Витражи. Выпуск второй

Фунт изюма

– Мумий! Мумий! Он мумий, – истошно завопила четырёхлетняя Нюрка, едва завидев отца, и во весь опор понеслась по дороге вдоль подъездов брежневской пятиэтажки. Владимир Михайлович, сухопарый невысокий мужчина лет тридцати пяти, шёл навстречу привычной летящей походкой. На улице стоял тёплый летний день, по двору носилась орава детей и кошек, всё шумело, кипело и бурлило жизнью. И у Нюркиного отца явно было очень хорошее настроение. В руках он держал внушительных размеров газетный куль. Нюрка знала, что в таких кульках отец всегда приносил что-то интересное и часто вкусное, и всё Нюркино внимание обычно было приковано к этому кулю, но в этот раз всё было по-другому. Ей было не до куля.

– Му-у-умий!.. – торжественно провозгласила Нюрка, добежав до отца, и встала как вкопанная, тараща на него глаза.

Отец остановился и, придерживая куль обеими руками, весело спросил:

– Кто такой Мумий? И, боже мой, Нюрочка, на кого ты похожа?

Нюрка замотала головой в знак протеста. Какая разница, на кого она похожа? Тут такое!!! Она вытянула ручки вдоль туловища и начала отчаянно хлопать себя по ляжкам, высоко поднимая при этом плечики и приговаривая «Мумий! Мумий!» Тяжело вздохнув, она ткнула распухшим и ободранным указательным пальцем себе в щеку и, поджав руки, стала качать головой, повторяя нараспев на все лады: «Мумий, ммм, мумий». Но ничего не происходило. Когда им принесли домой телеграмму, Нюрка была в кухне. Она забежала домой с улицы попить водички. Прошлёпав в кухню прямо в сандаликах, она взобралась коленками на табуретку и открыла кран с холодной водой. Пока вода сливалась, Нюрка решила привести себя в порядок и умыться. Через минуту грязь с рук была размазана по лицу, платьице стало всё мокрым, а Нюркин палец застрял внутри крана. Она просто хотела сделать фонтан, как делал дед из шланга на даче. Но палец провалился внутрь и выниматься не хотел, а вода хлестала во все стороны.

– А-а-а-а-а-а-а, – по нарастающей заголосила Нюра. В кухню тут же забежала мама:

– Анна! Что это?

Анна боролась с краном. Кран не сдавался, она тоже. И тут раздался громкий и требовательный звонок в дверь.

– Стой тут, – строго сказала мама. Словно Нюрка могла куда-нибудь уйти. Просто мама ещё не заметила палец в кране.

– Здравствуйте! – голос был громким и уверенным. – Это квартира 26? У вас номера на двери нет. Вам срочная телеграмма. Получите, распишитесь.

Нюрка возненавидела кран всем сердцем. Кто там? Что принесли? Героическим усилием она вырвала палец из крана, ободрав его до крови, и полетела с табуретки на пол, опрокинув на себя чайник и кастрюльку. Но уже через несколько секунд мокрая и чумазая с окровавленным пальцем Нюрка была в гуще событий. В маленьком коридорчике стояла мама, какая-то незнакомая тётя с большой сумкой наперевес, две или три соседки, а в дверях одной из комнат бабушка. На Нюрку не обращали внимания. Все переговаривались о чём-то важном и непонятном.

– А что случилось? Здравствуйте. Вижу, что дверь нараспашку… – раздался чей-то голос, и кто-то ещё вошёл в квартиру.

– Да Женька, помнишь?

– Володин брат, что ли? Конечно, помню. Ещё бы! И что? Что с ним?

– Ну умер, что ж непонятного. Вон телеграмма пришла.

– Ммм… Умер! Как?! А что случилось? – соседка всплеснула руками и хлопнула себя по бёдрам. Получилось очень эффектно, и все соседи начали тоже хлопать себя по ляжкам и бёдрам в подтверждение важности события. Нюрке эти движения показались очень знакомыми, она не поняла почему, но ей вдруг стало весело. Однако её немного смутило слово «мумер». «Кто такой Мумер?» – ей очень хотелось спросить об этом вслух. Но её не замечали.

– Так что с Женькой-то случилось?

– Не знаем пока, – сказала вездесущая соседка с первого этажа, которая всегда знала всё и во всех подробностях. – Но точно не своей смертью. Отсюда он здоровый уезжал, – и она кокетливо поправила волосы на затылке.

Соседки снова заохали, захлопали и стали наперебой повторять:

– Ммм… Умер! Такой молодой!

– Вот только был! И надо же ммм… умер! Ммм…

– А красивый-то какой был! Чисто Гришка Мелехов! Ммм… Жалко…

– Ой, а Владим Михалыч-то знает? – спросил кто-то.

– Да где же ему знать? – сказала вездесущая, не дав ответить хозяйке дома, – он же с работы ещё не пришёл. Заводские в два заканчивают.

– Так время-то уже почти три…

– Сегодня там талоны отоваривают, стоит за чем-нибудь.

Соседи разговаривали наперебой, их слова сливались в общий гул, и Нюрка ничего толком не могла разобрать. Но она поняла главное, что Владимир Михайлович – это её папа и что он не знает про «мумера». Кто такой «мумер» Нюрка так и не поняла, но точно кто-то очень важный. И он каким-то образом связан с Женькой. Нужно срочно сообщить об этом папе. Первой. И никем не замеченная Нюра выскользнула из дома.

Возле подъезда история с мумером повторилась. В центре опять стояла тётька с большой сумкой. Нюрка с изумлением посмотрела на неё. Она только что видела её у себя дома. Женщина что-то важно и уверенно говорила, а вокруг эхом неслось:

– Ммм… Умер! Надо же!

– А какой был красавец! А как они с Володей тут через костры-то прыгали?! Уух!

– Да-да, у Миронихи дочка замуж выходила как раз.

Нюрка вспомнила, как в вечерней темноте полыхал костёр, а они с дедом стояли в кухне и смотрели в окно. Точнее, Нюрка стояла на подоконнике и облизывала стекло. Костёр казался огромным, и через него прыгали громко орущие люди. Первым прыгал дядя Женя, старший папин брат. Он был высоким, широкоплечим и сильным. Дядя Женя разбежался и прыгнул так высоко, что язычки пламени лишь едва лизнули его по подошвам обуви. Все зашумели и зааплодировали, тут же подоспел человек с подносом, на котором стоял стакан и лежала кое-какая закуска. Дядя Женя со смаком выпил, аппетитно хрустнул огурцом и издал гортанный одобряющий звук. Следом прыгал Нюркин отец. Он был на полголовы меньше брата, легче и изящнее. Он сам про себя так говорил: «Я не худой, я изящный!» К тому же он был знатный танцор. Отец сделал несколько небольших прыжков на месте, потом словно взлетел и над самым костром сделал красивую фигуру, отведя левую руку и ногу назад буквально закольцевал их, правая нога была высоко согнута в колене, носок же тянулся вниз и немного назад, а рука вытянута вперёд открытой ладонью. Пролетев над костром, отец пружинисто приземлился и по-спортивному раскинул руки в стороны. Зрители взорвались восхищёнными криками и бурными аплодисментами.

– Браво, Володя!

– Ну, Михалыч, даёшь!

– Знамо дело, танцор!

– Уррраааа! – закричала Нюрка в кухне.

Отца окружили люди, и Нюрка не видела, что было дальше. Но тут из толпы раздался громкий рык дяди Жени:

– Тоже мне, стрекозёл нашёлся! Щас я покажу, как надо!

Сделав совершенно свирепое лицо, дядя Женя вновь встал на исходную позицию. Чёрные курчавые волосы были растрёпаны, лицо раскраснелось, глубоко посаженные глаза горели, а большой острый нос стал похожим на клюв. Ну точно грач во время драки!

– Сейчас, сейчас! – угрожающе рычал дядя. – Я утру тебе твой длинный клюв.

У Владимира Михайловича был точно такой же нос, а всё остальное на пару тонов светлее. Дядя Женя грузно покачивался из стороны в сторону. Потом ринулся вперёд с диким криком-рычанием, рванул вверх и приземлился аккурат в середину костра.

– А-а-а-а! Ы-ы-ы-ы-ы! О-о-о-о-о!.. – завопил дядя Женя и вылетел из костра, взметнув вверх столб пламени и искр. Нюрка с дедом громко рассмеялись. Два дюжих мужика стояли на изготовке с вёдрами ледяной воды. И дав отбежать «погорельцу» несколько метров от костра, чтобы не порушить свадебную забаву, они под всеобщий хохот размашисто «утопили» дядьку, облив его водой с разных сторон. Насквозь мокрый дядька хохотал громче всех. Вообще-то, дядя Женя не был приглашённым гостем на свадьбе. Он сам был в гостях. Но соседи были вежливыми, а братья, будучи отличными организаторами, из рядовой городской свадьбы устроили театрализованное действо с тягами-перетягами, конкурсами баянистов, частушечников и прыжками через костёр. Отдельной их удивительной способностью было влюблять в себя всех. Поэтому, прогостив всего пару недель, Женька стал всеобщим любимцем и другом. Сейчас обрывки этих воспоминаний яркими картинками пролетели у Нюры в голове. Она стояла напротив отца и отчаянно пыталась объяснить ему, что Женька мумер. Ей так хотелось, чтобы папа тоже всплеснул руками, захлопал себя по ногам и оживлённо заговорил. Но у неё никак не получалось. И буква «р» не выговаривалась, поэтому вместо важного «мумера» у неё изо рта вылетал глупый «мумий». В больших карих глазах закипели слёзы, в носу защипало и Нюрка, что есть мочи крикнула:

– В… Ф… ВЖенька мумер!

Получилось!!! Вот сейчас папа всплеснёт руками и громко заговорит! Она смогла! И буква «р» получилась звонкой и чистой. От радости Нюра запрыгала на месте.

До другой половины дома новость о том, что Женька умер, ещё не докатилась. Они жили во втором подъезде, а стояли сейчас у пятого. Нюркин голос прозвучал как выстрел. Всё смолкло. Все уставились на Нюру и её отца. Вот сейчас! Вот сейчас… У Нюрки бешено заколотилось сердце, она во все глаза смотрела на отца. Но отец как-то странно дёрнулся, сжал рукой газетный куль и начал медленно приседать на землю. К нему подбежали люди и стали поддерживать его. Газетный куль разорвался, и на асфальт широким руслом хлынула река изюма. Прямо к Нюркиным ногам. Отца отвели на скамейку, возле него засуетились женщины.

– Воды!

– Капли какие-нибудь дайте! Вон серый совсем.

– Врача нужно вызвать! – опять наперебой заговорили соседи, а отец сидел молча и совсем не смотрел на Нюру.

Нарастающее Нюркино отчаяние дошло до крайности, когда кто-то из взрослых сказал ей:

– Ну что ж ты, Нюрка, чуть отца не угробила. Додумалась заорать на всю улицу.

Кто-то другой резко оборвал:

– Эй, ты чего? Она же маленькая ещё. Не понимает ничего.

Она всё понимает! Она не хотела угробить отца, она только хотела сказать, что Женька мумер и чтобы папа, чтобы папа… Она не так хотела!!! Отец должен был хлопнуть себя по ногам. Она вспомнила! Она теперь вспомнила эти движения. Они с папкой так танцевали «Каляку-маляку». Папа напевал весёлый мотив, они хлопали себя ладошками по ляжкам, потом по коленкам, потом по полу, затем вскакивали, папа смешно взбрыкивал ногами, а у Нюрки так не получалось, а потом они поджав руки и подперев пальцем щеку, начинали, плавно покачиваясь, кружиться вокруг себя. Вот так должно быть!

«Ну, папа! Ну, папа!..» – мысленно кричала Нюра. А вслух не могла вымолвить ни слова, по лицу тихо потекли слёзы бессилия. Она плюхнулась рядом с кучей изюма и начала его есть прямо с земли.

– Ой, Анечка, да что ж ты! Он же грязный, – сказала одна из соседок. – Давай мы его сейчас соберём. Эй, – она постучалась в окно первого этажа, – дайте мешок какой-нибудь. Или газету. Володя вон изюм рассыпал, затопчут же сейчас. Госссподи, килограмм, что ли, отоварил! Изюму-то, изюму… Ммм… Час собирать будем.

Нюрка продолжала машинально заглатывать изюминку за изюминкой вместе со слезами и пузырящейся слизью из носа. Наконец соседка расстелила чистую газету на асфальт, и они стали пригоршнями складывать туда изюм прямо с крошками и пылью. По пересеченной местности двора вертолётиком, тихо жужжа, бежал башкастый шестилетний Минька, старший Нюркин брат. Все Нюркины страдания, вся шумиха вокруг мумера прошли мимо него. Чуть поодаль кружились его закадычные друзья, тоже вертолётики, Серёга и Пухлый. Им троим не было ни до чего дела. Они бежали с болота, которое уютно разместилось в их же дворе. Там у них шли учения.

– Глушить мотор! – скомандовал себе Минька и приземлился на бордюр рядом с Нюрой.

– Что случилось? – спросил он.

– Вженька мумер, – равнодушно сказала Нюра. Минька задумался, а потом сказал:

– Нет такого слова мумер. Всё ты врёшь.

Но Нюрке было уже всё равно. Она была уничтожена всем произошедшим. Слёзы почти просохли, и ей сильно хотелось спать. Соседка завернула газету в кулёк и протянула Миньке:

– Миш, отнеси маме, скажи, что это Володя, отец ваш, принёс изюм, и Аню отведи домой. А отец сейчас отдышится и придёт. Ему уже лучше.

Минька, гордый и недовольный одновременно, взял куль. Гордился он тем, что взрослые разговаривали с ним на равных, а недоволен тем, что ему приходилось слишком часто приземляться, к тому же теперь были заняты руки, а так хотелось летать! Он скомандовал: «На взлёт!», и они втроём, мелко семеня ногами, медленно полетели. Быстро лететь не получилось, потому что с ними плелась Нюрка.

Когда главное авиазвено крупной дворовой эскадрильи с чумазой зарёванной Нюркой в центре плавно влетело в квартиру, мама в ужасе всплеснула руками:

– Господи! Что случилось? Аня, ты в болото упала? Миша, что с ней?

Вид Нюрка имела действительно плачевный.

– Не знаю, – флегматично сказал Минька, – я её такую нашёл. Она сидела на дороге у пятого подъезда и ела изюм с асфальта.

– Что, прямо с земли? – ужаснулась мама и уточнила. – Почему у пятого подъезда? Какой изюм?

– Вот, – Миша протянул маме кулёк. – Тёть Нина отдала, Серёгина мама, сказала, что это папин. А папа там, скоро придёт.

Серёга и Пухлый активно закивали головами в подтверждение.

– Ма, можно мы пойдём?

Мама кивком отпустила их. Вертолётики, вырвавшись на свободу, расправили крылья и с громким жужжанием вылетели на улицу. Обычно Нюрка увязывалась с ними, но в этот раз ей не хотелось. Мама прошла в кухню и посмотрела на них в окно, потом повернулась к дочери. Нюра тоже зашла в кухню.

– Вот! Мальчишки, а чистые и аккуратные. А ты? Посмотри на себя. Не девочка, а ужас просто. Одни беды от тебя. Теперь воду надо ставить, мыть тебя. И с отцом ещё не знай что. Вот не до тебя сейчас совсем. Господи, Женька умер, ехать надо…

Нюрка внутренне сжалась ещё больше.

– Садись на табуретку и жди, когда вода согреется. – Мама не теряла времени и, пока ругала дочку, набрала два ведра воды и поставила их на газ. – Ничего не трогай и никуда не ходи. Я только после тебя кухню отмыла.

С этими словами мама положила кулёк с изюмом на стол и вышла из кухни. Неплотно завёрнутая газета распахнулась и перед Нюрой оказалась всё та же гора изюма. Она начала машинально складывать его себе в рот. Изюм был невкусный, сухой, в пыли и крошках, которые противно скрипели на зубах. Но Нюре было всё равно. Горькие слёзы опять хлынули из её глаз. Некоторое время спустя в кухню вернулась мама, проверить, согрелась ли вода.

– А где изюм? – спросила мама. На газете оставалась лишь пыль и недоеденная Нюрой асфальтовая крошка. Последняя изюминка была зажата у неё в кулачке. – Ты его выкинула? Просыпала?

Мать заглянула под стол, но там было пусто.

– Анна! – Нюрка страшно боялась, когда мама её так называла. – Где изюм?!

Нюра протянула руку и раскрыла ладошку, на которой одиноко лежала последняя изюмина.

– А-а-а-а! – мама опять всплеснула руками. – Что с пальцем?

Пострадавший в кране указательный палец распух, багровый оттенок просвечивал даже через слой грязи на Нюркиных руках, а в рану плотно набилась пыль.

– Ну что за ребёнок?! – в голос запричитала мама.

Нюрка от страха отдёрнула руку и сильно ударилась рваной раной об острый край стола. Что было дальше, Нюра помнила с трудом. В глазах у неё потемнело, тело сотряслось от страшной судороги, и наружу фонтаном вырвался изюм. Нюра не удержалась, упала на четвереньки, а фонтан с изюмом продолжал хлестать из неё, ещё, ещё, ещё…

Мама громко закричала, прибежали все, Нюру схватили на руки, потащили в ванную, там поливали водой, тёрли мочалкой, снова поливали водой, а изюм не прекращался. Он был везде, куда бы Нюра ни посмотрела. Потом её завернули в большое полотенце и отнесли на кровать, там в неё вливали красную воду прямо из банки, и опять из неё вываливался изюм. Её бил озноб. Мама плакала, отец снова хватался за сердце, прибежавший с улицы Минька стоял, испуганно прижавшись к бабушке, а дед хмуро ворчал:

– Раскудахтались тут с соседками, а девку чуть не проворонили…

Потом приехал врач в белом халате и в очках.

– Ну-с, и что же мы такое съели? – весело спросил он.

– Изюм.

– И много? Неужели целый фунт изюма? – воскликнул врач.

Он был весел, пока Нюрка не сблевала ему порцию изюма на ботинки. Мама опять всплеснула руками и увела доктора мыть обувь. Нюру старательно стали укутывать в одеялки и укладывать спать, но несмотря на дурноту, она сопротивлялась. И вдруг села на кровати и неожиданно звонким голосом выкрикнула:

– Папа! Ну кто такой мумер?

Отец посмотрел на Нюру и всё понял.

– Женька мумер, – сказал отец. Нюрка успокоилась и зевнула.

– А Минька говорил, что нет такого слова.

– Теперь есть, – с грустной улыбкой сказал папа.

Нюра завернулась в одеяло и немедленно уснула. Гигантские изюмины улетали от неё вдаль.

Завистница

Карина выбежала из дома, едва успев схватить старенький зонт. Накинув на домашнюю одежду плащ, она бежала сломя голову по лестнице, чтобы не встретить соседей и чтобы они не увидели её слёз. Удушающий ком в горле затруднял дыхание. Сердце билось так, что, казалось, сейчас не выдержит нагрузки и разорвётся на мелкие куски. Погода подстроилась под её настроение, словно природа чувствовала эту боль. Противный мелкий осенний дождь перерастал в сильнейший ливень. Куда бы девушка ни повернулась, ветер беспощадно дул в лицо, заставляя слёзы литься ещё сильнее. И вот – оглушающий гром, он буквально прошёл через всё хрупкое тельце, стройные ножки потеряли опору, и, казалось, вот-вот девушка упадёт на колени. Больше не было сил держать в себе эту боль, со следующим ударом грома Карина закричала что есть мочи и освободилась от мерзкого кома, который не давал дышать. Она сделала глубокий вдох, пришло небольшое облегчение, когда множество мыслей наполнили голову, словно рой назойливых пчёл.

В висках стучало набатом, в мыслях отчаянно пульсировало: «В чём смысл жизни?» Скорее в том, чтобы обрести себя и стать счастливой. «А что такое счастье?» Нам так упорно желают его: личного, семейного, женского, мужского и ещё любого, какое только можно придумать. Но в итоге получается, что счастье у каждого своё. Каждый представляет свою идеальную жизнь. У кого есть настойчивость, упорство, смелость, максимально приближаются к своей идеальной реальности. Так что же получается? Залог постоянного счастья – это достижение цели? Нет! И ещё раз нет! Добившись состояния неудержимого счастья, его очень легко потерять. Так произошло и у Карины. Появился персонаж, который попросту отнял у девушки её счастье.

Карина обладала невероятно притягательной улыбкой, светилась словно солнце, озаряя всех вокруг своей добротой. Каждого готова была поддержать и прийти на помощь, а этим многие пользовались. Ещё в детстве мама ей говорила: «Не держи душу нараспашку, в неё обязательно кто-нибудь плюнет». Первые жизненные уроки мы получаем в детстве через сказки, которые учат нас, что добро всегда победит зло. Эта правда, но никто не учит, какова цена этой победы, сколько боли и страданий в этих сражениях. И главный вопрос, как потом возродиться?

Окончив институт с отличием, Карина устроилась по специальности в небольшую фирму, где быстро набрала необходимый опыт. Затем решила рискнуть и отправила резюме в крупнейшую компанию, претендуя на должность ведущего бухгалтера. С лёгкостью прошла собеседование и устроилась на работу своей мечты. Отдел бухгалтерии – женский коллектив из семи человек во главе с Еленой Петровной, главным бухгалтером. Коллеги приветливо приняли новую сотрудницу. Эльвира вызвалась ввести девушку в курс дел и познакомить с остальным коллективом. Несомненно, приятно в первый день обрести доброжелательное знакомство. У коллеги присутствовало хорошее чувство юмора, с ней было легко и весело общаться, поэтому у девушек в скором времени завязались тёплые, дружеские отношения. Эльвира не отличалась особым трудолюбием и постепенно начала незаметно перекладывать свою работу на Карину, а та не могла отказать и радушно помогала своей новой ленивой приятельнице.

Девушке удалось успешно пройти испытательный срок, Елена Петровна осталась довольна её работой. Карина и сама была очень рада оказаться в дружном коллективе, в уютном офисе, с хорошими условиями труда, в общем одни плюсы. Затем произошёл резкий скачок доллара, и компания понесла значительные убытки. Сергей Викторович, генеральный директор, обратился к коллективу за помощью – подумать, каким образом они могут минимизировать убытки. Карина не спала полночи, думая, как можно улучшить положение дел компании. И ей пришла в голову гениальная идея. С самого утра она ждала директора, чтобы поделиться планом спасения. Суть заключалась в том, чтобы сделать выгодное коммерческое предложение поставщикам. Увеличить закупку деталей в три раза, но при этом сохранить стоимость до конца года. Тем самым они заинтересуют поставщиков количеством, а для себя сохранят качество и прежнюю стоимость. Сергея Викторовича подкупил уверенный настрой на победу молодой, но, что сразу видно, бойкой и перспективной сотрудницы. Он именно ей и поручил составить это коммерческое предложение. В случае победы пообещал выписать хорошую премию.

Незамедлительно Карина отправилась составлять коммерческое предложение и решила отвезти его лично. Так как электронное письмо может попасть в спам, или вовсе его никто не прочитает. Руководитель и эту инициативу поддержал.