Четыре угла моей клетки. Книга 2

ДИСКЛЕЙМЕР

Вход только для взрослых.

Ты держишь в руках второй том истории, которая началась с похищения, а превратилась в запретную исповедь о любви на четверых. Это не сказка о спасении. Это хроника войны за право быть собой.

Здесь тени прошлого обретают плоть. Ставки выше, чем год назад: под угрозой не только тело Алисы, но и жизни тех, кого она назвала своей клеткой. В этом тексте ты найдёшь психологический саспенс, откровенные сцены, жёсткие слова и ещё больше правды о тёмной стороне желания.

Если тебе нет 18 — закрой книгу. Если ты не готов увидеть, как рушится хрупкий мир, построенный на четверых, — отложи этот томик.

Но если ты чувствуешь, как внутри отзывается запретный ток, — добро пожаловать. Мы начинаем второй том. Твоя клетка всё ещё ждёт.

Обратной дороги нет.

С любовью и без капли сожаления,

Анита Вихрева

ПРОЛОГ: ПИСЬМО, КОТОРОЕ ПАХНЕТ УГРОЗОЙ

Я думала, что страх остался в прошлом.

Год назад я боялась их рук. Боялась темноты, в которой не видно лиц, только дыхание — тяжёлое, жаркое, чужое. Боялась собственного тела, которое предавало меня с каждым стоном. Боялась признаться себе, что эта клетка — единственное место, где я когда-либо была собой.

Теперь я не боюсь.

Я сплю в центре огромной кровати, и четверо мужчин вокруг меня — не надзиратели. Они — мои стены. Мои углы. Мой дом.

Марк — холодный, властный, тот, кто построил этот мир и впустил меня в него. Его руки до сих пор пахнут дорогим виски и решениями, от которых зависят жизни. Но когда он касается моего лица, его пальцы теплее солнца.

Руслан — грубый, громогласный, с кулаками, способными убить, и сердцем, способным разбиться от одного моего слова. Я помню, как он плакал, уткнувшись лицом в мои колени. Это был первый раз, когда я поняла: сила и нежность могут жить в одном теле.

Давид — мой музыкант, моя невесомая радость. Он целует мои пальцы, прежде чем коснуться клавиш. Он говорит, что я звучу правильно, как камертон. И когда мне больно, только его мелодии могут собрать меня заново.

Илья… Илья — моя тень. Моя запретная правда. Тот, кого я полюбила первой любовью, хотя клялась, что люблю всех одинаково. Он психолог, он видит меня насквозь, он знает обо мне то, что я сама боюсь произнести вслух. И он всё ещё здесь. Мы всё ещё здесь. Вопреки всему.

Я думала, что самое страшное уже случилось. Что я пережила захват, унижение, ревность, выбор между сердцем и правилами. Что дальше — только жизнь. Обычная, странная, невозможная жизнь впятером.

Я ошиблась.

Самое страшное началось во вторник.

Во вторник пришло письмо.

Я не проверяю почту — у нас нет почтового ящика. Конверт просто лежал на крыльце, придавленный камнем. Белый, плотный, без марок. Внутри — лист бумаги и фотография.

На фотографии была я. Прошлогодняя, в том самом шёлковом платье, в котором я села в машину и поехала по навигатору в никуда. Снимок сделан издалека, через лобовое стекло, но лицо чёткое. Узнаваемое.

Под фотографией — печатные буквы:

«ТЫ ДУМАЛА, ЧТО СПРЯТАЛАСЬ? Я ЗНАЮ, КАК ТЫ КОНЧАЕШЬ. Я ЗНАЮ, КАК ОНИ ПАХНУТ. СКОРО Я ПОСТУЧУСЬ. ЖДИ».

Я прочитала это сообщение трижды, прежде чем смысл добрался до мозга. Пальцы онемели. Бумага выпала из рук и спланировала на пол веранды.

— Что это? — голос Руслана раздался за спиной неожиданно, и я вздрогнула.

Он поднял лист. Прочитал. Лицо превратилось в камень.

— Марк! — его рык разнёсся по всему дому.

Через минуту мы вчетвером стояли в гостиной. Марк держал письмо, переворачивал, нюхал, подносил к свету. Давид сидел на подлокотнике кресла, бледный как полотно, кусал губы. Илья стоял у окна и смотрел на лес — его спина была напряжена так, что проступали позвонки сквозь тонкую ткань футболки.

— Конверта нет. Штампов нет. Принесено вручную, — констатировал Марк. — Кто-то был на территории.

— Я обошёл периметр утром, — Руслан сжал кулаки. — Никаких следов. Собаки молчали.

— Собаки могли не учуять, если ветер был не в их сторону, — тихо сказал Илья, не оборачиваясь. — Или если тот, кто пришёл, знал, как обойти пост.

— Что значит «знал»? — спросила я, и голос предательски дрогнул. — Кто-то знает о нас? Обо мне? О том, что здесь происходит?

Марк и Илья переглянулись. Этот взгляд длился секунду, но я успела заметить в нём что-то, отчего внутри всё сжалось. Так смотрят люди, у которых есть общая тайна.

— Что? — я шагнула вперёд. — Что вы недоговариваете?

— Алиса, — Марк повернулся ко всем корпусом, его серые глаза смотрели прямо, но в них было что-то новое. Вина? — Есть кое-что, о чём мы тебе не рассказывали.

— Что?! — теперь мой голос зазвенел.

— До тебя была другая женщина, — сказал Илья, и каждое слово падало как камень в ледяную воду. — Она не подошла. Она… ушла не по своей воле.

Тишина.

Я смотрела на них — на четверых мужчин, которые стали моим миром, — и не узнавала их. Они молчали, а молчание было страшнее любых признаний.

— Кто она? — прошептала я. — Где она сейчас?

— Мертва, — коротко ответил Руслан и отвернулся к окну.

Пол качнулся под ногами.

— Вы… — воздух застрял в горле. — Вы убили её?

— Нет, — Марк покачал головой, и в этом жесте была усталость, а не защита. — Не мы. Но мы знаем, кто. И, кажется, он вернулся.

Давид вдруг встал, подошёл ко мне и взял мои ледяные руки в свои горячие ладони.

— Мы защитим тебя, Алиса. Мы не дадим ему подобраться. Он играет с нами, но мы…

— Кто — он? — перебила я. — Имя. Я хочу знать имя.

Илья отошёл от окна, подошёл ко мне почти вплотную и посмотрел в глаза так, как умеет только он — заглядывая в самую душу.

— Мы не знаем его настоящего имени, — сказал он. — Но мы знаем, как он подписывает свои послания. «Ноль». Он называет себя Ноль.

— Почему Ноль?

— Потому что он считает, что обнуляет всё, к чему прикасается. Бизнес. Жизни. И наших женщин.

Я выдернула руки из ладоней Давида и обхватила плечи. Холодно. Очень холодно, хотя камин горит.

— Вы втянули меня в это, — сказала я, и голос был чужим. — Вы похитили меня, не зная, что за вами уже идёт охота.

— Мы не знали, что он вернётся, — тихо сказал Марк. — Он исчез на четыре года. Мы думали, он мёртв.

— Он не мёртв, — бросил Илья. — Он просто ждал. И теперь у него есть причина прийти. Ты — причина.

Я зажмурилась. Перед глазами поплыли картинки: лес, снег, белый конверт, моё лицо на фотографии. И слова, написанные печатными буквами: «Я знаю, как ты кончаешь».

— Что ему нужно? — спросила я, не открывая глаз.

— В прошлый раз он хотел разрушить всё, что мы строили, — ответил Марк. — Разделить нас. Сделать так, чтобы мы сами уничтожили друг друга. У него почти получилось.

— Почти?

— Мы устояли. Но той женщине это стоило жизни.

Я открыла глаза и обвела их взглядом. Четверо мужчин. Четыре угла моей клетки. Я думала, что знаю о них всё. Что мы прошли через ад и стали семьёй.

Но у каждого есть прошлое. И у прошлого, оказывается, есть когти.

— Значит, теперь его цель — я, — сказала я ровно. — Он хочет убить меня, как убил её?

— Он хочет не просто убить, — Илья говорил медленно, словно каждое слово причиняло ему боль. — Он хочет сломать нас. А тебя — превратить в оружие против нас. Развратить. Запугать. Заставить предать.

— У него не получится.

— Он очень терпелив, Алиса. Он знает людей. Особенно женщин. Особенно тех, кто любит.

Я подошла к камину и протянула руки к огню. Пламя плясало на поленьях, тени метались по стенам.

— Тогда мы сделаем то, чего он не ожидает, — сказала я, поворачиваясь. — Мы не будем прятаться. Мы не будем бояться. Мы будем драться.

Руслан хмыкнул одобрительно. Давид слабо улыбнулся. Илья посмотрел на меня с восхищением и тревогой. Марк подошёл ближе и положил руку мне на плечо.

— Мы будем драться, — повторил он. — Но сначала мы должны узнать, кто он. И что ему нужно на самом деле.

— А что ему нужно на самом деле?

— То же, что и нам. Тебя.

Слово повисло в воздухе, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок — но не от страха. От предчувствия. От понимания, что моя жизнь снова превращается в поле боя. Только теперь на кону не только моё тело и моя душа. На кону — они. Все четверо.

Я посмотрела на письмо, которое всё ещё лежало на столе. На фотографию, где я улыбаюсь, не зная, что через несколько часов моя жизнь изменится навсегда.

— Пусть приходит, — сказала я тихо. — Мы встретим его. Как встречают гостей в этом доме.

— И как же? — спросил Давид.

— Как в первый раз. Сначала накормим. А потом решим, что с ним делать.

В камине треснуло полено. Искры взметнулись вверх и погасли в дымоходе.

Где-то в лесу, за забором, кто-то смотрел на наш дом. Я знала это. Чувствовала кожей. Он был там. Ноль. Человек без имени, без лица, без прошлого. Человек, который уже однажды разрушил мир моих мужчин. И теперь пришёл за мной.

Он ещё не знал одной вещи.

Я не та женщина, что была до меня.

Я — Алиса. И моя клетка умеет кусаться.

Глава 1: Голая мишень

Угроза — странная вещь.

Сначала она парализует. Ты ходишь по дому, прислушиваешься к каждому скрипу, вздрагиваешь от стука ветки в окно. Тебе кажется, что воздух стал плотнее, а тишина — громче. Ты проверяешь замки по три раза за ночь и спишь вполглаза, прижавшись к чужому плечу.

Но через неделю страх приедается.

Организм устаёт бояться. Мозг включает защитный механизм: «Если ничего не случилось за семь дней, значит, опасность миновала». Это иллюзия, но без неё можно сойти с ума.

Прошло десять дней с того утра, когда я нашла конверт на крыльце. Десять дней тишины. Десять ночей, когда я просыпалась от каждого шороха, а Руслан клал свою тяжёлую ладонь мне на живот и шептал: «Тихо. Всё чисто. Спи».

Сегодня я иду по заснеженному лесу и впервые за эти дни чувствую что-то похожее на покой.

Марк запретил мне выходить за территорию одной. Но территория у нас большая — почти пятнадцать гектаров леса, обнесённых высоким забором с датчиками движения. Внутри безопасно. Внутри — наш мир.

Я люблю зиму. Особенно такую, как сейчас: солнце низкое, свет золотистый, снег хрустит под ногами как сахарная пудра. Воздух колючий, чистый, пахнет хвоей и дымом из трубы нашего дома. Я кутаюсь в пуховик — подарок Давида, он выбрал его специально под цвет моих глаз, «чтобы ты сияла даже в пасмурный день», — и иду по тропинке, которую протоптал Руслан, когда ходил проверять южный периметр.

Тишина. Красота. Покой.

И вдруг — следы.

Я замираю. Сворачиваю с тропы и подхожу ближе. На снегу — чёткие отпечатки. Свежие, не припорошённые, хотя снегопада не было со вчерашнего вечера. Кто-то прошёл здесь ночью или ранним утром.

Я знаю обувь всех, кто живёт в доме. У Руслана — грубые армейские берцы сорок шестого размера, глубокий протектор. У Марка — дорогие итальянские ботинки, он носит их даже в лес. Давид ходит в смешных уггах, которые я ему подарила на Новый год. Илья предпочитает трекинговые кроссовки с мягкой подошвой — они почти не оставляют следов.

А здесь — другое. Мужские ботинки, но не наши. Рисунок подошвы незнакомый: ромбовидный, с глубокими насечками. И размер меньше, чем у Руслана, но больше, чем у Ильи.

Чужак.

Сердце начинает биться где-то в горле. Я разворачиваюсь и почти бегу к дому. Снег летит из-под ног, ветки хлещут по лицу, но я не чувствую боли. Только страх. Тот самый, животный, который не спутаешь ни с чем.

Я врываюсь в дом, хлопая дверью.

— Руслан! Марк! Кто-нибудь!

Первым появляется Давид. Он выходит из музыкальной комнаты, протирая руки полотенцем — видимо, только что играл.

— Алиса? Что случилось? Ты бледная как снег.

— Следы. Там, у южного забора. Свежие. Чужие.

Давид меняется в лице. Весь его обычный солнечный настрой исчезает, сменяясь собранностью, о которой посторонние даже не подозревают.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.