Агентство "Криминальный блеск"

Глава 4. Шведы, суп и старые связи

Royal Republic — Tommy-Gun

Люси ворвалась на кухню, на ходу выдвигая ящик с квитанциями за газ. Листок был на месте — сухой, плотный, со своими зловещими цифрами и геометрическим треугольником внизу. Её руки тряслись так, словно она держала не бумагу, а активированную бомбу.

— Ты дышишь как загнанный суслик, Люси, — раздался скрипучий голос от дверного проема.

Люси вздрогнула и выронила листок. Слепая Эл стояла, опершись на ту самую недокрученную доску от шведского комода, и безошибочно «смотрела» своими огромными черными очками прямо на внучку. Сигаретный дым лениво вился над её бигуди.

— Ба, у нас проблемы, — Люси схватила листок с пола. — Тот парень из пентхауса… у него в пиджаке был шифр. Он только что звонил. Через час сюда приедет его человек. Если они поймут, что я соврала и листок у меня…

Эл сделала глубокую затяжку, ни на секунду не потеряв своего олимпийского спокойствия. Затем она хладнокровно протянула руку вперед и пошевелила пальцами.

— Ну-ка дай сюда эту хрень.

— Ба, ты же слепая! Как ты её…

— Дай сюда, говорю, — прикрикнула Эл, выхватывая листок из пальцев Люси. Она провела сухими, мозолистыми подушечками пальцев по плотной поверхности бумаги, потерла край, понюхала и удовлетворенно хмыкнула. — Так, мелкая, ты хреновая актриса. Твой голос по телефону дрожит так, что даже глухой Пирс понял бы: ты что-то прячешь. Твоему британцу мы скормим сказку подостовернее.

Эл бесцеремонно сунула листок в карман своего леопардового халата и похлопала по нему ладонью.

— А с этим что делать? — пискнула Люси, указывая на таз с розовой водой. — Он просил фото каши, если бумага размокла!

— Ну так сделай ему кашу, дурочка с дипломом, — Эл пренебрежительно фыркнула. — Возьми рулон туалетной бумаги, оторви кусок, брось в таз, перемешай ложкой и сфоткай этот суп. На экране телефона это будет выглядеть как любые размокшие сопли. А эту бумажку я припрячу. Я знаю одного парня здесь, в Квинсе. Старый пройдоха по имени Фрэнк. В семидесятых он подделывал облигации, занимался еще какой-то хренью и щелкал такие коды как орехи. Если этот твой Генри так трясется за эти циферки, значит, там зарыто что-то, что может обеспечить нам безбедную старость во Флориде.

Люси на секунду зависла, переваривая план. С одной стороны, это было безумием и чистым криминалом. С другой — Слепая Эл была права. Из Люси действительно была никудышная лгунья, а мокрая туалетная бумага в тазу — это может помочь.

— Ладно, — Люси решительно схватила рулон двухслойной туалетной бумаги из ванной. — Но если нас убьют, ба, я перееду во Флориду одна. В виде призрака.

Через пять минут Люси уже усердно разминала ложкой в розовой воде комок раскисшей целлюлозы. Получилось на редкость убедительно и гадко. Она сделала макроснимок на телефон, стараясь, чтобы в кадр попал краешек серого пиджака от Tom Ford, и отправила сообщение на номер Генри Сноу.

«Мне очень жаль, мистер Сноу. Потайной карман промок насквозь. Вот всё, что осталось от вашей бумаги», — написала она и прикрепила фото «супа».

Ответ пришел ровно через две минуты. Краткий и лаконичный:

«Принято. Мой человек будет через 40 минут. Отдайте ему пиджак».

Люси перевела дух. Первый раунд был за ними. Но в этот момент в прихожей раздался оглушительный грохот — шведский комод, лишенный трех болтов и опорной доски, окончательно и громко устал стоять и рухнул на пол гостиной.

— Мать твою, ИКЕА! — заорала из коридора Слепая Эл, потрясая сковородкой. — Люси, как отдашь пиджак, собирай шмотки, мы едем к Фрэнку. Мне нужно выпить, и кто-то должен ответить за этот мебельный теракт!

Ровно через сорок минут у крыльца затормозил огромный, лоснящийся от полировки черный «Кадиллак Эскалейд». Из него вышел мужчина такой комплекции, будто он всю жизнь питался исключительно сырым мясом. На нем был безупречный черный костюм, а на лице — солнцезащитные очки, несмотря на то, что небо над Квинсом заволокли тучи.

Люси встретила его на пороге. В руках она держала плотный пластиковый пакет с мокрым, источающим тяжелый лавандовый аромат пиджаком от Tom Ford.

Громила не удостоил её даже кивком. Он молча взял пакет, заглянул внутрь, а затем перевел тяжелый взгляд на Люси. Его ноздри дрогнули. Через её плечо он попытался заглянуть в глубь прихожей. Там, на полу гостиной, живописно покоились обломки шведского комода, а на уцелевшем кресле сидела Слепая Эл, с каменным лицом затягиваясь сигаретой.

— Что здесь произошло? — прогудел громила. Голос у него был такой низкий, что у Люси заложило уши.

— Внутренний конфликт с европейской мебелью, — не моргнув глазом, соврала Люси, поправляя свои розовые очки. — Передайте мистеру Сноу, что вещь обработана энзимами. Кровь отошла, но пиджак нужно срочно высушить на специальных плечиках, иначе шерсть сядет.

Мужчина еще несколько секунд подозрительно сканировал Люси взглядом профессионального вышибалы. Атмосфера накалилась так, что воздух казалось, вот-вот заискрит. Наконец, он глухо хмыкнул, развернулся на каблуках и зашагал обратно к своей машине.

Стоило «Кадиллаку» скрыться за поворотом, как Люси сползла по дверному косяку, шумно выдыхая.

— Ну и чего ты разнылась? — донесся из комнаты скрипучий голос Эл. — Парень просто зашел за шмотками. Подумаешь, шкаф три на три. Хватай ключи от своего барби-мобиля, мы едем к Фрэнку.

**********

Мастерская старого Фрэнка располагалась в промышленной зоне Квинса, зажатая между полулегальной автосвалкой и круглосуточной прачечной. Официально это была лавка по ремонту старинных часов и печатных машинок, но все старожилы района знали, что Фрэнк может починить, подделать или вскрыть абсолютно всё, у чего есть шестеренки, замки или водяные знаки.

Когда розовый минивэн затормозил у ржавой железной двери, Эл первой выбралась наружу, уверенно стуча своей клюшкой по асфальту.

Внутри мастерской стоял оглушительный тик-так сотен настенных часов. Воздух был пропитан запахом машинного масла, дешевого бурбона и старой бумаги. Сам Фрэнк — сухопарый старик в засаленном фартуке и с часовой лупой, намертво въевшейся в его правый глаз, — сидел за верстаком под тусклой лампой.

— Эл, старая ты карга, — не поворачивая головы, проворчал Фрэнк, бережно ковыряя пинцетом внутренности карманных часов. — Я же просил тебя не приходить без предупреждения. Твои духи «Шанель номер пять» пятидесятого года выпуска вызывают у моих швейцарских хронометров тахикардию.

— Заткнись, Фрэнки, и налей мне бурбона, — Эл по-хозяйски усадила свой леопардовый халат на свободный табурет. — Моя внучка вляпалась в историю с богатеньким британцем из Трайбеки. Парень получил пулю, а в его пиджаке нашлась бумажка. Люси, выкладывай десерт на стол.

Люси осторожно подошла к верстаку и положила перед фальшивомонетчиком сложенный лист верже.

Фрэнк лениво перевел взгляд лупы на бумагу, но стоило ему увидеть первые строки шифра «11-М-89 // 40-П-12» и странный треугольник с кругом внизу, как его спина мгновенно выпрямилась. Он выронил пинцет, который с тихим звоном покатился по столу. Часовая лупа выпала из его глаза прямо на ладонь.

— Матерь божья… — тихо прошептал старик, и его лицо мгновенно побледнело в желтом свете лампы. — Эл, твоя девочка умеет влипать в неприятности?

Фрэнк дрожащими пальцами нацепил на нос толстые очки для чтения, отодвинув часовую лупу в сторону. Он аккуратно, словно это был хрупкий пергамент, разгладил лист бумаги на верстаке. Тиканье сотен часов вокруг вдруг показалось Люси оглушительным, как обратный отсчет.

Старик долго изучал ровные столбцы цифр, то приближая лицо к бумаге, то отдаляясь. Наконец, он глубоко вздохнул, снял очки и потер усталые глаза.

— Ну что там, Фрэнки? — Эл нетерпеливо постучала пальцами по бутылке бурбона. — Миллионы? Бриллианты? Код от сейфа швейцарского банка?

— Хуже, Эл, — хмуро ответил Фрэнк, переводя взгляд на Люси. — Это старый английский шифр. Так называемый метод «книжного ключа» с двойной перестановкой символов. Похожими кодами пользовалась британская разведка МИ-6 еще во времена Холодной войны. Очень консервативная, но чертовски надежная штука. Она полностью исключает перехват через интернет, потому что пишется исключительно от руки на бумаге.

Люси почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Британская разведка? — переспросила она, поправляя розовые очки. — Но Генри Сноу сказал, что он просто бизнесмен. У него конфликт с какими-то деловыми партнерами…

— Твой бизнесмен явно не тот, за кого себя выдает, — Фрэнк ткнул сухим пальцем в странный геометрический рисунок внизу листа, где круг был вписан в треугольник.

— Это не просто картинка. Это маркер. Он указывает на то, какая именно сетка использовалась для шифрования. Но вот в чем загвоздка, девочка: разгадать эти столбцы прямо здесь и сейчас я не смогу.

— Почему? Ты же лучший от Бруклина до Квинса! — возмутилась Эл, пригубив из бокала.

— Потому что для этого кода нужен ключ, — отрезал Фрэнк. — Ключевое слово, фраза или страница из конкретной книги, которую знали только двое — тот, кто писал, и тот, кому это адресовано. Без этого ключа все эти «11-М-89» и «40-П-12» — просто случайный набор букв и цифр. Мы можем сидеть над ними до следующего века, но так и не поймем, что здесь зашифровано: координаты тайника, имена агентов или рецепт идеального овсяного пудинга королевы.

Люси немного отпустило. Паника, готовая сожрать её с потрохами, слегка отступила, уступив место логике.

— Значит, бумажка у нас, но для нас она бесполезна, — резюмировала она. — А для Генри Сноу — бесценна. И он думает, что она растворилась в моем тазу с кислородным отбеливателем.

— Именно, — кивнул Фрэнк, аккуратно складывая лист обратно вчетверо и протягивая его Люси. — И мой тебе совет, Лю: держись от этого англичанина как можно дальше. Забери свои деньги за уборку, заблокируй его номер и никогда больше не катайся на вызовы в Трайбеку. Люди, которые пользуются военными шифрами Великобритании, не прощают ошибок. И уж точно не любят, когда их водят за нос девчонки в розовых платьях.

Люси взяла листок. Он снова казался обжигающе горячим. Она спрятала его во внутренний карман сумки, прямо между флаконом с лавандовым маслом и пачкой влажных салфеток.

— Поехали домой, ба, — тихо сказала Люси, чувствуя, как наваливается дикая усталость. — Фрэнк прав. С меня хватит шпионских игр. Моя работа — чистить ковры. На этом и остановимся.

Они попрощались со старым мастером и вышли на улицу.

Небо над Квинсом окончательно потемнело, собирался типичный нью-йоркский летний ливень. Люси завела розовый минивэн, и они со Слепой Эл покатили обратно в сторону своего уютного, безопасного дома, где самым страшным врагом на ближайший вечер должен был стать недокрученный шведский комод.

Люси искренне верила, что история закончена. Она еще не знала, что Генри Сноу, просматривая на своем сороковом этаже фотографию «розового супа» из туалетной бумаги, как раз в эту минуту задумчиво улыбался, прекрасно зная, как именно выглядит размокшая вержевая бумага с водяными знаками компании Конквер. И это выглядело совсем иначе.

Глава 5. Чармин ультра софт и английские традиции.

Biicla — Luv

Запах лаванды преследовал Люси даже во сне. Ей снилось, что она тонет в огромном чане с фиолетовой пеной, а сверху на неё меланхолично смотрит огромный шведский комод.

Она резко открыла глаза и шумно выдохнула. На часах было всего 9 утра. Люси проспала от силы часа четыре, у неё были огромные проблемы со сном. Точнее поспать то она любила, а вот заснуть было проблемой.

После ночного визита в Трайбеку, операции на шикарном диване и утренней поездки в промзону Квинса к старому Фрэнку её мозг слишком долго прокручивал цифры и буквы шифра, прежде чем наконец сдаться усталости.

Из кухни доносился бодрый стук тесака по деревянной доске и дребезжащий голос Эл, которая подпевала какому-то древнему джазовому мотиву из радиоприемника.

Люси натянула свои любимые розовые очки, без которых чувствовала себя абсолютно беззащитной перед миром, и вышла из комнаты. В гостиной все еще живописно покоились части комода, ставшего жертвой слепой старушки.

Бабуля с хирургической точностью крошила огромным ножом соленые огурцы для солянки. На её носу неизменно сидели очки-авиаторы, а в углу рта дымилась сигарета.

— Ба, Фрэнк сказал, что эти люди не прощают ошибок, — Люси налила себе холодной воды, чувствуя, как от недосыпа кружится голова. — Мне кажется, нам нужно уехать. Прямо сейчас. К тете Марине в Нью-Джерси.

— В Нью-Джерси? — Эл презрительно фыркнула и с размаху вонзила тесак в доску. — Я лучше дам тому громиле переехать себя Кадиллаком, чем добровольно проведу хоть день в этой дыре. С этой дурой. Ешь суп. Я сварила солянку. Она кислая, как твоя физиономия.

Люси открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент экран её телефона, лежащего на микроволновке, ярко вспыхнул.

Раздался короткий сигнал входящего сообщения. Номер был скрыт.

У Люси перехватило дыхание. Пальцы мгновенно стали ледяными. Она с осторожностью разблокировала экран.

Это было сообщение от Генри Сноу. На снимке была изображена безупречно мужская ладонь. На ладони лежал идеально высушенный, слегка помятый клочок бумаги. Это был тот самый кусок двухслойной туалетной бумаги, который Люси так старательно разминала ложкой в розовом «супе» перед приездом громилы.

Под фотографией красовался короткий текст с безупречной британской чопорностью:

«Уважаемая Люси. Мой человек только что привез мне ваш… улов. Мой домашний доктор, помимо медицины, увлекается экспертизой текстиля и целлюлозы. Он утверждает, что марка Чармин ультра софт, безусловно, вершина американского комфорта, но она имеет мало общего с вержевой бумагой Конквер плотностью 120 грамм, на которой я имею привычку делать свои записи. Туалетная бумага не оставляет водяных знаков в виде короны, Люси. Даже если её очень долго размачивать».

Лю почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног.

Следом за первым сообщением тут же прилетело второе:

«Я ценю вашу предприимчивость. Но мои партнеры действительно очень консервативны. Если шифр не вернется ко мне в течение часа, они решат, что я продал его кому-то другому. И тогда их не остановит даже то, что вы так очаровательно выглядите в розовых платьях. Мой Кадиллак снова едет к вашему дому в Квинсе. Будьте так любезны, выходите. С сухой правильной бумагой. Вы теперь моя должница».

Люси стояла пялясь в экран. Мысль про паническую атаку в девять утра показалась ей глупой. Хватит накручивать себя. Генри Сноу ночью был ранен, но оставался учтивым, шутил про лаванду и вел себя как джентльмен. Он не маньяк и не убийца, ему просто нужна его вещь.

«Мистер Сноу, приношу извинения за свою ошибку, не посылайте машину. Я приеду сама». Отправив текст, Люси убрала телефон в карман джинс.

— Бабуль, я поеду, отдам, извинюсь и все будет хорошо. Так ведь?

Слепая Эл перестала стучать тесаком и подняла голову.

— Ты уверена, дорогая? Может захватишь с собой сковородку?

— Да. Сноу показался мне вполне адекватным. Если бы он хотел избавиться от свидетелей, он бы сделал это еще ночью, пока я вытаскивала пулю. Он прислал ироничное сообщение, а не угрозы.

Люси пошла в спальню, переоделась в любимый пудровый брючный костюм и заплела волосы в тугой хвост. На кухне она открыла дальний ящик, достала настоящий лист верже и аккуратно положила его в сумку. Паника окончательно отступила, уступив место простой рациональности: нужно исправить утреннюю глупость. «Что за черт вообще меня дернул соврать ему!»

— Я уехала! — крикнула Люси из прихожей.

— Будь осторожна, мелкая, — донеслось из кухни.

На улице вовсю шел летний ливень. Люси села в свой розовый минивэн, завела мотор и включила дворники. Ехать до Трайбеки в такой дождь пришлось медленнее обычного, но Люси не нервничала. Она спокойно прокручивала в голове предстоящий разговор. Она просто отдаст шифр, извинится за недоразумение и уйдет.

**********

Через сорок минут Додж Караван заехал в круговую зону лобби 111 Мюррей-стрит. Люси заглушила двигатель, взяла сумку и вышла из машины. Пудровый костюм мгновенно покрылся мелкими каплями дождя, но она расправила плечи и зашла внутрь.

Тот самый двухметровый громила в черном костюме уже ждал её у стеклянных дверей небоскреба. Видимо, Сноу действительно получил её сообщение и отменил перехват. Мужчина молча кивнул Люси и приложил электронную карту к замку частного лифта. Люси зашла внутрь. Зеркальные двери закрылись, и лифт быстро повез её на сороковой этаж.

В пентхаусе было тихо. Панорамные окна были затянуты серой пеленой дождя. Люси прошла вглубь гостиной.

Генри Сноу сидел на кожаном диване. На нем была простая серая футболка и домашние штаны, он выглядел уставшим, но на лице не было ни капли злости. Когда Люси подошла, он окинул взглядом её строгий костюм и мягко улыбнулся.

— Добрый день, Люси. Рад, что вы решили приехать сами, — спокойно сказал он. Его британский акцент звучал так же учтиво, как и ночью. — Присаживайтесь.

Люси села в кресло напротив, открыла сумку и достала плотный сухой листок Конквер. Опустив глаза, она аккуратно положила его на журнальный столик и пододвинула к Генри.

— Ваша бумага, мистер Сноу, — тихо сказала она. — Приношу извинения. Это всё цвет моих волос играет с моим разумом такие шутки. Иногда под его влиянием я творю несусветные глупости. Наверное, мне пора перекраситься.

Генри Сноу удивленно приподнял брови, а затем негромко, искренне рассмеялся. От этого смеха он поморщился и осторожно прижал ладонь к забинтованному левому боку, но улыбка так и не сошла с его лица.

— Прошу вас, не нужно радикальных мер, Люси, — отсмеявшись, спокойно сказал он. Его голос звучал тепло. — Блонд вам чрезвычайно к лицу, особенно в сочетании с этим строгим пудровым костюмом. Пожалуй, это лучший аргумент в пользу мошенничества с целлюлозой, который я когда-либо слышал.

Он взял листок со стола, развернул его и бегло проверил столбцы цифр. Убедившись, что оригинал на месте, Генри аккуратно сложил его вчетверо и спрятал в карман брюк. Напряжение, висевшее в воздухе, окончательно растаяло.

— Вы спасли мне жизнь прошлой ночью, — Генри внимательно посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде появилась серьезность. — И вы вернули то, что принадлежит мне, хотя могли этого не делать. Я ценю это, Люси. Но раз уж мы заговорили о честности… Вы ведь успели показать этот текст кому-то еще, пока он был у вас?

Люси вздохнула и прямо посмотрела на Сноу. Раз уж она решила исправить утреннюю глупость, юлить дальше не имело смысла.

— Да, — честно сказала она. — Его видели моя Ба и ее друг Фрэнк. Но копий никто не делал, честное слово. Я сфотографировала его утром на телефон, но перед выездом удалила снимок. И из корзины тоже. Текст остался только в трех головах, и поверьте, две из них точно не собираются его использовать.