Манулов, прекрати! Том 4

– Ну это можно, – потер он руки, вскакивая на ноги. – Я могу перенастроить некоторые векторы охранных заклинаний, чтобы комната стала полностью изолирована. Правда, мне нужно будет находиться внутри, чтобы поддерживать нестабильный контур, но я не помешаю, да и подстрахую в случае чего, на меня ж магия не действует, – усмехнулся он самодовольной улыбкой. – Тогда, конечно, некоторые чары защиты придется отключить, но, думаю, и оставшихся хватит, чтобы обезопасить дом. Тем более, эти дармоеды внизу делом должны заниматься, а не о бабах сплетничать, да целыми днями с прислугой лясы точить, заедая полученную информацию пирожками, да булками. На кой фиг они вообще нужны, будто меня мало, – топнул он ногой и сжал кулаки. Видимо, что-то с охраной не поделил, либо до сих пор за тот выстрел на них дуется.

– По статусу положено, ладно, пошли, поможешь, – открыл я двери, мысленно взывая к основе печати. Она была статична и перестала от меня удаляться. Но расстояние было не маленькое, практически предел действия. Да и времени осталось всего около двух часов. Не очень хорошо, но рискнуть нужно. По факту, если ничего не получится, старик даже не поймет, что именно произошло, а я словлю лишь небольшой откат.

Я открыл кабинет, зашел внутрь и зажег свет. Игнат нерешительно остановился, но потом переступил порог, замерев перед самым входом, вздрогнув, когда дверь за ним закрылась, а я наложил на нее несколько печатей.

– Ты что? – спросил его, садясь в центр комнаты. Я всего пару раз использовал печать распыления на расстоянии, поэтому нужно было максимально сконцентрироваться.

– Мне всегда было запрещено сюда входить, поэтому, это единственное помещение, где я никогда не был, – тихо проговорил он. – Но я без вашего позволения не зайду сюда больше, – серьезно посмотрел он на меня. Через мгновение кристалл внутри его груди ярко засиял и поменял свой цвет на синий. Игнат отвернулся и положил руки к стене, по которой начали пробегать синие огоньки такого же цвета, каким стал макр в его груди.

Ну что же, пора начинать и мне. Закрыв глаза, я замкнул контур второй части основы печати распыления, которая была готова еще в допросной поместья. Первую я тогда привязал сразу к душе Ужинцева. Так что теперь, мне оставалось лишь активировать заклинание и сделать скорбное лицо, когда доложат о том, что моя цель умерла. Печать взлетела под потолок и, приняв вид исписанного рунами многоугольника, озарила комнату ярким красным светом. Настенные светильники несколько раз мигнули и погасли, а энергия из макров, которыми они были подпитаны, впиталась тонкими нитями в центр сияющей фигуры, насыщая ее самостоятельно без моей помощи. Неожиданно печать ярко вспыхнула, а пол подо мной едва ощутимо тряхнуло.

– Это не я, – раздался напряженный голос духа, после чего я почувствовал, что связь с основой печати, оставленной на Ужинцеве, начала разрываться, словно она удалялась от меня резким движением и на очень большой скорости.

– Ах ты сволочь, не уйдешь, – прошипел я, подозревая, что объект моей охоты хочет смыться при помощи свитка перемещения. Но свиток не телепортировал мгновенно, а сначала перемещал в какое-то подпространство. Так что, у меня еще было немного времени, чтобы завершить начатое.

Магия жизни хлынула из рук, уже довольно привычным способом преобразовываясь и концентрируясь в артефактах. Когда ее собралось необходимое количество, я замкнул печать, погружая комнату в непроглядный полумрак, несмотря на ярко засиявшую печать надо мной. Черный дым начал заволакивать комнату, от которого невозможно было вздохнуть. Голова закружилась, а перед глазами встала серая пелена.

Около минуты ничего не происходило. Слабость накатывала толчками. Я чувствовал, как связь с основой трещит и грозить лопнуть, отпустив графа живым. Через боль в сдавливающей тьмой грудной клетке, я с трудом сделал вдох и выпустил фиолетовый огонь, через кольца напитывая печать еще сильнее. Может это и рискованно, но я не отступлю, второго шанса может и не быть.

– Да сдохни ты уже, – прошипел я, вкладывая в кольца больше половины имеющегося резерва. Сияние от красной печати пробилось даже через черную дымку и серую пелену, которая после этого начала перед глазами растворяться.

Поднявшийся порыв ветра опрокинул стол, стулья и сдвинул всю оставшуюся мебель. От удара поехавшего кресла, меня чуть не снесло, но я смог остаться на месте и не потерять концентрацию. Резкий отчаянный крик, от которого едва не заложило уши, разнесся по комнате. Через всполохи ярко красного света от печати, я видел очертания человека, который приближался стремительно ко мне. Когда бестелесная сущность графа замерла передо мной, наши взгляды встретились, и я увидел недоумение и непонимание, сменившееся ужасом не его лице. Долгожданная вспышка света раздалась неожиданно, развеяв сковывающий черный туман и с довольно громким хлопком разбивая его душу на множество осколков.

– Ч-ч-что это было? – заикаясь, спросил Игнат, который во все глаза смотрел на потолок, где только что вращалась красная печать, занимающая практически всю комнату. Скорее всего, благодаря своей форме существования, он прекрасно видел все, что происходило.

– Ничего, – я встал, стараясь отдышаться. Бок нещадно болел, приподняв рубашку, увидел довольно приличную гематому и глубокую царапину. Не смертельно, но не приятно.

– Ничего?! – взвизгнул он, подпрыгивая. Нити заклинаний на стенах, после этого начали постепенно возвращаться в свое привычное положение, а кристалл внутри его груди прекратил ярко сиять. – Да этой штукой меня можно в пыль стереть и не заметить! Да я поседел за эти минуты!

– Будет повод вести себя хорошо и никому не рассказывать, что здесь произошло, – усмехнулся я, начиная аккуратно поднимать все с пола. Я был уверен, что дух будет молчать. Приказы хозяина он все же не может оспорить. Наложенное дедом заклятие не даст ему этого сделать, тут же отняв способность двигаться и говорить. Игнат, всплеснув руками, бросился с некоторым запозданием мне помогать, двигая в одиночку мебель и расставляя ее на прежние места.

– А что тут произошло? Ничего и не было. Так, молодой господин был немного не в духе, решил пар выпустить, да силы не рассчитал, порушил тут все, поэтому и меня позвал. А кого ему еще звать, не свою же жену. А я всего лишь мебель поднимаю, чего это мне без дела сидеть, – бормотал он, с опаской глядя на меня.

Я только покачал головой. Когда кабинет был приведен в божеский вид, а мои раны затянулись, я снял печать тишины и, прежде, чем выйти, прислушался. В коридоре было тихо, значит, никто ничего не слышал и не заметил. Хорошо, с последствиями буду завтра разбираться. Слишком долго и не совсем аккуратно сработал, но я даже не подозревал, что граф так отчаянно будет бороться за свою жизнь, а ведь жизненной энергии в нем оставалось не так уж и много.

Дойдя до своей комнаты, я тихо отворил дверь и зашел внутрь. Лера не спала. Она стояла возле распахнутого настежь окна, укутавшись в плед.

– Что случилось? – закусив губу, она повернулась и подошла ко мне. – На меня внезапно накатил страх, а потом тревога и, можешь считать меня кем угодно, но я чувствовала, что это как-то связано с тобой. А потом все внезапно прошло.

– Все хорошо, – приобнял я ее. Сделав несколько шагов, я опустился на кровать, усаживая жену к себе на колени. – Я благодарен, что ты не ринулась и не устроила шумиху, поднимая на уши весь дом. – Довольно серьезно проговорил я, глядя ей в глаза. – Не так, наверное, ты представляла себе свою свадьбу, – усмехнулся я.

– Я прекрасно знала, за кого выходила замуж, – пожала она плечами, не сводя с меня взгляда. – Я так понимаю, ты ничего мне не расскажешь? – скинув с себя плед, она обняла меня за шею.

– Нет, некоторые вещи должны оставаться тайной, ради твоей безопасности. – Покачал я головой. – Но сейчас я никуда не уйду и буду полностью в твоем распоряжении, как и обещал.

– Не рискуешь разбрасываться такими словами? Я же тебя никуда не отпущу, – прошептала она на ухо, начиная расстегивать мою рубашку.

– Ваше благородие, откройте, – раздался неожиданно голос за дверью одного из охранников и громкий последовавший за ним стук в дверь.

– Можно я его убью? – прорычала жена, давая мне возможность встать.

– Я сам. Оставь подобные кровавые решения в нашей семейной жизни на мне. – Я раздраженно скинул с себя то, что осталось от рубашки некогда дорогого костюма, оставаясь голым по пояс и подошел к двери, рывком открывая ее. – Что?

– Эм, простите за беспокойство, – отпрянул он, окинув меня взглядом. – Защитные заклинания ведут себя довольно странно, мы проверяем дом на предмет проникновения посторонних.

– И как? – сложил я руки на груди, прищурившись.

– Пока все тихо, еще раз прошу прощения, – он склонил голову в небольшом поклоне и, развернувшись, быстро удалился по коридору в сторону выхода, разговаривая с напарником по переговорному устройству.

Я закрыл дверь, теперь уже накладывая несколько печатей, после чего вернулся к задумавшейся над чем-то Валерии.

– Ты мог их просто послать, эта демонстрация для чего-то была нужна, не так ли? – спросила она.

– Возможно. Я все тебе расскажу, когда придет время, хорошо? – пообещал я. Она кивнула и молча потянула меня к себе.

***

– Просыпайся, солнышко уже встало, птички поют, твой проходной дом снова открыт для друзей и близких! – раздался в голове громкий голос Манула, после чего я оказался в сером мареве, сидя на полу, пытаясь сфокусироваться на возвышающимся надо мной коте.

– Совесть имей, – тряхнул я головой, поднимаясь на ноги. – Я спать лег часа два назад.

– Твои проблемы, – фыркнул он. – С твоей женой я уже поговорил, наставления дал, пригрозил, если будет выносить тебе мозг, да при этом не родит много манульчиков, ты обязательно женишься еще пару раз, так что мог бы и поблагодарить, что дал тебе побольше времени на сон и отдых, – махнул он кончиком хвоста.

– И зачем ты ее так пугаешь с раннего утра? – хмыкнул я. – Ты же самый социофобный кот, не терпящий никого постороннего. То, что у тебя уже два жреца и один слуга рода, итак прогресс, которого этот свет не видывал.

Он гордо вскинул морду, уставившись вверх, словно мои слова его никоем образом не касались. Ладно, это его дело, пусть развлекается.

– Что вчера произошло? – спросил я, переходя к сути, подозревая, что его нервное поведение каким-то образом связано с той Тенью, которая вмешалась в ритуал.

– Священный круг Сапсановых – это своего рода алтарь для связи со своим богом. Камни, которые его образуют взяты из одного из разрушенных Домов Всех Богов, коих было в свое время достаточно много. Это потом, после войны между богами, половину снесли, а часть растащили на подобные сувениры. – Начал он издалека. – В общем, они образуют тонкую грань между нашим миром и вашим. Однако этим тонким местом можно воспользоваться и при переходе из другого места. В общем, то существо, которое пытается подчинить тебя себе – тварь с низшего уровня изнанки и, благодаря священному кругу, смогла легко пробиться к тебе.

О нем не было слышно несколько десятков веков, вот все и забыли о его существовании. Но, в свое время, он нервы потрепал нашему пантеону знатно. Все же, на изнанке мы власти и силы как таковой не имеем, – кот замолчал, пристально разглядывая мою татуировку, которая от его взгляда начала зудеть и довольно ощутимо жечь. – Когда это существо, которое именуют Демон Тени, проник в лицевой мир, боги объединились и, наложив тридцать три печати, заточили его в родном для него мире. Но каким-то образом, пока он находился в чужом теле в нашем мире, он смог связать себя с магией теней. Конечно, он никак не относится к магам с этим даром и ими не управляет, но в момент инициации может перемещать их духовное тело в свою тюрьму и подпитываться их силой.

– Это все, конечно, интересно, но я тут при чем? – нахмурился я. Тварь изнанки десятого уровня? Это как встретиться с богом и решиться биться с ним на равных. Не слишком радует, если честно.

– Видимо, посчитал, что тебе по силам взломать оставшиеся печати и выпустить его из заточения. Тигр сразу понял, что к чему и прогнал его, выдернув тебя из лап этой твари, – зашипел он. – Мы обратились к высшим богам и при их помощи запечатали взломанные им печати. Поэтому, мы думаем, что тебе ничего не угрожает, если ты, конечно, сам не захочешь прогуляться по Бездне и не переговорить с ним один на один.

– Я думал, ты разобрался с тем, что это такое еще раньше, – посмотрел я на Манула, который разглядывал когти на лапе.

– Ну, я наводил определенного рода справки, но ничего толком разузнать не смог. Да и сейчас тоже. Так, есть место, есть монстр, есть наложенные десятки веков назад печати. Остальное мне пока не известно. Но ты, так или иначе, стал сильнее, когда смог подчинить этот дар, что не может меня не радовать.

– Делать мне что теперь? Жить и ждать того момента, когда он взломает ваши печати и снова решит установить со мной контакт? – раздраженно дернулся я.

– Используй свои источники для информации, может, тебе больше повезет. А мы пока с великим Тигром пытаемся найти тех, кто причастен к его заточению, чтобы узнать больше. Летописи мы свои почему-то не ведем, – махнул он лапой, возвращая меня в реальный мир.

Я сел на кровати, стараясь переварить полученную информацию, которая как никогда придала мне бодрости с утра. Я понял, на что намекал Манул, когда говорил о моих связях. Почему бы и не навестить одну свою старую знакомую, может, ей больше известно об этой таинственной твари, прячущейся в тени. Несмотря на заверения кота о том, что я нахожусь в безопасности, почему-то подобного ощущения у меня все же не было.

Лера в земли баронства со мной ехать отказалась. На самом деле, у нее тоже было много дел, начиная от окончательного переезда из родового поместья Сапсановых в ее новый дом, заканчивая оформлением бумаг на новую фамилию.

Я дал поручение моему поверенному открыть на нее счет в банке и оформить чековую книжку, уже стоя на стоянке дерижаблей на своих землях. Почему-то подобное раньше мне в голову не пришло, да и Лера промолчала.

– Ваше благородие, как хорошо, что вы приехали. Мы только позвонили господину Проманулову, а он сказал, что вы летите к нам, – как только я сошел с дирижабля, ко мне бросился староста деревни, в которую я вернул всех замурованных в камень жителей.

– Что случилось? – не дал ему упасть передо мной на колени, заставив стоять прямо.

– Беда, ваше благородие. Беда!