Мир, в котором я люблю

Часть 1. Веста. Моя тайна.

Волна Силы, затопившая мое сознание, схлынула, оставив после себя смутные воспоминания, убегающие от меня всякий раз, когда я мысленно пытаюсь до них дотянуться. Мне когда-то казалось, что умереть, это значит перестать существовать – не видеть, не слышать, не чувствовать…

– Пышка, Пышечка, очнись!! Ну, очнись же! – кто-то тряс меня не переставая. Сил на то, чтобы открыть глаза просто не было. О, лицемерная белянка, продавшая свою монну за медный чирик… А голос чужой, незнакомый… Тряска стала совсем невыносимой и все же заставила приоткрыть глаза.

– Ты… кто?

– Пышечка, это я – Светка! Тебе совсем плохо?! Скажи, совсем?? Скорую? Да? Врача нужно, да? – размазывая слезы, допытывалась, одетая в немыслимую одежду, незнакомая белянка.

– Кто… ты?

Простой вопрос и столько много непонятных слов в ответ. Как же голова болит, просто невероятно. Нужно сосредоточиться и понять, что со мной произошло и где же всё-таки нахожусь. Стараясь не шевелиться, медленно осмотрелась вокруг и убедилась, что эти покои мне не знакомы. Но может быть, я просто не помню, что во дворце есть такие? Белая мебель, белые стены… Я у лекаря? Зареванная белянка отстранилась от меня и снова всхлипнула.

– Викочка, Викуся, Пышечка, это я, я… твоя Светка-конфетка, подружка дней твоих суровых. Мы вчера вечером так хорошо отметили твой день рожденья, а Павлик домой привез… нас… потом… Я давно уже проснулась, а ты все не просыпаешься и не просыпаешься… Я так испугалась, так испугалась!

Она вглядывалась в мои глаза, сжимала мои руки, продолжая бормотать малопонятные слова. Это так непочтительно и дерзко! От такой наглости захотелось встать и … Что ЭТО?! Потолок надо мной оказался зеркальным. В нем отражалась огромная кровать с двумя белянками на смятой постели. Одна лежала, а вторая сидела у ее ног. Ни одна из них не была мною. Я резко подняла голову и уставилась наверх, желая убедиться, что мне показалось. Белянка, которую я разглядывала, сделала тоже. Мы обе таращились друг на друга не моргая. Я медленно подняла руку к своему лицу, движение тут же отразилось в зеркале… Пухлая, унизанная аляповатыми кольцами рука застыла перед моими глазами… Это тучное недоразумение в зеркале – я?! Я, дважды признанная Первой и Прекраснейшей среди монн нашего Королевства?! Та, из-за руки которой второй год идет дипломатическая война между двумя сильнейшими Королевскими Дворами Империи?!

От воды, попавшей в глаза и уши, вернулось сбежавшее от меня сознание. Эта ненормальная непонятно кто, решила меня ко всему еще и утопить!

Воспоминания медленно всплывали из глубины сознания, переплетаясь с реальностью. Никто из служителей никогда не говорил, что после смерти есть жизнь. А я – живая! Я прекрасно чувствую прохладные капельки влаги, медленно ползущие по моей шее к груди и уверена, что не умерла. Но, это тело… Это тело – чужое! Эти покои мне совсем незнакомы! И уж точно, эту белянку я вижу впервые!!

Снова прикрыла глаза, пытаясь позвать или хотя бы почувствовать, услышать магию в моем теле, магию этого места… магию этого… мира? Как же мало во мне силы, и совсем нет вокруг меня магии. Но, я точно не умерла и, рано или поздно, во всем разберусь и придумаю, как мне с этим жить!

– Не нужно больше воды, все прошло, – язык не хотел шевелиться и выговаривать слова.

– Пышечка, как ты меня напугала, – белянка пододвинулась поближе и погладила меня по голове. Это было странно, но неожиданно приятно. – Викуся, как ты? Может все же скорую вызвать, пусть тебе какой-то укольчик или клизму сделают? Раз, и ты, как новенькая, – она ненадолго задумалась. – Знаешь, давай-ка лучше мы пойдем позавтракаем, ты же любишь покушать, сделаю твой любимый королевский омлет, там и тортик еще остался… Пойдем, поедим, Пышечка, ну?

– Ты, иди, я приведу себя в порядок, – мне захотелось остаться одной, чтобы хоть немного прийти в себя.

Белянка вскочила и унеслась готовить свой загадочный омлет.

До чего же странно ощущать себя в этом теле. Вспомнилось, как в первое мгновенье, нахлынуло огромной радостной волной ощущение безмерного счастья от того, что жива и дышу, но уже следующее – принесло боль, ужас и панику. Показалось, что окружающая меня тьма не уйдет. Померещилось, что я навсегда останусь одна во тьме. Одна. Во тьме. Вечность. Достойное наказание за мой проступок.

Я ведь знаю, что самоубийство – противно охранителям Сарадона, да и Высшим Богам оно ни к чему – отринувший веру в их справедливый суд, теряет на него право, а боги лишаются даров, принесенных душой.

Вчера, когда я решилась принять яд, это знание меня не остановило. Небытие совсем не пугало, а казалось избавлением. Думалось, что хуже грядущего позора уже и быть ничего не может. Гордость и стыд захлестывали мой разум, закрывая его от любых других чувств и желаний. Да, именно гордость и стыд сначала отняли у меня разум, а затем и тело.

Но, если Боги даровали мне шанс, я приму его с благодарностью и буду жить. Пусть и в этом теле, незнакомом мире, но жить! Когда же охранители проводят меня на извечный суд высших, моя душа принесет им столько даров, что они простят мое небрежение и будут снисходительны ко мне.

Тело ныло, ноги слушались плохо. Где-то же должны быть «мои» вещи? Оглядевшись, двинулась к приоткрытому шкафу из которого выглядывали края разноцветных одежд. О, нет! ЭТО – одежда?! Какие-то разноцветные рваные лоскуты! Еще раз огляделась и увидела лежащий на кровати халат, в который тут же завернулась.

Теперь нужно найти купальню. Дверей в коридоре оказалось не так много: за одними – хлопотала белянка, вторые – были крепко заперты, а за третьими отыскалась маленькая купальня с небольшой чашей для умывания и большой для купания. Из обстановки, кроме чаш, и нескольких шкафчиков, присутствовало огромное зеркало. Точно такое же висело в коридоре. Я осмотрелась – если дверь в купальню не закрывать, и оставаться на пороге, то оказываешься между двумя огромными, в человеческий рост, зеркалами. Внезапная догадка поразила меня – портал?! Или магическая ловушка? Слава охранителям, что бы это ни было, оно сейчас неактивно. Вообще-то, зеркал в доме было много, слишком много. Наверное, здешние хозяева – маги, иначе зачем столько? Я задумалась. Магия зеркал самая сложная из всех известных в Империи видов магических техник, она связана с миром охранителей и богов, самостоятельно выбирающих себе служителей. Даже Император не вмешивается в их дела, как говорят придворные: «Чтит волю богов и охранителей». Владеющие – так называют зеркальных магов, самые сильные портальщики во всей Империи. Они умеют строить порталы не только между королевствами, но и между мирами. Злые языки шепчут, что их сила так велика, а боги настолько благосклонны к ним, что при желании, Владеющий может не только построить портал во времени, но и повернуть время вспять. Вот только цена за такую магию не золото. Цена за нее…

– Викусь, извини, я тут свои вещички вчера оставила, заберу, – прерывая размышления и протискиваясь мимо меня в дверной проем, прощебетала белянка.

– Окажи любезность, набери мне воды, у меня руки дрожат, – пришлось попросить о помощи. Не понимаю, как здесь все устроено. Белянка покрутила блестящее колесико открыв источник горячей воды, достала из шкафчика «мои» купальные принадлежности и чмокнула меня в щеку.

– Крепись, дорогая, сейчас полечимся, – пообещала она мне, выходя из купальни.

Я выдохнула с облегчением, все же она – лекарка. Опустилась на край чаши, ожидая пока та наполнится почти до краев. Как жаль, что купель такая маленькая, в моей личной купальне стояла малахитовая чаша, в которой можно было плавать. Подарок отца. Отец любил и баловал меня, а я…

Перекрыв источник, уже известным способом, добавила в воду ароматическую соль. Чудесный запах неизвестных мне цветов обволакивал, успокаивал, манил окунуться в него с головой. Привычно начертав рукой на водной поверхности охраняющую руну, аккуратно погрузилась в воду, но добрая ее половина тут же выплеснулась на пол. «Мое» тело было чужим и… большим. Преодолевая себя, вымыла все эти розовые складочки, выпуклости и округлости. Вытершись – покрутилась перед зеркалом. О, святые охранители! С одной стороны, очень повезло, что у меня в этом мире молодое тело, но с другой – зачем меня так много?! Даже кухарки на кухне моего отца выглядят стройнее!

– Викуся, прошу к столу, завтрак готов! Хотя, какой там завтрак, уже и обед-то давно закончился,– пригласила меня к столу лекарка. Красивая, совсем не похожая на меня. Лекарка? Может даже монна? По одежде не определишь – коротенький шёлковый халатик, на шее золотой амулет – стрела, пронзившая ягодицы… Хм, интересно, от чего же он хранит хозяйку?

Вошла в комнату, судя по обстановке именно кухню, а не столовую, присела на низенький диванчик полукругом огибающий небольшой стол. «Здесь нет столовой, или я не достойна быть принятой как знатная гостья?» – пришла в голову совершенно пустая мысль. Девушка небрежно разложила еду по тарелкам, плюхнув на мою три аппетитных куска, а на свою – только один. Затем, она извлекла из магического шкафа, издающего низкий урчащий и еле различимый звук, затейливый, тут же запотевший, сосуд. С зельем? Не спрашивая моего согласия, налила из него в высокие хрустальные чаши немного янтарной жидкости для себя и для меня – поровну. Вот как, все же она здесь хозяйка и это ее покои…

– Давай, полечимся, нам не помешает, – она на одном дыхании выпила напиток и с завидным аппетитом принялась за еду. Пришлось последовать ее примеру, раз она все же оказалась лекаркой…

– Ох! – горло обожгло холодным огнём. – Это же отрава!!

– Ха-ха, клин клином вышибают, дорогая. Это мы вчера знатно отравились, а сегодня нужно подлечиться. А то вечером Павлик явится, а мы в прострации.

– Мы в чем? – пришлось уточнить потому, что она говорила вроде бы знакомые мне слова, но их смысл я улавливала с трудом.

– Не заморачивайся, главное – тебе полегчало, я уже думала, что без скорой не обойдется, – белянка невесело рассмеялась.

– Ты говоришь загадками и – да, я плохо помню, что было вчера. Расскажи… Света, – по телу начало разливаться тепло, настроение внезапно улучшилось. – И возьми у меня кусок… омлета, я столько не съем.

– О, ты, опять на диете? Дай угадаю. Кето? Моно? Дюкана? Аткинса? Палео? Средиземноморская? Диета Орниша? – быстро затараторила лекарка. – Нет, это все мы уже проходили, наверное, что-то новенькое нашла? Молодец! Поддерживаю, как всегда! Потом расскажешь, – она стянула с моей тарелки нежное кремовое облачко. – Вчера мы отмечали твое девятнадцатилетние. Сначала – здесь, а потом – там.

– «Здесь» и «там», это где?

– Ну, Викусь, здесь – в квартире, которую тебе отец подарил, а там – в ночном клубе «Ибица», самом модном и дорогом клубе нашего города. Куда нас, между прочим, пригласил наш любимый Павлик, будущий олигарх и жених, по совместительству.

– Твой жених? – уточнила, не сомневаясь, что она говорит о себе.

– Викусь, ты че-о-о? Твой жених, конечно. Не перебивай! После того, как твои родственнички ушли, у тебя испортилось настроение. Вот, тогда-то Павлик нас и пригласил в клуб, сказал, что это сюрприз, который он тебе на день рожденья обещал. Мы все быстренько собрались и поехали на такси: ты, Павлик, я и Сема. Вспоминаешь?! Так зажгли!! Особенно ты! Ты была неподражаема, просто – огонь! Когда сказала бармену: «Мне сигару и бутылку абсента!», на тебя полклуба уставилось! А когда на барную стойку танец живота поднялась танцевать – смотрели уже просто ВСЕ!

– А…мой жених, куда смотрел? – известие о наличии у меня жениха насторожило, рассказ о его поведении вызвал недоумение, к тому же я совсем не представляла, как выглядит этот танец живота.

– Э-э-э…Только на тебя он и смотрел. Мне, кажется, что ты его именно этим и берешь.

– Я не понимаю, объясни.

– Ну, красивых девушек много, а ты такая зажигалочка – одна. Ты будоражишь его воображение!

– Как-то все это…

– Пышечка, не сердись. Я так тебя люблю, ты же знаешь, мы с третьего класса вместе… Вот смотри, у меня и видео есть – просто топчик, хочешь я тебе сброшу? Или сейчас посмотришь? – лекарка протянула мне через стол неизвестный артефакт с движущимися картинками. Это же – магический шар!! Только плоский и прямоугольный. – Вот смотри, это Паша тебя подсаживает на стойку, а это ты зажигаешь! Я же говорила – топчик!

– Это не я!!

– Считаешь перебор, Викусь? Да? Вчера казалось, что это просто мега-весело, а сейчас вижу – перебор. Извини, нужно было тебя остановить вовремя, – она посмотрела на меня и виновато отвела глаза.

Какой позор – на узком, длинном столе извивалась и корчилась тряся голым животом, и вообще всем, новая я! Меня просто в жар бросило от увиденного. Как же так? Ну, как же так?! Ведь у меня, даже в этом теле, есть жених! Но, вместо того, чтобы оберегать мою, а значит и свою честь, он позволяет смеяться надо мной. Что с этим миром не так?!

– Я хочу отдохнуть, – захотелось лечь, уснуть и проснуться дома. Пусть отец накажет, пусть….

– Викуся, обиделась? Ну, прости, прости, прости меня, дурочку, да? – Света виновато заглядывала мне в глаза, прижимая к груди тонкой работы салфетку. – Я тогда пойду домой, переоденусь и к восьми буду у тебя. Отдыхай, дорогая.

Дверь закрылась. Стало тихо и как-то совсем пусто. Я вернулась в спальные покои и начала осматриваться, пытаясь понять чья жизнь стала моей и кому я отдала свою. Сомнений в том, что та, в чьем теле я оказалась, жива, у меня не было и где она сейчас, я тоже знаю. Отголоски заклятия обмена еще будоражили кровь при пробуждении, а узнать эту древнюю и запрещенную магию я смогла. Вот значит, как… Предательство. Моя вернейшая белянка предала меня. А клялась судом Высших и благословением охранителей, что это тот сосуд, который я просила ее забрать из тайника… Может перепутала? Но сосуд был тот же и зелье в нем было опечатано моей личной печатью. Сосуд был тот же, а вот зелье в нем оказалось другое! А она поклялась, только в том, что принесла мне тот же сосуд! Сосуд, а не зелье!! Вот почему камень встроенный в кольцо-артефакт позеленел, подтверждая правдивость ее клятвы… Я просто задала не тот вопрос. И получила не тот ответ. КТО? Кто вмешался? Почему яд заменили именно на это магическое зелье? Или я ошибаюсь и кто-то, могущественный попытался вырвать меня из объятий смерти, использовав заклятие замещения… Отец? Тонкая иголочка боли снова вонзилась в висок, да так и застряла в нем. Нужно отвлечься и внимательно осмотреться.

Большая светлая комната. Белая, очевидно, дорогая мебель. Ковров нет совсем, даже самых простеньких, на стенах молочно-бежевые обои, одна стена полностью занавешена атласом. Окно? Я подошла и одернула изящное полотно. О, как красиво! Вокруг только небо – синее и бескрайнее. Подошла ближе, прижалась к стеклу и посмотрела вниз – море, тоже – синее и бескрайнее. Я в башне?! Это невозможно! Нужно поскорее осмотреться, постараться понять, что не так с этой Викой, что не так со мной.

На стене у кровати, хозяйка нарочито небрежно разместила несколько картин в рамках из розового дерева. Одни портреты: смеющаяся Вика в обнимку со Светой с охапками цветов и в одинаковых голубых платьях в пол, на обеих белые ленты с какой-то надписью; седой красивый мужчина в темном костюме при галстуке, наверное, отец; смеющаяся девочка на полосатом пони – младшая сестра? Где же портрет матери? И … откуда здесь портрет Его Императорского Высочества?! Я подошла ближе. Красив. Нет, «ослепительно прекрасен», как он сам о себе когда-то сказал. Я была дважды титулованной Первой Красавицей своего Королевства, а он был всеми признанным первым красавцем Империи. Официально, правда, такого титула в Империи не существует. В Империи мужчины меряются не внешностью, а доблестью и отвагой. Да, а еще знатностью, могуществом, богатством, породистостью лошадей и красотой своих жен…

Воспоминания нахлынули и закружили… В прошлом году мне исполнилось шестнадцать. В этом возрасте наследники и наследницы Королевских семейств, входящих в Империю, представлялись его Императорскому Величеству лично Королями и Королевами. Император не просто знакомился, он принимал от будущих правителей Нерушимую Клятву. Клятву служить верой и правдой Императору и Империи. Это событие происходило редко, так как все Тринадцать Правящих Королевских Семей давно уже имели взрослых наследников и обзаводиться новыми не спешили. Последнее подобное торжество состоялось много лет назад и Двор Его Императорского Величества, изрядно заскучавший без пышных торжеств, ожидал событие с интересом и предвкушением скандала.

Нужно уточнить, что упомянутое торжество хоть и организовывалось в Церемониальном Дворце Императора, но оплачивалось за счет Королевств и Королей, представлявших наследников ко Двору. Согласно протоколу, событие имело три обязательных условия: необходимость явиться ко Двору всей Королевской Семьей, включая имеющихся родственников до седьмого колена, преподнести Императору и его Семье достойные императорского положения подарки и, собственно, организовать сам бал после Церемонии.

Наше Королевство процветало, Казначей без промедления, выделил деньги даже сверх того, что требовалось. Личная Сокровищница моего отца тоже была полна, в ней было чем одарить не только Императорскую Семью, но и всех живущих в Императорском Замке, если бы это понадобилось. Скандал мог разгореться из-за иных причин. Точнее, причина была одна – моя мать уже шесть лет находилась в изгнании в удаленном замке на самой окраине Королевства. Никто не говорил мне почему так произошло, какой проступок матери повлек столь суровое наказание. Мне было всего десять лет, когда это случилось, и я не могла понять происходящего. Я любила ее. Мне казалось, что и отец ее тоже любит. Но год проходил за годом, а мы с отцом продолжали жить своей отдельной жизнью, в которой Королеве Цецилии, жене и матери, больше не было места. Официально причина отсутствия королевы в Главном Дворце Королевства была оглашена один раз и звучала она так: «Ее Королевское Величество Цецилия Вторая слаба здоровьем и Малый Замок, именуемый в простонародье – Вдовья Башня, единственное место, где ее здоровью ничто не угрожает». Но предстать перед Императором без жены, отец все же не рискнул. Ради этого события он наступил на свою гордость и вызвал мою мать в Главный Дворец Королевства, вернув опальную королеву из изгнания, как вскоре оказалось, ненадолго.

Когда накануне ее приезда отец пришел сказать мне о возращении мамы я так обрадовалась, что бросилась обнимать его и всячески благодарить. На мгновение мне показалось, что все будет по-прежнему, как в далеком детстве – счастливый отец, радостная мама и я, их «малышка Весточка». Один взгляд в глаза отца, развеял все мои надежды. Промучившись бессонницей всю ночь, я решила пойти к нему и уточнить, как мне надлежало вести себя с мамой, точнее с опальной королевой. Я уже почти открыла дверь его кабинета, но остановилась, услышав кто за ней ведет разговор.

– Цецилия, я вызвал тебя не для того чтобы «простить и принять», как ты мне пытаешься втолковать!! Твоему поступку нет прощения! И только то, что о нем знаем лишь мы с тобой спасло тебя от более жестокого наказания!

– Руф, я шесть лет живу вдали от тебя и нашей дочери и нет дня, в который я не сожалела бы о случившемся и не просила у тебя прощения!!

– Цецилия, прекрати изводить магические свитки! Я не читаю их, а растапливать ими камины во дворце слишком дорого!

– Руф, но мне кажется, что я достаточно наказана. Шесть лет!! Шесть лет одиночества! Я люблю тебя, люблю нашу дочь…

– Прекрати! Мы обсудили все много лет назад, и я не желаю ничего больше слышать!

– Это жестоко…

– Зато справедливо! – отец немного помолчал, затем продолжил. – Итак, повторюсь, мы вместе отвезем Весту на Церемонию, вместе, как и положено по протоколу, будем изображать счастливую семью до окончания праздника, вместе вернемся обратно в Сарадон, но здесь наши дороги навечно разойдутся. Мы с Вестой возвратимся в замок, а ты отправишься туда, куда всегда рвалась. Но, под другим именем. Королева Цецилия умрет, а ты будешь жить и будешь свободна… Я… Я отпускаю тебя!

– Руф!!

– Ни слова больше! Молчи! Я не изменю своей воли! – отец замолчал, мать – заплакала.

Быстро сообразив, что пора уходить, я практически побежала в свою комнату. Мне было жалко маму и в то же время страшно от того, что я не понимала в чем ее вина. За что отец прогнал ее? Мне уже исполнилось шестнадцать и в этом году я закончила полное домашнее обучение, которое приравнивалось к окончанию полного курса Магической Академии. Я знала Законы Королевства и Империи так хорошо, как должны их знать будущие короли и императоры, чтобы вершить справедливый суд. Но несмотря на то, что я была примерной ученицей на уроках Закона и Права, я не смогла понять маминой вины. Ни за одну провинность согласно своду Законов и Прав Империи Королеву не могли покарать изгнанием, только смертная казнь, только волею Императора. Добровольный уход был бы возможен, если королева не могла иметь детей, а ее венценосный супруг настаивал бы на наследнике, но у мамы и папы была я.

Мне посчастливилось на короткий миг встретиться с ней накануне отъезда. В присутствии хмурого отца, который одним лишь взглядом остановил ее попытку подойти и обнять меня, мы расселись по разным каретам, не имея возможности даже поговорить.

В столице Империи у нас, как и у всех Королевских Семей, был свой Малый Королевский Дворец. Тринадцать Малых Королевских Дворцов напротив которых симметрично стоят Тринадцать Дворцов Владеющих, образовывают гармоничный дворцовый ансамбль кольца Центральной Императорской Площади. Эта площадь была гордостью Империи, сердцем ее столицы Этери. Каждый, родившийся в Империи, мечтал увидеть ее собственными глазами и испытать свою судьбу. Все дело в том, что на этой площади, в самом ее сердце, боги явили людям свою божественную суть, подарив им Источник.

Источник напоминал огромную переливающуюся жемчужину, зависшую между небом и землей ровно по центру площади. Он дарил мягкий теплый, словно живой свет, не исчезающий ни днем, ни ночью. На площади всегда было светло и царило вечное лето. Но не ради восхищения диковинкой устремлялись к нему люди. Считалось, что каждый житель Империи, находящийся в смятении или на перепутье мог прийти к Источнику со своей печалью и попросить совета, погрузив в него свои ладони. Не исполнение желания, не прорицание будущего, нет, Источник дарил понимание, утешение, смирение. Те, кто получал его дары не становились королями и купцами, они становились теми, кто умел проживать счастливую жизнь оставаясь собой. Они познавали Искусство Жить. Не каждым ищущим ладоням даровано было его благословение. Кажется, он сам выбирал кого стоит одарить. Мало было прийти и стать в очерченный охранителями молитвенный круг, протянуть к Источнику, обращенные в молитвенном жесте, ладони, нужно было преподнести ему дары своей души, а уж примет он их или нет, решать было только ему.

Я много раз была с отцом в Этери и, конечно, тоже мечтала попросить у Источника совета, но незаметно выйти из дворца наследнице Сарадона было невозможно. Меня и дома, при выездах за пределы замка, сопровождала немаленькая свита из монн, белянок и Королевской Стражи, а в столице, это событие и вовсе превращалось в караван-сарай… Этот же наш приезд в столицу был особенным и выход, даже в соседние дворцы, обставлялся с еще большей пышностью, а, следовательно, с еще большим количеством прислуги. Возможности незаметно подойти к Источнику у меня не было, а попросить разрешения у отца я не решалась.

Неожиданно удача улыбнулась мне совсем с другой стороны – необходимость лично контролировать подготовку к церемонии, вынуждала отца оставлять меня и маму одних. Почти одних. Появился шанс расспросить ее обо всем, что так мучило меня долгих шесть лет. Встречаясь за обеденным столом, где кроме нас было еще много чужих людей, мы могли переговариваться только взглядами. Я искала повода уединиться, и мне наконец-то повезло. Известно, что мода в Королевствах всегда на пол шага отстает от столичной. На мою просьбу сшить нашей Королевской Семье для церемониального выхода наряды у лучших столичных портных, отец согласился не раздумывая. Я никогда и ни в чем не знала отказа, и этот раз не стал исключением.

Для модных портных и их подмастерьев отец выделил во дворце целое крыло. Но каким-то непостижимым образом, вскоре весь дворец превратился в одну огромную швейную мастерскую. Все и всё пришло в хаотичное и немного нервное движение, в котором даже Королевским Стражам, ранее величественно стоящим у входа, нашлось много важных и неотложных дел. Неудивительно, что белянки, допущенные до столь интересных занятий, как выбор фасонов, рассматривание образцов и выслушивание советов друг друга, перестали пристально следить за мной и мамой. И мы, хвала охранителям, встретились.