Кланы. Подаётся холодным

Большую часть оставшегося пути они не разговаривали.

Майкл держал обе руки на руле. За все годы вождения он ни разу не попадал в серьёзную аварию и привык считать себя собранным человеком. Теперь у двери болталось зеркало, а в памяти снова и снова возникали белый мотоцикл у левого крыла и расстояние, которого могло не хватить.

Починить Porsche было легко. и стоило бы около 300 тыс, не считая покраску двери. Завтра он сделал бы один звонок, и через несколько дней на машине не осталось бы ни следа. Гораздотруднее было избавиться от мысли, что одним манёвром он едва не погубил троих.

Коробочка с кольцом по-прежнему лежала во внутреннем кармане, однако отрепетированные слова рассыпались и больше не складывались в одну фразу.

Перед глазами всплывал поднятый чёрный визор.

Голубые глаза.

Завораживающие. Холодные.

В голове крутились мысли о том, что девушка из-за своей самоуверенности чуть не погибла. Да и так дерзко себя вела. А Майкл нормально слово произнеси не мог.

Судя по мотоциклу это была последняя модель BMW M1000rr в эксклюзивном цвете. А глядя на ее экипировку, явно сшитую на заказ, назвать эту девушкой простой не повернется язык.

Лиз смотрела в окно, слегка надув губы. Её раздражало не признание Майкла в собственной вине. Её раздражало, что он отказался немедленно объявить виновной только другую сторону.

Владимир Александрович пока согласился лишь выяснить имя незнакомки. Но в воображении Лиз отец уже лишил её прав, отобрал мотоцикл и сделал так, чтобы девушка надолго запомнила встречу с семьёй Бирц.

Молчание затянулось.

Майкл первым решил его нарушить.

— А погода сегодня всё-таки прекрасная.

Лиз медленно повернула к нему голову.

— Что?

— Погода. Обычно летом в столице дождь идёт почти каждый день. А сегодня солнце, ни единого облака.

Несколько секунд Лиз пыталась понять, действительно ли после всего случившегося он решил поговорить с ней о погоде.

— Вот они и повыползали, — наконец сказала она.

— Кто?

— Мотоциклисты. Почувствовали солнце и выехали ломать людям машины. Был бы дождь, сидели бы по гаражам, и твоё зеркало осталось бы на месте.

Уголки губ Майкла дрогнули.

— Значит, виновата погода?

— Разумеется. Не я же.

Он рассмеялся. Лиз ещё несколько секунд сохраняла невозмутимое лицо, затем посмотрела на раскачивавшееся у двери зеркало и тоже не выдержала.

Сначала они смеялись осторожно, словно не были уверены, что уже имеют право. Потом легче, свободнее. Кирпич посреди трассы, разъярённая девушка в белом шлеме, отлетевшее зеркало и нелепая погоня вдруг сложились в настолько абсурдную историю, что продолжать молчать стало труднее, чем смеяться.

Смех не сделал никого из них правым. Но напряжение отступило.

Когда впереди показалось здание, где проходил гала-ужин, они снова разговаривали спокойно.

У главного входа уже выстроился ряд автомобилей. Почти все приглашённые давно собрались внутри. У дверей дежурила охрана, сотрудники сверяли имена прибывших со списком гостей.

Майкл остановил Porsche под освещённым навесом. К машине подошёл парковщик. Майкл вышел, передал ему ключи, и тот, собираясь сесть за руль, заметил болтавшееся на проводах зеркало.

— Сэр, у вашего автомобиля…

— Не обращайте внимания, — перебил Майкл. — Это я сегодня натворил. Всё хорошо, я в курсе.

Парковщик ещё раз взглянул на повреждение, но вопросов задавать не стал.

Майкл обошёл автомобиль, открыл дверь Лиз и подал ей руку. Она осторожно выбралась наружу, придерживая подол платья, и взяла его под локоть.

Перед входом они посмотрели друг на друга.

Лиз первой тихо рассмеялась. Майкл ответил ей такой же нервной улыбкой. Со стороны могло показаться, будто последнюю часть дороги они провели не на грани серьёзной аварии, а на странном представлении, смысл которого был понятен только им двоим.

Они одновременно выдохнули.

Майкл крепче прижал руку Лиз к своему локтю и вместе с ней направился к дверям.

Гала-ужин уже начинается.