Наследники. Кзальдр

Дисклеймер

Данное художественное произведение содержит сцены и темы, которые могут быть тяжелы для восприятия некоторой аудиторией, включая:

— табакокурение;

— сцены насилия, жестокости и убийств;

— описания смерти и психологически напряженных ситуаций.

Книга предназначена для зрелой аудитории.

Если перечисленные темы вызывают у вас дискомфорт, тревогу или сильные эмоциональные переживания, рекомендую воздержаться от чтения.

Автор не пропагандирует употребление алкоголя и табакокурение и рекомендует придерживаться здорового образа жизни.

От автора

Не каждому чудовищу нужна трагическая история, чужая вина или причина, способная вызвать жалость. Иногда зло — это просто зло. И оно прекрасно знает, куда ударить.

«Наследники. Кзальдр» — третья книга цикла «Наследники». Мы снова возвращаемся в Рудноград, где сорванный Обряд еще не означает победу, мертвые продолжают хранить чужие тайны, а дорога может появиться задолго до того, как кто-нибудь решится по ней пройти.

Эта история о выборе, который однажды кажется единственно правильным, доверии, которое приходится заслуживать заново, и людях, собирающихся в полк раньше, чем сами понимают, что уже давно идут за Главным.

Рудноград снова открывает свои двери, но на этот раз — тому, кто слишком долго стоял снаружи.

Таш Эниклис

Пролог

Ковалев положил перед митрополитом протокол и показал нижнюю строку.

— Проверьте данные и распишитесь.

Тот снял перчатку. Фамилия, имя, дата рождения и адрес были указаны верно. Он поставил подпись и вернул ручку. Следователь убрал протокол в папку, но закрывать ее не стал. В небольшом кабинете находились только они. Сотрудник морга остался за дверью и ждал, когда его позовут.

— Перед опознанием я должен задать несколько вопросов, — сказал Ковалев.

— Спрашивайте.

— Когда вы в последний раз видели сына?

— Утром в день его смерти. Вацлав приезжал ко мне в резиденцию.

— Во сколько?

— Около девяти.

— Надолго?

— Примерно на час.

Ковалев записал ответы.

— О чем вы говорили?

— О делах «Собора».

— Каких именно?

— Финансирование, несколько благотворительных программ, предстоящие мероприятия. Если потребуются документы, епархия их предоставит.

— Он собирался куда-то после встречи?

— Вацлав не говорил.

— Вы ему звонили?

— Вечером. Телефон был недоступен.

Следователь поднял глаза.

— Почему вы не сообщили о его исчезновении?

— Сыну было тридцать лет. Он мог задержаться, изменить планы или не захотеть отвечать.

— Это было на него похоже?

— Да.

Павел отметил что-то в протоколе. Лаврентий ждал следующего вопроса. В коридоре хлопнула дверь, послышались голоса, и снова стало тихо.

— Станиславу Кривову вы знаете? — спросил Ковалев.

— Слышал о ней.

— От сына?

— Он упоминал девушку, которой помогал «Собор».

— Вы встречались с ней?

— Нет.

— О ее отношениях с Вацлавом что-нибудь знаете?

— Нет.

— Он говорил, что она пропала?

— Не говорил.

Ковалев отложил ручку.

— Вы совсем не интересовались жизнью сына?

— Вацлав давно стал взрослым. Он не нуждался в моем разрешении и не отчитывался о каждом своем шаге.

— Но продолжал приезжать к вам обсуждать работу.

— Я митрополит Рудноградский. «Собор» получал поддержку епархии.

— Только поэтому?

Лаврентий посмотрел на него.

— Сформулируйте вопрос точнее.

Тот немного помедлил и снова взял ручку.

— У вашего сына были враги?

— Не знаю.

— Он рассказывал об угрозах?

— Нет.

— Вы можете предположить, кто хотел его смерти?

— Если бы мог, уже назвал бы имя.

Следователь записал ответ.

— Пройдемте на опознание.

Они вышли в коридор. Возле дальней двери ждали двое мужчин. Ковалев представил пожилого:

— Судебно-медицинский эксперт Логинов Геннадий Федорович.

Тот кивнул.

— Владыка Лаврентий, примите соболезнования.

— Благодарю.

Сотрудник морга открыл дверь и пропустил их внутрь. Посередине помещения стоял металлический стол. Тело накрыли светлой простыней до подбородка.

Лаврентий остановился у двери. Вацлав лежал на спине, повернув голову немного влево. Волосы ему расчесали, но уложили непривычно. При жизни он постоянно поправлял их ладонью, особенно когда нервничал.

— Подойдите, пожалуйста, — произнес сотрудник морга.

Митрополит подошел. Серое лицо сохранило сходство с тем Вацлавом, который еще недавно сидел напротив него в кабинете. Уголок рта был слегка опущен. Сын всегда так поджимал губы, когда выслушивал наставления и ждал возможности возразить.

— Вы узнаете этого человека?

Лаврентий заставил себя ответить:

— Конечно. Это мой сын. Вацлав Лаврентьевич Яропольцев.

Ковалев подал ему протокол. Ручка задела бумагу и оставила короткую черту возле подписи. Тот дописал фамилию и положил ручку на край стола.

— Когда я смогу забрать тело?

— После завершения экспертизы, — ответил следователь. — Если дополнительных исследований не потребуется, вам сообщат в ближайшие дни.

— Причина смерти установлена?

Логинов подошел к столу.

— Проникающее ранение грудной клетки. Окончательное заключение еще не готово.

— Один удар?

— Один.

Сотрудник морга немного опустил простыню. В верхней части груди темнел узкий обработанный разрез. Лаврентий смотрел на него, пока ткань не вернули на место.

Вацлав успел увидеть удар. Наверняка понял, кого выбрал Эстимар, и до последнего не поверил, что приказ обернулся против него.

Он перевел взгляд на лицо сына.

— Я могу остаться с ним на несколько минут?

Ковалев посмотрел на Логинова. Тот кивнул и первым направился к двери.

— Пять минут, — предупредил следователь.

— Благодарю.

Дверь закрылась. Лаврентий подождал, пока шаги стихнут в коридоре, подошел ближе и поправил волосы сына. Пальцы коснулись холодного лба. В детстве Вацлава это всегда раздражало.

— Я предупреждал тебя, — тихо сказал митрополит. — Ты снова решил, что знаешь достаточно.

Злость не спасала. Смерть сына от этого не стала чужой.

Лаврентий провел ладонью по его волосам и убрал руку. На запястье под краем простыни виднелся разрез. Кровь в Келье соединилась, Обряд начался и не завершился. Вацлав оказался способен даже собственную смерть превратить в ошибку, последствия которой придется исправлять другим.

Одна лампа под потолком мигнула. Митрополит поднял голову. На стекле появилась белая полоса. Мороз быстро закрыл нижнюю часть окна и добрался до жалюзи. Металлический край стола побелел под рукой. Он отступил от тела. В дальнем углу потемнела стена.

— Владыка.

Лампа погасла. Тень стала плотнее.

— Ты скорбишь.

Лаврентий склонил голову.

— Простите меня. Он остался моим сыном.

Холод прошел сквозь рясу и сдавил грудь. Митрополит опустился на колени.

— Я не сумел отказаться от него сразу.

— Откажешься?

Он не ответил. Вацлав был мертв, но перед ним сейчас был хозяин, которому Лаврентий служил большую часть жизни. Любой ответ прозвучал бы либо ложью, либо неповиновением.

— Я исполню вашу волю.

— Исполнишь.

Мороз добрался до тела. На волосах Вацлава появился белый налет, по ресницам прошла тонкая ледяная кромка. Лаврентий посмотрел на сына и заставил себя снова опустить голову.

— Что вы прикажете?

Тень протянулась по полу и остановилась возле металлического стола.

— Похорони.

Лампа загорелась ярче. Мороз на стекле перестал разрастаться, в углу снова была обычная стена.

Лаврентий поднялся с колен. Белый налет на волосах сына начал таять. Он достал платок, вытер влагу со лба Вацлава и вернул простыню на место.

Ковалев вошел после первого стука. Следом появились Логинов и сотрудник морга.

— Закончили? — спросил следователь.

— Да. Сообщите в епархию, когда тело можно будет забрать.

В коридоре его ждал келейник. Он шагнул навстречу и протянул митрополиту пальто.

— Машину подать к служебному входу, Владыка?

— К главному.

Он надел пальто и направился к лестнице. Келейник пошел следом.

— Свяжись с кафедральным собором. Пусть готовятся к прощанию. Церемония будет открытой.

— Хорошо, Владыка. Что-нибудь еще?

Лаврентий остановился возле лестницы.

— Гроб будет открытым.

Глава 1

Отпевание закончилось. Певчие на клиросе запели стихиры последнего целования, и люди потянулись к открытому гробу. Они крестились, целовали венчик на лбу Вацлава или икону, лежавшую у него на груди, и отходили к правой стене кафедрального собора. Некоторые задерживались, мешая следующим, но служители их не торопили.

Лаврентий стоял у изголовья. С этого места он видел лицо сына и весь проход от дверей до амвона. Очередь почти не уменьшалась. Сотрудники «Собора» пропускали вперед пожилых прихожан и поддерживали тех, кому становилось плохо.

Женщина в темном платке опустилась перед гробом на колени, прижалась лбом к краю и заплакала. Она благодарила Вацлава за сына, которого тот отправил на лечение. Дежурный администратор помог ей подняться и отвел в сторону. Следом подошел мужчина, несколько раз перекрестился и положил возле гроба белые гвоздики.

Лаврентий знал не всех. Вацлав собирал вокруг себя людей, которым требовались помощь, вера или человек, способный решать за них. Получив желаемое, они уже не замечали разницы между благодарностью и подчинением.

В первых рядах стояли сотрудники «Собора». Администратор не отходил от прохода и постоянно оглядывался на митрополита. Рядом плакала женщина с кухни. Двое охранников держались возле колонны и выглядели растеряннее остальных. При Вацлаве каждому было известно, где стоять, кого пропускать и чего нельзя спрашивать. Теперь они ждали распоряжений, а отдавать их было некому.

Яропольцев-старший перекрестился вместе со всеми. В морге лицо Вацлава было серым. Теперь его подготовили к прощанию, уложили волосы и скрыли следы вскрытия под одеждой. Высокий ворот рубашки и темный пиджак он выбрал бы сам. Только руки лежали непривычно спокойно, удерживая небольшую икону.

Очередь дошла до Холодовых. Игорь Павлович пропустил жену вперед. Лидия Аркадьевна перекрестилась, наклонилась к венчику и задержалась возле гроба. Потом отошла, освобождая место мужу. Тот поклонился покойному и поднял глаза на Лаврентия.

— Примите мои соболезнования, Владыка.

— Благодарю.

За Игорем ждали люди, и он последовал за женой. Холодовы остановились возле сотрудников епархии и больше к гробу не подходили.

У дальней колонны стоял Ковалев. Он пришел один, в темном костюме, и держался в стороне от прихожан. Несколько сотрудников «Собора» принимали его за знакомого Вацлава и подходили выразить соболезнования. Следователь отвечал, но представляться не спешил.

Митрополит сразу заметил его. Ковалев получил возможность увидеть окружение погибшего и воспользовался ею. Когда их взгляды встретились, следователь поздоровался движением головы. Тот ответил и повернулся к человеку, подошедшему к гробу.

Прощание продолжалось около часа. Люди приносили цветы, фотографии и записки. Служители уносили лишнее на отдельный стол. На одном снимке Вацлав стоял перед зданием «Собора» в окружении подростков. Рядом лежала маленькая деревянная фигурка ангела.

Яропольцев-младший любил такие подарки. Благодарил, запоминал имя дарителя и потом выставлял их в кабинете. Каждый предмет напоминал посетителям, скольким людям он помог и сколько человек ему обязаны.

Последней к гробу подошла женщина с девочкой лет десяти. Ребенок положил рядом с цветами сложенный лист бумаги и перекрестился, глядя на мать. Та поправила ей платок и увела к выходу.

Стихиры закончились. Священник подошел к гробу, прочитал разрешительную молитву и вложил ее текст в руку Вацлава. Служители накрыли тело погребальным покрывалом, оставив лицо открытым. Лаврентий приблизился и коснулся венчика губами. Больше никто не должен был прощаться с сыном, но он не отходил, пока священник не обратился к нему:

— Владыка?

Тот выпрямился.

— Продолжайте.

Покрывало подняли до головы. Священник крестообразно посыпал его землей и отошел. Служители установили крышку и закрепили ее. Вацлав был готов к выносу из храма и погребению на кладбище.

Певчие запели «Вечную память». Люди осеняли себя крестным знамением, многие снова плакали. После последнего повторения двери кафедрального собора открыли настежь.

Ковалев вышел вместе с прихожанами. Возле дверей он взял со стола поминальную карточку с фотографией Вацлава и убрал в карман. Останавливать его никто не стал.

Гроб пока оставался возле амвона. Служители убирали венки с прохода и готовились нести их к катафалку. Сотрудники «Собора» собрались возле первых рядов, но расходиться не торопились.

Дежурный администратор подошел к Лаврентию, остановился на почтительном расстоянии и сцепил руки перед собой.

— Владыка, простите. Нам завтра открываться?

— «Собор» продолжит работу.

— Конечно. Просто Вацлав Лаврентьевич сам утверждал расписание и распределял дежурства. Некоторые сотрудники не знают, выходить ли им.

— Вы отвечаете за администраторов?

— За дежурную смену.

— Составьте расписание на неделю. Все прежние программы пока остаются без изменений.

Мужчина выдохнул и расправил плечи.

— Хорошо, Владыка. А потом кто будет решать?

— Я сообщу.

— Благодарю. Мы все сделаем.

Он вернулся к остальным. Сотрудники сразу окружили его и начали задавать вопросы. Администратор поднял ладонь, потребовал тишины и передал распоряжение Лаврентия. Им было достаточно узнать, что завтра двери откроются и кто-то снова скажет, что делать.

Холодовы оставались в храме. Лидия разговаривала с женщиной из епархии, Игорь стоял рядом и поглядывал в сторону митрополита. Тот подозвал келейника.

— Попроси Игоря Павловича задержаться.

Келейник выполнил распоряжение и отошел. Холодов приблизился к Лаврентию и поклонился. Лидия осталась возле колонны.

— Вы хотели меня видеть, Владыка?

— Сегодня после полуночи.

Игорь опустил голову.

— Все готово.

— Вы уверены?

— Да. Люди и документы подготовлены.

— Они знают, на кого работают?

— Нет. Они не знают ни нас, ни заказчика. После работы следов не останется.

Лаврентий посмотрел на Лидию. Она закончила разговор и ждала мужа возле выхода.

— Ваша жена поедет с вами?

— Да, Владыка.

— Не опаздывайте.

— Мы будем вовремя.

Холодов поклонился и вернулся к жене. Лидия выслушала его, взяла под руку и направилась к дверям.

Служители подняли гроб. При выносе певчие запели Трисвятое. Митрополит пропустил духовенство вперед и пошел за сыном к выходу из кафедрального собора.

***

Кладбище находилось на окраине Руднограда, за старой объездной дорогой. Катафалк остановился возле центральных ворот, дальше гроб понесли на руках. Впереди шел священник с кадилом, за ним служители несли крест и венки. Лаврентий держался сразу за гробом.

Узкая дорожка закончилась возле семейного участка. Могилу подготовили рядом с матерью Вацлава, умершей, когда сыну было одиннадцать. Ее памятник почти полностью закрывали принесенные венки.

Люди окружили участок, оставив проход для тех, кто нес гроб. Митрополит посмотрел на фотографию жены и перевел взгляд на место, куда должны были положить сына. Служители установили его возле могилы. Священник встал у изголовья и начал литию. Певчих из кафедрального собора на кладбище приехало немного. Они отвечали негромко, без сопровождения, и голоса далеко разносились между рядами могил.

Лаврентий слушал знакомые слова, глядя на крышку гроба. Имя сына звучало в молитвах рядом с просьбами о прощении прегрешений. Вацлав не просил прощения даже у отца. До последнего считал, что имеет право на все, к чему сумеет протянуть руку.

Сотрудники «Собора» стояли плотной группой. Женщина с кухни опять плакала, прижимая платок ко рту. Администратор поддерживал ее под локоть и сам несколько раз вытирал лицо. Охранники держались сзади и следили, чтобы посторонние не подходили к Владыке.

Холодовы остановились ближе к дороге. Лидия Аркадьевна была в темном пальто и платке, Игорь Павлович стоял рядом с непокрытой головой. Он не смотрел на митрополита и ни разу не подошел к нему после разговора в храме.

Священник закончил литию. Гроб подняли и осторожно перенесли к могиле. Веревки пропустили под ним заранее, служители взялись за концы и начали опускать.

Лаврентий видел только темную крышку. Она уходила все ниже, пока гроб не лег на дно. Веревки вытянули и свернули. Священник бросил землю первым, а затем горсть земли бросил отец. Она ударила по крышке гроба. Дальше люди подходили по очереди. Женщина с кухни едва удержалась на ногах, когда снизу раздался очередной глухой стук.

Работники кладбища дождались, пока простятся все, и начали лопатами засыпать могилу. Большинство людей отошло к дорожке. Сотрудники «Собора» продолжали стоять рядом, пока земля полностью не скрыла гроб.

Администратор подошел к Лаврентию.

— Может, вам лучше подождать в машине, Владыка? Здесь надолго.

— Знаю. Я останусь.

Мужчина поклонился и вернулся к остальным. Лаврентий не собирался уезжать прежде, чем могила будет закончена. Слишком многие видели открытый гроб в кафедральном соборе. Теперь они должны были увидеть и погребение.

Землю утрамбовали и выровняли. В ногах установили крест, на могилу уложили венки и цветы. Работник поправил фотографию Вацлава, прислоненную к кресту, и отошел, давая родственникам проститься.

Священник снова прочитал молитву. Люди перекрестились. Несколько человек подошли к Лаврентию с соболезнованиями, остальные направились к выходу.

Сотрудники «Собора» уходили последними. Администратор собирал их возле ворот и напоминал о завтрашних дежурствах. Охранники задержались возле дорожки, пока келейник не сказал, что митрополиту сопровождение не требуется.

Холодовы дождались, когда вокруг могилы останутся только Лаврентий, священник и келейник. Игорь Павлович посмотрел на крест, затем на митрополита. Лаврентий направился к дороге, не обращаясь к нему.

Возле катафалка уже стояла машина епархии. Келейник открыл заднюю дверь.

— В резиденцию, Владыка?

— Да.

Лаврентий сел и повернул голову к окну. Холодовы шли к своей машине. Игорь придержал жене дверь, обошел автомобиль и занял место за рулем.

Когда машина епархии выехала с кладбища, свежая могила еще была видна между деревьями. Возле нее никого не осталось.

***

К боковым воротам кладбища Холодовы подъехали без четверти двенадцать. Игорь заглушил двигатель и посмотрел на часы. Люди, которых он нанял, опаздывали.

— Если они не приедут, придется искать других, — сказала Лидия.

— За несколько часов?

— Ты предложил достаточно денег.

— Деньги получили эти.

Игорь вышел из машины. Вдоль ограды тянулась пустая дорога, за деревьями темнели кладбищенские постройки. Он дошел до ворот, проверил замок и вернулся.

Лидия сидела на пассажирском месте и просматривала документы. Их передали вместе с номером людей, которые соглашались выполнить работу. Имена в бумагах были вымышленными, печати и подписи — поддельными. Для случайной проверки этого хватило бы.

— Убери, — сказал Игорь. — Еще потеряешь.

— Я никогда ничего не теряю.

— Они понадобятся в дороге.

— Поэтому лежат у меня, а не у тебя.

В конце дороги появились фары. Темный фургон остановился за машиной Холодовых. Из него вышли двое мужчин в рабочей одежде. Один нес свернутый брезент, второй достал из кузова лопаты и кейс с инструментами.

— Опоздали, — сказал Игорь.

— На пять минут, начальник. Тут ночью пробки страшные.

Напарник засмеялся и поставил инструменты возле ворот. Холодов поморщился. От обоих несло табаком. Но на кладбище они смотрели спокойно, работали не в первый раз.

— Заходим, делаем и уезжаем, — скомандовал Игорь Павлович. — Разговоров не будет.

— Пока платят, можем вообще не разговаривать. Остаток с собой?

— Получите после передачи.

Мужчина протянул ладонь.

— Бумаги.

Лидия Аркадьевна вышла из машины и подала ему папку. Тот включил фонарь, просмотрел несколько страниц и вернул.

— Если остановят, показываете это. Ничего больше не объясняете, — твердо сказала она.

— Не первый день живем.

Один из работников открыл боковые ворота. Игорь не спрашивал, откуда у него ключ. Фургон загнали на территорию кладбища и остановили возле хозяйственной постройки, чтобы не оставлять глубоких следов на узкой дорожке.

До семейного участка шли пешком. Работники несли инструменты и сложенные носилки, Лидия — фонарь и пустой чехол для тела. Игорь Павлович несколько раз оглянулся. Между могилами никого не было.

Венки полностью закрывали свежую землю. Мужчины сняли их и сложили вдоль ограды. Один раскачал и с трудом вытащил крест, второй начал копать. Работали они молча и без остановок, сбрасывая землю на расстеленный брезент.

Холодов стоял возле памятника матери Вацлава. Днем на этом месте находились десятки людей. Лаврентий смотрел, как засыпают могилу, и не уехал, пока землю не выровняли. Теперь его сын снова поднимется наверх.

— Фонарем ниже свети, — потребовал работник. — В лицо бьет.

Лидия направила луч в могилу. Лопата задела крышку гроба. Мужчины расширили яму, очистили дерево от земли и спустились вниз.

— Вскрываем? — спросил один.

— Для этого вас и позвали, — язвительно ответил Игорь.

Работник открыл кейс и достал аккумуляторный шуруповерт. Его напарник убрал землю с креплений и посветил фонарем. Несколько винтов поддались не сразу, но крышку удалось снять без повреждений.

Игорь Павлович не подошел. На отпевании он видел Вацлава среди цветов и не хотел снова смотреть на него здесь, в открытой могиле. Лидия Аркадьевна спустилась к мужчинам и откинула покрывало с лица.

— Он? — спросил ее муж.

— Он.

— Тогда доставайте, — кивнул он работникам.

Те разложили чехол возле гроба. Вацлава освободили от покрывала и подняли на носилки. Тело оказалось тяжелее, чем ожидал Холодов. Мужчинам пришлось остановиться возле края, перехватить ремни и только потом вытянуть его наверх. Лидия застегнула чехол до груди и проверила лицо. После этого закрыла молнию полностью.

— Икону куда? — спросил работник из могилы.

— Оставьте в гробу, — сказала она.

Погребальное покрывало расправили, сверху положили икону. Крышку вернули на место и закрепили теми же винтами. Мужчины выбрались из могилы и начали засыпать ее. Лидия осталась возле носилок. Игорь подошел к ней, но на чехол не посмотрел.

— Все нормально?

— Да. В холодильнике он пробыл недолго, после похорон прошло несколько часов. До передачи ничего не изменится.

— Я не об этом спрашивал.

— А о чем?