сменой верховых на ямских станциях можно уложиться в три-четыре дня. Это, без сомнения, ее лучший шанс.
– Тогда не будем терять времени, коль прикняжеский совет нас так ждет.
* * *
Герои в сопровождении княжеских солдат безотлагательно выдвинулись на запад, в столицу региона достославный город Храбродар.
Перед выездом Амадей снял с Ворона всю сбрую и седло – бросил в печь. Скрепя сердце, самого Ворона отдал корчмарю. Ну как отдал, выгреб у него всю кассу – три с половиной рубля, что меньше половины действительной цены. В Храбродар Ворона было не взять, ибо даже такой коняга прошел бы без передыха три, ну максимум четыре яма, а до Храбродара было десять. Условием сделки стал суровый наказ: отмыть скакуна в золе от копыт до ушей. Корчмарь, ошалевший от воздействия божественного таланта, чуть не бросился за золой прямо в горящую печь.
Колымага – простенькая летняя карета, запряженная двойкой казенных рысаков, катилась впереди. Внутри Амадей и Настя, а Рэй следовал верхом вместе с четырьмя всадниками, включая вельможу, который на время дороги принарядил себе на одежду золоченое монисто – украшение, собранное будто бы из монет, означающее высокий статус всадника: звон разносился вокруг, обязывая дать приоритет в движении по большаку.
В пути стрелок, улучив момент плохой дороги, где повозка вынужденно замедлилась, приблизился к окну повозки и осведомился состоянием больной.
– Трясет, но терпимо, – ответил Амадей, привалившись на оконную раму. – Надо бы придумать, как мне с Настей оторваться от сопровождающих и свернуть ко Врачебному дворцу, когда будем подъезжать.
– Ты хоть знаешь, где он?
– Читал, что его построили на северной окраине, в Отрадном посаде. Наверное, придется использовать талант на вельможе, чтобы уйти из сопровождения.
– Подумаем. Слушай, прости за то, что я сказал по поводу твоего таланта. По правде, не знаю, что бы я делал, если б не он.
– Да брось, – блеснул улыбкой Амадей. – Прозвучало почти как комплимент! Что меня больше интересует, с чего нами аж при дворе заинтересовались? Ну нашли мы геройский артефакт – большое ли дело?
– Хуже то, что чинуш обмолвился о праве земли. Нас вызывают как лиц, не рожденных в Княжестве, а лишь пребывающих на его землях.
– Тоже приметил, да? Право земли используют для привлечения к ответственности иностранцев, совершивших преступления на землях князя.
– И героев, – нахмурился Рэй, припоминая события в Бересте.
– Правда, преступникам карету обычно не подают, – беззаботно пожал плечами Амадей. – Потому единственным разумным вариантом остается то, что совет при князе заинтересован в услугах героев нового поколения.
– Знать бы, что от нас потребовалось. А что, если эти вестники уже где-то проснулись?
– Вполне возможно. Как там было в дневнике Елены? Создания неодолимой силы, почти неуязвимые к обычному оружию и обладающие уникальными талантами. Знакомо, да? – улыбнулся он, оправляя окклюдер.
– До боли. Предположение о родстве героев и вестников не раз высказывается в найденных нами дневниках. До чего паршивое совпадение, однако.
Сегодняшней ночью привала не случилось.
По словам княжеского поверенного, вопрос, по которому вызваны герои, носит настолько неотложный характер, что ночлегов на пять сотен верст не будет вовсе, только короткие привалы на ямских постах.
Так на остановке в селе Медовый Зарод и каретных, и скаковых лошадей сменили в очередной раз.
Вельможа и сопровождающие ушли в трактир поспать. Всем три часа на отдых.
«Интересно, конь, которого Яга навеливает, в принципе устает?» – подумалось Рэю, который глядел, как конюхи наспех запрягают в повозку свежих чалых лошадок.
– Рэй, живой? – спросил Амадей, подавая кружку кваса. – Ты уже не бледный, а зеленый. Сколько ты не спал?
– Сколько? Не знаю. Два дня?
– Два дня это мы едем! А в Белом Корне ты еще две ночи почти не смыкал глаз. Сядешь в карету? Там есть вторая лавка напротив Насти. Трясет будь здоров, но хоть чуть-чуть подремлешь.
– Нет нужды. Поеду верхом на казенной – не так будет клонить в сон.
Амадей глянул с укоризной:
– Ты не хочешь ехать в карете, потому что не хочешь засыпать. А не хочешь засыпать потому, что так и не решил, что будешь делать, когда Яга явится за платой.
– Не решил, – сухо ответил он, опустошив стакан, и направился к подготовленным лошадям.
– Ты, похоже, всё еще веришь в Сольвейг, – произнес в спину Амадей. – Знаешь, я, пожалуй, тоже.
* * *
Долог выдался путь в столицу края, а без сна казалось и того дольше.
Следующим серебристым утром стрелок сидел в седле уже будто и не живой. Заваливался то в одну сторону, то в другую, одергиваясь в последний момент. Бил себя по щекам, до крови кусал язык, задерживал дыхание, но стоило на секунду задуматься, как голова, точно камнем подвязанная, валилась на сторону.
Копыта цокали беспорядочно, левое колесо кареты мерно поскрипывало по каждом обороте, а тонкий монистовый звон скачущего впереди вельможи прибаукивал. Рэй перебирал в руках поводья, пытаясь хоть чем-то простимулировать мозг.
Отчего бы не поспать? Ведь всё решено. Выдача Сольвейг решит две проблемы разом: закроет договор ведьмой и устранит угрозу, которую таит эта рыжая северная лиса. «Но отчего же эта вековая тоска в ее глазах? Сольвейг… ты ведь не могла этого совершить?»
На миг только отвлекся на кузнечиков, стрекочущих в траве у дороги, как земля под копытами сама собой подскочила! Треснула в лоб во всю силу!
Стало темно. И даже хорошо.
Сквозь дурман он услышал свое имя; побежал Амадей.
– Черт бы тебя, сказал же, поспи хоть часок! – раздраженно бросил тот, прижимая платком расшибленный лоб стрелка. Он окликнул сопровождающих, приказав обождать.
– Что?.. Произошло?
– Да ты с лошади свалился, идиот! Вот так ты решил закончить историю новых героев?! Хорошо еще стремена не зацепились и лошадь не понесла. Быстро в карету! Настя тоже уснула. Я возьму покамест твоего коня.
Стрелок невнятно пробурчал, однако друг оказался непреклонен и силой затолкал в колымагу. Лошади припустили, и группа быстро вернула скорость.
Рэй сидел на лавке с грубой обивкой. Оглядел Настю, что лежала на противоположной стороне, укрытая палантином, – на лбу ее бусинками поблескивал пот – затем потер свинцовые веки, которые попросту отказывались оставаться поднятыми, обругал себя за бестолковость.
Не прошло и минуты, как веки смежились – героя тут же унесло в небытие, и даже подскакивающие на каждой кочке колеса не могли тому помешать. И чем дальше катила повозка, тем глубже и покойнее был сон. Не было кошмарных лесов, болот, закопанных в землю гробов. И вся нечисть мира будто бы тоже спала в эти зачарованные минуты, часы.
Дрема выдалась такой крепкой, что не привиделось герою ни одного сна.
Он проспал аж до вечера, когда колесо, перевалившись через дубовый корень, прыгнуло, бойко встряхнув повозку.
Теплая дрема струилась по телу, кто-то укрыл его одеялом, нежно касался волос. Ах, как это было приятно и покойно. И оказалось, что сам он всё это время спит на чьих-то коленях. Вот только на чьих же? Что-то не так. Рэй невероятным напряжением воли прогнал сон. Резко поднялся. От удивления нервно зашарил по груди, но стеклянного амулета не было. Знакомые рыжие волосы и внимательные, ярко-карие глаза оказались напротив.
– Сольвейг… – руки невольно потянулись к поясу, но и оружия при нём не оказалось.
Она смерила его напряженным взглядом.
– Пояс с мечом у тебя под лавкой, ежели ты его ищешь. Я сняла, чтобы не мешал тебе.
Стрелок склонился, подхватив ножны, однако лезвие не обнажил. Невыносимо было видеть ее! Смятение чувств, лишало трезвых суждений.
– Зачем ты явилась? Нам не о чём разговаривать.
Она отвернулась к окошку, в котором блистал тёмно-рыжий закат.
– Затем, что мы неразделимы, Рэй. Нравится тебе это или нет.
– Ненадолго. Я отдам тебя ведьме при первой же встрече. Разве ты не этого добивалась?
Сольвейг улыбнулась уголками губ и сказала:
– Ты должен понять. Горевать – пустое. Настоящая Мелисса умерла давным-давно, ты ее вовсе не знал. И даже девушка, что путешествовала с тобой под ее именем, должна была завершить свой жизненный путь много раньше, да не один раз. Лишь благодаря Мертвой Воде, украденному у Яги предмету, который Великие Герои беззастенчиво нарекли своим, она столько раз обманула смерть, прожив непринадлежащие ей жизни.
– Да мне плевать, кем она была и что сотворила, как ты не понимаешь? Мне она стала другом! Какое право ты имела решать чужую судьбу?
– Просто мне стало ясно, что это единственное решение.
– Решение чего?
– Решение для тебя. Видишь ли, что я бы хотела остаться. С тобой.
– Остаться? – усмехнулся он. – Думаешь, я смогу находиться рядом с тобой? И что дальше, скажи, кто следующим получит кинжал в спину? Настя, Амадей? Я?
– Рэй… мой бездарный герой, – повернула она голову, и чужие глаза взглянули на него жутко и отстраненно. – Отчаянно преданный долгу герой, который так стремится исполнить свое предназначение. Но как же рассчитываешь это сделать, не имея никакого таланта? – беспощадно спросила она, положив руку на лавку и чуть придвинувшись. – Вы на пару с мечницей на силу рубили одного шишкуна. Я же, в одиночку, не спешила расправляться с другим. Ты уже должен был понять, насколько я сильна. Шальной лисий дух в душе – твое единственное оружие, которое можно противопоставить вестникам. Так ответь, лучник Острый лист, я ль не твоя стрела? Я ль не тетива?
Стрелок глядел в ее звериные глаза, проваливаясь в их ледяную бездну.
– Вот так ты работала с Горицветом? К цели любыми средствами?
– Наши с ним отношения тебя не касаются.
– Само собой. И что, предлагаешь просто использовать тебя?
– Может, я сгожусь и на большее? Ответь, Рэй, хорошо ли поспал?
Сердце сдавило в груди. Первый за многие недели спокойный сон внезапно стал тревожным фактом, страшное значение которого герою только предстояло осознать.
– Давно ли видел Ягу? – спросила она. – Полагаю, что давно. Да, мой невезучий герой, можешь больше ее не бояться. Яга – привратник Нави, мира мертвых. Как и Велеса, ее предназначение – поддержание баланса между жизнью и смертью. Похоже, что кончина Мелиссы, которая незаслуженно получила несколько лишних жизней, как раз и стала… твоим искуплением.
– Нет! – ответил он, опуская голову на руки и постигая весь ужас ситуации. – Мелисса должна была умереть, чтобы я жил спокойно?
– А ты даже руки не запачкал. Настолько хороша твоя Сольвейг.
– Да ты, – не веря в то, что слышит, прошептал он, – ты настоящее…
– Чудовище? Долго же до тебя доходило, – улыбнулась она, сверкнув острым клыком.
Сердце билось медленно и слабо, виски токали, прошиб пот, ладони охладели.
– Зато теперь-то мы всегда будем вместе.
– Убирайся, – проговорил он, сжав кулаки и прижав их к вискам. – Уходи сейчас же!
– Всегда.
– Рэй? – кликнул снаружи Амадей.
Едва товарищ оказался поблизости, тень метнулась внутри тесной кареты, и только звериный хвост махнул в окне.
Амадей заглянул в окно:
– Ты кричал? Насте стало хуже?
* * *
По просьбе лучника герои опять поменялись местами: Амадей, так и не получивший пояснений, вернулся в карету к больной, а стрелок остался верхом, наедине со своими мыслями.
Вместе с поводьями он крепко сжимал в руке желтую пуговку с тремя отверстиями.
«Значит, вот как действовали Великие Герои? Изучая их дневники, порой можно проследить подобное поведение. Цель превыше всего. И неважно, сколько жизней окажется загублено на пути, из двух зол просто выбирают меньшее… да только чего же тогда стремился достичь Горицвет, совершая эти поступки?
Всегда ли Сольвейг была такой жуткой? А что я, вообще, о ней знал? Она лишь мое оружие…»
*
*
*
Подходил к концу четвертый день пути. Уютные, чистые деревеньки на оживленном тракте попадались всё чаще. Дорога обрастала отдельно стоящими избами, которые вскоре слились в бесконечную улицу. Крепкие ряжи, ухоженные дворы, богатые витражи с настоящими стеклянными окнами высились по обе стороны. Даже грунтовая дорога обернулась просторным брусчатым гостинцем.
– Неужели у столицы края нет защитных стен? – спросил Рэй, обратившись к вельможе.
Тот обернулся, свысока взглянув на этого дубового дикаря из глубинки, и, скопив терпения на скучный разговор, пояснил:
– Сие Люблинский посад. Мы еще не въехали в город. Сударям героям следует знать, что Храбродар – второй по величию город-крепость Княжества. У него целых два защитных кольца. К тому же еще одна линия это сам Храбродарский кремль. И все эти рубежи у нас впереди.
Рэй прищурился и спросил:
– Сударям героям? Так вам всё же известно, кто мы такие.
Вельможа едва повел головой, чинно вздернув подбородок и не посчитав нужным отвечать. Рэй решительно подвел лошадь ближе.
– Меня уже тошнит от загадок. Зачем княжеский совет нас призывает?
– Сударю герою придется подавить тошноту. Цель его визита в кремль – дело не моего ума. На месте героям разъяснят: кто будет вести беседу, на какую тему она пойдет, дадут время подготовить ответы, а также в подробностях расскажут, как вести себя во дворце в присутствии высоких…
– Уважаемый! – весело обратился Амадей, выставившись из окна колымаги. Видно, подгадал впереди отворот в северную часть городища. – У меня тут небольшая проблема, погляди-ка что здесь.
Вельможа раздраженно выдохнул, придерживая лошадь. Поравнялся, перекинулся с героем несколькими словами, после чего, к полному удивлению сопровождающих, скомандовал:
– Освободить кольцо! Карета уходит в Отрадный посад. Второго призванного сопровождаем до кремля. Строй-ся!
Всадники, недоумевая, выпустили карету из окружения и собрались вокруг оставшегося стрелка, а погонщик двойки, в соответствии с распоряжением героя-манипулятора, лихо щелкнул кнутом и повел карету в другую сторону.
Вельможа встал вперед, прибавив ход. Рэй подивился, сколь безупречно работает талант товарища. Ранее он бы осудил такие явные манипуляции сознанием высокого чина, однако сейчас ставки были слишком высоки.
«Ставки? – тут же усмехнулся он про себя. – Вот тебе и цель, достигаемая нечистыми средствами. А я еще старых героев осуждал».
Группа миновала заставу на первом оборонительном кольце. Тут стены рубились из дерева, но их высота и толщина впечатляли. Группа чинно объехала вереницу повозок на въезде в административные границы города. На случай, если мониста на груди вельможи окажется недостаточно, тот приготовил скрытую в бархотке серебряную пайцзу – табличку, подтверждающую исключительные полномочия носителя.
На первых вратах группу пропустили вне очереди и безо всякой пайцзы, еще поклонились вслед. На внутреннем кольце города, которое целиком было исполнено из каменных фортификаций, покрытых белой штукатуркой, княжеские гвардейцы собрались было остановить группу, но вельможа заученным движением небрежно поднял серебряную табличку, сверкнув ею в луче заходящего солнца, и гвардейцы тоже отскочили с дороги и поклонились в пояс. Тут начинались боярские и купеческие кварталы – Храбродар Белокаменный.
Достойнейшие улицы, сплошь мощеные светло-серым кирпичом, жирными змеями петляли по центру города. Группа вошла в Гусятниковский переулок, вскользь прошла шумный Драгомировский рынок, которому не видно было края, затем обогнула титанического размера церковь с золотыми куполами. Сразу пять маковок, сверкающих в вечернем солнце грядущей осени, тянулись к небесам, вознося могучую символику веры.
– Церковь Святителя Николая-Чудотворца, – с пиететом объявил провожатый, заметив привлеченный взгляд героя.
Сложнейшая лепнина украшала перламутрово-белый фасад строения: витязи с длинными копьями и нимбами над головой разили ползучих и летучих змеев, колдунов и рогатых чудовищ. Изнутри нараспев тянулась молитва в бас-баритоне.