Ковбой в наказание

Странные завтраки и сырые джинсы

Я лежу на мягкой зеленой траве, наблюдая за бегущими по небу облаками. Они лениво следуют друг за другом, подгоняемые теплым ветром. Так приятно и расслабленно я давно себя не ощущала.

– Лале! – чей-то тяжелый, как удар молотком по голове, голос заставляет меня подскочить на кровати и сорвать оковы чудесного сна.

Где я?

Я пытаюсь проморгаться, и у меня уходит долгих десять секунд, чтобы вспомнить вчерашний день и место, где я оказалась. А самое главное – вспомнить мужчину, под крышей дома которого я теперь живу.

Матео медленно расхаживает по спальне, прижав телефон к уху, чтобы освободить руки, которыми он перебирает мою новую одежду. Он с кем-то разговаривает, периодически улыбаясь.

Я перевожу взгляд на окно. За ним только начинается рассвет. Длинные красные лучи опоясывают лесной массив и величественные горы. Еще немного, и ранчо озарит яркое солнце.

– Сколько времени и какого черта ты… – сонно бормочу я, но Матео поднимает руку вверх, таким способом прося заткнуться, а после возвращается к разговору по телефону, поворачиваясь ко мне спиной. На нем белая футболка, так красиво контрастирующая с цветом его кожи, что я издаю тихий раздраженный стон и валюсь обратно в кровать, натягивая одеяло на голову. Глаза обволакивает приятная темнота, и я прикрываю веки, надеясь, что Матео как можно быстрее уйдет и я смогу проспать до обеда.

– Да, через час будет отлично, – доносится до меня его приглушенный голос, а после я слышу тяжелые приближающиеся шаги и чувствую, как Матео хватается за одеяло, стягивая его с меня одним грубым рывком.

Он застывает с одеялом в руке и почему-то хаотично, но безумно жадно скользит взглядом по моему телу. Я машинально смотрю вниз, и увиденное знатно шокирует.

Я голая.

Или лучше сказать почти голая.

На мне одни черные трусики.

В свое оправдание, хотя не то чтобы оно было мне нужно, ведь это Матео грубо ворвался ко мне в комнату, а не наоборот, я всегда сплю обнаженной, потому что меня раздражает, когда футболка или штаны сковывают тело.

И я уж точно не собираюсь закрываться руками. Пусть смотрит. Может, его смутит столько голой кожи, и Матео наконец-то исчезнет.

Он бросает одеяло на пол и, перешагнув его, садится рядом со мной на кровать. Мужское бедро вжимается в мое собственное, а руки Матео оказываются впечатаны в матрас по бокам от меня.

Мое дыхание тут же становится рваным, заставляя грудь стремительно подниматься и опадать. Голова кружится, а между ног настойчиво пульсирует.

С волос Матео срывается холодная капля воды и приземляется мне на живот. Матео отводит взгляд от моего лица, устремляя все внимание на мокрый след чуть выше моего пупка.

Мужские пальцы заворожено проходятся по сырой кляксе, немного размазывая ее. Будто под гипнозом я наблюдаю, как касания Матео становятся настойчивее, пока от капли на моем животе ничего не остается.

– Доброе утро, – тихо произносит Матео, полностью поглощая меня своим вниманием. Это похоже на удушье. Только тебе вдруг нравится, что происходит с твоим мозгом, когда в него не поступает кислород.

– Который час? – мой голос звучит хрипло.

Матео бросает быстрый взгляд на массивные часы с металлическим ремешком на запястье, прежде чем ответить:

– Шесть

– Чего?

– Утра.

– «Чего» означало: какого черта ты разбудил меня в такую рань?

– Мне нужно показать тебе отель, и сегодня состоится первое сезонное собрание ресторанного департамента, на котором ты обязана присутствовать. Тебе выдадут форму и меню, которое потребуется выучить. После состоится небольшой праздничный завтрак.

– Праздничный? И что мы празднуем? – ерничаю я, раздраженная таким ранним подъемом.

– То, что ты смогла поднять свою задницу с кровати без нытья, но, видимо, праздник отменяется.

– Господи, я чувствую себя главной героиней фильма «Солнцестояние».

– Мы не собираемся сжигать тебя.

– О боже! – восклицаю я, приподнимаясь на локтях. Матео тут же стискивает зубы, снова пялясь на мою грудь. Нутро затапливает удовлетворение от его реакции. – Ты что, нормальный человек, который смотрит фильмы?… И так, для справки, в конце сжигали парня.

Матео оставляет мой комментарий без ответа и встает, направляясь к валяющимся по всей комнате вещам. Он хватает синие джинсы с кресла и черную футболку с пола, бросая комплект мне на обнаженную грудь.

– Кофе уже готов. Поторапливайся.

Слезая с кровати, я кидаю одежду обратно на пол и расправляю плечи, заставляя выглядеть грудь еще более выигрышно. Матео тут же поднимает взгляд к потолку. Но теперь, когда Матео на ногах, я замечаю, что стоит не только он.

– Сначала мне нужно в душ, – заявляю я и, стянув с себя трусики, отправляюсь в ванную комнату. Я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть, что мой фокус сделал с Матео, но до меня долетает тихое и возбужденное «блять», когда я выхожу в коридор.

Я не знаю, зачем испытываю Матео, но мне нравится видеть, как он теряет контроль.

Зайдя в душевую, я вдруг обнаруживаю несколько новых баночек. Шампунь, на котором большими буквами указано «для блондинок», бальзам такой же фирмы и гель для душа с ароматом вишни. Марки мне не известны, и навряд ли они стоят дороже пары баксов, но мне становится так тепло внутри, что я накрываю солнечное сплетение рукой.

Это так мило со стороны Матео.

Господи, не могу поверить, что использовала слово «мило» и «Матео» в одном предложении.

Но его поступок действительно поражает какие-то нервные окончания в моем теле. Он позаботился обо мне.

Зачем?

Вопрос гремит в голове все то время, пока моюсь и иду обратно в комнату.

Я замечаю, что вещи больше не валяются на полу, а теперь аккуратно сложены в ровную стопку на кресле и подоконнике. Даже моих черных трусиков, которые я стянула на глазах Матео, больше нет. Не удивлюсь, если он стащил и их.

На кровати «заботливо» оставлены джинсы и футболка, выбранные для меня Матео. Этот мужчина действительно деспот. Но, если честно, я не совсем понимаю, что меня сегодня ждет и есть ли какие-то правила у собрания, а поэтому решаю не шокировать никого своими обнаженными ногами и все-таки надеваю выбранные Матео джинсы, но вот футболку заменяю на черную майку на тонких лямках. Заправив ее в джинсы, я несколько секунд верчусь перед зеркалом.

Мне почему-то хочется выглядеть хорошо. Но обдумывать, откуда взялся этот порыв, я не собираюсь.

Спустившись на первый этаж, я иду на кухню мимо открытых стеклянных дверей, ведущих на веранду. На улице дует небольшой утренний свежий ветер, заставляющий занавески на окнах хаотично вздыматься вверх. Я следую дальше, натыкаясь на Матео, стоящего около кухонного островка, перед ним семенит довольный Боб-младший, пока его хозяин нарезает в металлическую миску что-то мясное.

Я сажусь на барный стул, и Матео, услышав мое приближение, бросает на меня взгляд из-за плеча. Он смотрит на мою майку, но переодеться не просит. Захватит миску, Матео и Боб-младший удаляются на улицу, но не проходит и секунды, как Матео возвращается. Он молча достает какую-то бумажку из заднего кармана джинсов, кладя ее передо мной.

– Что это?

– Пароль от вайфая. Это не самый быстрый интернет на свете, но на звонок по видео и просмотр фильма хватит. – Матео следует к шкафу и вытаскивает оттуда две белые кружки. – Подумал, ты захочешь поговорить со своей мамой, прежде чем мы поедем в отель.

– Я позвоню ей вечером.

Матео ничего не отвечает, доставая кофейный чайник из-под кофемашины и распределяя содержимое в две кружки.

– Ты завтракаешь? – спрашивает он, посмотрев на меня из-за плеча.

– Нет.

– Я тоже.

Это странно с учетом массы Матео. Я думала, чтобы прокормить эти мышцы, нужно есть беспрерывно весь день.

Матео ставит передо мной стакан дымящегося кофе, и в нос тут же ударяет приятный пряный аромат. Я хочу попросить сахара, но Матео достает из верхнего ящика небольшую деревянную банку и, сняв с нее крышку, сыпет мне ровно две ложки в кружку.

Именно такое количество я всегда добавляю.

– Спасибо, – благодарю я Матео.

Его брови комично движутся вверх, а глаза расширяются от удивления.

– Не могу поверить, что ты знаешь такие слова.

– Совсем забыла, что ты думаешь, что я просто избалованная дочка известной актрисы.

– А это не так?

Я оставляю вопрос Матео без ответа, потому что мне вдруг хочется доказать ему, что я чего-то стою без денег моей мамы и ее популярности. Но Матео и не ждет, что я что-то скажу, ведь сразу удаляется в коридор, бросив странный взгляд на мои волосы.

Он возвращается меньше чем через минуту и встает позади меня. Быстрей, чем я успеваю среагировать, Матео проводит расческой по моим волосам. Я не уверена, что это адекватная реакция, но у меня начинают трястись ладони, а между бедер мучительно сводит.

О господи, Лале. Он просто расчесывает тебе волосы. Расслабься. Какого черта он расчесывает меня?

Матео делает это планомерно, вкрадчиво и так аккуратно, как будто я фарфоровая кукла.

Спина покрывается мурашками, потому что это безумно приятно. И внимание Матео, и ощущение массажной расчески на моей голове.

Мы молчим, но тишина разбавлена моим тяжелым дыханием, которое я пытаюсь утихомирить, и звуком от зубьев расчески, встречающихся с моими волосами. Где-то вдалеке я слышу протяжное мычание коровы и звук какого-то трактора.

Что я здесь делаю?

И под «здесь» я имею в виду как ранчо, так и дом Матео.

Он откладывает расческу на стол, и теперь его длинные пальцы касаются моих блондинистых локонов. Я не сразу понимаю, что он заплетает мне косу, но когда осознание накрывает меня, как грозовой шторм Сохо, я не могу совладать с шоком.

Белье неприятно мокнет от возбуждения, и я думаю, что со мной определенно что-то не так, и, возможно, по возвращении домой я возьму десятки курсов психоаналитика.

Он просто плетет мне косу, здесь нет ничего сексуального, но, судя по тому, как я сжимаю бедра, мое тело со мной не согласно.

С каждой секундой во мне растет настоящий зуд неудовлетворения, он настолько нестерпимый, что я начинаю прикидывать в голове, важно ли мне самоуважение? Потому что, клянусь, еще минута, и я начну умолять Матео меня трахнуть.

И я немного волнуюсь, что меня хватанет инфаркт, ведь мое сердце слишком громко грохочет об ребра.

Я чувствую, как костяшки Матео касаются моего копчика, когда он завязывает резинку на косе, а после мое ухо ошпаривает его горячее дыхание:

– Ты хочешь, чтобы я тебе помог? – его ладони скользят по моей талии, и мне приходится закусить изнутри щеку, чтобы сохранить хотя бы намек на благоразумие. Боже, я никогда не была благоразумной. А что касается самоконтроля, так я худший представитель этого качества из всего человечества. – Тебе нужно только согласиться на мои условия, и я буду опускаться перед твоими широко расставленными ногами по твоему первому зову.

Я прикрываю глаза и отчаянно хочу сказать «да», но у меня еще осталась щепотка разума. Если бы он просто хотел со мной переспать, я бы не задумывалась, но Матео нужна долгая ничего не значащая связь. Он будет делать вид, что влюблен в Габриэлу, а я – что невинно соседствую с ним. И что-то меня смущает в таком раскладе событий.

А это я еще даже не упомянула, что мы знакомы с Матео полтора суток. Технически три месяца, конечно… Но это ничего не меняет.

Мне нужно что-то сказать Матео, потому что обычно я так долго не молчу. Не хочу, чтобы у него возникло ощущение, что он загнал меня в угол, но вместо красивого и полного флирта ответа я выдаю какую-то несусветную чушь:

– У тебя не преют яйца носить джинсы в такую жару?

– Позаботишься о моих яйцах чуть позже, малышка. – Матео отстраняется, и наконец-то я могу сделать полноценный вдох. – А пока что допивай кофе и пошли.

Я немного поворачиваю голову, чтобы посмотреть на Матео, и его легкая ухмылка в компании такого наглого прищура глаз заставляют меня покраснеть.

Меня. Покраснеть.

Я никогда не краснею, а рядом с этим ковбоем сделала это уже дважды.

Мое эго неспособно пережить такой удар, поэтому я медленно встаю с барного стула и делаю небольшой шаг к Матео, пока моего живота над пупком не касается металлическая пряжка ремня на мужских джинсах.

Я запрокидываю голову, наблюдая, как Матео сжимает зубы, и это немного возвращает мне ощущение контроля. Мне нравится, как этот дикарь ломается, когда я нарушаю его личные границы.

Я касаюсь ладонями каменной груди напротив и, не прерывая зрительного контакта, начинаю опускаться вниз, цепляясь по пути пальцами за тело Матео. За его торс, пах и бедра. Матео шумно выдыхает, а его глаза темнеют до цвета штормового моря.

Его лицо меняется. Длинные ресницы подрагивают, а пухлые губы слегка приоткрываются, напоминая мне тем самым, что он еще ни разу меня не целовал!

Я опускаюсь до конца, касаясь коленями твердого пола, и ширинка перед моим ртом больше не способна скрыть готовность Матео. Господи, я хорошо помню, как безумно приятно его тяжелая длина ощущалась во мне в ту ночь в клубе.

Матео смотрит на меня в ожидании, и я уже не уверена в своей затее, потому что под таким взглядом невозможно внятно мыслить. Но моя внутренняя стерва пересиливает похотливую дикарку, когда я ощутимо сжимаю очертания стояка Матео через грубую ткань джинс. Он шумно выдыхает сквозь рот и запрокидывает голову к потолку, но тут же возвращает на меня свой полный желания взгляд.

Мой рот переполнен слюной, и я громко сглатываю, прежде чем ухмыльнуться, убрать руку с ширинки Матео и наклониться ниже к своим кроссовкам. Я поправляю шнурок, хотя пальцы предательски дрожат, и поспешно встаю обратно.

– Я готова. Пойдем, – буднично бросаю я и тут же устремляюсь на выход. Я делаю это комично быстро, потому что опасаюсь, что если он коснется меня еще раз… то я сдамся.

Оказавшись на улице, я вдыхаю свежий аромат природы, наблюдая, как несколько величественных черных коней пасутся на поле. Они от меня на большом расстоянии, но даже отсюда я могу увидеть размах их шелковистой гривы.

Солнце уже во всю заполонило горизонт, возвышаясь на безоблачном небе.

Мне хочется немного постоять, чтобы успокоить взбесившееся возбуждение между бедер, и я бросаю взгляд вправо, натыкаясь вдалеке на железные пики на крыше бабушкиного отеля.

Поправочка. Отель принадлежит Матео.

Но в животе все равно оседает неприятная тревога. Я не могу уместить в голове, что у меня есть целый кровный родственник в Четырех ветрах, а я ощущаю себя настолько одинокой.

И сегодня бабушка снова убедит меня в этом.

Устав топтаться на веранде, я направляюсь к машине Матео, стоящей около забора, и усаживаюсь на пассажирское кресло. Сам владелец автомобиля появляется лишь через десять минут.

Матео молчаливо занимает место водителя и все так же молчаливо заводит свой огромный пикап. Волосы Матео на висках слегка влажные, будто он только что умылся.

Мне нужно отвернуться, но я продолжаю пялиться на мужской профиль.

Смотреть на Матео приятно. Это как смотреть на огонь. Ты знаешь, что он красив, и его красное свечение завораживает тебя. И ты даже намереваешься протянуть руку, но нестерпимый жар, который распространяют языки пламени, предостерегает тебя, как мать непутевого ребенка.

Коснешься – сгоришь заживо.

Матео проворачивает ключ зажигания и, переключив коробку передач, бросает на меня быстрый взгляд, прежде чем вдавить педаль газа.

– Куда мы так торопимся?

– Время уже полвосьмого. Собрание назначено на восемь. А мне еще нужно показать тебе отель.

Какие психопаты устраивают собрание в такую рань?

– Покажешь мне отель потом.

– Потом у нас общий завтрак, а дальше у меня встреча.

С кем?

– Тогда я посмотрю сама. И вообще, с каких пор владельцы отелей проводят собрания и экскурсии?

– Мы не в Нью-Йорке. Здесь, в Четырех ветрах, ты должен брать на себя много ролей, чтобы твой бизнес рос. – Матео внимательно смотрит на лобовое стекло, словно мы на четырехполосном шоссе, а не на пустой проселочной дороге. – Роуз сказала, что ты никогда не работала, но…

– Она меня даже не знает!

– Твоя привычка перебивать невыносима, Лале. Я не закончил, – холодно произносит Матео. – Но ты была несколько лет волонтером в приюте для бездомных животных и выросла, проводя часы на тренировочной арене, поэтому я не думаю, что у тебя возникнут трудности с освоением новой профессии.

– Убирать чужие тарелки, конечно, пик профессионального роста. Спасибо, что напомнил… Подожди, а откуда ты знаешь про волонтерство?

– А что, это секретная информация? – татуированные пальцы Матео проворачивают руль, и перед моим взором возникает первый этаж отеля с многочисленными окнами.

В стенах этого здания вырос папа. Хотя навряд ли хоть что-то от прежних стен осталось.

На обширной поляне перед отелем достаточно многолюдно. Люди суетятся, направляясь в разные стороны. Многие мужчины несут какие-то деревянные коробки, из которых выглядывают овощи и фрукты, а женщины пробегают поблизости с какими-то черными пакетами.

И вот теперь мне хочется домой с удвоенной силой. Я плоха в новых знакомствах, я плоха в налаживании коммуникаций, а еще я чертовски плоха в выстраивании хоть каких-то социальных связей.

В Нью-Йорке мне было достаточно сказать фамилию мамы и провести банковской карточкой по терминалу, чтобы заполучить желаемое.

Несколько мимо проходящих мужчин машут Матео, и он вежливо кивает им в ответ, а после поворачивает голову в мою сторону.

– Значит, так…

– Да-да. Никому не рассказывать, что мы трахались, иначе бедная и несчастная Габриэла не выдержит такого удара и ее жизнь пойдет под откос.

Матео впивается в меня острым взглядом.

– Что я сказал по поводу перебивания?

– Не знаю, я тебя не слушала.

– Тебя обижает эта ситуация? – неожиданно мягким тоном спрашивает Матео.

Я так громко фыркаю, что заплевываю себе щеки. Какой стыд. Пока я суетливо пытаюсь стереть слюны с лица, Матео продолжает:

– Габриэле нужна моя защита. Это временно.

О какой защите он говорит? А главное, от кого Габриэлу нужно защищать и почему она не может делать это сама? Меня никто и никогда не защищал.

Я молчу, потому что мне нечего ответить.

Матео протягивает руку, вытирая остаток моей слюны с щеки. Его касание настолько мягкое, что я против воли закрываю глаза. Но Матео вдруг резко отстраняется, и я распахиваю веки, натыкаясь на мужчину, подошедшего к водительской двери.

Вот что нас ждет, если я соглашусь на ничего не значащий секс. Матео будет шарахаться от меня на людях, словно я заразная.

Почему меня это так задевает?

Разве это не прекрасно – иметь горячего мужчину под боком, который готов тебя трахнуть, но при этом не требует ничего большего? Ведь именно этого я хочу… пока не вернусь в Нью-Йорк. А там меня будет ждать моя привычная и потрясающая жизнь, наполненная элитными ресторанами и дорогими шмотками.

Матео опускает окно, и в салон тут же проникает загорелая ладонь незнакомца, которую Матео встречает на полпути для рукопожатия.

– Доброе утро, – разносится прокуренный голос мужчины. Ему на вид далеко за сорок. – Я уже осмотрел быков. Все в порядке. В этот раз тебе удалось подобрать отличные экземпляры.

Я понимаю, что это ветеринар, которого вчера обсуждали ребята. На нем черные джинсы и синяя рубашка. В глаза бросается его длинная черная борода, но абсолютное отсутствие волос на черепе. Незнакомец комично низкий, но его плечи все равно могли бы посоревноваться с размахом двустворчатого холодильника Матео.

– Спасибо, Дерек.

Мужчина переводит на меня заинтересованный взгляд и медленно протягивает:

– А это что за белокурый ангел?

– Это Лале, – тон Матео звучит вежливо, но в нем слышатся странные нотки. Я бы даже назвала это небольшими зародышами злости. – Моя… соседка и наша новая официантка.

– Габриэла не заревнует, что ты делишь крышку с такой красоткой?

– Ей не о чем волноваться. Я люблю свою девушку, Дер. Ты ведь знаешь.

Меня прожигает иррациональная горечь, и я не собираюсь ее анализировать, поэтому хватаюсь за ручку, чтобы уйти, но следующий вопрос ветеринара звучит быстрее, прежде чем я успеваю выскочить из машины.

– Подожди… Это та самая Лале? Внучка нашей Роуз и дочь Арнольда?

– Да. Лале погостит у нас до конца сезона.

– Оу, – Дерек хлопает Матео по плечу. – Тогда понятно, почему Габриэла не ревнует. Тебе ни за что не светит девчонка Бейвели.

– Дерек, ты куда-то шел? – в голосе Матео почти не осталось намека на вежливость.

Дерек делает смешной реверанс и, подмигнув мне, уходит прочь.

Я выхожу из машины, потому что компания Матео нервирует меня, но он тут же следует за мной.

– Лале, – настойчиво зовет меня Матео. В его тоне слышатся вкрадчивые нотки.

– Что?

Он неожиданно улыбается, когда я встречаюсь с ним взглядом. Его улыбка так и говорит, что Матео чем-то удовлетворен. А вот чем именно, я понятия не имею.

Мы начинаем идти к главному входу, и на веранду выбегает Габриэла.

Ой, да чтоб тебя!

Она расправляет плечи, когда видит нас, шагающих по направлению к отелю. Габриэла внимательно осматривается по сторонам, прежде чем сорваться с места. Она быстро сокращает дистанцию между нами и на всей скорости вешается Матео на шею.

Я не останавливаюсь, потому что…к черту. На улице едва восемь утра, а мне уже нужна стопка текилы. И я отказываюсь смотреть на лобызания этой сладкой парочки.

Поднявшись по лестнице на деревянную веранду, я пытаюсь отыскать в себе намек на воспоминания, когда еще маленькой посещала это место, но в голове пусто. Мне абсолютно ничего не знакомо.

Мимо меня проходит несколько девушек. Они вежливо улыбаются мне и следуют внутрь отеля. Я решаю сделать то же самое и, толкнув одну из широких дверей, перешагиваю массивный порог и застываю на месте.

Дом и снаружи выглядит презентабельно, но обстановка внутри все равно меня приятно шокирует.

Я поднимаю голову вверх, пытаясь отыскать потолок, но его просто нет. Прямо надо мной – переплетение массивных деревянных балок карамельного оттенка. Они образуют сложный каркас, и мне даже тяжело сообразить, как это было построено.

Отсюда можно увидеть галереи с деревянными перилами на втором, третьем и четвертом уровне. Видимо, там расположены номера.

Я опускаю взгляд на камин, находящийся слева. Он похож на тот камин, что выстроен у Матео дома, только широкий дымоход у камина в отеле возвышается на протяжении всех четырех этажей вверх.

Перед камином стоят темные кожаные кресла и диваны. Их достаточно, чтобы уместить десятки постояльцев, пока они, видимо, ждут очереди к стойке регистрации, которая находится в дальнем правом углу. На столе у ресепшена лежит пара открытых ноутбуков, но из людей там никого нет.

Работники отеля все еще хаотично семенят по периметру, и мне постоянно приходится уворачиваться, чтобы рассмотреть вестибюль.

Под моими ногами деревянный пол теплого коричневого цвета, доски которого уложены по диагонали. В центре лежит небольшой ковер с красным восточным орнаментом.

Приятно пахнет древесиной и сладкими кексами.

Должна признаться, что Матео проделал огромную работу над этим проектом, но мне все равно грустно. Кажется, что последнее место, где папа был счастлив, теперь умерло вместе с ним.

Я следую дальше, трогая спинку кожаного дивана, и, пройдя весь вестибюль напрямую, заворачиваю направо, потому что там меньше людей.