Наследники. Кзальдр
- -
- 100%
- +
— Если я сейчас этого не сделаю, утром будет поздно.
— У тебя есть доказательства?
— Нет.
— Сотник разрешил?
— Нет...
Она знала, что должна забрать ключ, вызвать дежурного и остановить его, но открыла папку и сказала, что собирается работать ближайшие десять минут и не намерена следить, кто ходит по коридору.
Климов забрал ключ. Возле двери задержался и поблагодарил ее без привычной усмешки, а на следующее утро принес то, за чем ходил. Прав он оказался или им обоим повезло, Волкова так и не решила.
Сейчас Климова рядом не было. Перед ней стоял Горский — упрямый, невыспавшийся и еще не привыкший к тому, что его необъяснимое знание способно заставить других нарушить закон.
— Варвара Николаевна, — позвал он. — Я понимаю, чего прошу.
— Ни черта ты не понимаешь. Если ошибешься, митрополит уничтожит не только тебя.
— Не ошибусь.
— Все вы так говорите.
Волкова поморщилась. Решение было неправильным по всем правилам, которым она учила подчиненных, однако два человека уже погибли после ночной поездки на кладбище, а тот, кто увез фургон, получил время уничтожить оставшиеся следы.
— Могилу и дорожку зафиксировали? — спросила она у Вихрова. — Поверхность отсняли?
— Да. Следы возле ограды и землю на дорожке тоже сняли.
— Значит, снаружи больше ничего не трогаем.
Хлыстов посмотрел на нее с разочарованием.
— Руками копать предлагаете?
— Я ничего не предлагаю. Официальных оснований вскрывать захоронение нет, распоряжения я не давала и без постановления суда давать не собираюсь.
Горский не шевельнулся. Он ждал продолжения, а Волкова заставила себя не смотреть на свежую землю.
— Мне нужно проверить дальний проезд, — сказала она. — Батьков, пойдешь со мной. Хлыстов и Вихров еще раз осмотрят боковые ворота и дорожку от хозяйственной постройки. Горский останется здесь и проследит, чтобы никто посторонний не прошел за ленту.
— Варвара Николаевна, — начал Станислав, но она перебила его.
— Через сорок минут я вернусь. До этого времени никаких докладов принимать не буду, если только вы не найдете нечто действительно важное.
Андрей первым понял, что услышал, потер ладонью рот и кашлянул, скрывая улыбку.
— Дорожка длинная. Осмотр может затянуться.
— Уложитесь в сорок минут. Вихров, проконтролируй своего напарника, чтобы не потерялся.
— Постараюсь, — ответил тот. — Гарантировать не могу.
Добрыня смотрел на Волкову, и его обычная дерзость уступила серьезности.
— Варвара Николаевна, если тело там, мы все вернем как было.
— Я не желаю знать, о чем ты говоришь. Батьков, идем.
Она развернулась и направилась вдоль дорожки. Станислав догнал ее через несколько шагов, но заговорил только после того, как могила скрылась за рядом высоких памятников.
— Сорока минут им хватит?
— Если не будут языками чесать.
— Я мог остаться и помочь.
— Поэтому я тебя и увела.
Батьков посмотрел на нее.
— Хотите, чтобы они втроем отвечали?
— Хочу, чтобы Горский перестал ждать, пока ты подтвердишь каждое его решение. Он смотрящий, Стас. Если знает, что гроб пустой, должен действовать с этой уверенностью, а не доказывать тебе, что не свихнулся после Кельи.
— Он мне ничего не доказывает.
— Доказывает. Сам этого не замечает и все равно смотрит, поверил ты ему или еще нет. Пока ты рядом, он может спрятаться за твой опыт и потом решить, что без тебя не справился бы. Сегодня справится.
Они дошли до дальнего проезда, где возле забора стояли мусорные контейнеры и пустая тележка. Осматривать здесь было нечего, но Волкова прошла вдоль ограды, заглянула за хозяйственную постройку и только потом остановилась.
— А если ошибется? — спросил Батьков.
— Не ошибется.
— Вы даже не допускаете?
— Нет. Я верила ему еще тогда, когда он сам считал свое чутье удачными догадками. Сейчас Горский получил ответ, который нельзя проверить привычным способом, и обязан поверить себе на сто процентов. Иначе в следующий раз начнет сомневаться тогда, когда на это уже не будет времени.
Станислав посмотрел в сторону могилы, скрытой за памятниками.
— Поэтому вы оставили с ним Хлыстова и Вихрова.
— Они пойдут за ним, но решение за него не примут. Ты бы принял.
— Я старше.
— Ты старше по званию и опыту, а дело ведет Горский. Пора вам обоим это вспомнить.
Батьков принял замечание без спора. Добрыня давно перестал быть мальчишкой, которого приходилось вытаскивать из каждой драки и учить не лезть под удар, но рядом с ним Станислав по привычке первым оценивал опасность, выбирал, что делать дальше, и брал последствия на себя.
— Если гроб пустой, Яропольцева забрали этой ночью, — сказала Волкова. — Корчагин открыл ворота своим ключом, значит, о работе с ним договорились заранее. Кто нанял его и знал ли он, чью могилу придется вскрывать, выясним по телефону.
— Машина Холодова была рядом.
— Машина была. Кто находился за рулем, пока не знаем. Этого мало, чтобы назвать его Холодовым.
— Допустим, это он. На кой черт ему мертвый Яропольцев?
— Может, не ему.
— Думаете, тело понадобится снова?
— Хрен его знает. Надо копать.
Батьков остановился рядом с ней.
— Вы разрешили вскрыть могилу на основании знания Горского.
— Я запретила ее трогать и ушла осматривать проезд.
— Предварительно объяснив, когда вернетесь.
— Чтобы никто не бегал за мной с вопросами. Не путай формулировки.
Станислав усмехнулся, а Волкова посмотрела на часы. Прошло меньше десяти минут. Возвращаться было рано: Горскому нужно самому открыть гроб и увидеть, что он знал правду еще до того, как лопата коснулась крышки.
***
Возле могилы Горский дождался, когда полковник и Батьков скроются за памятниками, и перешагнул через ленту. Хлыстов с Вихровым направились к боковым воротам, сохраняя серьезные лица, а через несколько минут вернулись с лопатами из хозяйственного сарая.
— Нашли по дороге, — сообщил Андрей.
— В перчатках, — напомнил Вихров. — Иначе следов оставим до хрена.
Венки пришлось снять и перенести к соседней дорожке. Каждый был тяжелым после дождя, искусственные ветки цеплялись за одежду, а широкие ленты мешали взяться за каркас. Горский запомнил порядок и положение, чтобы потом вернуть все как лежало.
Свежая земля под венками отличалась от верхнего слоя. Люди, восстанавливавшие могилу ночью, разровняли поверхность, однако глубже грунт оставался рыхлым. Лопаты входили легко, и через несколько минут у всех промокли спины.
— Если он там, — сказал Хлыстов, отбрасывая очередную порцию земли. — Я увольняюсь до того, как Воевода вернется.
— Если он там, тебе не придется, — ответил Горский. — Нас уволят вместе.
— Тебя первого. Ты идейный вдохновитель.
— Больше копай, меньше болтай.
Игорь работал с другой стороны и следил, чтобы земля не осыпалась обратно.
— Еще сантиметров сорок. Потом осторожнее, крышку не заденьте.
— Опыт есть? — спросил Андрей. — Что-то ты подозрительно уверенно командуешь.
— Я уже был при эксгумации. Законной, представляешь?
— Выпендривается еще.
Горский почти не слышал их. С каждым снятым слоем уверенность не исчезала, хотя он надеялся именно на это. Если бы ощущение оказалось следствием бессонницы, пережитого в Келье или желания связать новую смерть с Вацлавом, оно должно было ослабнуть. Но пустота становилась яснее.
Лопата Вихрова коснулась дерева. Все трое остановились, расчистили края руками и освободили часть крышки. Гроб находился на прежней глубине, его не поднимали целиком, а значит, ночью работники добрались до него, открыли внутри могилы и снова засыпали.
— Крепления? — спросил Горский. — Крышку же фиксировали.
— Шурупы, — сказал Игорь. — С этой стороны новые следы на шлицах. Открывали инструментом.
Хлыстов выбрался наверх, принес из сарая отвертки и веревку. Работали уже молча: расчистили крышку по периметру, сняли крепления и продели веревку под ручки. Поднимать пришлось втроем, стоя по колено в земле. Крышка сдвинулась, зацепилась краем, потом подалась и легла рядом.
Горский посмотрел внутрь. Погребальное покрывало лежало поверх светлой ткани, а на нем оставили икону, какие покойные держат во время отпевания. Тела в гробу не было.
Через несколько минут Вихров позвонил Батькову. Когда Волкова вернулась к участку, крышка лежала рядом с могилой, Хлыстов стоял внутри и освещал гроб фонарем, а Горский ждал возле креста.
— Ошибся? — спросила она, остановившись за лентой. — Отвечай сразу.
— Нет, Варвара Николаевна. Яропольцева там нет.
Она подошла к краю. Батьков встал рядом, заглянул в пустой гроб и выругался себе под нос.
Волкова опустилась на корточки, осмотрела погребальное покрывало, икону и крепления крышки, но прикасаться ни к чему не стала. Через несколько мгновений она поднялась и повернулась к Горскому.
— Теперь закапывайте.
— Варвара Николаевна, там могли остаться следы, — сказал Вихров.
— Могли. Только экспертов мы сюда не вызовем, потому что тогда придется объяснять, на каком основании вы вскрыли захоронение без решения суда. Крышку поставьте так, как она стояла, землю верните на место и венки разложите в прежнем порядке. Никто за оцеплением не должен узнать, что гроб пустой.
— А дальше что? — спросил Хлыстов. — Сделаем вид, что ничего не нашли?
— Для всех остальных вы ничего не нашли. Официально у нас два трупа работников кладбища, фургон с нечитаемыми номерами, машина Холодова и запись, на которой несут закрытый чехол. Этим и занимаетесь. Поднимайте звонки Корчагина и Шведова, ищите фургон, устанавливайте людей на записи и собирайте основания для эксгумации. Когда получим решение суда, откроем могилу еще раз и зафиксируем все по закону.
Горский посмотрел на пустой гроб.
— А если решение не дадут?
— Тогда будем искать Яропольцева, не сообщая никому, что его там нет. Теперь мы хотя бы знаем, что именно увезли с кладбища.
— И тот, кто его забрал, пока уверен, что могилу не проверяли, — добавил Батьков.
— Вот и не будем его разубеждать. Стас, займись фургоном. Горский, вместе с Вихровым подними камеры на ближайших дорогах и проверь телефоны погибших. Хлыстов останется здесь и поможет вернуть все как было.
Хлыстов спустился в могилу, Вихров взялся за другой край крышки, а Горский задержался возле гроба, запоминая то, что пока нельзя было ни внести в протокол, ни произнести за пределами их группы.
Глава 4
Батьков закрыл дверь кабинета, положил на стол папку с материалами и отодвинул стул Горского, чтобы пройти к своему месту. После кладбища все успели переодеться, но землю из управления принесли на ботинках, и теперь она подсыхала темными комьями возле порога. Хлыстов попытался убрать их носком под шкаф, Вихров молча придвинул к нему мусорную корзину.
— Не поможет, — сказал Андрей и все-таки собрал несколько комьев подошвой. — Уборщица по следам найдет каждого и закопает уже по-настоящему.
— Тебя первого, — отозвался Игорь. — Ты ей в пятницу ведро сломал.
— Оно само развалилось! Там ручка на честном слове держалась!
Горский сидел за столом, просматривал список звонков Корчагина и почти не участвовал в разговоре. Батьков открыл папку, достал чистый лист и положил перед ним.
— Давай решать, на чем будем получать разрешение.
Добрыня поднял голову и отодвинул лист двумя пальцами.
— Ни на чем. Пока могилу официально не трогаем.
— Мы ее уже потрогали, если ты забыл. Теперь надо сделать так, чтобы результаты существовали не только в наших головах.
— Успеем.
— Когда? После того как найдем Яропольцева в чужом багажнике и начнем объяснять, почему вообще искали мертвеца, который спокойно лежит на кладбище?
— Не начнем. Сначала оформим все как положено, потом свяжем.
Майор сел и развернул папку к себе. Горский говорил уверенно, но продолжал тереть большим пальцем угол списка, и бумага уже начала загибаться.
— Чтобы оформить, нужны основания, — напомнил Станислав. — Мы их собираем, получаем разрешение и открываем могилу второй раз при понятых. Иначе найденное тело в дело не заведешь без плясок и объяснений, после которых половина управления захочет узнать, что мы там устроили.
— Вот поэтому сейчас никаких оснований мы собирать не будем.
Хлыстов перестал возиться с землей и выпрямился.
— Погоди. На кладбище ты говорил обратное.
— На кладбище я еще не думал, сколько народу увидит бумаги, — ответил Горский. — Запустим официальную процедуру, и про Яропольцева узнают раньше, чем нам что-нибудь подпишут.
— Кто узнает? — спросил Вихров. — Холодов?
— Может, Холодов. Может, тот, кто отправил туда его машину. Может, еще кто-то.
Батьков взял ручку, но писать не стал. В словах Добрыни была нормальная следственная логика, только держался он не за нее. С тем же упрямством тот утром стоял возле могилы и утверждал, что под землей пусто, хотя еще не сняли ни одного венка.
— Ты чего-то не договариваешь, — сказал Станислав. — Выкладывай.
— Нечего выкладывать.
— Тогда откуда такая уверенность?
Горский бросил список на стол и провел ладонью по волосам.
— Не знаю, Батя. Нельзя сейчас вытаскивать это наружу.
— Почему?
— Да хрен его знает почему! — Добрыня подался вперед и уперся локтями в стол. — Сделаем все официально — потеряем тело. Или тех, кто его увез. Может, и то и другое сразу.
— Это ты увидел? — спросил Хлыстов. Улыбки на его лице уже не было.
— Ничего я не видел. Просто знаю, что поднимать шум нельзя.
Вихров забрал из рук напарника корзину и поставил возле шкафа. Потом вернулся к столу и взял тот лист, который Горский отодвинул.
— Допустим, молчим. Что делаем, если фургон найдется раньше, чем появятся законные основания открыть могилу?
— Осматриваем в рамках дела об убийстве Корчагина и Шведова, — ответил Добрыня. — Фургон был на площадке, ключи пропали, водитель скрылся. Для этого Яропольцев нам не нужен.
— А если внутри его кровь?
— Фиксируем и устанавливаем, чья она.
— И очень удивляемся результату, — добавил Хлыстов. — Покойник лежит в могиле, а кровь катается по городу без него.
— До результата еще дожить надо, — сказал Горский. — Найдите сначала этот чертов фургон.
Батьков забрал лист у Вихрова и положил обратно в папку. Оставлять пропажу тела без процессуального закрепления ему не нравилось, однако спорить с тем, что еще утром счел бы упрямством Добрыни, становилось труднее.
— Мы не можем вечно вести половину дела втемную, — сказал он. — Рано или поздно придется открыть гроб официально.
— Позже.
— Это не срок.
— Другого пока нет.
Хлыстов придвинул себе стул и сел возле торца стола.
— А если его вообще не найдут? Так и будем ждать, пока владыка решит еще раз на сына посмотреть?
— Митрополиту пока никто ничего не скажет, — отрезал Горский. — И к могиле без нас больше никого не подпускать.
— Ты ему охрану собрался выставить? — спросил Андрей. — Незаметную, чтобы каждый родственник покойного сразу понял, что там ни хрена не происходит?
— Начальник кладбища закроет участок до конца осмотра прилегающих дорожек. Потом камеры проверим.
— Камера там уже одна есть, — напомнил Вихров. — Очень удачно смотрит в сторону, противоположную нужной.
— Поставим свою.
Батьков откинулся на спинку стула и посмотрел на Добрыню. Тот не подбирал версию и не пытался продавить остальных громкостью. Ему самому хотелось найти нормальное объяснение, но внутри уже сидел ответ, с которым ничего не получалось сделать.
Дверь открылась без стука, и Волкова вошла в кабинет.
— Почему на весь коридор слышно Горского?
— А меня иначе игнорируют, — ответил Добрыня. — Приходится пользоваться преимуществами голоса.
— Пользуйся тише. Что не поделили?
Стас указал на папку.
— Я хочу собирать материалы для официальной эксгумации. Горский предлагает сделать вид, что покойник никуда не пропадал.
— Я предлагаю не сообщать об этом всем подряд, — возразил Добрыня. — Получим разрешение, приедем туда с экспертами и обнаружим то, что уже нашли. Только к этому времени тело исчезнет окончательно.
Волкова повернулась к нему.
— Почему?
— Не знаю.
— Очень знакомо.
— Я серьезно, Варвара Николаевна. Нельзя выпускать информацию из этого кабинета. Пока нельзя.
Она взяла со стола список звонков, просмотрела первую страницу и вернула Горскому. Батьков ждал, что полковник потребует обычных доводов, однако она подошла к окну и поправила жалюзи, закрывая щель между пластинами.
— Подадим бумаги на Яропольцева — фамилия уйдет из этого кабинета, — сказала она. — И следом придут архивариусы.
Горский выпрямился. Пальцы, до этого теребившие загнутый угол листа, остановились.
— Вот, — произнес он. — Поэтому.
Майор перевел взгляд на него.
— Ты думал об архивариусах?
— Нет. Теперь думаю.
Хлыстов выругался и придвинул стул ближе к Вихрову.
— Опять эти сволочи? Им вообще есть дело, какого покойника ночью выкопали на городском кладбище?
— Теперь есть, — ответила Волкова. — Двое работников замерзли при плюсовой температуре, а тело человека, погибшего в Келье, исчезло. Все, что не укладывается в нормальное объяснение, они подчищают.
— Вместе с людьми, — подхватил Горский, развернул к себе список и разгладил угол ладонью. — Значит, бумагу нельзя выпускать.
— Ты это уже три раза сказал, — напомнил Батьков. — Теперь хотя бы понятно почему.
— Тебе объяснение было нужно или повод дальше спорить?
— Мне нужно дело, которое не развалится, когда мы найдем Яропольцева.
— Сначала найдем. Потом дадим бумажной части подавиться.
Стас сдержал усмешку и посмотрел на полковника.
— Вы понимаете, что потом нас сожрут? Могилу вскрывали без разрешения, отсутствие тела не зафиксировали, родственникам не сообщили.
— Понимаю, — ответила та. — Но если начнем оформлять сейчас, архивариусы получат время уничтожить все, что мы еще не нашли. Я не собираюсь отдавать им это дело вместе с телом и людьми, которые его увезли.
— Они уже могли заинтересоваться, — заметил Вихров. — На площадке работала дежурная группа. В рапортах холод все равно появится.
— Появится смерть от неустановленной причины, пока Логинов не даст заключение. Связи с Яропольцевым там нет и не будет.
— А машина Холодова? — спросил Хлыстов.
Полковник вернулась к столу и взяла распечатанный кадр с камеры. На записи нельзя было рассмотреть водителя, но номер легковой машины читался отчетливо.
— Холодов... на него копайте отдельно и до самого дна, — сказала она. — Мне нужны водитель, маршрут, все, кто имел доступ к машине, и законная связь с погибшими. Никаких предположений и попыток подтянуть его только как владельца автомобиля. Если он сам ездил на кладбище или отдал машину тем, кто нанял Корчагина, вы это докажете.
Батьков понял ее раньше, чем она закончила. Воевода искала любые пути помочь Оксане оставить Рамона у себя.
— Для дела об усыновлении? — спросил он.
— И для него тоже. Если Игорь Холодов связан с этим трупами, к Рамону его больше не подпустят точно. Оксане нужны факты, а не наша уверенность, поэтому по Холодову не упускаете ничего.
Горский забрал у нее кадр.
— Если он там был, найдем.
— Вот и найди. Только имя Яропольцева к машине не привязывай, пока не решим, как вывести тело в официальное дело.
Андрей потер щеку и посмотрел на Горского.
— Значит, ищем человека, который официально лежит в могиле и никуда не пропадал.
— Наконец дело под твой уровень, — подначил Вихров. — Свидетель точно не убежит.
— Зато может приехать в фургоне и дать показания.
— Если начнет давать, я уволюсь раньше тебя.
— Не успеешь, — вмешался Батьков. — Сначала объяснишь, почему разговаривал с покойником без следователя.
Игорь хотел ответить, но Волкова постучала ногтем по столу.
— Закончили. По Корчагину и Шведову работаете открыто. Фургон ищете как транспорт, связанный с местом обнаружения тел. Холодова проверяете без вызова и официальных запросов, пока не поймете, кто находился в машине. Все, что установите по нему, сразу сообщаете мне. Яропольцева ищете так, чтобы о поисках никто не узнал.
— Родственник у него один, — сказал Горский. — Если митрополит обратится к могиле раньше нас, все закончится.
— Не обратится, — ответила Волкова. — Он сам похоронил сына несколько дней назад и пока не получил причины проверять захоронение. Не дадим — не появится.
Батьков закрыл папку. Решение ему по-прежнему не нравилось, но после слов об архивариусах официальная процедура превращалась из защиты дела в прямое предупреждение тем, от кого это дело приходилось защищать.
— Хорошо, — сказал он. — Фургон беру на себя.
— Нет, Стас, — Волкова повернулась к Горскому. — Дело ведет он. Распределяй.
Добрыня нахмурился, посмотрел на карту города, приколотую возле шкафа, и встал.
— Вихрь, подними камеры по маршруту от площадки до выездов. Фургон мог сменить номера или уйти в гаражи, поэтому ищи по времени, кузову и повреждениям, если они попадут в кадр. Хлыст, бери телефоны погибших и всех, с кем они связывались за последние двое суток. Мне нужны люди, которые знали о ночной работе.
— А ты? — спросил Андрей.
— Займусь машиной Холодова и тем, кто мог ею пользоваться.
— Вместе со Стасом, — распорядилась Волкова. — По Холодову мне нужны вы двое. Один ведет дело, второй проверяет все, что может пригодиться Оксане отдельно от него.
Горский посмотрел на Батькова.
— Тогда Батя поднимет самого Холодова, а я займусь машиной и связями с погибшими.
— Договорились, — ответил Станислав.
Горский распределил работу и только после этого повернулся к Волковой.
— Материалы с площадки уже передали Морозовой?
— Передают. Тела отправили Логинову.
— Как только будут предварительные результаты, мне должны сообщить.
— Морозова знает, кому сообщать, — сказала полковник. — До этого не пытайся угадать, чем их убили.
— Я не угадываю.
— Вот и не начинай.
Она направилась к двери, но Стас окликнул ее:
— Варвара Николаевна, а если архивариусы уже знают?
Волкова остановилась и взялась за ручку.
— Тогда Горский прав, и времени у нас еще меньше. Работайте.
Дверь за ней закрылась. Хлыстов забрал со стола пакет с копиями телефонных данных, Вихров подтянул к себе клавиатуру и открыл городскую схему камер. Горский остался возле карты, провел пальцем от кладбища к площадке и дальше, к промышленной части города.
— Горский, — позвал Батьков. — На кладбище ты знал, что гроб пустой. Здесь знал, что нельзя поднимать шум. Дальше что? Как твой дар должен помочь?
Тот посмотрел на него и раздраженно дернул плечом.
— Если бы я знал, не стоял бы сейчас перед картой.
— А что чувствуешь?
— Что мы уже опаздываем.
Батьков открыл папку снова и убрал чистый лист в нижний ящик стола. К официальной эксгумации они еще вернутся, но сегодня фамилия Яропольцева не появится ни в одном новом документе.
***
На следующее утро Морозова разложила на рабочем столе фотографии с площадки, распечатанные результаты исследований и копию предварительного заключения Логинова. Одежда погибших оставалась в пакетах возле вытяжного шкафа: после отбора образцов трогать ее больше не требовалось. Наталья сравнила номера на бирках с описью, внесла последнюю отметку в журнал и закрыла его, придерживая страницы раненой рукой.