Побег из тьмы средневековья

Не желая выслушивать продолжение концерта, Наташа быстро переоделась и приступила к приготовлению ужина, а Никита продолжил выкладывать кафельную плитку в ванной, что начал делать в минувшие выходные.

 Из прихожей донёсся запах лекарств – это Игорь Иванович вернулся с работы. Он аккуратно повесил плащ на плечики, положил шляпу на комод, обувь поставил ботинок к ботинку. Полюбовался своим отражением в зеркале – благородные морщины и посеребенные виски, но ясные и доброжелательные глаза и радужная улыбка.

– Здравствуй, папа,  – поприветствовала Наташа, высунув голову из комнаты.

– Здравствуй, Наташенька, – радостно ответил Игорь Иванович и намеревался приласкать дочь. Но пасынок не делал ему опомниться, силой затянул его в комнату и сунул ему в руки многострадальный документ.

Глава семейства вынул из нагрудного кармана пиджака очки, тщательно изучил приглашение в Лондон, и высказал свое мнение:

– А почему бы и не поехать?

Услышав это, Зоя Алексеевна, крикнула из зала:

– Я уже сказала – никаких поездок!

– Зоя, милая, дети заслужили отдых. Они много работают: Никита учится в университете и делает евроремонты, Наташа проводит экскурсии в стенах музея и по просторам города, а вечерами они занимаются литературой  и рисованием. А здоровье ведь не восстанавливается, – резонно прокоменнтировал он, подняв вверх указательный палец.

– Что ж, пускай едут, – неохотно согласилась Зоя Алексеевна. Никита и Наташа, несказанно обрадованные, обняли отца и украдкой послали друг другу воздушный поцелуй.

 Но за неделю до отъезда приятные планы чуть было не провалились. Родители были приглашены соседями на восьмом этаже на юбилей хозяина. Антон, пользуясь их отсутствием, играл в «Crazy granny» на своем планшете и одновременно слушал песню Rob zombie «Living of dead girl» – Игорь Иванович категорически запрещал ему это, мотивируя тем, что подобные занятия разрушают без того неустойчивую детскую психику. Ярослав читал энциклопедию «Сто великих полководцев», над чем насмехалась Зоя Алексеевна, потому что в ней, среди прочих, говорилось о Колчаке – классовом враге, всё-таки! – а еще потому что считала подобные занятия не нужными будущему мужчине.  Наташа и Никита тоже решили устроить себе праздник непослушания. Она взобралась на кровать с ногами и не потрудившись снять тапочки (что просто выводило Зою Алексеевну из себя), и, включив ноутбук, стала выкладывать на своей страничке литературного сайта свои философские заметки о любви, вере и религии. Временами поедала конфеты «Merci», которые Никита купил ей на собственные карманные деньги. Он сидел за письменным столом и рисовал её восковыми мелками. Иногда он посматривал на неё, чтобы точнее отметить детали, но ловил себя на том, что не мог подолгу отвести от неё глаз.

– Что ты написала? –  немного грустным голосом спросил Никита, не в силах выдержать томительную тишину.

– Сейчас прочитаю, – кокетливо ответила Наташа. – «Если Антон  Чехов был прав в том, что кто не может взять лаской, тот не возьмёт и строгостью, то не пора бы нам всем стать чуть-чуть добрее к своим близким и ближним? Говорят, критика вразумляет и дисциплинирует, но она же способна обрезать и без того неокрепшие крылья. Ласка, сетуют, может избаловать, но она же помогает поверить в себя даже в самые трудные моменты, когда не веришь в саму жизнь. Будьте ласковее друг к другу, ведь у нас остаётся на это так мало времени! Мы не можем гарантировать завтрашний день в своей жизни – чего уж говорить о наступлении двадцать второго века», – по-детски старательно выговаривая слова прочитала она.

– Ты права, Наташенька. Людям действительно надо быть добрее друг к другу и более открыто демонстрировать это, – прокомментировал Никита, кивая в такт своим же словам. Наташины щёки зарделись румянцем оттого, что её похвалили. И она продолжила чтение: «Борьба с ересью – не есть ли ересь сама?»

– Что-что? – заметно оживился Никита и наклонился к монитору, чтобы лучше видеть текст. А потом потянулся за докладом и простым карандашом. – Позволь мне внести эту цитату в  доклад для семинара в Англии.

– Конечно, пиши! – ответила Наташа, не вполне понимая, что вдруг возбудило его. А потом она робко поинтересовалась:

– А ты уже закончил рисунок? Можно посмотреть?

И она подошла к письменному столу. Взяла в руки большой лист, на котором был изображен её портрет. «Два лица…Одно маленькое, чёрно-белое, но такое чёткое! Другое большое, разноцветное, но почему-то размытое…» – тихо и монотонно говорила она. И вдруг взволнованно воскликнула:

– Но почему так, Кит?

 Никита встал из-за стола. Заботливо обнял Наташу за плечи, проникновенно заглянул в её безграничные глаза.

– Потому что ты живешь в двух мирах и двух лицах, Таш. В глубине души ты – очень яркий и интересный человек. Но серая внешняя оболочка довольно плотная и не даёт лучам твоей сущности пробиться наружу.

– Люди не понимают то, что я хочу сказать. Поэтому я говорю то, что они хотят слышать, – пыталась оправдаться Наташа и отвернулась в смущении. Никита осторожно взял её за подбородок и повернул её лицо к себе.

– Но ты не сможешь вечно носить две маски! Когда-нибудь ты устанешь от этого, и решишь вовсе…

Он не назвал вслух последнего слова, посчитав его слишком острым для ранимой возлюбенной. Но она сама всё поняла. Из последних сил сдерживая слёзы, она прошептала:

– А ты поможешь мне стать яркой внешне так же, как и внутри?

И не дожидаясь громкого, уверенного «да», она уронила лицо на его грудь, потому что знала, что «да» вторило его сердце, а его тёплые и сильные руки никому не позволят обидеть её. Он крепко прижал её к себе, наклонился к её влажному от слёз лицу, стал тереться о её пушистые волосы.

В это самое время Антон очень не кстати захотел есть. Проходя мимо их комнаты, он не мог не отметить эту «интимную» сцену. И, будучи верным осведомителем матушки обо всех событиях в жизни семьи, он посчитал своим долгом нашептать ей и об этом.

Зоя Алексеевна побагровела от услышанного и, процедив сквозь зубы: «Спасибо» хозяевам дома, покачиваясь, как полновесная утка, отправилась к себе, вниз.

К большому счастью влюблённых, Ярослава тогда уже не было дома. Он находился на чердаке, кормил зелёного волнистого попугая – грозная матушка не позволяла содержать в доме птиц, а также собак и кошек. Услышав тяжёлую поступь и гневное пыхтение матери, и зловещий смешок брата, он стремглав проник в квартиру с чердака с помощью пожарной лестницы.

– Кит! – звучно позвал Ярик, ворвавшись в комнату Наташи и Никиты.

– Ярик, в чем дело? – встревоженно спросил Никита, видя, что младший брат не на шутку испуган.

Мальчик, дрожа, указал пальцем на ту позу, в которой  до сих пор стояли брат и сестра. И тяжело переводя дух, выпалил:

– Сюда идет женщина-бульдозер!

 Наташа побледнела и, не говоря ни слова, в ужасе забилась в угол у шкафа с одеждой. Никита в панике заметался по комнате, сердито бормоча: «Вот урод!» в адрес Антона и придумывая план защиты от яростной атаки матушки. К его огромному счастью Илона и Таир сидели на скамейке во дворе, читали книги Клайва Льюиса «Хроники Нарнии. Последняя битва», «Племянник чародея» и «Лев, Колдунья и волшебный шкаф». Они надеялись почерпнуть из этих произведений полезную информацию и занятные идеи для будущей поездки. Никита открыл окно, громко свистнул и поманил друзей рукой. Они не раз видели его взволнованным, но никогда не замечали, чтобы он так странно вел себя даже в самых сложных ситуациях. А потому решили немедленно прийти ему на помощь.

 Опять же к большому счастью, Илона и Таир достигли четвертого этажа прежде Зои Алексеевны. К моменту ее прихода компания за чаепитием дружно обсуждала книги «Нарния» и снятые по ним фильмы. А Ярослав демонстрировал им таланты своего волнистого попугая.

– Ах, у вас гости,,. Хорошо, я  не буду вам мешать… Только не забудьте потом прибраться в комнате.. – все, что смогла произнести Зоя Алексеевна, ступив на порог комнаты.

– Хорошо, мамочка, – ответил Никита и игриво помахал рукой, когда она снова пошла к соседям.

Как говорится, не пойман – не вор. Но с того времени Зоя Алексеевна старалась не оставлять Наташу и Никиту наедине. Достаточно было того, что они спали в одной комнате.

А потому за день до отъезда Никита решил перестраховаться. В их комнате находились несколько коробок с вещами покойной бабушки. В одной из коробок были лекарства, в том числе и демидрол. Чего бы ему зря пропадать? И растолченные таблетки отправились  в подлив для пюре.

 Около двух часов ночи Никита разбудил Наташу и велел ей собираться в дорогу.

– А если родители услышат и проснутся? – засомневалась Наташа.

– Я тебе гарантирую, что именно сегодня они спят, как убитые! – несколько заносчиво заявил Никита. И кивком указал на коробочку с бабушкиными лекарствами. Так вот почему он запрещал ей есть на ужин это несчастное пюре с подливом и настаивал на салате, а объяснял заботой о здоровье! Наташа была растрогана до слёз отчаянностью и оригинальностью решения. И была готова с благодарностью броситься на шею к любимому. Но вдруг в ней заговорил голос совести.

– Никита, это же подлость…. – с укоризной проговорила она.

– Подлость – это то, что сделал Антон! – ответил Никита, рассердившись. – Или ты, Наташа, и без того в матушкиной ласке утопаешь? Поверь мне, будет лучше, если родители узнают обо всем после.

Суровость на лице Никиты быстро сменилась на сожаление. Он взял Наташу за плечи и, вздохнув повторил: «Собирайся». Она покорно опустила голову и подчинилась.

 В четыре часа утра они, взяв документы, одежду, ноутбук и телефон, и кое-что из еды, неслышно покинули квартиру. И уже находясь на улице, вызвали такси до аэропорта.