Искры хаоса с небес

Глава первая: Космические соседи

Как бы приступить к рассказу этой истории, начало которой завязывается где-то далеко во Вселенной? Не бы хотелось прибегать к всем знакомым речевым оборотам – это уже как-то банально и скучно. Не хотелось бы впадать в излишнюю образность – для этого ещё будет время. В общем, как бы мы ни ухищрялись, но всё же должны сказать, что где-то там, на бескрайних космических просторах, случилось то, что непосредственно задело и судьбу Земли. Да-да, мы живём и не знаем ничего об инопланетных расах и цивилизациях. Они про нас тоже мало что знают. Но мы есть здесь и сейчас. И они есть где-то там. Расстояния так велики, что время не исчисляется часами или днями… Годы. Десятки, сотни и тысячи световых лет разделяют нас, но в тот же миг и соединяют. И это не объяснить в двух словах. И в трёх тоже. Это просто надо понять, подняв голову к звёздам. Где-то там… Живут такие же разумные существа, на что-то надеются, во что-то верят. И может быть, нам посчастливится с ними встретиться. Или мы никогда ничего не постигнем. Но хоть частичку этих странных событий мы попробуем понять…

Позвольте мне повести вас за руку через звёздный полог, где тени света и тьмы сплетаются в причудливый узор, а судьбы миров висят на тончайших нитях случая. Там, среди безмолвных просторов, где Ксавирон угрюмо взирает на своего кроткого соседа – планету Селарин, родилась искра, что вскоре обожжёт земную твердь. Но обо всём по порядку…

Ксавирон и Селарин были очень близки друг к другу. Расстояние между ними было приемлемым – и долететь на ту или другую планету можно было за совсем короткое время. Если бы мы точно знали, где они находятся, то, наверное, были бы удивлены такому удачному расположению этих двух очень схожих (но с яркими отличительными особенностями) космических тел по своим природным условиям, в которых благополучно сформировалась разумная жизнь практически одновременно. Звезда, вокруг которой вращались эти галактические братья, была похожа на наше Солнце. И, кажется, это светило было одним из самых счастливых во Вселенной, ведь мало у каких звёзд есть сразу две обитаемые планеты, богатые своей флорой и фауной.

Ксавирон и Селарин имели близкие орбиты другу к другу, но не настолько, чтобы сильно друг на друга влиять. Хотя, конечно, это влияние присутствовало, имело проявления и ощущалось некоторыми. Пару раз в их астрономическом году, у планет случалось схождение. Плюс у каждой было по одному спутнику. Иногда их луны тоже совпадали периодом вращения, взаимно притягивая друг друга. Но главные планеты своими магнитными полями компенсировали воздействие этих маленьких астрономических объектов – и особенного в такие минуты ничего не происходило. И длились такие события недолго. И даже жители планет (ксавиронцы и селаринцы), чувствительные к их движениям, хоть и замечали что-то такое, но без сильного эффекта. Скажем, голова ни у кого не болела, а так лишь, включалось какое-то дополнительное чувство… Конечно, когда сходились Ксавирон и Селарин – их взаимное притяжение было куда сильнее, чем у спутников. Но для обеих планет это не являлось критичным. На жизни обитателей и той, и другой это мало сказывалось. Раз за период вращения вокруг солнца случалось, что и главные планеты, и их спутники выстраивались в одну линию – и в такие мгновения атмосферы Ксавирона и Селарина окрашивались очень интересными узорами. На Ксавироне, в поясе плотных металлических паров и багровых облаков, вечно клубившихся в воздушных потоках, небеса вспыхивали яростными сполохами алого и золотого, словно раскалённая лава пробивалась сквозь трещины коры угрюмого вулкана. Эти вспышки, резкие и непредсказуемые, отражались внизу, на зеркальных равнинах из давно застывшего сплава, создавая иллюзию, будто планета вздрагивает в судорогах. Селарин же, напротив, окутывался мягким сиянием: его тонкая, почти прозрачная атмосфера расцветала переливами бирюзы и серебра, словно тысячи крошечных кристаллов танцевали в потоках ветра, рождённого притяжением спутников. В такие моменты казалось, что Ксавирон рычит в гневе, а Селарин шепчет в ответ мелодию покоя, и этот контраст лишь подчёркивал их вечное, молчаливое противостояние…

В звёздной системе, где находились сразу две похожие (и обитаемые) планеты, привязанные к одному солнцу, были и другие (их было несколько – точно не знаем, сколько). Но они уже находились на боле дальних орбитах от светила. На них не было жизни и тех благоприятных условий для её образования, которыми обладали Ксавирон и Селарин. Другие планеты системы были интересны только для исследователей, которые хотели глубже понимать природу Вселенной и её закономерности… Эти холодные безжизненные космические тела, чьи рубежи пролегали за пределами обитаемой зоны Ксавирона и Селарина, представляли собой массивные каменно-ледяные сфероиды, лишённые атмосферного щита и подверженные непрерывному воздействию различных излучений. Их поверхности, изрытые кратерами от древних столкновений с астероидами, хранили следы космической эволюции, а спектральный анализ указывал на присутствие силикатов, замёрзших газов и редких металлов, не известных в других уголках Вселенной. Исследователи, изучая эти периферийные объекты, стремились реконструировать динамику формирования системы, вычисляя эксцентриситет их орбит и гравитационные резонансы, которые, вероятно, стабилизировали полёт Ксавирона и Селарина вокруг их звезды. Эти далёкие миры, хоть и мёртвые, служили молчаливыми архивами, где каждая трещина и каждый минерал рассказывали о миллиардах лет хаотического становления галактики Дипланетис. Назовём это место так – ведь мы не знаем другого похожего. В этой уникальной системе лишь две планеты кружат в вечном вальсе на довольно малом расстоянии друг от друга, в неповторимой и невидимой гравитационной связи…

Биосфера Дипланетиса эволюционировала в условиях постоянного обмена материей между Ксавироном и Селарином. Летучие формы жизни, названные «аэрофитами», способные преодолевать пространство между мирами, используя электромагнитные поля и солнечный ветер, возможно, были теми существами, которые и занесли на обе планеты жизнь. По крайней мере, такая теория в обоих мирах считалась наиболее научно обоснованной. Однако спор вёлся, откуда первый аэрофит прилетел: с Селарина на Ксавирон или наоборот? И вообще, не найдено ни одного ныне существующего аэрофита, не обнаружено ни одного ископаемого, доказывающего однозначно, что всё было именно так. Это лишь догадки учёных Дипланетиса, которые, как какие-то поэты-фантазёры, только и могли представлять аэрофитов в виде каких-то полупрозрачных птиц, с телами мерцающими различными оттенками при реакции на изменения в окружающей среде.

Познавая формирование своих планет, учёные установили, что в доисторические времена на Ксавирон и Селарин падали астероиды, оставившие в некоторых местах и там, и там кратеры-близнецы, когда упавший объект на одну из планет выбрасывает с её поверхности материал, который достигает соседнего мира, создавая тем самым симметричные шрамы. Учёные называли это явление «резонансной импактацией».

В экваториальных регионах обеих планет существуют обширные зоны с пониженной гравитацией, где кристаллические формации растут как будто в направлении планеты-компаньона. Это очень необычное явление. И эти «гравитационные сады» переливаются всеми цветами спектра, когда их освещает местное солнце…

Ещё учёными обеих планет было доказано, что, когда планеты максимально сближаются в своём движении, между ними возникает так называемый феномен «квантового моста» – область пространства, где законы физики словно размываются, создавая удивительные оптические эффекты и аномалии во времени и материи. Исследовательские зонды групп учёных с обеих планет, отправленные в эту зону, собрали данные, которые до сих пор не поддаются полной расшифровке. Но даже той информации, которую получили ксавиронцы и селаринцы, было достаточно, чтобы понять, что истории обеих планет неразрывно связаны. И нет ещё тех слов, которыми бы можно было описать силу их взаимной тяги к друг к другу, когда даже атмосферы обоих миров переплетаются в космическом пространстве, образуя светящуюся дорожку из ионизированных газов. Но это настолько редкое явление, что не все обитатели обеих планет при своей жизни видели такое. Ведь несмотря на сближение этих соседей, атмосферы их не пересекаются в прямом смысле. Для этого нужно, чтобы и другие планеты данной системы заняли определённое положение в пространстве. И чтобы на солнце случилась сильная яркая вспышка с большим выбросом корональной массы. И до чего же это великолепное зрелище… И, к слову, это ещё и возможность для извлечения большого количества энергии, необходимой для быстрого перемещения по всей известной территории Дипланетиса. И может быть, даже дальше…

Эта идея пришла в головы мудрецов на обеих планетах. Но воспользоваться они решили ей в различных целях. Ведь и сами планеты хоть и были близки, но не были похожи друг на друга. Не в плане внешнем, а больше в духовном…

Глава вторая: Ксавирон и Селарин

Итак, мы немного у знали о галактике Дипланетис. Мы немного познакомились с её главными планетами – Ксавироном и Селарином. Давайте теперь посмотрим на каждую поближе…

Вращаясь около своей звезды, дарующей своим галактическим детям столь важную для формирования на них многообразной жизни, эти космические братья долгие-предолгие годы следовали друг за другом, параллельно друг другу, словно соревнуясь, кто из них первым пробежит свой путь по орбите. На самом деле это, конечно, было не совсем так. Просто Ксавирон находился к светилу ближе, имея меньшую траекторию движения вокруг него. И получалось так, что либо он находился как бы впереди Селарина, либо наоборот. Ну, и как нам уже известно, иногда у планет случались схождения…

Если рассматривать имеющийся в нашем распоряжении скромный объём информации о формировании и истории развития биосфер на Ксавироне и Селарине, то можно вполне уверенно предположить, что оба космических тела образовались очень давно и прошли сложный путь эволюции практически одновременно. Многообразие форм жизни на планетах говорит о том, что их первые зачатки попали на них, возможно, миллиарды лет назад. Свет звезды благоприятно сказался на общем развитии Ксавирона и Селарина. В тот момент, когда мы знакомимся с этими удивительными мирами, их природа полна красоты и настоящих чудес, которые уму не постижимы для нас, землян…

Ксавирон и Селарин, словно два лица одной космической души, словно вселенские братья-близнецы, имеют так много схожего в своём устройстве, что трудно сказать, кто же из них старший брат, а кто младший… Да, у них есть некоторые контрастные различия, но общего всё же больше. И главным тут можно назвать состав атмосферы. Да, по каким-то незначительным параметрам здесь есть разность, но в общих чертах планеты обладают одинаковыми атмосферами. Поэтому, когда первые исследователи пространства и на Ксавироне, и на Селарине стали изучать друг друга, то они приятно были удивлены, узнав, что на соседней планете можно находиться вполне безопасно и дышать полной грудью. Ну, а когда прошли годы – и первые космические гости смогли достичь своих соседей – то там их встретили как давнишних друзей по галактике, в которой они обитали. Кстати, для обеих планет первый контакт прямого общения лицом к лицу стал знаменательным событием, которое было занесено в анналы истории этой галактики. Подготовка к такому важному шагу шла не одно столетие. Но столь близкое расположение двух поразительно схожих планет подспудно подстёгивало их обитателей как можно скорее приблизить миг долгожданной встречи. Наверное, поэтому технический прогресс на Ксавироне и Селарине шёл ускоренными темпами. Потому что все прогрессивно мыслящие жители обеих планет искренне желали приблизить это событие. Ведь в ту минуту, когда кто-то первый с одной планеты увидел своего собрата по разуму на другой, стало понятно, что у них одна общая космическая Судьба. И было бы глупо это отрицать. Конечно, по мере развития цивилизаций Ксавирона и Селарина, на обеих планетах происходили сложные общественно-политические события. И там, и там социум не был однородным с самого начала. Если сравнить обе планеты с Землёй, то они отличаются от неё меньшим диаметром и площадью, поэтому на Ксавироне и Селарине не было большого количества различных народов и государств. Там даже рас разных-то не появилось. Так, лишь некоторые региональные отличия образовались. И да, у жителей планет были разные языки общения. И на самих планетах появилось несколько их групп. Но прогресс, как мы уже поняли, не стоял в этой галактике на месте. Идея единения двух планет распространялась по Ксавирону и Селарину быстро. Но естественно нашлись среди ксавировнцев и селаринцев жители косных взглядов, не желавших сближаться с братьями по разуму. Планетарный консерватизм внёс свою лепту в развитие планет. Из-за столь ограниченного взгляда на процесс собственного развития на Ксавироне и Селарине случались настоящие планетарные катастрофы: войны, гонения, разрушения, уничтожение достижений и даже голод. Но стремления добрых представителей миров было не остановить. Все ограничения в установлении контактов с соседями по галактике, налаживании крепких дружественных долгосрочных отношений были вызваны страхом перед новым. Боящиеся хотели бы оставаться в темноте своих убеждений, не видя очевидного. Им было так проще. Намного проще не смотреть вверх. Проще уткнуться в землю и не оглядываться по сторонам. В узком мире всё однозначно и прямолинейно. Не нужно напрягать мозг и сложно думать. Зачем выстраивать трёхмерные конструкции, когда всё можно изобразить на плоскости?..

Они думали, что защищали свою самобытность, не понимая, что сами себя ограничивают. Ведь не только на Земле, но и в других секторах и квадрантах бескрайнего космоса, абсолютно ясно, что от увеличения контактов, от расширения коммуникаций и взаимодействия увеличиваются возможности, открываются новые грани бытия… Да и просто повышаются шансы понять своё место во Вселенной. И как бы кто и где ни пытался ограничить стремления разумных существ стать ближе друг к другу, как бы регрессивные силы не тянули общественную мысль в тьму веков, луч света всё равно пробьётся через тернии – и яркое солнце взойдёт и одарит всех своим теплом. И именно так и произошло в галактике Дипланетис…

Тысячи лет прошли, прежде чем ксавиронцы и селаринцы смогли передать первые приветственные сообщения соседям. Ещё сотни лет потребовались, чтобы развить технологии, понять природу волны и заряженной частицы и разработать первые приборы дистанционной коммуникации. Селаринцам и ксавиронцам было сложно понимать друг друга, ведь их языки всё-таки отличались, хотя фонетический ряд был родственным. Языковая разность усложняла общение. Особенно на ранних этапах, когда у учёных обеих планет в арсенале имелись лишь средства дальнего наблюдения да световые передатчики, которыми поначалу только и можно было разве что помаячить, чтобы на другой планете кто-нибудь их разглядел в свой (условно) телескоп. Ну, худо-бедно со временем с помощью световых сигналов научились передавать простейшую информацию. Это, к слову, был большой вклад в формирование науки, ведь обитатели разных планет сумели придумать некий универсальный и понятный всем (кто им пользовался) язык обмена информацией. А уже с этого начался настоящий прогресс в развитии отношений, так как учёные стали помогать друг другу решать более сложные задачи, чтобы упростить и ускорить межпланетную коммуникацию. Ксавиронцы и селаринцы, несмотря на мешавшие им ограничения, помогли преодолеть их друг другу. И решив технологические задачи – тьма, мешавшая планетам общаться, окончательно отступила…

Две цивилизации, пойдя дорогой сотрудничества, смогли преодолеть первоначальное недоверие и страх, сообща решили сложные фундаментальные задачи, справились с неприятием отдельных частей своих обществ, устранили большую часть бытовых проблем и как итог этого титанического труда – открыли друг другу свои сердца. Космическая тьма между Ксавироном и Селарином, казавшаяся непреодолимой преградой, постепенно рассеялась под силой объединенных технологий и искреннего стремления к диалогу. Конечно, этот путь был полон трудностей – это нам уже понятно. Но по мере продвижения научной мысли в массы, всё больше и больше жителей этих планет проникались общим стремлением к единению. Ведь в межпланетном тандеме Ксавирон и Селарин только в рамках своей галактики обеспечили друг для друга технологический прорыв, создали основу для межпланетной коммуникации и обогащения культур. Эти две планеты, возможно, были единственным примером в обозримом пространстве формирования единого общепланетарного общества, ставящего перед собою высокие цели и идущие к ним совместно…

Да, многим союз Ксавирона и Селарина доказал, что истинная дружба способна преодолеть любые преграды, даже космическую тьму. Будущее теперь виделось ярким созвездием возможностей, где разные цивилизации могут учиться друг у друга и вместе двигаться к новым горизонтам познания. В этом единении различных миров была сокрыта великая надежда для всех разумных существ – надежда на то, что взаимопонимание и сотрудничество всегда сильнее разделяющей нас тьмы…

Но мы с вами прекрасно понимаем, что такой расклад не всех устраивал…

Глава третья: Язык общения

Наверное, в развитых цивилизациях главные математические законы одинаковы. Ведь если та или иная инопланетная раса умеет считать, то ей будет понятен счёт и другой расы. Ведь единицы и нули, скорее всего, везде одни и те же и несут в себе одну и ту же функцию. И именно такие математические принципы стали основой общения двух планет, ведь даже там, где звёзды горят своими тайнами, главные математические законы неизменны для всех, кто осмелился их постичь. Разум, способный сосчитать шаги света от одной пылинки до другой, вряд ли удивится тому, как другой разум складывает свои числа. Единицы и нули, эти крохотные маяки порядка, должно быть, сияют одинаково в любом уголке космоса, неся в себе ту же суть: начало и пустоту, присутствие и отсутствие. Быть может, в этих простых знаках скрыта красота, что прячется в бездне, и понятна лишь тем, кто видит ослепительные закаты и рассветы, и тем, чей взгляд способен рассмотреть прекрасное даже в утренней холодной мгле. Числа, словно звёзды, выстраиваются в узоры, и их последовательности, возможно, шепчут о законах, что правят движением миров – от тончайших орбит до яростных бурь, рождающихся в сердце галактик. И если где-то там, среди мириад светил, разумные существа обращают взор к небу, то, вероятно, их мысли, как и наши, текут по руслам тех же вечных истин, где математика становится языком, что не знает границ…

Но, как говорится, числа числами, а общаться-то как? Да, можно передать какую-то информацию с их помощью, но, чтобы ясно выразить глубину своих идей, нужен какой-то общий язык. А на Ксавироне и Селарине их было несколько…

Ещё до того, как у первых учёных, начавших обмениваться сигналами с коллегами с другой планеты, появилась возможность увидеть друг друга и, что более важно, услышать, на Ксавироне и Селарине задумались практически одновременно о том, на каком языке им придётся вести диалог со своим соседом. И это был очень животрепещущий вопрос, которым на обеих планетах попытались воспользоваться некоторые недобросовестные личности. Споры о языковом превосходстве той или иной группы перешли в острую фазу конфликта внутри обеих планет, охватив их полностью. Каждая группа, у которой был свой язык коммуникации, считала, что только их вербальные средства коммуникации можно считать главными, и только они заслуживают стать тем языком, на котором в будущем станут общаться обе планеты. И, как легко предположить, никто не согласился с тем, чтобы их язык был предан забвению. И этот спор стал причиной очень трагических событий на Ксавироне и Селарине, которые только и нужны были тем, кто был против этого космического альянса. Он был причиной торможения в их сближении. И на решение разногласий ушло несколько сотен лет, ведь никто не хотел уступать. Но каким бы спор о языке не был острым, всем было ясно, что рано или поздно он перестанет быть актуальным, ведь исследования глубин космоса продолжались без остановки. Да, с задержкой, да, с остановкой, замедлением, но тем не менее, они продолжались и во времена войн, болезней, упадка. Учёные неизменно находили способы идти дальше по заветам своих учителей. Поколения сменяли друг друга, а работа шла своим чередом. И тот факт, что рядом находятся две планеты, на таком расстоянии, что в будущем путешествие с одной на другую станет делом обыденным, только придавал ускорения прогрессивным идеям, как бы их ни старались остановить…