Звёздный «Кентавр». Шаг назад
- -
- 100%
- +
– Не хватает финансирования, товарищ полковник. Нам бы ещё тысяч пятьсот, и до конца недели строители закончат объект.
– Вечно ты жалуешься, – пробурчал Мальцев и засопел. – Привлекай молодёжь к строительству. Только подбирай кадры и не всех подряд. Есть надёжные ребята?
– А кто их знает, есть они или нет? Служат недавно, и большинство в облаках летает. Серьёзности ноль. Как доверить? Их даже страшно ставить на ночь в караул и выдавать оружие.
– Это кстати по твоей части, Владимир Семёнович.
Мальцев упёрся суровым взглядом в щупленького майора. Тот сидел в конце стола, и не высовывался. Когда взгляды остальных обратились на него, он втянул голову в плечи.
– Плохо проводится работа, товарищи. И всё почему? Потому что распустились. Зарплата приходит вовремя, ещё и с надбавками, никаких проблем с жилищными условиями нет – вот и работаете спустя рукава. А как отдуваться за проделанную работу? Что мне генералу докладывать? А? Я у всех спрашиваю!
Мальцев поднялся и со всей силы стукнул по столу.
– Значит так, – рявкнул он, – когда прибудет очередная комиссия, и станет проверять «Циклон», я спрошу с каждого. И не дай Бог, кто-то заболеет, или попробует переложить свою работу на плечи товарища. Смотрите.
Он пригрозил огромным кулачищем.
– Вплоть до понижения в звании, всем понятно?
В кабинете воцарилась могильная тишина. Офицеры, чувствуя вину, сидели и тупо глазели на стол.
– Деньги я постараюсь выбить, хотя, не обещаю.
Мальцев с достоинством и чувством выполненного долга уселся на свой стул.
– Докладывай Трегубов по «Зеркалу». Только давай в деталях и, лучше всего, начни с самого начала.
Из-за стола встал высокий и подтянутый подполковник Трегубов. Он отличался от остальных офицеров педантичностью и преданным отношением к службе. Это потомственный офицер, для которого слово родина, не было пустым звуком. Открытый взгляд, приятная улыбка, которая сводила многих женщин с ума, вьющиеся волосы аккуратно уложены пробором посередине. Всегда выбритый, до синевы на щёках, с коллегами пунктуален. У солдат пользуется уважением по праву.
Такими эпитетами характеризовал Мальцев Трегубова в Центральном управлении космической разведки, сокращённо ЦУКР.
– Наша Вселенная состоит не только из времени и пространства, – начал Трегубов.
Стальной голос подполковника высокий и быстрый, заставлял собеседников вздрагивать. Природная мощь и тембр Трегубова была на редкость красивой. «Большой театр потерял хорошего тенора», – так часто повторяли друзья Трегубова.
– Есть ещё другой принцип взаимосвязи, – продолжил подполковник. – Он осуществляется при помощи энергетических, световых потоков, которые излучают звёзды. Эти излучения зарегистрировали наши технари. Проект «Зеркало», начинал своё существование ещё в двадцатом столетии. Были попытки привязать звёздные сигналы к алюминиевым пластинам. К сожалению, тогда ещё не позволяли технологии завершить этот проект до конца. Так вот, если создать алюминиевые сферы и поместить туда человека, он окажется в пространстве неведомого нам мира. Таким образом, при помощи зеркал, человек сможет существовать в двух измерениях. Геометрия этого феномена пока неизвестна, но мы заканчиваем оборудовать лабораторию.
– И что это нам даст? – бесцеремонно перебил Мальцев докладчика. – Допустим, у нас получится, это укрепит нашу обороноспособность?
– Пока я не готов ответить на ваш вопрос. Мы работаем, и поверьте, перспектива этого проекта огромна. Например, мы сможем отправить человека в прошлое, и попытаемся его изменить.
У Мальцева глаза на лоб полезли. Он прищурился и спросил:
– Изменить прошлое? Это что, машина времени? Насколько я понимаю, если изменить прошлое, тогда и настоящее того, это как его, поменяется. Так же?
– Может быть…
– Что значит, может быть? Такой ответ Трегубов ни меня, ни ЦУКР не устроит. Нам нужны не предположения, а конкретные ответы на поставленные вопросы. Деньги мы получаем регулярно, и за каждый государственный рубль несём ответственность.
– Давайте, Иван Степанович, не торопиться, – ответил по-военному чётко, Трегубов. – Снять стружку с нас всегда успеют, если, конечно, мы провалим эксперимент. Но я уверен, мы сможем доказать, что не зря свой хлеб кушаем.
– Мне бы твою уверенность, – ответил с досадой в голосе Мальцев. – Хорошо, кому из солдат можно доверить выполнение этого задания?
– Над этим вопросом сейчас работают мои люди. Мы проверяем всех, но конечно отдаём предпочтение «Кентаврам». Эти ребята не раз уже доказали на что способны.
– Согласен с тобой, единственная гордость нашей части, – ответил Мальцев.
– Не согласен, есть ещё и внутренняя и внешняя космическая разведка. Там бойцы тоже не из робкого десятка. Только нужен человек, который не побоится рискнуть своей жизнью. Мы не можем дать гарантию, что испытатель вернётся обратно. Механизм возврата не отработан. Правда, есть кое какие мыслишки…
– Выкладывай какие?
– Если Центр поручит провести первый эксперимент с возвращением в прошлое, тогда выход найден.
– Каким образом? Не пойму я тебя Трегубов.
– В прошлом наш солдат сможет найти лабораторию, которая проводила опыты и помочь им с техническими деталями. Вот тогда и есть шанс вернуть его обратно. Согласны?
Глаза у Трегубова блестели. Он был настолько увлечён этой идеей, что ни капли не сомневался в успехе.
– Да, уж, всё это правильно, но сам понимаешь, нельзя исключать человеческий фактор. Человек не машина, ему свойственно допускать ошибки. Вот я, к примеру, человек не суеверный и чихать хотел на чёрную кошку, если она перешла мне дорогу. Но есть такие, кто верит в то, что чёрные коты приносят несчастье. Так же? Уверен, что человек доставляет чёрной кошке больше проблем, чем она сама. Вот так и в нашем случае. Всё идёт как по маслу, эксперимент в полном разгаре, но может вмешаться «господин случай», не дай Бог, конечно, и тогда всё пойдёт в другое русло. Ты об этом, Трегубов, подумал?
Подполковник пожал плечами и развёл руки в стороны.
– Если так, тогда вообще ничего не стоит делать; просто сидеть, сложа руки и баста, – парировал он.
– Необходимо мыслить масштабно и пытаться, как шахматисты, смотреть на пару шагов вперёд, чтобы не получить мат, от более хитрого противника. Я тебя, Трегубов, прекрасно понимаю, но ответственность на мне. Так что думай, и хорошенько. На сегодня всё. Да, чуть не забыл, обязательно познакомить меня с личным делом солдата, который даст согласие на участие в проекте. И прошу, не приказываю, прошу по человечески, не надо никого заставлять идти на столь рискованный шаг. Человек должен сам принять такое решение, без давления. Свободны, товарищи офицеры.
Мальцев захлопнул за офицерами дверь и достал из шкафа бутылку коньяку.
– Что-то в последнее время пристрастился я к этой гадости, пора завязывать, – пробурчал он под нос.
Глава 4
Утром, выбежав на балкон, я тут же налетел на перила. Внизу находился родной город! Некоторые здания я узнавал, они строились при мне, и теперь выглядели серо и мрачно среди новых построек, светлых и радостных. Высотки соседствовали с крохотными, словно бы из русских былин, домиками, блестели широкие ленты автобанов, и узкие дорожки парков терялись в бесконечности. Неподдельные чувства овладевали мной. Я гордился своим народом, который, не смотря на трудности, сумел перестроить и наладить жизнь. Отец спал в кресле на кухне, рядышком валялась пустая бутылка водки. Я не захотел его будить, прикрыл ноги клетчатым пледом, чтобы он не замёрз. Нагрел чайник и, нарезав несколько бутербродов с колбасой, перекусил. Поковырявшись среди старых вещей, переоделся и собрался сходить в город. Каково же было моё удивление, когда в дверном проёме появилась Настя. Она мило улыбалась, словно утренняя звёздочка, с распущенными волосами, блестевшими как жидкое золото. Молодая, сильная, с морским загаром и высокой грудью – она показалась мне игрушечной куклой Барби. Цветное платье в ярких кружевах подчёркивало изящную фигуру и стройные ноги. Живописную картину слегка портили плечи, которые, из-за худобы, торчали будто свечки.
– Привет, – прошептала она и уселась на стул.
– Привет, моя дорогая одноклассница. Как ты узнала, что я вернулся?
– Вчера позвонил твой отец.
– Ну-да, – я чуть замялся и покраснел, вспоминая отца, уснувшего на кухне.
– Не желаешь прогуляться? – сказала она и поднялась. – Погода просто супер!
– Такой красавице невозможно отказать, идём, конечно.
Мы выбежали из квартиры и понеслись, как дети вниз по ступенькам догоняя один другого.
– Не догонишь, не догонишь, – дразнила меня Настя и громко смеялась. Уже во дворе я догнал её и остановил. Наши глаза на долю секунды встретились. Настя опустила голову мне на плечи и сказала:
– Ты помнишь наш разговор, после школы?
– Конечно, разве такое возможно забыть?
Я сжал руками её осиную талию и, не спрашивая разрешения, поцеловал в губы. Настя смутилась и слегка отстранила меня, правда без особого напора. Так мы стояли минут пять, и не могли друг от друга оторваться. Вспоминая школьные годы, на душе становилось теплей, мир приобретал совсем новые краски. Мимо проходили люди, и с любопытством рассматривали. Не замечая никого, я гладил Настю по мягким локонам и спине. Нас случайно зацепил прохожий и, извинившись, потопал дальше.
– Идём, на нас уже обращают внимания, – прошептала смущённая Настя.
– Ну и пусть, – мне не хотелось её отпускать.
Настя взяла меня за руку и потянула за собой.
– Куда ты меня тянешь, – крикнул я и прибавил шаг.
– В парк! Там сегодня запускают новые аттракционы, будет весело!
Лёгкий ветерок трепал Настины волосы, в эти мгновения она была похожа на непослушную девчонку, для которой мнение окружающих и родителей пустой звук. Её поведение было настолько заразительным, что я плюнул на все условности и предрассудки и бежал за ней. Мне казалось, что все эти годы не хватало только её одной, весёлой и жизнерадостной. Отношения с женщинами в прошлом не вызывали столько восторга, и не будили в душе целую бурю страсти. У Насти гармонично сочеталось то, что хочет получить и иметь каждый мужчина – огонь, маленькая чертовщинка в глазах и неуёмная тяга к прекрасному. Она была соткана из-тончайших ниточек света, которые тянули к себе неземным теплом.
– Ты очень красивая, – сказал я и попробовал задержать Настю.
Она остановилась и с вызовом в глазах посмотрела на меня.
– Красивая, не значит счастливая…
Настя опустила голову, и мне показалось, что ещё чуть-чуть и она заплачет.
– Что случилось? – спросил я как можно мягче.
– Одна я осталась, Лёшка, родителей больше нет.
– Как? Почему? Давай рассказывай, я прошу тебя.
Мы уселись на деревянную скамейку перед входом в парк. Настроение улетучилось и сердце сжалось. Настя в задумчивости молчала, по всей видимости, воспоминания давались с трудом.
– Мама умерла от неизвестной болезни. Причём всё произошло так быстро, что я не успела с ней проститься. В тот день я была на работе, и пока примчалась в больницу, было поздно. Врачи оказались бессильны помочь.
– Она чем-то болела?
– Да нет, особо никогда не жаловалась. Работала на химическом заводе. Там произошла авария, и часть персонала отравилась.
– Прими мои соболезнования…
Я положил Насте руку на плечо и притянул к себе. Она не выдержала и зарыдала.
– Давно это случилось?
– Полгода назад.
– А отец?
– Он улетел с экспедицией, и вот уже несколько месяцев не выходят на связь. Меня вызывали к нему на работу и сообщили об этом. Их считают пропавшими без вести. «Теоретически надежда осталась, – так мне сказал начальник отдела, в космической лаборатории. – Но, пока связь с кораблём восстановить не удалось».
– Не теряй надежду. Надо ждать до последнего, и верить, со мной всякое случалось за эти годы.
– Тебе хорошо – ты мужчина и по-другому смотришь на жизнь. А нам, женщинам, трудно смирится.
– Сейчас, ты уже не одна и можешь на меня положиться.
– Спасибо тебе, Лёшка.
Настя вытерла щёки и, тяжело вздохнув, встала.
– Идём, ты здесь ещё не был, это стоит увидеть.
Парк по-настоящему был огромный, и глаза разбегались от количества всевозможных развлечений. Не большие уютные кафе под навесами, предлагали напитки и мороженое. По территории располагались массивные декорации, как для детей, так и взрослых. Персонажи из фильмов и мультиков ходили по аллеям и предлагали различные услуги. Детвора была в восторге и не отпускала кроликов, мышей и прочих «животных» от себя. В центре парка стоял высокий деревянный замок с башнями, возле дверей которого стояли настоящие рыцари, при полном обмундировании. Их щиты и латы отражали солнечный свет и, казалось, что рыцари готовы в любую минуту отразить нападение кочевников. Один из них на радость малышам, лихо маршировал и бряцал мечом по щиту.
– Идём наверх, – предложила Настя, и мы вошли в замок. Там стоял необыкновенный древесный запах, и веяло стариной. Резные массивные двери, с медными накладками, представляли надёжную защиту, правда, от кого неизвестно, но всё же. Поднимаясь по ступенькам, я не мог сдержать возгласов удивления, и как ребёнок дёргал Настю за руку. Она мило улыбалась и вела себя непринуждённо. Выйдя на террасу, мы сфотографировались у широкого монитора, и тут же забрали фотки. Сверху можно было увидеть парк в деталях, и я, с интересом, таращился на карусели, горки и бассейны.
– А что там за каменоломни? – спросил я у Насти.
– Это часть развлечений. Если хочешь, мы можем сходить к ним.
– Ты знаешь, у меня в жизни хватало всяких гор и пещер при чём, настоящих, так что не очень хочется, – ответил я и вспомнил загадочный Люмикс. Мы смеялись до слёз, когда налетел мультяшный гусь и, усевшись на круглые перила, стал кланяться и снимать розовую шляпку.
– Здорово, он как настоящий, – сказал я и хотел погладить гуся, но этот жест ему не понравился и он клюнул меня и улетел. Спустившись, мы отправились в зону с магазинами и кафе. На каждом углу продавались сувениры и прочие штучки.
На площадке стоял в полный размер космический корабль. Он чем-то напоминал нашу «Стрекозу», только меньшего размера.
– Может, посмотрим внутри? – предложил я.
– Мы можем и полетать, если хочешь.
– Даже так? Тогда идём, это интересно.
Оплатив космический полёт, нас провели в кабину и усадили в кресла. Мужчина пожилого возраста пристегнул ремни и объяснил, что нужно делать.
– Так мы что действительно взлетим? – спросил я у него.
Он только загадочно ухмыльнулся и ничего не ответил. Я пребывал в замешательстве, но старался не показывать своего душевного беспокойства Насте. Она, наоборот, казалась невозмутимой и всячески меня поддерживала.
Примеряя космический шлем, взял штурвал космолёта и ощутил, как взревел двигатель, и машина стала подниматься. Я этого не ожидал и, честно говоря, растерялся. Настя сидела и смотрела вперёд. Абсолютно спокойно. Ни один мускул не дрогнул на её лице. Корабль поднимался с невероятной скоростью, мне это показалось довольно странным. Через толстые стёкла виднелись пушистые облака. Мы удалялись от Земли. Чёрная пустота врезалась резко и отчётливо. Мириады звёзд светились необычайно ярко. До мерцающих созвездий можно было дотянуться рукой. Металлический голос сказал: «Через минуту посадка. Будьте готовы, Марс ждёт». Космический модуль внезапно начал снижаться на красную планету. При соприкосновении с грунтом, послышался глухой удар, и наступила тишина.
– Выходить будем? – загадочным голосом пролепетала Настя. – Или на другую планету полетим? Кстати ты был на Марсе?
– Нет, пока не доводилось.
– Тогда выходим.
Настя отстегнулась и развернула в мою сторону кресло. Протянув руку, она сказала:
– Выходим Лёшка, нас ждут незабываемые приключения.
Глава 5
Трегубов закрылся в кабинете и дрожащими руками взялся за ручку сейфа. Дверь скрипнула и бесшумно открылась. Пузатая внутренность несгораемого ящика была в целости и сохранности. Трегубов вытер испарину на лбу и со злостью оскалился. Дрожащими руками он вытащил из-под толстых папок прозрачный кулёк с разноцветными таблетками.
– Как вы тут без меня? Скучали?
Он открыл пакетик и высыпал на ладонь две таблетки, одну жёлтую, другую красную. Тут же забросил их в рот и начал сосать, словно конфету. Облегчение пришло не сразу. Он уже знал действие этих «малышек», и с нетерпением ждал, когда, наконец, в кровь поступит синтетическое «чудо». Улёгшись на старую кушетку, возле шкафа, он закрыл глаза и стал терпеливо ждать. В дверь постучали, но он не собирался открывать. Не хотелось ломать кайф от прихода первых минут блаженства. Неизвестный посетитель постоял за дверью и ушёл ни с чем, и в эту же минуту по телу Трегубова прокатилась сладкая волна. Она накрыла дурманящим теплом и расслабила. Он испытывал блаженство, которое нельзя было сравнить с другими вещами, столь привычными для человека. Он пребывал в радужном настроении, сердце трепетало и задыхалось от восторга. Тело подполковника стало лёгким, как пёрышко, почти невесомым. Летая в облаках, он становился быстрым как птица. Острый взгляд мог проникнуть в недра земной коры и на дно Байкала. В течение двух часов он не принадлежал себе, мир подчинялся каждому взгляду и движению человека. Восторг вперемешку с душещипательным волнением заставлял Трегубова рыдать от счастья. За своих любимых «малышей», он готов был продать душу самому Дьяволу. Тратя с каждым днём всё больше денег на удовольствия, незаметно для самого себя стал наркозависимым. Пристрастился к таблеткам он совершенно случайно. Будучи в компании он познакомился с сереньким, плюгавеньким учёным. Тот после нескольких рюмок коньяку поделился с ним своим открытием. Трегубов не поверил ни одному слову учёного. На Земле люди уже давно не использовали наркотики, необходимость в которых отпала сама по себе. Но настойчивый учёный, с лицом похожим на крысиное, не собирался сдаваться и как-то на очередную встречу в ресторане, принёс несколько штук, на пробу. Трегубов шутя глотнул таблетки и стал ждать. Когда первая волна накрыла подполковника, он растерялся. В глазах у него застыл ужас. Он смотрел на «тыловую крысу», как он любил его называть, и не знал, радоваться ему или плакать. Ощущения были настолько острыми и необычными, что Трегубов был в полном замешательстве. Учёный наблюдал за ним и тихо, в кулак, хихикал.
– Ну и как вам? Теперь поверили мне?
Прошло полчаса, но Тегубов не реагировал на происходящее. Глаза у него были стеклянными, на лице блуждала похотливая улыбка. Друзья не обращали на него никакого внимания, и пили спиртное. Учёный начал беспокоится и подсел к Трегубову. Он открыл пальцами глаза Тругубову, убедившись, что с ним всё в порядке, от удовольствия зажмурился, и отпустил.
– Что с ним?
Спросил давний друг Трегубова у учёного.
– Всё в порядке, выпил лишнего, только и всего. Вы мне поможете вывести товарища на свежий воздух?
– Давайте, ну и нажрался ты, Серёга, – пробурчал Игорь, взваливая на одно плечо Трегубова. Они вытянули подполковника на улицу и усадили на стул. Тот продолжал молчать и как-то неестественно улыбался. Учёный стоял рядышком и пялился на ночное небо, как будто видел его впервые в жизни. Ему нравился эффект, который производили пилюли.
– Сколько они стоят? – услышал он вялый голос Трегубова.
– Они, они, не продаются. Я сделал для эксперимента с десяток пилюль. Больше не могу. Точнее нет подходящего материала.
– Я заплачу любые деньги, только найдите и сделайте. Вашему открытию нет цены, признаю, что ошибался.
– Я подумаю над вашим предложением, – ответил учёный и сконфузился.
Он обрадовался возможности заработка лёгких денег, однако решил набить цену, и как можно больше на этом заработать.
– Вот моя визитка, – протянул Трегубов. – Как только у вас будет всё готово, звоните, и подумайте над ценой. Мне очень всё понравилось.
Он привстал и, слегка раскачиваясь, словно пьяный, направился в ресторан. Учёный не стал возвращаться и потопал в свою лабораторию.
С тех пор прошёл год, Трегубов стал постоянным клиентом учёного по прозвищу Крыса и тратил огромные средства на пилюли. Долги росли, зарплаты не хватало, но подполковник не скупился. В части ни о чём не догадывались и перед медицинской комиссией, Трегубов при помощи дорогостоящих препаратов, выводил наркотики из организма. Аппетиты Крысы росли, он требовал всё больше денег, и Трегубов собирался положить этому конец. Сегодня вечером он, в очередной раз, встречался с учёным для того, чтобы забрать новую порцию пилюль.
Глава 6
Работы на секретном объекте не прекращались ни днём, ни ночью. Рабочим платили двойной тариф, и те трудились не покладая рук. На «Циклоне» всё было окутано тайной, и мало кто знал о строительстве. Солдаты не вникали, и даже, когда ночью рёв экскаваторов не давал спать, мирились с тяготами военной службы. Мальцев ежедневно проверял выполненные работы и нахваливал бригадира строителей. Специально для них в столовой готовили вкусные обеды, с обязательным сладким в виде экзотических фруктов. Рабочие не спешили и тянули с окончанием работ, как могли. Кому не понравится такая зарплата и кормёжка? Бригадир всячески соблюдал технику безопасности, даже когда в этом не было необходимости. Обед растягивали иногда на два часа, правда, если на горизонте появлялся Мальцев, дневной сон плавно переходил в кладку камня и плитки. Уже поставили огромный навес и обшили котлован с двух сторон. Привезли машину с аппаратурой, и человек пять учёных затаскивали деревянные ящики внутрь.
– Давай, хлопцы, пора заканчивать, – повторял неоднократно Петрович, усатый украинец, с колоритным акцентом.
– Васька ты почему сидишь? Хватит курить, иди трудись, – кричал Петрович на маленького роста строителя. Тот был метр с кепкой, однако держал коллектив в тонусе при помощи шуток.
– Не могу сегодня работать, Петрович, после вчерашнего руки трясутся…
Петрович тоже был «не лыком шит», и ответил в тему:
– Если руки трясутся, тогда шуруй песок просеивай – такая работа как раз подойдёт.
Работяги хором засмеялись и принялись подтрунивать над Петровичем. Тот держался и отмахивался до последнего, пока не плюнул и не ушёл. Оставалось два дня до сдачи объекта, и он отправился к Мальцеву, чтобы тот выделил солдат. Нужно было убрать мусор, погрузить на машины и вывезти. А его бригада не соглашалась на такую чёрную работу. Мальцев только пообедал и стоял на крыльце столовой и с хозяйским видом осматривал часть.
– Солдаты нужны, сами не справимся.
– Зачем? – буркнул Мальцев и посмотрел недовольным взглядом на Петровича. – Вам мало платят? Тем более я предупреждал, по этому поводу обращаться только в случае крайней необходимости. У меня солдаты на занятиях и полигоне. Лишних рук нет, даже здесь. Нас проверяют, знаешь как?
– Так вот, крайняя необходимость и настала, – промолвил Петрович и засунул руки в карманы. – Завтра шабашим, но оставим после себя кучу мусора. Пускай твои бойцы, и поработают лопатами, физический труд пойдёт на пользу.
– Петрович, скажи мне, у вас, когда заканчивается рабочий день?
– Ну, это… – Петрович почесал небритый подбородок и задумался. – В 18.00, не пойму, какое это имеет значение?
– Имеет и самое, что ни на есть прямое. Я вчера вечером приходил, и видел, как твои соколики уже в 17.00 домой собираются. Протирают инструмент, складывают оставшийся материал. Не стыдно? А ведь ещё целый час работы…И ты просишь солдат. Не дам, – отрезал категорично Мальцев. – Вот тебе, – и показал огромную дулю.
– Вот тут вы не правы, товарищ полковник. Пока люди инструмент соберут, приведут себя в порядок, уже и время идти домой. Вы когда заканчиваете службу?
– У меня день не нормированный, могу и сутками не вылезать из части. Мы люди военные, так что твой вопрос останется без ответа.
Мальцев довольный тем, что утёр нос Петровичу, собрался уходить, однако тот не сдавался.
– И всё-таки, – кричал уже в спину Петрович, – до которого часа рабочий день?
Мальцев остановился и процедил сквозь зубы:
– До 18.00, и если у меня нет ни каких дел, я в это время и ухожу. Не раньше и не позже.
– Только вам нечего собираться, рот закрыл и пошёл, – съязвил Петрович. И не дожидаясь, когда Мальцева разорвёт от злости на части, как мыльный пузырь, исчез в столовой. Мальцев красный будто рак, осмотрелся по сторонам. Ни кого из подчинённых не было поблизости. «Ну, слава Богу, не опозорился», – махнул от отчаяния рукой, и отправился за ворота части.
В этот день практически все работы заканчивались, и бригада собралась шумно и весело отметить. В маленьком строительном вагончике сидели в конце рабочего дня и прикидывали, куда бы пойти отдохнуть.