Пятый

Пролог

В нашей общине можно было иметь только четверых детей. Я был пятым. Моя мать не могла оставить меня. Ей бы отрезали руку, а меня забрали бы на корм варанам. Винить её нельзя, помочь никто не мог, да и не хотел. Отец умер и она осталась совсем одна. Вот так началась моя история…

Первая глава

Ветер с океана не знал пощады. Он гулял по узким улочкам рыбацкой деревушки, забирался в щели покосившихся лачуг, выл в печных трубах и нëс на своих соленых крыльях запах гниющих водорослей, рыбы и безнадёжности. Деревня, носившая гордое имя «Причал Надежды», была для ее обитателей всем, кроме надежды. Это был краешек мира, зажатый между свинцовыми, враждебными водами и непроходимыми чащобами, где, как шептались по вечерам, еще скрывались вольные племена. Но здесь, на берегу, правили люди.

А оборотни выживали. Они трудились на самых тяжелых и грязных работах: таскали сети, чинили лодки, ныряли за устрицами на опасные глубины. Их держали в строгости, по сути – в рабстве, хоть и не в цепях. Цепи были невидимыми, но оттого не менее крепкими: голод, страх, законы, за которыми следили свои же старосты, дабы не навлечь гнев людей.

В одну из таких промозглых ночей, когда луна скрывалась за рваными тучами, в крошечной лачуге на самой окраине раздался сдавленный стон. Рожала Мейра, вдова недавно утонувшего рыбака-оборотня. Боль окутала ее, как туман, тело бросало то в ледяной пот, то в лихорадочный жар. Единственным лучом в этой тьме была рука ее подруги Бэши, деревенской знахарки, которая поглаживала ее по спине и напевала старую, забытую колыбельную, ту самую, что пели в лесах.

– Дыши, Мейра. Держись. Вот первый… уже вижу его, сильный мальчик.

За первым последовал второй, третий, четвертый… Четверо здоровых щенков, завернутых в чистую, грубую ткань, лежали рядом, тихо поскуливая. Мейра, обессиленная, но счастливая, улыбалась сквозь слезы. Все бы хорошо… Но внутри еще что-то шевельнулось.

– Бэша… – выдохнула она, и в ее голосе зазвучал леденящий ужас.

Лицо знахарки, обычно непроницаемое, исказила гримаса отчаяния. Она положила руку Мейре на живот и закрыла глаза, будто надеясь, что ей померещилось.

– Нет… О, Великие Леса, нет… Пятый.

Мейра, собрав последние силы, извиваясь и рыдая, вытолкнула на свет пятого. Бэша протёрла его и замявшись, завернула в серую тряпицу. Подойдя к Мейре, она протянула маленький свёрток и села на край кровати. Мейра с мокрыми от слез губами, по очереди поцеловала четверых своих детей. Ее взгляд упал на крошечный, едва двигающийся комочек, появившийся на свет последним. Он был заметно меньше и слабее братьев.

– Мейра, ты должна это сделать, – голос Бэши был сухим, как осенний лист, но в нем слышалось железо. Не приказ, а горькая необходимость.

– Нет, я не могу! Он же мой сын! Он дышит! Смотри, он дышит!

– Он дышит сейчас, – Бэша опустилась на колени, глядя прямо в глаза подруге. – Но что будет завтра? Староста придет с проверкой. Увидит пятерых. И тогда… – она сделала паузу, давая Мейре представить картину. – Тебе отрубят правую руку за нарушение закона. А его… его заберут. Ты знаешь куда. На съедение варанам в замок Брайса. Или, что хуже, продадут в шахты, где щенки не живут и месяца. Ты хочешь для него такой участи?

– Но как я буду жить, зная, что сама… – Мейра не могла договорить, ее душили рыдания.

– Ты будешь жить ради них четверых! – Бэша резко указала на остальных детей. – Ради их будущего. Если тебя не станет, они отправятся в приют для щенят-сирот. А оттуда путь один – на службу к людям с младых когтей. Ты хочешь этого?

Мейра забилась в тихой истерике, прижимая к груди всех пятерых, как будто ее тело могло их всех защитить. Бэша ждала, ее собственное сердце разрывалось на части. Она видела это слишком много раз. Слишком много.

– Хорошо, – прошептала наконец Мейра, звук был похож на предсмертный хрип. – Но я… я сама. Я должна это сделать. Отнесу к реке. Пусть река решит. Пусть хоть шанс будет…

Бэша хотела возразить, но увидела в глазах подруги такую бездну муки, что лишь кивнула. Завернув пятого щенка в темный лоскут, она передала его Мейре.

– Иди к старой иве, где сильное течение. Это… будет быстрее.

Мейра, шатаясь, как пьяная, вышла в ночь. Ветер тут же обжёг ее слезы на щеках. Она шла, прижимая к груди сверток, шепча бессвязные слова то ли извинений, то ли молитв к забытым лесным богам.

Подойдя к черной ленте реки, шумящей в темноте, она опустилась на колени.

– Прости меня, мой маленький. Прости, что мир так устроен. Прости, что я слабая. Прости за имя, которое я тебе не дала…

Она подняла дрожащие руки над водой, уже готовая разжать пальцы, как вдруг из-под низко нависших ветвей плакучей ивы раздался спокойный, низкий голос:

– Стой. Не делай этого, сестра.

Мейра вздрогнула так сильно, что чуть не уронила малыша. Из тени вышел мужчина. Он был не из деревни. Это было видно по всему: по добротному, хоть и потёртому дорожному плащу, по прямой осанке, по взгляду, который не опускался к земле. Он был оборотнем, но от него не пахло страхом и рыбой. От него пахло пылью дальних дорог, металлом и чем-то чужим, холодным.

– Ох, нет… Я думала, здесь никого нет, – залепетала Мейра, съеживаясь. – Пожалуйста, не выдавайте меня… Не мешайте. У меня нет выбора!

– Выбор есть всегда, – сказал незнакомец, медленно приближаясь. Его движения были плавными и осторожными, как у хищника. – Дай мне на него посмотреть.

Он не просил, он констатировал. Прежде чем Мейра смогла отшатнуться, он был уже рядом и наклонился над свертком. Прищурившись, он разглядывал щенка при скупом свете звёзд, проглядывающих сквозь облака.

– Тощий. Нескладный. Последний в помете, – бормотал он, как бы оценивая товар.

– Что вам нужно? – выдохнула Мейра, цепенея от ужаса. – Вы кто?

Мужчина выпрямился и посмотрел на неё. В его глазах не было ни жалости, ни злобы. Был лишь холодный, расчетливый интерес.

– Я – тот, кто даст ему шанс. И тебе – тоже. Если ты отнесёшь его обратно, вас ждет смерть. Если бросишь здесь – он умрет от холода или в пасти речной твари. Дай его мне, и он будет жить. Пусть и не так, как тебе хочется.

– Жить… как? – прошептала Мейра, инстинктивно прижимая щенка к себе.

– Моё имя Каррен. Я – торговец, путешествующий между мирами: миром людей, миром оборотней и миром… потребностей. У меня есть клиенты. Одним нужна грубая сила, другим – ловкость, третьим – просто экзотический слуга. Я нахожу и поставляю, – он говорил спокойно, будто обсуждал погоду. – Этот мелкий… Он пройдёт там, где крупный не пролезет. Будет незаметным. Из него может выйти что-то стоящее. Или не выйдет. Но это уже будет не твоя вина. Это будет его судьба и моя потеря серебра.

– Вы хотите… купить моего сына? – в голосе Мейры зазвенела ледяная ясность.

Каррен оскалился. Это была не улыбка. Это было обнажение клыков в жесте, полном горькой иронии.

– Нет, женщина. Я не покупаю. Я спасаю инвестицию. А ты спасаешь свою жизнь и жизни своих других детей. Это лучшая сделка, которая светит тебе в этой жизни. Решай. Скоро рассвет, и твое отсутствие заметят.

Мейра посмотрела на щенка. Он слабо шевельнулся в тряпке и тихо пискнул. Этот звук перерезал все внутренние путы. Материнское сердце, разрываемое между смертью и рабством, выбрало рабство. Потому что раб – жив.

Со стоном, в котором смешались боль, стыд и облегчение, она протянула тряпичный сверток незнакомцу.

– Он… у него нет имени.

– И не нужно, – Каррен ловко принял ношу, одним движением спрятав ее в складках плаща. – У рабов имен не бывает. У них есть клички. А у выживших – свои имена, которые они заслуживают позже. До свидания, Мейра. Забудь сегодняшнюю ночь. Расти своих четверых. Это твой долг теперь.

Он развернулся и растворился в предрассветном тумане над рекой так же бесшумно, как и появился.

Мейра упала на мокрую землю, беззвучно рыдая, вцепившись пальцами в холодную траву. На востоке, над океаном, занималась первая, бледная полоса рассвета. Новый день приходил в деревню «Причал Надежды». Для Мейры в этом дне не было надежды. Была лишь пустота в месте, где еще билось одно маленькое сердце, и тяжелое знание, что ее пятый сын теперь принадлежал ветру, дорогам и жестокой воле чужого оборотня по имени Каррен.

Вторая глава

Звонкий, пронзительный голос, способный перекричать грохот котлов и шипение раскаленного масла, разрезал душную атмосферу кухни:

–Пятый! Быстро сюда! Почему всегда надо звать несколько раз! Ты думаешь, твои волчьи уши только для красоты?

Пятый молча поднялся из-за стола, где чистил гору картофеля. Его движения были отработаны до автоматизма – быстрые, но без суеты. Он подошёл к кухарке, опустив взгляд к ее заляпанному мукой переднику. Смотреть в глаза старшим слугам не полагалось. Особенно таким, как Шайни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.