Победить Страх

Иллюстратор Александр Анисимович Охотин

© Александр Анисимович Охотин, 2015

© Александр Анисимович Охотин, иллюстрации, 2015

ISBN 978-5-4474-2437-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1. Тревожный ноябрь

Этот кошмар начался в первых числах ноября, в первые дни осенних каникул. Впереди у меня было целых десять дней свободы. Казалось бы, делай что хочешь: киношки смотри в любое время, с друзьями будь хоть с утра до вечера – гуляй не хочу! Эх, если бы ещё и погода не подводила.

Но дело было не только в погоде, а ещё в чём-то непонятном. Что это было, для меня долго оставалось загадкой. Я даже не знал, как назвать это самое «что-то».

Нет, в первое время было ещё терпимо. Разве что по вечерам, когда на город надвигались сумерки, появлялась эта смутная тревога. Особенно это ощущалось в плохую погоду. Ну а какая погода бывает у нас в ноябре, можно не рассказывать.

А в том году ноябрь лютовал. Не было почти ни одного дня, когда не шёл бы проливной дождь. Иногда вместе с дождём сыпал мокрый снег, который тут же таял. Почти постоянно бушевал сбивающий с ног, пробирающий до костей промозглый ветер. Слякоть на улице была такая, что даже выйти из дома нельзя было без сапог. В некоторых местах без сапог нельзя было даже пройти по тротуарам.

Даже не знаю, как попонятнее объяснить вам это чувство. Короче, дело вот в чём. Идёшь, например, по улице, или, скажем, едешь в трамвае, а может, заходишь в магазин – в общем, не так уж и важно, где ты, лишь бы не дома. Так вот, везде, где бы ты ни был, тебя преследует непонятная тревога. Люди кажутся угрюмыми, злыми. Ощущение такое, будто от них исходит угроза, будто они могут сделать тебе что-то плохое. Как-то нехорошо от этого становилось, неуютно, даже страшно.

Когда это только ещё начиналось, я старался вечерами не выходить из дома. Утром – другое дело. Утром люди как люди: идут по своим делам, лица у них ясные, не злые, не хмурые. Но так было только поначалу, а с середины ноября тревога перестала проходить даже по утрам.

Сначала я думал, что мне это мерещится. А что, может ведь такое быть? Ну, например, из-за погоды настроение такое – «подозрительное». А вдруг не из-за погоды? Вдруг ещё хуже?

Вы можете спросить: «Почему хуже?» А потому и хуже. Я ведь стал подозревать, что у меня не всё в порядке с головой. А что, бывает, что люди с ума сходят.

Но дело оказалось не в голове, то есть мне это не чудилось. И правда, то, что стало происходить в нашем четвёртом «Б», померещиться никак уж не могло, а творилось у нас такое, чего я раньше и представить себе не мог. Казалось бы, до каникул все друзья-товарищи были, а после каникул почти все перессорились. Ладно бы только перессорились. Ну, поссорились, потом помирились. Раньше, что ли, такого не было? Так нет же, дело до жутких драк доходило. Уж на что Смолина с Сапрыкиной подруги закадычные, так и они подрались, да так, что чуть не выдрали друг другу волосы.

Говорили, что эти ненормальные подрались из-за Тимки. Ага, как же, слушайте враки. Арчибасов-то тут вообще при чём? Он виноват, что ли, что эти дуры влюбились в него и договориться не могут, «чей он». Это они так говорят: «Чей». Вернее, каждая говорит: «Мой!» А что значит это «мой» или «твой»? Он вовсе и не чей-то, а свой собственный. Непонятно им дурам, что ли? А они… Ну точно, дуры. Короче, на перемене подходят они к Тимке, и Сапрыкина спрашивает:

– Тимурчик, ты кого больше любишь, меня или Смолину?

Тимка от них всякого мог ожидать, только не этого. Он даже не сразу врубился, что им от него нужно. Вообще-то, они его давно доставали своими глупостями. Они ему так надоели, что хоть в школе не показывайся. Ну, короче, он им и говорит:

– Вы что, спятили? Отстанете вы от меня когда-нибудь или нет?!

А что, правильно он им сказал. А они после этого ещё сильнее друг на друга злиться стали:

– Это всё из-за тебя, Анечка… – это Смолина говорит. – Из-за тебя Арчибасов ко мне равнодушен стал.

А Сапрыкина:

– Нет, Оленька. Это из-за тебя он ко мне охладел.

Интересно, это они из любовных романов, что ли, таких слов нахватались?

А дуры – они и есть дуры. Слово за слово, ну, и дошло у них до драки. Их тогда еле растащили. Даже тем, кто их разнимал, от этих умалишённых досталось тумаков.

Ну и ладно, пусть себе дальше с ума сходят. Что с них возьмёшь – с Сапрыкиной и Смолиной? Они ведь и раньше были ненормальными. Просто у них произошло обострение. Вот Тимка – другое дело. Он-то как раз нормальный, в отличие от Смолиной и Сапрыкиной. Да и Вовка Муравкин из нашего четвёртого «Б», и его старший брат Кирилл из пятого «А». У них-то крыша не съехала. А вот о многих других этого не скажешь.

Такой ужас стал твориться не только в школе, это происходило повсюду. Продавцы бранились с покупателями, покупатели – с продавцами. Пассажиры в трамвае ссорились друг с другом и с кондуктором. На улице – хоть вообще не показывайся. Это из-за пьяных. А пьяных стало ужас как много.

Вообще-то алкозаврики нам были бы по барабану, если б не задевали. Хотят поскорей «в ящик сыграть» – ну и флаг им в ру… то есть… бутылку им в руки. Вот только они стали ко всем приставать, задираться, ну и нас задели.

Нет, вы только представьте. Идём мы с Тимкой и Маринкой Беневоленской из школы. Дорога через пустырь лежит, как раз мимо нашего уличного стадиона. Идём, значит, никого не трогаем, а на нашем стадионе три алконурика «напитки» распивают. Ясное дело – не чаи. Один оборачивается в нашу сторону и говорит, еле ворочая языком:

– Вы чё тут шатаетесь?! Чё вам тут надо?! Хотите по мордасам схлопотать?!

Надо же! Это мимо нашего же стадиона, который мы же и построили с помощью ЖЭКа, нам же и ходить запрещают! И главное кто – алкозавры какие-то недодохнувшие. Это они вот «чё» на нашем стадионе пьянствуют?

Ну ладно, идём мы своей дорогой, ничего не отвечаем. Не хотим мы с ними связываться. Но тут второй алкаш «подключился к делу». Говорит собутыльникам:

– Не, вы видали? Разговаривать с нами не хотят – не уважают.

Потом третий:

– Ща мы их научим нас уважать…

Да уж, если бы не Тимка, плохо бы нам пришлось. Хотя… Знаете, я ведь тоже кое-что умею. Ну ладно, об этом я вам ещё расскажу.

Короче, Тимка, когда они на нас попёрли, даже слова им не сказал. Он за пять секунд отправил их «купаться». Он это умеет. Прямо Брюс Ли какой-то. Или Жан-Клод Ван Дамм. А лужа от дождей разлилась огромная, глубже, чем им по колено. Они долго барахтались в той луже, пока выбирались. «Искупались» они классно – в баню не ходи.

В общем, в городе творилось чёрт-те что, а что творилось, я узнал от Вовкиного брата.

Глава 2. Энергия Страха

В тот день, когда подрались Смолина и Сапрыкина, к нам в класс на последней перемене заглянул Вовкин брат Кирилл. Он позвал меня, Тимку и Вовку в коридор, точнее, на лестничную площадку. Туда, где запасной выход. Там всегда можно поговорить, чтоб никто не подслушал. Короче, приходим туда, и Кирилл задаёт нам вопрос:

– Пацаны, вы заметили, что в городе творится что-то страшное?

Я сразу понял, что он об этом. Ну, о чём я вам рассказывал вначале. Я и говорю ему, что да, мол, заметил, но не понимаю, почему так стало. Ну, и Тимка тоже сказал, что заметил и не понимает.

А Кирилл нам говорит:

– Не только вы не понимаете. Даже Главный Хранитель Миров не может понять, отчего всё так. А дело нешуточное. Если это не остановить, будет катастрофа. Давайте после уроков соберёмся на «гиблом месте». Там все будут. Я расскажу хотя бы то, что знаю. Будем думать, что с этим делать.

Когда он это сказал, я подумал, что там и правда будут все. Ну, то есть весь отряд. А что, неплохо было бы снова повидаться с друзьями из Мира Снов и из Солнцеграда. Но Кирилл, когда я его об этом спросил, меня огорчил. Он сказал, что только наши, городские, будут. Ну, ещё из Кошелихи. А из Солнцеграда и Мира Снов никого не будет. Я расстроился, конечно. Спрашиваю:

– А почему их-то не будет?

А Кирилл:

– Сань, ну ты и вопросы задаёшь. Ты подумай: как они пройдут из своих пространств в наше?

– А ты? Ты же можешь их провести. Ты же солнцеградских проводил в наше пространство. И из Мира Снов проводил.

– Проводил, но тогда нам без них пришлось бы туго. Они к тому же в курсе событий. Им Главный Хранитель Миров рассказал, что знал. Понадобятся – другое дело. Тогда или я, или Главный Хранитель телепортируем их в наше пространство.

Кирилл, видимо, заметил, как я расстроился, и пообещал:

– Ты, Сань, не парься насчёт этого. В летние каникулы мы снова соберёмся все вместе. Ещё и по разным мирам попутешествуем, в Мире Снов побываем, наведаемся к Главному Хранителю.

Ну ладно, договорились мы собраться на «гиблом месте». Это в парке «Швейцария», на берегу Оки. Мы там всегда собираемся, если надо без посторонних поговорить о чём-нибудь важном.

Та часть берега почти всегда безлюдна, народ то место за версту обходит. А дело всё в том, что о «гиблом месте» ходят по городу нехорошие слухи. Даже не просто нехорошие, а зловещие.

Ну и ладно, пусть ходят. Зато там не водятся посторонние уши, потому что из-за тех слухов ходить туда мало кто осмеливается. Ну, а мы ведь знаем, что все слухи – обычный пустозвон. Ну, то есть… не все, конечно.

Итак, после уроков я, Тимка и Вовка пошли в парк, а Кирилл отправился за кошелихинскими. Погода стояла ни то ни сё. Без дождя, правда, но всё равно было сумрачно и холодно. А ещё грязь, лужи. Мы от школы к проспекту Гагарина еле пролезли, настолько там всё развезло. А ведь ещё летом обещали насыпать туда гравий, сделать асфальтовую дорожку. Время как всегда протянули и ничего не сделали.

Так вот, к проспекту Гагарина мы кое-как пролезли. Встали у перехода и ждём, когда загорится на светофоре зелёный сигнал. Загорелся, и мы пошли через дорогу. Только мы ступили на проезжую часть, как нас чуть не сшиб какой-то псих на «крутой иномарке». Проскочил прямо на красный свет со скоростью самолёта. Окатил нас брызгами с ног до головы.

Да, жаль, Кирилла с нами не было, а то далеко бы тот псих не уехал. Хотя… он, похоже, и так уехал не очень далеко. В общем, тому психу было бы даже лучше, если б его «повоспитывал» Кирилл. Кирилл это умеет. Страха тот лихач натерпелся бы, зато остался бы жив, а так… В общем, вечером в новостях передавали, что разбился какой-то важный чиновник. Это случилось как раз на проспекте Гагарина, за Дворцом спорта. Да и машина такая же, какую мы видели, и по времени совпадает.

Я после того случая, когда дорогу перехожу, смотрю не только на светофор. Я ещё смотрю по сторонам. А вдруг опять какой-нибудь идиот на красный свет попрётся? А что, придурков за рулём у нас хватает, особенно тех, которые на крутых иномарках.

Ну вот, перешли мы, значит, на другую сторону, вошли в парк и вскоре были на гиблом месте. Я уселся на бетонную плиту на краю обрыва. Ту плиту, наверное, забыли там какие-нибудь «античные строители», вот и лежит она у обрыва со времён царя Гороха. Вовка и Тимка забрались на плиту. Тимка, как обычно, ходил по ней с места на место, Вовка просто стоял, переступая с ноги на ногу. Вот так мы сидели-стояли-ходили там.

С реки дул не очень сильный, но противный и мокрый ветер. Небо было сплошь затянуто низкими мрачными тучами. Опавшие листья на земле перемешались с грязью. Грустная картина. А тут ещё этот вечный заколдованный туман над рекой, добавляющий невесёлых красок в угрюмый осенний пейзаж.

Пока мы ждали Кирилла и остальных, успели о многом поболтать. Больше, правда, говорили о разных пустяках. Вовка, например, вспомнил, что Таракан так и не вернул ему книжку, которую перед каникулами взял на два дня почитать.

Да нет, что вы такое подумали! Не настоящий таракан, конечно. Это «милейшее одомашненное насекомое» тут вовсе ни при чём. Таракан – это прозвище нашего одноклассника Тараса Канторова. Он, кстати, не обижается на прозвище, хоть оно и дурацкое.

Не забыли мы поговорить про Сапрыкину и Смолину. Ну, о том, что они дуры. Тимка пообещал их убить, если они ещё будут к нему приставать. Да нет, вы не подумайте ничего такого. Это он только сказал, что убьёт. На самом деле он не собирается никого убивать, а вот пошлёт их, наверное, ужас как далеко.

Итак, Кирилла ещё не было. Не было ни Гели, ни кошелихинских. Зато «нарисовался» какой-то пьяный дядька. Вот тебе и безлюдное место. Короче, дядька идёт прямо к нам. Останавливается метрах в десяти от нас и орёт:

– Эй, Ур-р-роды! А ну-ка, дайте закурррить! Живо!

Это у нас-то? У четвероклашек? Закурить? Ещё и обзывает. Я-то сразу понял, что он задирается, и точно, не ошибся. Вовка говорит ему, что мы не курим, а он орёт:

– Мне по барабану, курите или нет! Когда вас, подонков, просят дать закурить, вы обязаны дать закурить! Вы должны носить с собой сигареты и спички на случай, если я, потребую дать закурить! Давайте, живо! Кому сказано! Живо, я сказал!

– Дядь, – говорит Вовка, – мы ведь тебя не трогаем? Не задирайся, а? Ну, иди куда шёл, ну пожалуйста…

Он сказал ему это спокойно, вежливо даже, а дядька заорал:

– Чё ты вякнул?!

Ну, Вовка заводной, он разозлился и говорит ему, передразнивая:

– Чё слышал!

А дядька орёт:

– Да я те щас… ну-ка, ты, сопляк! Иди сюда!

Мы ждём, что будет дальше. Мне сразу стало не по себе. Я ведь трус, хотя никто из ребят этого не знает. А дядька продолжает орать:

– Иди сюда, сказал! Иди сюда! Ты чё, в натуре! Ты не понял?! Иди сюда!

Тимка ему говорит.

– Дядь, ты бы лучше сам шёл куда шёл и не приставал. Ну что тебе от нас надо? Мы ведь ничего тебе не сделали.

А мужик в ответ, уже Тимке:

– Чё?! Ну-ка, ты, щенок! Тоже иди сюда! Ну, кому сказал! Я Галкин! Ты чё, не понял?! Галкин я!

– Да хоть Скалкин, – говорит Вовка, – нам по барабану. Вы от нас никаких «закурить» не получите, гражданин Гадюкин.

Галкин просто остолбенел от такой наглости. Тимка спрыгивает с плиты, поднимает с земли такой же древний, как и плита, красный кирпич и говорит:

– Галкин-Скалкин, посмотри сюда, – с этими словами он подкидывает кирпич и ударом кулака разносит его буквально в пыль.

Галкин от этого даже протрезвел, по ходу. А Тимка ему:

– Дядь, ты понял, что будет, если я подойду? Этот кирпич покрепче твоей пьяной башки, так что лучше уходи и не задирайся.

Это произвело эффект. Дядька больше не орал «иди сюда». Он стоял с открытым ртом и округлившимися глазами. Мы ждём, когда он уйдёт, а он стоит, не уходит. Тогда Тимка решительно направляется к этому Галкину-Скалкину, и… Эх, видели бы вы, какого стрекача задал этот Галкин. Ломанулся прямо сквозь кусты – только хруст стоял.

Короче, за секунду Галкин исчез в неизвестности, а к нам как раз подошла Геля. Вообще-то её Ангелиной звать. Это мы зовём её Гелей. Ну, не только мы, а все, даже её родители. Она учится во втором классе, только не в нашей школе.

Малявка, скажете? Так вот знайте, что эта «малявка» любому сто очков форы даст. Она знаете как в тире стреляет из «воздушки»! Попадает не целясь! А главное, ничего на свете не боится.

Кстати, стрелять она умеет не только из воздушки и не только в тире. Это её папа-милиционер… ну, то есть полицейский… так стрелять научил. Знаете, если бы не её умение стрелять из пистолета и не её отчаянная смелость, я бы сейчас не рассказывал вам эту историю, а «отдыхал» на кладбище. Да уж, было у нас приключенье – не позавидуешь.

Итак, подошла она к нам и говорит:

– Приветик. А что это за дяденька был?

– Что ли, кто знает? – ответил Вовка.

А Тимка:

– Приключений искал на свою пьяную башку. Почти что нашёл.

– Ясненько. А где Кирилл?

– Скоро будет, – говорит Вовка. – Он в Кошелихе. Отправился за Ромкой и за Беловыми.

– Ясненько. Значит, и Гриневский будет?

– Ага.

– И Юля с Васей?

– А то!

– Вов, а зачем Кирилл сказал, чтобы мы собрались?

– Пусть лучше он сам расскажет. Слушай, а у вас как дела в школе? Ребята ссорятся?

– Ага, даже дерутся, даже девочки. А ещё учителя переругались. Знаешь, как они обзывали друг друга! А ещё нас учат: «Так говорить нельзя-а-а, где вы такие слова слы-ы-ышали…» А мы от них, может, и слышали.

После Гелиного рассказа настроение у меня совсем упало. Я понял, что в городе творится что-то и правда страшное.

И вот, наконец, появился Кирилл, а вместе с ним и кошелихинские: Ромка Гриневский, Васька с Юлькой Беловы. Они вместе с Кириллом возникли прямо из воздуха. Это называется телепортацией – внепространственным перемещением. А до Кошелихи, между прочим, почти сто километров. Во как!

Кстати, Кирилл у нас за главного. Нет, не потому, что он старше. Ромка, например, старше Кирилла почти на полгода. А в Солнцеграде и в Мире Снов есть ребята из нашего отряда, которые на несколько лет старше Кирилла. Так что дело не в том, кто старше, а в том, что Вовкин брат самый что ни на есть настоящий волшебник. Да-да, не удивляйтесь, так оно и есть. Он учился магии у Главного Хранителя Миров. Кирилл давно постиг Великое Знание, а в школу теперь ходит только для того, чтобы никто ничего не заподозрил. Короче, Кирилл у нас командир, а мы бойцы отряда Армии Света.

Итак, мы все были в сборе. Обменялись новостями. Кошелихинские нам поведали свои новости, мы им – наши. Потом Кирилл рассказал нам о том, что происходит в городе. И вот что мы узнали:

«Есть во Вселенной особые кометы. В магоастрономии их называют кометами страха. Обычные астрономы о них ничего не знают, потому что эти кометы невидимые.

Кометы страха – посланники Вселенского Зла. Они ищут в космосе обитаемые миры, чтобы сеять там панику, раздор и прочее зло. Пролетая вблизи обитаемой планеты, они воздействуют на неё энергией страха, и там начинает твориться то, что сейчас творится у нас.

Обычно это длится недолго. Ведь планеты движутся, и кометы тоже не стоят на месте. По законам небесной механики кометы не могут долго следовать за планетами, потому что не могут менять курс по своему хотению. Вот почему их действие быстро заканчивается.

Но в этот раз происходит что-то непонятное. Наш город уже почти месяц подвергается действию энергии страха. Мало того, площадь облучения быстро увеличивается.

Пока никто не смог найти источник излучения. Этого не смог сделать даже Главный Хранитель Миров. Известно лишь, что ни одной кометы страха поблизости от Земли сейчас нет…»

Когда Кирилл закончил рассказ, Тимка сказал:

– Кир, надо же что-то делать. Так же нельзя, так же все перессорятся и передерутся.

– Не передерутся, – ответил Кирилл. – Ну, то есть не все перессорятся и передерутся. Энергия Страха подчиняет себе только слабовольных людей, особенно тех, в чьих душах затаились ростки Зла. На людей с сильной волей это не действует. На них вообще ничто пакостное не действует. Например, человек с сильной волей никогда не станет наркоманом, алкоголиком, никогда не будет пробовать курить, подражая неумным сверстникам. Вот и энергия страха не заставит его без причины с кем-то ссориться, драться. Ведь мы же не перессорились.

Я тогда спрашиваю:

– Кирилл, это что, это у нас у всех сильная воля, что ли?

А он говорит:

– А ты как думал? Слабовольных людей, трусов всяких, не приняли бы в отряд.

Ну, я, конечно, чуть собой не загордился. Вот бы ещё и вправду смелым стать, тогда уж точно – сильная воля. Кстати, что он там сказал про трусов? Не приняли бы? Ага, а меня принял. Впрочем, никто не знает, что я трус.

Ну ладно, сказал, значит, Кирилл про сильную волю, что таких людей энергия Страха не подчинит себе. Потом говорит:

– Но с этим всё равно надо что-то делать.

Вовка на это:

– Я знаю один способ.

– Какой? – спрашивает Кирилл.

– Это просто, но этого всё равно, наверное, мало.

– Ну а всё-таки?

– Светлая аура. Она порождает энергию Добра. А энергия Добра, сам знаешь, убивает энергию Страха. Жаль только, что людей со светлой аурой у нас мало.

Я, конечно, ничего не понял. Какая-то аура, энергия Добра… Что это вообще такое – аура? Я его и спросил об этом. Вместо Вовки Кирилл объяснил:

– Аура – это структура, состоящая из разных полей. Она связана с любым живым организмом, даже с растением. Аура может менять свои свойства от разных условий. Некоторые люди могут видеть ауру. Так вот, на вид она может быть светлее или темнее, может принимать разные цвета. Короче, Вовчик хорошую идею подал. Всё дело в том, что посланники Зла боятся людей со светлой аурой, встреча с такими людьми для них может быть смертельной.

Ромка говорит:

– Кир, но Вова сказал, что таких людей мало.

– На самом деле не так уж и мало, – ответил Кирилл, – хотя раньше было больше.

– А почему теперь стало меньше? – спросила Юля. Кирилл ответил:

– Это потому, что у людей не стало светлой мечты. Главный Хранитель Миров рассказывал, что раньше у всех людей в нашей стране была общая добрая цель. Они мечтали построить страну светлого будущего, чтобы все люди были счастливы. То есть люди стремились к Добру. А у того, кто стремится к Добру, кто вершит добрые дела, помогает тем, кому нужна помощь, аура становится светлее. Теперь этой мечты у людей нет. Люди стали разобщёнными, и каждый думает лишь о своём благе. Ауры таких людей становятся темнее.

– Совсем-совсем нет мечты? Ни у кого? – спросила Геля.

– Ну, почему же ни у кого. Есть же наш отряд, есть Армия Света. К сожалению, становясь взрослыми, многие забывают о прежних друзьях, о мечте.

– Неправда! – чуть не со слезами сказала Геля. – Я никогда-никогда не забуду! Мы ведь всегда будем дружить, правда?

– Да, конечно, – ответил Кирилл. – Мы ведь поклялись в этом. Ты же знаешь, что и взрослые не все предают мечту и дружбу.

– А что делается с которыми… ну… которые предают? – спросила Геля.

– Ничего особенного с ними не делается. Просто они перестают жить.

– Умирают?!

– Нет, ещё хуже. Они и не умирают, и не живут. Их жизнь становится бессмысленным существованием, многие становятся пьяницами, и не только пьяницами, а кое-кем похуже. Для многих целью жизни становятся деньги. Это страшно, потому что когда деньги превращаются для человека в смысл его жизни, его душа умирает. А есть и такие люди, которые за деньги готовы пойти на любое злодеяние. Такие люди без колебаний предадут и продадут кого угодно, даже родную мать. Ради денег такие люди могут даже убить.

– Ну да?! – удивилась Геля. – Неужели можно предать маму или папу или всё равно кого? И разве можно из-за денег убивать?

– Нельзя, конечно, но эти люди могут. Они несут Зло, потому что сами становятся частью этого Зла. Кстати, именно такие люди, и породили Вселенское Зло. Вселенское Зло возникло из совокупной энергии, порождаемой аурами злых, алчных и жестоких людей. В общем, нетрудно догадаться, какая у тех людей аура.

– Тёмная?

– Да, точнее чёрная. К счастью, таких людей пока не большинство, но их становится всё больше и больше. С этим надо бороться, пока не поздно.

– Кир, а можно сделать, чтобы ауры у людей посветлели? – поинтересовалась Геля.

– Людей с чёрной аурой уже не исправить, – разочаровал нас Кирилл.

– А как же быть? Ведь если людей со светлой аурой мало, значит, много с чёрной?

– Нет, с чёрной аурой хоть и много, но у большинства людей аура серая. У кого-то светлее, у кого-то темнее, но всё равно серая.

– И у нас тоже серая? – произнёс Ромка.

– Рома, помнишь, я говорил про силу воли? Ну, что Зло порабощает только слабовольных людей.

– Ну, говорил, и что?

– А то, что у людей, сильных духом и не одержимых корыстью, ауры всегда светлые.

И Геля решила выяснить:

– А у кого серая аура, их можно исправить, чтобы стала светлая?

– Вова уже сказал, как это делать, – ответил Кирилл. – Дело в том, что, когда человек совершает добрые поступки, бескорыстно помогает людям, даже когда он просто по-доброму о ком-то думает, светлее становятся и его аура, и ауры тех, кто находится рядом. В общем, чем светлее будут наши мысли, чем добрее мы будем относиться к людям, тем светлее будут становиться их и наши ауры.

– Интересненько, – заметила Геля. – Это чтобы светлели ауры, надо специально делать добрые поступки и про всех по-доброму думать?