Нож Туми

Глава 7

В больнице Лена чувствовала бесконечную тоску и одиночество. Ей хотелось умереть и жизнь для девушки потеряла всякий смысл. Она лежала в двухместной палате возле окна и с печальными глазами смотрела на улицу. За окном завывал ветер, срывая последние листья с деревьев кружил их медленно и грациозно. Мама принесла ей старенький плеер, и грустные песни Милен Фармер ещё больше удручали. Лена сняла наушники и бросила их на одеяло. В эти выходные больница опустела и только дежурный персонал медсестёр, устроившись в коридоре, смотрел очередной сериал по телевизору. Соседка Лены по палате совсем юная школьница Надежда ушла домой и должна была вернуться только в понедельник утром. Весёлая и жизнерадостная, с веснушками на лице, она делала фактически первые шаги в жизни и радовалась как ребёнок, самостоятельности, возникшей вследствие отравления грибами. Лена наблюдала за ней искоса и вспоминала себя, когда она вот так же весело и беззаботно относилась к жизни. Радовалась каждому дню, улыбалась случайным прохожим на улице и верила в то, что обязательно сможет добиться поставленных целей. Воспитанная в строгих правилах отцом, она прилежно училась и когда её сверстники ходили по барам и клубам, сидела за книгами. Взяв в руку карандаш и альбом для рисования принялась набрасывать эскиз рисунка. Рука самостоятельно выводила незамысловатые линии человека, точнее девушки, одиноко стоявшей возле леса. Из – за деревьев на рисунке выглядывали огромные красные глаза, их Лена нарисовала непроизвольно акварельной краской, они как будто следили за девушкой. Глаза невиданного зверя получились злобными, и Лена, удивляясь игре собственного воображения, смотрела на них поникшим взором. Страх, исходивший от рисунка, настолько разыграл воображение девушки, что она ощутила запах земли и леса. Впервые в жизни испугавшись собственного рисунка, тут же разорвала его на мелкие кусочки. Отложив кисти и краску в сторону, поправила подушку и улеглась. Телефонный звонок едва не лишил Лену чувств. Взяв влажной от страха рукой телефон увидела, что это звонит мама.

– Привет мама, – сказала она слабым голосом. – Всё в порядке, уже собираюсь спать. Живот почти не болит, мне сделали укол час назад. Папе привет, я люблю тебя, спокойной ночи.

Лена выключила телефон и посмотрела в окно. В какой – то миг ей снова привиделись очертания красных глаз за стеклом, и Лена закрыла бледное лицо руками. Повернувшись на бок вспомнила Сашу и то, как он её учил быть храброй и сильной. Слёзы непроизвольно покатились из глаз и через мгновение подушка была мокрой. Мама умоляла её забыть его, но она ещё ничего для себя не решила. Сердце тянулось к нему и всякий раз, когда она вспоминала его глаза, улыбку и тёплые руки непривычно кололо. Поднявшись с кровати, она включила ночник над дверью, и словно любопытная мышка выглянула в коридор. Там стоял полумрак и только яркие блики от экрана телевизора отражались на тёмных стенах.

Папа ей твердил, не единожды, что не стоит доводить до того, дабы сложная жизненная ситуация взяла вверх над разумом. Он как мог, успокаивал её и твердил, что всё образуется. Лена подошла к окну и выглянула во двор. Там уже никого не наблюдалось. Больные разошлись по палатам и двор пустовал. Лена взяла зубную пасту и решила перед сном почистить зубы и умыться. С отражения в зеркале на неё смотрела бледная с опухшими красными глазами девушка. Прежний задорный блеск исчез, щёки запали и даже маленький курносый нос казался не таким как прежде. Он слегка заострился и портил общее впечатление. Красота и природный шарм девушки угас и сделал её похожей на восковую куклу какого – то южно – африканского племени. Открыв воду, она намочила щётку и принялась тщательно ей чистить. Внезапно из умывальника что – то заурчало и булькнуло, и вода стала набираться в раковину и не уходить в канализацию. Лена закрыла кран, но это не помогло. В раковину поступала вода снизу. Несколько раз надавив рукой на сливное отверстие она поняла, что не сможет справиться, открыв дверь крикнула на помощь медсестру. Пока она пришла, вода уже бежала через край и заливала белый кафельный пол. Медсестра схватилась за голову и побежала за ведром и шваброй.

– Нужен мужик, чтобы прочистить трубы, – сделала вывод располневшая не по годам молодая женщина, когда вытерла почти насухо пол. – Сейчас, подожди, я придумала кого пригласить. К нам недавно пришёл на практику парень, зовут его Виталик. Он дежурит в приёмном отделении. Жди, я мигом.

Медсестра, вильнув толстым задом, ушла, Лена осталась одна. Усевшись на кровать она с тоской наблюдала, как вода медленной струйкой льётся на пол.

– Привет! – услышала Лена бодрый мужской голос и от неожиданности подскочила с кровати. С тросом на плечах около умывальника стоял высокий, худощавый парень в белом халате и смотрел удивлёнными глазами на Лену.

– Испугал? Прости, не хотел. А ты почему здесь одна и не ушла на выходные домой?

Непринуждённое поведение парня Лене понравилось, и она впервые за последние дни улыбнулась. Улыбка получилась натянутой и неестественной. В гнетущей растерянности она смотрела на врача, и облизывала кончиком языка пересохшие губы. Горло першило после отравления и Лена, прежде чем ответить, налила из бутылки воду и жадными глотками выпила.

– Не отпустили домой, – ответила она жалобным тоном.

– Понятно, кстати, меня зовут Виталик, а тебя как?

– Лена!

– Очень приятно познакомиться, – сказал Виталик, засовывая один конец троса в умывальник.

– Мне тоже.

Второй конец троса болтался по полу и напоминал голодную, худую анаконду, которая крутится среди густой болотной травы и не может догнать добычу. Лена сказала Виталику о своих наблюдениях. Парень рассмеялся, и Лена вместе с ним.

– Подержи за хвост анаконду, иначе она тут все испортит и перебьёт.

– Сейчас, сейчас, – Лена наступила ногой на конец троса и придавила его к полу.

Виталик чистил трубы и иногда поворачивался, чтобы посмотреть на девушку. Лена в застенчивости опускала глаза и старалась показать свою невозмутимость. Вода в умывальнике забурчала и наконец – то ушла. Довольный Виталик вытер краешком халата мокрый лоб и принялся скручивать трос.

– Спасибо большое, что помог, – сказала Лена, соображая, что как только Виталик выйдет за дверь она снова останется одна в пустой и холодной палате. Ей этого ужасно не хотелось и она попыталась его хотя бы на минутку задержать.

– А ты врач? – спросила с любопытством в голосе и поправила спадавшую на глаза чёлку.

– М – да, врач, – усмехнулся он. – До врача ещё как до луны на самокате. Я учусь на втором курсе в институте, и здесь на практике.

– И какая специальность?

– Пока не определился, но хотелось бы стать детским врачом.

Он положил на пол скрученный трос и смотрел на Лену с любопытством. Она не могла не нравится мужчинам и Виталик ей по – свойски подмигнул.

– Тебе если будет скучно, приходи. Я на первом этаже посидим, поговорим обещаю, что приставать не буду.

Он открыл дверь и закричал:

– Петровна! Петровна! Всё готово.

– Ладно, мне пора, кабинет пустой и может главврач позвонить и проверить на месте я или нет. Приходи, не стесняйся.

Медсестра снова вытерла на сухо пол, забрала ведро и швабру с тряпкой, отправилась к себе. Лена посмотрела на часы, которые показывали половину девятого вечера. Ей стало так одиноко, что она недолго раздумывая, накинула на халат спортивную кофту, одела кроссовки и отправилась в гости к обаятельному и приветливому парню.

Глава 8

Белый рвал и метал не находя себе покоя в душной камере. Он готов был зубами вырвать решётку и бежать, как можно дальше от всех проблем навалившихся одним махом. Разговор по телефону с Евгением Ивановичем не дал ответа ни на один вопрос. Кто виноват в том что он вместо купания на берегу океана должен кормить вшей? И куда исчезла Лена? Единственное что утешало самолюбие Белого и вселяло надежду так это то, что Евгений Иванович приступил к разработке плана побега. Предложенный Белым вариант с бегством из «Столыпина» был не лишён рационального зерна. Во всяком случае, на сегодняшний день это лучший способ вырваться на волю. Евгений Иванович рассказал, что присылал человека к Лаптеву и пробовал с ним договориться. Так тот не то что слушать не захотел, а ещё и пригрозил сообщить в органы о подкупе. Доверенное лицо Евгения Ивановича ушло ни с чем и это только усугубило положение Белого в СУСе. Буквально на следующий день Лаптев примчался в СУС и устроил с начальником оперчасти Мирзоевым такой обыск в камере Белого, что только вата летела из разорванного в клочья матраса и других личных вещей заключённого. Лаптев бушевал как «слон в посудной лавке» и грозил Белому немедленной отправкой в «Чёрный дельфин» в самое ближайшее время. Он оформил по всем законам нарушение осуждённым правил внутреннего распорядка, когда нашёл под матрасом сигареты и зажигалку. Белый не успел их спрятать и отвернулся, когда Лаптев тряс перед лицом Белого сигаретами. Он знал, что ещё рано лезть на рожон, по – этому молча сносил угрозы и оскорбления начальника учреждения. Лаптев искал телефон, ему уже доложили, что у Белого существует постоянная связь со свободой. Однако, как он не пыжился, но заветный тайник так и остался не раскрытым. И снова Белый остался в одной тонкой робе мёрзнуть от ночных холодов. Единственный тёплый свитер – подарок братвы – валялся на полу, после ухода ментов, и Белый с жалостью смотрел на оторванные рукава добротной вещи. Он задал вопрос Лаптеву по поводу сигарет и книг, которые положено иметь заключённому в СУСе на что Лаптев ехидно рассмеялся и ответил: «Не мне тебе говорить, Белый, каким прибором кладут на то, что положено. На тебя у меня особое предписание, в котором чёрным по белому сказано то что ты имеешь право держать в камере».

– И что это, просветите гражданин начальник, – сказал Белый с вызовом.

– Только мыльно – брильные принадлежности. Понятно?

– Мне не привыкать к такому положению, гражданин начальник, но я не уверен, что прокурор по надзору в курсе творимого вами беспредела. Мало того что в зону не дали выйти, лишили необходимых вещей.

– А ты жалобу напиши, может и ответит кто, – сказал Лаптев и громко рассмеялся, брызгая слюной в лицо Белому.

Лаптев был до крайности любезен и в конце разговора стал подчёркнуто вежливым. Правда, глаза неожиданно стали напоминать маленькие острые куски льда. Человеку не в силах было выдержать напряжение глаз собеседника, которое беспощадно уничтожало слабые, почти незаметные попытки сопротивления сильного организма.

Разговаривать было бесполезно и Белый махнул рукой на эту ситуацию. Он понимал, что Лаптев с компанией давно прикормил и прокурора по надзору и судью, который приезжает в зону для послабления режима содержания некоторым осуждённым.

В обед шнырь[10] открыл кормушку и забросил в камеру Белого не большой пакет плотно перетянутый скотчем. Белый решил, пока идёт обед не рисковать и спрятать его в тайник. Когда в коридоре прекратился стук и грохот бочков с едой и тарелками, узник зубами разорвал пакет и вытащил из него сигареты, чай, спички и новенький аккумулятор для телефона. Коротенькая малява[11] была написана корявым почерком Червонца. Он обещал прийти на выходных с хорошими новостями. Белый достал сигарету и закурил. В голове зашумело, руки и ноги стали ватными и слегка подкосились. «Давно не курил», – подумал Белый и уселся на корточки спиной к двери. Он не сразу увидел в пачке с сигаретами туго набитую папиросу. Не обратил внимания. Только уже ближе к вечеру заметил и вытащил приготовленный братвой косяк. Где – то вдалеке он услышал песню Михаила Круга «Владимирский централ».

– Эй, вы там, – забарабанил он в дверь. – Сделайте музыку громче, не вам же одним слушать.

– Кто там умный и дерзкий? Ты Белый? Я сейчас проведу воспитательную работу дубинкой и песня для тебя закончится в санчасти.

Белый притих, однако услышал, что громкость увеличили. Он вытянул папиросу, наслюнив края, закурил. Конопля оказалась на редкость крепкой и буквально сразу очертания камеры изменились. Зрение стало более острым, обстановка обрела необыкновенную глубину и замысловатые оттенки. Музыка отчётливо доносилась до ушей заключённого, и он слышал каждое слово и ноту. Расстояние между приёмником и камерой сократилось настолько, что осуждённому казалось, будто он присутствует на концерте. Аппетит разыгрался волчий и Белый за пять минут, уничтожил все нехитрые запасы продуктов. От одного вида сала с мясной прослойкой текли слюнки. Утолив голод, Белый сделал из тряпок факел и заварил чай. Душистый аромат напитка приятно кружил голову. Улёгшись на шконку Белый в своих фантазиях ощущал себя на свободе с любимой и желанной девушкой. Ему казалось, что они на берегу моря, волны мирно раскачивают надувной матрас, на котором они с Леной плывут подальше от берега и посторонних глаз. Лена смеётся озорным и заливистым голосом. Её нежная кожа блестит на солнце, и Белый крепко обнимает дорогого сердцу человека. Так он и задремал с улыбкой на усталом лице. Проснулся среди ночи от холодного ветра проникавшего в тесную камеру из щелей. Во рту после папиросы ощущалось сухость. Он сделал несколько глотков воды и пополоскал горло. На наре лежал запасной аккумулятор и Белый полез в тайник за телефоном. Вставив батарею и включив аппарат, он тут же получил уведомления о пропущенных звонках. Пересматривая сообщения он увидел, что телефон Лены, по которому он пытался к ней дозвониться снова в сети. Набрав номер он услышал гудки и с облегчением выдохнул. Однако радость сменила полное недоумение и досада. Трубку взял парень, и на вопрос о том, как к нему попал этот телефон ничего не смог ответить вразумительного. Он видно был пьян или под наркотой и заплетающимся языком болтал всякую ахинею.

– Послушай дружище, – не выдержал Белый и гневным тоном взял инициативу в разговоре в свои руки. – С тобой рядом есть кто – то трезвый? Дай ему трубку. Зачем? Это я постараюсь объяснить.

В трубке нависла минутная гнетущая тишина. Потом издалека долетели мужские и женские голоса и звуки музыки. Белый терпеливо ждал, хотя интуиция ему подсказывала что всё настолько плохо, что правду лучше не знать. Он ощетинился и напрягся и готов был услышать самое худшее.

– Ты кто? – услышал он крепкий мужской бас.

– Мне нужна хозяйка этого телефона. Позови её или объясни, как к тебе попал этот мобильник, – сказал Белый, негодуя от ненависти. Если бы этот урод оказался сейчас рядом Белый задушил бы эту тварь голыми руками.

– Нет её и больше не будет, – ответил собеседник и загоготал, словно черноморская чайка.

– Как не будет? Ты можешь толком объяснить?

Белый перешёл на крик, не задумываясь над тем, что может переполошить весь СУС. В эти минуты ему было на всё плевать и интересовал единственный вопрос.

– Умерла твоя подружка, чувак, сдохла как бездомная облезлая кошка, – гнусным голосом выдал собеседник и выключил телефон.

Узник так и остался стоять в немом оцепенении с телефоном в руках. Слова, которые он услышал, на какое – то мгновение парализовали тело и разум. Сердце бешено колотилось, кровь хлынула к голове и Белый закричал страшным нечеловеческим, звериным рёвом: «А – а – а, твари, суки…». Потом принялся колотить кулаки в стену, разбивая костяшки в кровь. Он бил руками и ногами в стены и кричал до тех пор, пока в камеру не залетели двое охранников и не принялись избивать его резиновыми дубинками. Белый не сопротивлялся и даже не пытался дать сдачи. Ему не хотелось жить с тем что он узнал, ни капли не сомневаясь, что незнакомец сказал правду. Всё это было выше его сил. Свалившись на пол теряя сознание, он харкал кровью и задыхался. Менты бросив дубинки на цементный пол и поднимая до потолка пыль принялись избивать Белого ногами, и так продолжалось до тех пор, пока несчастный заключённый не перестал дышать.

Глава 9

Семён Абрамович торопился на встречу с Протасовым. Он заранее с ним созвонился и сейчас ждал на остановке автобус, нервно поглядывая на старенькие советские часы «Луч» на руке. Ночью шёл дождь, погода испортилась буквально за один день и старческий радикулит давал о себе знать. Старик скривился и посмотрел по сторонам. Никого рядом не было, и он принялся растирать пальцами поясницу. В кармане куртки у него лежали фотографии, которые он периодически трогал руками дабы убедится в том, что не забыл их дома и не потерял по пути. От предложения встретиться на свежем воздухе в парке Протасов не отказался и Семён Абрамович в десятый раз подходил к дороге и выглядывал, выбившийся из расписания автобус. И вот, наконец, из – за поворота показалась практически пустая машина. Не скрывая своих чувств Семён Абрамович уселся в мягкое кресло автобуса и по прежней одесской привычке с молодецким задором шутил с водителем. Парень лет двадцати пяти ответил добродушному пассажиру и с иронией на лице улыбнулся. Автобус был практически пустой и редкие пассажиры таращились в окна не обращая внимания на вновь входящих. Семён Абрамович рассматривал неприветливый, унылый город после дождя и в глубине души в сотый раз жалел о том, что пришлось покинуть горячо любимую Одессу. Зрение у него, не смотря на возраст, было отменным, читал газеты и журналы без очков и редко когда пользовался дополнительными «фарами», так он любил называть навязанные окулистом очки. Протасов уже стоял и ждал у входа в парк и Семён Абрамович помахал ему рукой. Тот издалека заметил своего нового клиента и направился на остановку.

– Рад вас видеть в добром здравии, Семён Абрамович, – сказал Сергей улыбаясь и протягивая руку.

– Да какое там, уважаемый Сергей Иванович, доброе здравие? Жив и слава Богу, и имею вам что – то сказать.

Он улыбнулся и прищурился, не опуская глаз с коренастой фигуры Протасова.

– Вы видите какая погода? Ещё вчера светило солнце и было всё хорошо. И на тебе, этот дождь нарушил все планы. Внуки так расчесали мне нервы, что я почти всю ночь не спал.

Он взял Протасова под локоть и они медленно направились к парку. Прохлада и лёгкий ветерок трепал волосы Сергея, и он не успевал их правой рукой улаживать обратно.

– Не бережёте вы себя, Сергей Иванович. Но разве можно ходить без головного убора в сырую и ветреную погоду.

Он натянул на лоб кепку, чтобы козырёк прикрыл глаза от ветра.

– Мне не холодно, уверяю вас, Семён Абрамович.

Протасову нравился этот душевный старик, и он в который раз согласился в глубине души с тем, что поступил правильно, не отказав ему при первой встрече. Не всегда Сергей брался за работу хоть и предлагали хорошие деньги. Если Протасову клиент не внушал доверия, тогда никакая, пусть даже астрономическая сумма денег не могла заставить его взяться за работу. У него существовали свои принципы и взгляды на жизнь, и он не собирался их нарушать. Когда они подошли к одинокой облезлой скамейке Семён Абрамович вытащил из внутреннего кармана куртки газету и бережно, как обычно делают пенсионеры, расстелил её.

– Так будет лучше, – сказал он и первым уселся. – Гляньте, я принёс фотографии.

Он вытянул пачку фотографий завёрнутых в пожелтевшую газету.

– Так, так, интересно, интересно, – ответил Протасов, аккуратно перебирая фотографии. – Семён Абрамович, я хоть человек и военный, но в холодном оружии плохо разбираюсь. Давайте так, вы мне о каждой вещице расскажите подробно. Хорошо? Ну вот, например, что это за нож или стилет? Какой – то он странный, человеческая голова вместо набалдашника. Я никогда раньше не встречал подобных ножей.

– Ой, дорогой вы мой, моя коллекция относится к истории древних инков. Это XI–XVI века, тогда оружие использовалось для жертвоприношений. Редчайшие вещи, уверяю вас, у меня ушло половину жизни, чтобы собрать исторический ценный материал.

– Но откуда, если не секрет у вас столь древние вещи?

– Часть привозил мой старинный приятель, капитан дальнего плавания, Фима. Свою жизнь он отдал морю, и в последнем рейсе, к сожалению умер. Сердце не выдержало. Царство ему Небесное!

– Скажите это настоящие ножи или искусные подделки?

– Что вы, что вы, разве Семён Абрамович похож на человека, который станет платить деньги за подделку? Это подлинники, причём есть такие экземпляры, которых на земле осталось считанные единицы. Они осели в музеях, и никогда не были в частных руках. Фима находил их случайно и выменивал на всякое барахло. В то время он и сам не представлял истинной стоимости одного экземпляра. Я щедро платил ему, чтобы он никогда не обижался на Семёна. Этот нож называется Пхурбу – тибетский ритуальный трёхгранный кинжал. Если перевести с тибетского «гвоздь» он видите и похож на обычный гвоздь. Какой красавец, Фима его привёз самым первым и просто подарил мне в знак нашей дружбы. Вот с этого «гвоздя» и началась моя коллекция. Используется этот нож для изгнания злых духов из тела методом нанесения колющих ударов, как по теням духов так и по чашам со священным рисом. Но могут использовать и на живом человеке. Я не пробовал на практике, скажу честно, – Семён Абрамович рассмеялся, доставая из кармана платок, вытер влажные губы и чуть распухший нос.

– Обратите внимание на рукоять. Она сделана в виде трёхлицего божества Махакала. Три грани клинка как символ прошлого, настоящего и будущего. Фигура змеи на клинке символизирует энергию кундалини, издревле почитаемую в Тибете. Он очень острый, и никто и никогда не точил его, кроме конечно мастера сделавшего этот оригинальный нож. Все камни настоящие, я проверял у одного из лучших ювелиров Одессы. Когда он увидел его и взял в руки едва меня не обидел, сказал, что я с мозгами поссорился.

– Почему?

– Потому что хранить и иметь такую вещь у себя дома, всё равно что владеть атомной бомбой. В личном пользовании, вы понимаете меня?

– Понимаю, как не понять. Сколько он стоит сейчас среди любителей древности?

– Старея, человек видит хуже, но больше. Я не могу ответить на этот вопрос. Не всё можно измерить в долларах или евро, поверьте моему опыту. Человек должен жить хотя бы ради любопытства, дорогой вы мой Сергей Иванович.

– И всё – таки, как вы думаете? Сто тысяч, двести, триста? Или больше?

– Может и так, всё зависит, для какой цели его покупать. Если себе любимому в коллекцию, тогда тысяч сто пятьдесят, но если для определённой цели и ты знаешь какой именно, можно и за миллион продать.

Глава 10

Николай по прозвищу Птица, из – за своего длинного горбатого носа, уже около часа крутился во дворе многоэтажки. Делал вид, что ждёт кого – то, хотя на самом деле наблюдал за одним из подъездов. Напускное равнодушие, отсутствие моральных принципов и наркотическая зависимость, гнала Птицу на любое преступление ради денег. Он метался по городу в поисках случайного куска хлеба, не всегда законного. Одно время тащил с кладбища оградки и заброшенные памятники из железа, и не плохо при этом зарабатывал. Но всё «хорошее» рано или поздно заканчивается. Так случилось и у Птицы, Николая Сурова, когда он в очередной раз с инструментом притащился вечером на городское кладбище. И только начал своё гнусное дело, как откуда не возьмись, появились гробовщики не много не мало человек пять. Бежать уже было бесполезно и Птица взяв в руку лом принялся им размахивать. Надолго его не хватило, и уже через минуту лом валялся на земле, а незадачливого похитителя кладбищенского инвентаря во всю обрабатывали крепкими кулаками гробовщики. Ему крупно повезло, что живьём не закопали в пустую могилу. Один из гробовщиков, сурового вида мужик в наколках, хотел его бросить в яму и засыпать землёй. Кореша вовремя того остановили и это и спасло жизнь Птице. С поломанными рёбрами, носом, и кучей ушибов и синяков Николай едва притащился домой. Старенькая бабушка уже спала и он абы как смазал раны зелёнкой и перебинтовал, и завалился в грязной одежде на кровать. После этого случая он зарёкся никогда не заниматься воровством железа и переключился на машины. Привыкший к работе по ночам, Николай за неделю обчистил с десяток машин одиноко стоявших ночью у подъездов. Менты объявили вознаграждение за поимку автомобильного грабителя, и даже жильцы домов устраивали засады, но хитрый и матёрый Николай всегда успевал убежать прежде чем появлялся владелец машины или милиция. Набрав полную сумку магнитол, навигаторов, телефонов и прочей техники, он выехал в соседний город и сдал её перекупщикам на рынке за полцены. Получив приличную сумму денег, залёг на дно и не высовывался. Вспоминая скуластых и жестоких гробовщиков с кладбища, он всякий раз останавливал себя, прежде чем идти воровать. Соображая, что если заметут на автомобильных кражах, менты и владельцы обворованных машин могут устроить суд Линча. Он просто болтался вечерами по городу и посмеивался с незадачливых сторожей машин. Наркота стоила дорого и Птица прикидывал в уме другой способ заработка. Он боялся кумаров, так называемой наркотической абстиненции и уже второй день находился практически на подсосе. Расстройство желудка, ломка суставов, заставляла Птицу метаться по городу со скоростью ветра. Уже возвращаясь домой поздно вечером, голодный и злой, он встретил своего старого знакомого Виталика. Тот учился в медицинском институте и тоже был не прочь изредка побаловаться наркотиками. Познакомились они в ресторане «Астория», куда незадачливый Николай принёс пакет с документами хозяину заведения. Виталик там отдыхал с друзьями и кайфовал на полную катушку. Друзья Виталика показались Птице подозрительными и по уши связанными с криминалом, однако «дарёному коню в зубы не смотрят» и когда Николаю перепала халявная доза героина, он счёл это подарком судьбы. С тех пор они пару раз пересекались, но в серьёзные отношения связанные с наркотой или криминалом не вступали.