Надежда умирает последней

Глава 4

- Доброе утро, - поздоровалась Анель.

- Прости, что разбудила, - виновато смотрит. Берёт упавший стул и ставит на место. Он как раз и стал причиной моего пробуждения.

- Тебе удалось дозвонится до учреждения, где твой брат находится? - не удалось спросить в нашу прошлую встречу, а вчера, когда вернулась Анель уже спала.

- Да, получилось. Даже удалось с ним поговорить, - искренняя улыбка озаряет лицо девушки. Глаза сразу вспыхивают огоньком. - Говорит, что лечение идёт полным ходом и есть уже результат. Но жалуется на изоляцию в четырёх стенах.

- Я думаю, он осознаёт, что так будет лучше для него, - пытаюсь её подбодрить, потому что вижу, что чувства вины грызет её.

Она заперла своего брата в лечебной учреждении. В один из вечеров Анель поделилась, что брат дал заднюю в последний момент и они крупно поссорились. И сейчас он каждый раз давит на советь и жалость сестры, которая взвалила на свои хрупкие плечи непосильную ношу в виде долгов и игромана брата.

Смотрю на настенные часы: шесть пятнадцать. Уже не смогу уснуть, да и нет в этом смысла.

- Я разговаривала с его лечащим врачом, говорит, что период ломки прошёл, но иногда накрывает.

- Ему повезло, что у него есть ты, - заправляю кровать и поворачиваюсь к Анель. - Надеюсь, когда-нибудь он оценит то, что ты для него делаешь, - глаза девушки блестят от влаги. Даю ей поддержку. Иногда мне казалась, что Анель пожалела уже о своём решении и именно в такие моменты она остро нуждалась в твёрдом плече, если моё исхудавшее можно так назвать.

Улыбается. Становится легче, когда понимаешь, что не одна. И твою беду может кто-то разделить.

- Спасибо, - уходит в ванную комнату, но спустя несколько минут возвращается. - Сегодня будет спокойно и не так много грязной посуды, так что вернёмся пораньше в свои хоромы, - на последним слове сарказмом так и веет, девушка даже прыснула от смеха, обводя нашу комнатушку руками.

- Ты что-то знаешь?

- Да, - интригующе смотрит, делает специально актёрскую паузу. - Хотела ещё вчера сказать, но тебя не дождалась. Сегодня хозяева едут на какое-то мероприятие. Так что...можно сказать, что у нас сегодня выходной.

- Мои молитвы были услышаны, - сарказм и искренняя радость за чудесную новость приподнимают настроение.

Анель ушла.

Делаю привычные утренние мероприятия. Выхожу из комнаты. Коридор. На стенах висят картины. Все разные, в разных стилях. Только сейчас это замечаю. С таким графиком и состоянием организма не до рассмотрения картин. А сейчас есть время. Иду медленно, не спеша. Задерживаясь на каждой несколько минут. Пару раз мимо меня проходит девушка. Обменялись лёгкой улыбкой. Она работает по дому, видимся на кухне, когда принимает пищу с нами. Уже подхожу к кухне и в нос бьёт умопомрачительный запах блюд. Желудок начинает жалобно подавать признаки жизни. Голодная, как дикий зверь.

Захожу на кухню.

Всё как обычно. Все на своих местах. Поздоровавшись, направляюсь за стол, где обычно сидим.

Режим прима пищи у нас установлен. Завтрак перед работой обязателен.

Сегодня голод берет вверх над плохим самочувствием. Каша, несколько бутербродов на тарелке. Делаю чай с лимоном. Горячий, с нотками мяты. Несколько ложек каши в меня всё-таки влезает, чувствую, что ещё одна и всё вернется обратно в тарелку, поэтому отставляю в сторону и беру чай.

- М-м-м, - само собой вырывается блаженство. Помогает. Бутерброды будут явно лишними.

- Сколько будешь тут рассиживаться? Уже полная мойка посуды, - главный повар Хиджра не успела зайти на кухню, как всё своё внимание переводит на меня. Голос её схож с мужским.

- Зачем ей мыть? Для этого есть мы, - вклинивается одна из девушек-штрафников. Не поладили сразу, как только её оставили за меня домывать.

- А ты иди куда шла, а то посуду и на тебя насобираем.

Хиджра любила проявлять господства над нами. Не могу сказать, что Закира её попросила <<осчастливить>>мою жизнь, потому что не видно, чтобы исподтишка делала. Относится ко всем одинаково. Но она никогда не позволяла, чтобы кто-то вел себя как шакал, как она выразилась однажды. Сразу приструнивала. Что и случилось сейчас. А девушка ничего сказать в ответ не может. Поджала губы, вышла из кухни.

После того случая Мавия при любой возможности в отместку старается как-либо зацепить. Анель сказала, что она сама по себе такая. Натура противная. Лишь бы кого-то зацепить, уколоть, да побольней. С ней я выбрала позицию игнора. Для меня самый лучший вариант. Поэтому взяв кружку с чаем отправилась на свое рабочее место.

День прошёл быстро. Работы было не так много. Освободились рано, чем обычно, но все равно после обеда.

- Ты сегодня здесь? - спрашиваю Анель, входя в комнату.

- Да, устроим сегодня вечеринку? - возбуждено предлагает.

- Смотря что ты подразумеваешь под словом <<вечеринка>>? - отвечаю, улыбаясь.

- Возьмём вкусняшек. Посидим, поболтаем.

Решили, что принесём по очереди пару блюд, после того как сходим в душ. Нам не разрешалось есть в комнатах. Для этого есть кухня. Поэтому сейчас это было похоже на диверсию. А адреналин и разыгравшийся азарт давал некую перчинку в ситуацию. Воодушевлённая вошла в душевую кабинку. Даже такая незначительная мелочь, как душ способна сотворить чудо с настроением.

Находясь здесь, я заметила, как начала радоваться незначительным переменам и незначительным вещам. Жизнь познается в сравнение. И когда выпадаешь из привычного мира, начинаешь ценить те вещи, которые раньше были для тебя обыденностью. Сейчас это остро чувствуется.

Наскоро обмывшись, выхожу из ванной комнаты. На столе стоят блюда. Хоть никого из четы не было, но Хиджра всё равно распорядилась приготовить завтрак, обед и несколько блюд на ужин. Нас освободили, а девочки-горничные были задействованы, если кому-то из хозяев приспичить накрыть поздний ужин.

- Быстро сегодня. Обычно ты любишь поплавать подольше, - смеется Анель.

- Торопилась на вечеринку, - не остаюсь в долгу.

Анель ушла в ванную, а я решила идти за своей порцией блюд на кухню.

Все сидели по комнатам, рабочие кто жил в городе - ушли. У Самиды Аль комната в другой части дома находится, как и у её дочери, поэтому я не должна была с ней встретится. Водрузив всё на поднос, решаю, что чай с лимоном будет не лишним. Отгоняю все мысли о своём плохом самочувствие. Только не сейчас, но Анель не слепая, чтобы очевидного не заметить.

Уже в комнате, видя непринужденный разговор, чувствую, что последний кусочек жаренное мяса был лишним. К горлу подступает тошнота. Беру чай с лимоном. Только он спасает в таких ситуациях. Делаю это под проницательный взгляд Анель. Смотрит неотрывно.

- Не смотри на меня так, Анель, - откладываю чай.

- Ты беременна? - Анель из тех, кто любит задавать вопросы прямо.

- Я не знаю. Надеюсь, нет, - говорю правду, а у самой всё сжимается внутри, от одной мысли, что это может оказаться так.

Пыталась списать всё на измождённый организм, но когда услышала вопрос …услышала это слово, холодный страх пробежал вдоль тела, гулко осев внизу живота, впивается острыми шипами в плоть.

- Месячные у меня не регулярны. То раньше, то позже, поэтому...- замолкаю. Сложно только представить, если это будет так. Я не выживу, стоит Закире узнать. Не хочу, чтобы это было так. С Иманой мы не предохранялись. Хоть он и кончал чаще всего мне на кожу, вероятность забеременеть был.

- За что нас так Бог любит? - вопрос риторический. - Если он дал ребенка, значит, так нужно, - говорит уверенно. - Только ему виднее как надо и как правильно.

- Я точно знаю, что это неправильно. Ребёнок должен появляться в браке и в любви, Анель. А это.. - обвожу комнату взглядом, не могу даже слово подобрать, чтобы описать происходящее.

- Трудно не согласится. Но может быть это истощение и сбой организма? Не стоит сейчас тогда об этом думать, лучше подождать.

- Да, ты права. Стоит лучше подождать, - легко соглашаюсь и цепляюсь за слова Анель, мысленно начинаю молить Бога, чтобы это оказалось правдой. - Сколько, кстати, время?

- Начала двенадцатого, - Анель было удобнее посмотреть на стену.

- Пора спать ложится. Я отнесу на кухню грязную посуду.

Быстро дошла до кухни, убираю улики, нашей диверсии. Ополоснув посуду, возвращаюсь в комнату.

Тишина. Но повернув за поворот, тишину разрезает какой-то непонятный шум. Резкий. Где-то рядом. Остановилась. Холодный пот страха выступил на спине. А потом услышала всхлип. Шум доноситься из комнаты, где находится инвентарь. Вхожу. Вижу фигуру у дальней стены. Сидит на полу, уложив голову на колени. Сажусь рядом. Лайан. Ставлю стакан с водой рядом, интуиция всё-таки не подвила, что нужно взять воду. Поднимает лицо, смотрит.

- Почему ты не спишь? - еле губами шевелит.

- Пить захотела. Держи, попей, - протягиваю. Пьет маленькими глотками. Благодарит, но стакан не выпускает из рук. Держится, словно спасательный круг поймала.

Обвожу комнатку глазами. Ведро и швабра на полу, видимо, это они шума навели.

- Что у тебя случилось, Лайан? - поворачиваю голову к ней. Правильно, говорила Самида Аль про дочь. Наивна, доверится может любому человеку, кто рядом окажется в трудную минуту. Хорошо, что пошла на кухню, окажись на месте меня другая, она бы узнала то, что я уже знала.

- Я ... я видела их вместе. Они спят вместе, - запинается.

- Кто? - я не могу показать, что всё знаю.

- Камаль с ... Закирой.

- Как ты узнала?

- Как это бывает в жизни, - горько усмехается. - Случайно.

- Ты же понимаешь, что это никто не должен узнать? - хочу убедится, что понимает всё степень серьёзности этой ситуации.

- Что? О чём ты, Надя? Об этом должны все узнать. У госпожи Закиры муж есть, он в плену, а она спит с его человеком. Камаль с Иманом с детства дружат. Мне мама рассказывала. А они за спиной у всех. Это большой грех, Аллах ... - перебиваю, вижу, что сейчас эмоции полностью задвинули разум плотной стеной.

-Тише... тише, Лайан, - пытаюсь успокоить, прижав к себе. Не противится. - Я понимаю, тебе больно. Ты влюблена в него и... - поднимает глаза в удивлении. - Трудно не заметить это, что ты влюбилась. Горящие влюбленные глаза выдают любого, - замолкаю, беззвучный плач заполняет комнату.

Вспомнила себя в подростковом возрасте. Как мама сидела рядом и гладила своей рукой по спине, даже от этого простого действия становилось легче тогда. Здесь другое воспитание, но от первой влюблённости никто не застрахован. И Самида Аль не сидела бы так и не гладила рукой в успокаивающем жесте свою дочь, не смогла бы дать то, что сейчас нужно этой девушке.

Трудно сказать сколько прошло время. Прижимаю Лайан к боку, никто не нарушает успокаивающую тишину. Она сейчас поплачет и ей станет легче. Слёзы снимут напряжение, а потом можно и поговорить.

- Спасибо, - совсем тихо. Поднимает голову и вытирает слезы ладонями, перед этим поставив стакан с водой на пол.

- Я так же плакала. Было больно. А сейчас понимаю, что это того не стоило. Все через это проходят, - мы напротив друг друга. Эти откровения искреннее, захотела сама поделится своей жизнью. - Об этом никто не должен узнать, Лайан, ты ведь понимаешь? - отводит взгляд. Главное, чтобы проблем себе и Самиде Аль не принесла этой информацией. - Лайан, если кто-то узнает, как думаешь кому поверят? Уважаемой госпоже Закире или обычной горничной? Тогда уже никто не посмотрит, что ты дочь Самиды Аль, в лучшем случаи вас просто уволят и сошлют в какую-нибудь дальнюю деревню, а в худшем...- стараюсь достучатся.

- А как же справедливость, её муж он... - перебиваю, неприятный скрежет полоснул, словное лезвие по груди от слова муж. Несколько секунд, отстраняюсь от этой непонятной эмоций и чувства.

- Пойми, справедливости в жизни очень мало, а добиться её и вовсе никогда не сможешь. Особенно, когда имеешь дело с влиятельными и богатыми семьями. Никому эта правда не нужна, от неё будут только одни проблемы, - тяжело принять правильное решение, когда твои чувства задеты, но другого выхода нет. Главное донести это до девушки. - А на счёт греха... Их обязательно накажет Бог, прости, Аллах. В этой жизни всё возвращается бумерангом. Запомни это, Лайан. Надо только подождать.

Мы ещё немного поговорили, а после разошлись по своим комнатам.

Анель уже спала. Быстро сделав водные процедуры, ложусь спать. Завтра обычный трудовой день и нужно набраться сил. Как только тяжелая мыслями голова коснулась подушки, я провалилась в темноту сновидений.

Глава 5

Прошло несколько дней. Жизнь текла своим чередом. Работа до ночи, сон и снова работа. День сурка.

Страшно было смотреть на своё отражение в зеркале. Подобие меня, но очень отдалённое. Моей коже не хватало солнце, свежего воздуха, хотя в комнате маленькое окошко есть, но этого мало. На кухне большие окна, выходящие на задний двор. Из-за включённой варочной панели стояла невыносимая жара и духота, ветерок иногда залетал в открытое окошко, но облегчение приносил секундное. Очень хотелось иметь доступ на улицу. За свой длинный язык я получила дополнительную работу - вынос мусора вечером, когда не смогла сдержаться и сказала Хиджре о том, что не хватает кислорода. На следующей день у меня появилась новая обязанность. Не знаю, это с веления Закиры или самой Хиджры, но я рада, что появилась возможность выходить на улицу.

Появилась мотивация мыть быстрее грязную посуду, чтобы побыстрее выбраться на улицу. На кухне одна. Посуда вымыта.

Перчатки так и не дали, сколько бы я не просила. Самид Аль отвечала: <<не положено>>, а после разворачивалась и уходила. Понимаю, что это не ее порядки, и она не может ослушаться хозяев, поэтому зла не держала.

Из-за железной губки есть повреждения кожи, пару раз пришлось накладывать мазь на ночь, чтобы вся грязь вышла вместе с гноем. Стараюсь аккуратно чистить, беречь пальцы, но после одного замечания от Хиджры, когда она увидела подгоревший налёт на дне кастрюли, пришлось опять терпеть боль сквозь зубы. Стараюсь не обращать внимание на постоянное перенапряжение в пальцах, но удается с трудом, когда превозмогая боль пытаешься сначала разомкнуть пальцы, а потом сделать небольшую разминку.

От постоянных моющих средств и чистящих у меня начали появляться покраснения. Не удивилась вылезавшей аллергии. Попросила Анель достать крем для рук, хотя понимаю, что он вряд ли поможет. Помогли бы препараты, но что-то не даёт мне озвучить и их.

Анель все достала, заказала через горничную, с которой работает. Беру мусорный мешок и выхожу на улицу.

Задний двор.

Прохожу через небольшой участок высаженных экзотических деревьев. Аромат кружит голову. Как же приятно здесь находится. В ряд посажены несколько видов фруктов. Виноград, персики, нектаринки, апельсины. Тянусь к созревшей грозди винограда. Сладкая, но теплая. Люблю, когда он холодный, с холодильника, чтобы слышен был хруст прокуса кожицы и первые брызги сладкого нектара после.

На кухне нам разрешалось есть фрукты, отводилось определённое количество на каждый день. Чуть дальше есть лавочка, как раз в тени листьев, на обратном пути там и посижу.

Возвращаюсь обратно за мешком, оставленном чуть поодаль в сторонке. Иду по асфальтированной тропинке, прохожу экзотический сад с фруктами, а спереди по левую сторону стоит охранный пост, значит, еще левее стоят мусорные баки.

Вооруженные люди, замечаю троих. Выбрасываю мусор и стараюсь скрыться с их поля зрения.

Глаза закрываются, ужасно хочется спать, но не могу себя лишить удовольствия от предстоящей небольшой прогулки.

Иду медленно, теперь уже вдоль деревьев. Яркие сочные ароматные плоды свисают с веток, насыщенно зеленые листья скрывают от людских глаз свои плоды. Пожалуй, ещё и нектаринку сорву. Аромат проникает в лёгкие, не могу насытится, дышу жадными глотками.

Я уже и забыла, как бывает ночью холодно. Хотя в городе не такая низкая температура, как в пустыне, но предательские мурашки всё же бегут по телу. Срываю самую спелую гроздь винограда. Наслаждаюсь моментом тишины, одиночества и ... покоя.

На небе россыпь звёзд. Сажусь на лавочку у раскидистого дерева мангустина. Они посажены не как все в ряд, а в хаотичном порядке только справой стороны. Я насчитала три. Под каждым есть лавочка, выбрала не самую первую, а следующую. Вечерняя прохлада даёт то, что так не хватает днём на кухне. Ветер еле ощутимый, едва заметно колышет листочки. Это самое зеленое большое дерево здесь. Устремляю взгляд вдаль на звезды, не забывая откусывать медовую нектаринку. Жмурюсь от сладости и насыщенного запаха фрукта. Сразу всплывает образ Евы. Она обожает их. Может за один раз весь пакет слопать. С каждой секундой становится тяжелее пережевывать кусочек сочного фрукта, воспоминая начинают душить, усиливая постоянную ноющую боль в сердце. Слезы накатывают, только я не позволю им пролиться. Хотя ... наверное, стоило бы. Хочу доесть, но образовавшийся ком не даёт это сделать.

- Как ты там, моя девочка? - спрашиваю вслух. - Я так по тебе соскучилась.

Раздирает кто-то моё сердце, захлёбываюсь и уже не могу остановить дорожку слез, стекающую на платье-робу. Я словно мазохистка, вспоминаю наши с ней моменты и тону в пучине невыносимой боли.

Разум кричит: - Остановись, Надя! Этим не поможешь.

А я не могу, эти воспоминая всё что есть у меня. Они мой маяк в бушующем океане, где не видно ничего сквозь высокие волны, и только красная точка поблёскивает с перерывами, когда волна спадёт, а потом снова взметается ввысь. И эта борьба продолжается каждый день. Эмоции накатывают, словно резкий ливень после степенного дождя.

Злость на бездушных людей.

Жалость к самой себе.

Слабость, что я ничего не могу сделать, что я никто. Одна. Песчинка в большой пустыне, которой остается только лететь куда ветер подует.

Вина, за тот день, когда мама предостерегала меня. Почему меня он выкрал? Случайность? Или все было спланировано? Но при чем здесь я? Тот раненый говорил, что я предатель, значит, меня кто-то подставил, но кто? У нас все девушки разные, перепутать только глухой и слепой мог.

Становится холоднее. Озноб пробегается по телу. Беру виноградинку, покрутив, отправляю в рот. Ноющая пустота пришла на замену тому фаршу, что был внутри. Увидела падающую звезду и загадала желание.

Слышу какой шум сзади. Замираю.

- Тебя могут высечь за воровство, - вздрагиваю от знакомого голоса. Не знаю, что ответить на это.

- Не сдержалась, - зачем оправдываюсь перед человеком, которому всё равно на меня.

Присаживается на другой край лавки.

- Как только мы убедимся в безопасности, тебя отправят.

- Есть какая-то опасность для меня вне этого дворца? - усмехаюсь я. Понял ли он, что я хотела этим сказать, трудно сказать.

- Теперь уже все знают, что ты дорога Иману, - вина иногда накрывает с головой и в такие моменты дыхание сбивается. - Если будешь умной, сможешь справится с трудностями, - трудности? Так легко говорит об этом, чувствую, как злость начинает клубится, вытесняя здравый смысл.

- Это ... того стоило? Предательство ... - Этот вопрос давно крутился на языке. Хочу посмотреть ему в глаза. Не понравилось, сжимает челюсть.

- Кто ты такая, чтобы судить, ничего при этом не зная? - смотрит раздраженно.

- Я не сужу... я презираю. Почему нельзя было сделать по-другому? Он бы был здесь.

Низкий смех мужчины эхом уносится листьями в ночное небо.

- Ты ничего не знаешь о наших законах и устоях, и делаешь преждевременные выводы, основываясь на законах своего мира. Здесь другой мир, ты должна была понять куда попала, а ты до сих пор живёшь иллюзиями и ложными надеждами. Он никогда тебя не оставит... если останется жив. Восточный мужчина никогда не откажется от женщины, которую выбрал, - в груди что-то начинает сжечь, это чувство перерастает в нечто, сродни, если небольшой клинок вонзить беспрепятственно прямо в цель, а потом резко вынуть его. Не ужели он сказал то, что я больше всего боялась услышать? - <<Он бы был здесь>>, - улыбается, и задирает голову вверх. - Это говорит твоя надежда на возвращение домой или твои чувства к нему?

- У меня нет к нему чувств! Я хочу вернуть свою жизнь. Вернутся домой - вот, что я больше всего хочу, - уже более тихо.

- Обманывай себя дальше, но мы оба знаем, что он пробрался глубже телесных ощущений. Да и твоя жизнь никогда не будет прежней, и это ты понимаешь.

- Когда будет безопасно? Через сколько? Сколько еще ждать? - хочу знать, когда будет финиш.

- Не могу сказать. Но... для тебя это хорошая новость, - кривит один уголок рта, а глаза смотрят так, как будто он знает меня до последней молекулы, - он жив. Убили бы - вернули для погребения, а так...

Сжимаю пальцы от предстоящей картины. Из-за покраснений замучил зуд на руках, это не остаётся без внимания.

- Ты хочешь что-то спросить? - хочу, но он ничего не сможет сделать, а если заступится за меня перед Закирой, то сделает только хуже.

- Не вижу смысла.

- Правильно. Ты здесь в роли наложницы, если можно так выразиться, - смотрит на мои руки, - всё могло быть гораздо хуже, - говорит так просто, будто рассказывает как приготовить одно из его любимых блюд. Никогда не смогу к такому привыкнуть. Как же сильно отличаются устои и правила оборзевших от больших денег людей и обычных ... крестьян? Да, мы для них не люди, хоть крепостное право отменили, но по факту ничего не поменялось для обычных смертных. У кого больше денег, тот и правит обществом.

- Тогда по вашим же законом ты подписал себе и Закире смертный приговор.

Мой взгляд устремлён прямо перед собой. На дворец, точнее малую его часть. Красивый. Стены песчаного цвета. Оконная окантовка бросается в глаза, она черного цвета, при чём на всех окнах, а сам размер окон в зависимости от назначения комнат разный. Со второго этажа идут лоджии.

- Я не видел другого пути, - не думала, что ответит, молчание длилось слишком долго, по крайней мере, мне так показалось.

Уже в комнате, лёжа под лёгкой простынкой, прокручивала наш диалог с Камалем. До сих пор удивлена его ответом на последний вопрос. Не ужели такая сильная любовь к Закире, чтобы предать того, с кем разделял не раз трапезу в его же доме? Стоит ли она таких жертв? Правильно сказал Камаль, что я не знаю ничего, чтобы судить. Правда куда глубже, чем кажется. И буду честна с собой, не хочу так глубоко нырять. Боюсь, не выплыву. Да и не нужна она мне, единственное, что хочу - это вернутся к семье. Ещё есть Мустофа, не известно какую он играет роль.