(не) любимая жена дракона или вернуть истинную

Приятный цветочный запах касается кончика носа и наполняет легкие. Розы…очень много роз. Я с наслаждением вдыхаю свежий аромат. Возникает чувство, что меня окружает цветник.

Так странно…и одновременно восхитительно.

Шевельнув пальцем, действительно нащупываю нежные лепестки вложенного в мои руки букета.

Новый вдох. Улавливаю пряные ноты благовоний и свечного воска.

Что за чудеса?

Чей-то неожиданный всхлип заставляет меня нахмуриться и открыть глаза.

Смотрю на высокий свод, расписанный замысловатыми фресками.

Пытаюсь повернуть голову и понять — где я нахожусь, но это оказывается не просто. Тело не слушается и шея затекла.

— Покойся с миром, дитя, — обрушивается на меня эхом.

Ч-что?

Что значит «покойся»? С каким еще миром?

В этот момент мои пальцы машинально сжимают стебли шипастых роз. Получив укол — вскрикиваю и резко принимаю сидячее положение.

— Боги, она что, жива? — ошарашенное возмущение моментально сменяется, — О, чудо! Жива!

Моргнув, я окидываю взглядом зал и всех присутствующих.

Его я вижу первым. Изумрудно-зеленые глаза смотрят на меня задумчиво. Лицо лишенное выраженных эмоций. Но этот взгляд…глубокий и пронзительный, на мгновение заставляет меня растеряться. Словно моей души касается его аура.

Он стоит ко мне ближе остальных. Высокий брюнет с точеными скулами и волевым подбородком.

Единственный, кто просто смотрит, чуть прищурившись и без тени напряжения.

А вот остальные…

Странные люди в странной одежде, полностью черной. Перекошенные лица отражают ужас, раздражение и недоумение. Хотя некоторые дамы держат в руках платочки, только слез не вижу. За легкими вуалями сухие глаза.

Кто все эти люди? Я никого из них не знаю.

Опускаю голову и провожу рукой по белоснежному шелку обивки, затем прикасаюсь к резному бортику с другой стороны.

Осматриваю себя.

Хм…выгляжу как невеста. Нежно-кремовое платье. Нарядное. Букет из роз. Только это точно не свадьба.

Поднимаю глаза и натыкаюсь на огромный траурный венок и меня передергивает.

Галлюцинация или плохой сон? Непонятно.

Разминаю плечи и перекинув ногу через бортик гроба, спрыгиваю со стола. Люди в зале ахают, шепчутся, паникуют.

Гулкий грохот. Кто-то потерял сознание.

Игнорирую всех чересчур чувствительных и отшвырнув букет в сторону, иду через весь зал к высоким дверям.

Каблуки звонко цокают. Моя неровная поступь ударяет эхом по стенам.

Все происходящее кажется бредовым и одновременно реальным.

Реальны — тяжелый подол платья, в котором я путаюсь, неустойчивые каблуки, запахи и ощутимые взгляды в спину. Особенно его взгляд.

Замираю у дверей. Тяну на себя тяжелые кольца, протискиваясь в образовавшийся зазор.

Яркий солнечный свет бьет в лицо. Прикрыв глаза ладонью, смотрю на оживленную улицу.

Люди, архитектура, повозки, поднимающие пыль с земли. Все странное, непривычное, старинное. От увиденного кружится голова и сознание мутнеет.

Где я??

Внезапно сильная рука сжимается на моем локте и затаскивает меня обратно. Опомниться не успеваю, как в мои черты впивается пристальный взгляд брюнета. Я невольно начинаю тонуть изумрудном омуте его глаз.

— Милорд, похоже, ваша супруга оказывается жива. Что прикажете делать с обрядом? — за широкой спиной мужчины маячит низкая фигура в рясе.

Супруга?

Мотнув головой, пытаюсь привести себя в чувства. Когда я успела выйти за него замуж? Понимаю, что это ошибка. Хочу оспорить, но в горле так пересохло, что не могу выдавить из себя ни слова.

— Объявите, что произошло чудо, — отвечает брюнет низким голосом.

Снова поворачивается ко мне. Зеленые глаза плотоядно темнеют и в этот момент я считываю в них то, что не заметила вначале — опасность. От него сквозит холодом с жестокостью. Как от хищника, смотрящего на жертву загнанную в угол.

— Ты зря вернулась, — произносит тихо, чтобы слышать могла только я. От этого меня пробивает озноб и я ошарашенно прижимаюсь к деревянному полотну.

— Но я этому рад, — тянет, наклоняясь к моему уху. — Тебя ждет заслуженное правосудие, жена.

Слово “жена” из его уст звучит с заметным отвращением.

Да что происходит?

Пытаюсь отстраниться от мужчины. Шевелю немеющими губами, но не могу заставить себя хоть что-то сказать.

— Мужчина…вы кто…? — кажется, выходит выдавить первые звуки.

Он явно не расслышал. Прищуривается, изогнув бровь.

И он слишком близко…аура давит и легкие наполняет горьковатый запах, исходящий от мужчины. Горьковатые ноты бьют по сознанию дурманом. Кружат голову. Он тоже напрягается, вижу. Будто между нами что-то происходит.

— Еще раз повтори, что ты сказала? — с нажимом требует он. — Громче.

Похоже, не сегодня. Хлопаю посоловевшими глазами, потому что перед взором плывет картинка.

Я начинаю сползать вниз, оседая на пол.

Он придерживает меня за плечи, правда, так грубо, что у меня снова прорезается голос:

— Пусти…

— Только если в тюрьму и на тот свет, я говорил. Ты сама это выбрала.

Я не понимаю, что он говорит. Разум окончательно мутнеет и просто отключается.

Очухиваюсь совсем в другом месте. Не понимаю, где, но физически чувствую — обстановка изменилась.

Осторожно прощупываю то, на чем лежу. Мягкая гладкая ткань. Шелк.

Надеюсь, что меня обратно в гроб не запихнули. Уже от этой мысли нервно сглатываю. Это надо же так попасть.

— Да, Глория — это действительно Глория и она…хм…действительно жива. Никакой ошибки, — доносится до меня незнакомый голос.

Напрягаюсь всем телом, прислушиваюсь.

— Очень странно. Я лично осматривал тело. Сердце не билось. Но сейчас…Предполагаю, что это мог быть редкий яд, имеющий временное воздействие, — продолжал мужчина.

— Она могла его получить от своей служанки?

О, этот хрипловатый низкий тембр, от которого у меня мурашки по телу, я узнаю сразу.

Зеленоглазый брюнет. Муж, блин.

— Сомневаюсь, я лично проверял все, что приносила ее горничная. Тщательно следил, чтобы леди Глория дождалась суда и не ушла от ответственности. В любом случае, действие яда, если он имел место быть, прекратило свое действие раньше, чем задумывалось. Я усилю контроль.

— Из-за чего она потеряла сознание сейчас?

Половицы заскрипели, кто-то из мужчин начал мерять шагами комнату.

Осторожно поворачиваю голову в сторону голосов. Приоткрыв ресницы, слежу за движением силуэтов в свете из окна.

— Не могу ответить на ваш вопрос, милорд. Состояние Леди Глории стабильно. Яда в ее крови больше нет. Простите, я могу спросить?

Мужчина сбивается на полуслове, его собеседник молчит, но у меня возникает чувство, что он кивает.

Видно плохо. Чутье подсказывает, что не стоит резко выдавать свое пробуждение. Вдруг еще что-то полезное услышу.

— Вы жалеете, что пошли на уступки семье миледи и оставили ее дома под присмотром?

Снова молчание.

Интересно, что ему Глория такого сделала, что он так ненавидит свою жену? А ведь ненавидит, я прям это каждой клеточкой ощущаю.

— Не вижу смысла сожалеть о прошлых ошибках, — холодно отвечает брюнет.

Кто-то тихо скребется в дверь и я замечаю еще одну фигурку. Хрупкую и изящную. Так, а это кто?

— Я вас оставлю, — второй мужчина откланивается и скрывается за дверью.

— Реймонд? — нежный голосок разливается по комнате. — Что теперь будет?

Девушка прижимается щекой к широкой спине мужчины, а у меня дергается бровь. Если он мой муж…гипотетически, то почему другая женщина его обнимает?

— Будет суд. Глории вынесут приговор и на основании его я расторгну наш брак. Она больше тебе не помешает.

— Нам больше не помешает, — томно тянет девушка.

Мои глаза невольно раскрываются, я очень отчетливо вижу, как он разворачивается к ней и обхватив широкими ладонями ее личико, припадает губами к ней. Целует явно не в первый раз и во мне внезапно что-то закипает. Словно через меня проходит колючий ток.

Кажется, даже температура тела резко подскакивает, от чего мне приходится сжимать кулаки, чтобы не выдать эмоции.

С чего вдруг объятия и поцелуи незнакомых людей меня так нервируют?

Мужчина отстраняется от девушки и мне становится легче. Медленно и бесшумно перевожу дух.

— Реймонд, я хотела сказать тебе кое-что важное, — незнакомка стеснительно опускает голову, мнется на месте. — Дело в том…похоже, я жду малыша. Правда, пока не точно…

Ч-что?

Я прищуриваюсь…химический вкус оседает на языке. Она лжет, уверена.

Хотя, их проблемы.

Мужчина реагирует словами благодарности. Заключает девушку в объятия и целует в лоб. Немного суховато для того, кто скоро станет отцом.

— Могу я остаться с Глорией наедине? Она все же моя сестра.

— Сводная, — раздраженно поправляет он. Оборачивается в мою сторону, я молниеносно захлопываю веки и продолжаю изображать спящую. — Даю тебе две минуты. Я не хочу, чтобы ты оставалась с ней дольше.

— Благодарю, любимый.

Слышу тихие шаги и шелест юбки. Затем взволнованное дыхание. Она остановилась прямо надо мной. Дверь захлопывается и девушка, выждав время, фыркает.

— Дорогая сестра, я хочу, чтобы ты знала, — начинает она мягко, понижая голос. — Я всегда тебя ненавидела. Зря ты вернулась. Твое место — гореть в аду. На этот раз тебя туда отправят.

Неслыханно!

Распахиваю глаза и смотрю на нее.

— Спасибо за откровения, сестра, — бурчу ей в лицо.

Глаза девушки в панике округляются. Она отшатывается, спотыкается и с грохотом приземляется на пол.

Дверь распахивается и в нее влетает тот самый мужчина.

Короткий взгляд на девушку и разъяренный — на меня.

Глава 2

Неловкая пауза, пропитанная яростью и тяжелой аурой Реймонда. В следующее мгновение пламя в его глазах стихает. Становится холодным и управляемым. Мужчина явно умел сдерживать гнев.

Шагнув к девушке, он бережно помогает ей подняться, а я за этим слежу. Неотрывно наблюдаю, как она всхлипнув, обвивает его крепкий торс руками и прижимается щекой.

— Что ты сделала? — сдержанно, но раздраженно спрашивает.

— Ничего, — приняв сидячее положение, обезоружено демонстрирую ему руки. В этот момент замечаю поблескивающее на безымянном пальце кольцо.

— Почему Валери оказалась на полу?

— Упала, — выдаю логичное объяснение.

— Упала? — Реймонд едва заметно приподнимает бровь.

— Ага.

— Она лжет. Глория меня толкнула, — плаксиво бормочет девушка, жалобно заглядывая в глаза мужчины. — Я только хотела сказать сестре, как я рада тому, что она жива.

У меня опускается челюсть. Не знаю, куда я попала. Где я, но окружение у меня на данный момент — врагу не пожелаешь.

— Это не правда, — закатываю глаза. Боже, дай мне терпения. — Как я могла ее толкнуть, если мои руки были под одеялом. Скажи просто, что испугалась моего внезапного пробуждения. Ты там что-то про ад говорила.

— Нет! — она аж взвизгивает.

— Было, было, — задумываюсь, скрещивая руки на груди. — Сейчас вспомню подробнее.

Лицо девушки покрывается пятнами. По-любому она сейчас скажет: “Реймонд, сестра пытается меня оклеветать!”

— Прекрати! — рявкает мужчина, обращаясь ко мне. Вроде голос особо не повышает, но от его властного приказного тембра пробивает озноб. — Больше никогда не прикасайся к Валери.

— Да я не прикасалась к ней…

— Замолчи, — цедит сквозь зубы. Рукой проводит по подрагивающей спине лгуньи. — Раз тебе стало лучше, скоро за тобой прибудет конвой.

Удивленно приподнимаю брови.

— К-конвой?

Он коротко кивает:

— Тебя отвезут в Баршетскую тюрьму. До суда останешься в камере временного заключения. Я распорядился, чтобы тебе предоставили все необходимое.

Судорожно сглатываю. Кажется, меня снова начинает мутить и подташнивать. Да так, что я упираюсь ладонями в матрас, пытаясь удержать равновесие. Слова “конвой” и “тюрьма” — звучат совсем не обнадеживающе. Даже пугающе.

На какое-то время впадаю в ступор. Когда мужчина с девушкой собираются уходить, прихожу в себя.

— А можно вопрос? — бросаю ему в спину.

Реймонд медленно оборачивается. Я вглядываюсь в непроницаемое выражение лица и тихо кашлянув, прочищаю горло.

— Я правильно поняла, что вы будучи женаты на мне, параллельно обзавелись второй семьей? — невзначай киваю на Валери.

На его скулах дергаются желваки. А Валери с такой растерянностью поглядывает то на меня, то на него, что мне становится ясно — я попала в точку. Или для этих двоих — данная тема острая и непростая.

— Валери, оставь нас, — мягко просит девушку и оборачивается ко мне.

Я взбодрившись, устраиваюсь поудобнее. Ноги вытягиваю, спину выпрямляю. Готовлюсь слушать объяснения. Вдруг еще и с отправкой меня в тюрьму передумает.

— Ты прекрасно знаешь, что никогда не была мне женой, — произносит вкрадчиво, делая акцент на каждое слово

— Но мы пока не развелись, все верно?

Один его шаг в мою сторону и у меня холодок бежит по спине. Второй шаг — напрягаюсь каждой клеточкой, но сижу ровно, не меняя выражения лица.

На меня падает его тень. Оказавшись рядом, он нависает надо мной скалой.

— Наш развод лишь формальность. Ты мне не жена и никогда не станешь, — приподнимает уголок губ в оскале.

— Хм…, — его тень и аура сильно давят.

При других обстоятельствах я бы уже забилась под кровать или заползла в самый дальний угол, но есть нюанс. Я родом из поселка городского типа и из многодетной семьи. Поэтому я поджав губы, просто демонстрирую ему руку с кольцом.

Играю пальчиками в воздухе и тихо произношу:

— Упс, но мы все еще женаты. Зачем отрицать очевидное?

— Ты сдурела? — зарычал, потемневшие глаза метнули молнии.

— Видимо да, раз вышла за вас замуж. Вы ужасны.

— Что? — у мужчины дернулся глаз. — Ты сама хотела этого брака. Обманом заставила меня быть с тобой.

Услышав его, я не могу сдержать смешок. Что-что? Такие крышесносные подробности, от которых у меня вообще отключается инстинкт самосохранения.

— Каким образом? К батарее что ли приковала? Мужчина, ну у вас своя голова-то есть? — с усмешкой развожу руками. И не сразу замечаю, как он опасно мрачнеет.

Секунда и он уже нависает надо мной, расставив руки по обе стороны от меня.

— Я рад, что тебе очень весело, Глория. Но мне давно не смешно. Ты осмелилась подделать истинность и угрожать моей женщине.

Сознание зацепилось за “истинность”. Я не поняла, о чем он и как раз хотела спросить, но в этот момент за дверью послышался шум, тяжелые шаги и громкое:

— Требую пустить меня к своей послушнице, Именем Светлоликого нашего!

Шумный выдох и Реймонд отстраняется. Слышу, как он раздраженно позволяет себе выругаться и даже лениво приоткрывает дверь, впуская новое лицо.

Первое, что бросается в глаза — колыхание пурпурной мантии и массивный символ в виде солнца на золотой цепи у незнакомца. Мужчина с сухими чертами лица и крючковатым носом скрещивает руки на груди. На каждом пальце по перстню.

Следом в комнату просачивается дородная женщина в кружевном чепце.

— Здравствуйте, милорд, — застенчиво здоровается с Реймондом и в следующий миг мчится ко мне. — Миледи! О чудо! Воскресла! Мы ж по вам скучали.

Ее дружелюбие заставляет меня прилично растеряться. Неужели здесь есть люди, которые мне рады?

— Велик и щедр наш Светлоликий, — сухощавый мужчина смотрит по сторонам свысока. Пересекается с Реймондом и недовольно фыркает. — Вы не позвали меня на похороны моей послушницы. Очень безбожно с вашей стороны.

— Вы хотели сказать, вашей племянницы, — поправил его Реймонд. — Как видите, она жива и вам не пришлось зря тратить время, преподобный Розет.

— Как благородно с вашей стороны, — преподобный вытягивает тонкие губы в прямую линию. — Уверен, Светлоликий оценит вашу предусмотрительность.

Я перевела ошарашенный взгляд с одного мужчины на другого и на женщину в чепце. Удивляясь наличию дяди священнослужителя.

— Надеюсь, ваша милость, проявит достойную почитателя чертога благочестивость и позволит нам остаться наедине с Глорией.

— Зачем? — Реймонд прищуривается, энтузиазма предложение у него не вызывает.

— Для исповеди, разумеется, — преподобный дядя вздергивает крючковатый нос и смотрит надменно в пол. Странный тип. — Глория всегда была набожной светлоличанкой. Напоминаю, что в нашем государстве — отказы от права на исповедь страждущим приравниваются к преступлению против бога.

Реймонд приподнимает бровь, на преподобного смотрит расслабленно и хищно, пропустив мимо ушей угрозу. В этот момент он напоминает хищника, присматривающегося к жертве.

— И когда же, преподобный Розет, Глория успела вас попросить об исповеди? — задумчиво тянет он.

Удивительно, но преподобный видимо тоже не робкого десятка и язык у него подвешен. Сохраняя высокомерное выражение, он спокойно отвечает:

— Я всегда чувствую, когда праведные дети чертога хотят молвить слово.

Реймонд поворачивается ко мне. Ловлю его пронизывающий взгляд на своих чертах и шустро киваю:

— Все верно. Я очень хочу исповедаться, — каждое слово чеканю на автомате, — Преподобный, как здорово, что вы пришли.

Ага…ага…боже, какое счастье. Шок никуда не уходит. Одно ясно — эти двое явно не просто так явились. И Реймонд это чувствует.

— Ну что ж, — хищно хмыкает он, — раз положено, то исповедуйтесь. У вас двадцать минут. И да, Глория, — Раймонд вскидывает подбородок, втягивая воздух. — Конвой ждет.

Глава 3

Едва Реймонд скрывается за дверью, преподобный Розет тут же прикладывает ладонь к полотну. От кончиков его пальцев и перстней идет серебристый свет. Расползаясь паутиной, необычное сияние окутывает поверхность.

Поперхнувшись воздухом, наблюдаю за ним.

— Что вы делаете? — увиденное шокирует.

Преподобный и женщина одновременно оборачиваются. Бросают косой взгляд в мою сторону, словно я сказала редкостную глупость.

— Тоже самое, что обычно, миледи, — любезно поясняет женщина. — Вы же не хотите, чтобы ваш супруг нас подслушал.

— Он и так нам не доверяет, — чепорно буркает приподобный. Тряхнув рукавами, извлекает маленькую бутылочку с непонятной зеленой жижей, — пей.

Бутылочку фактичеки сует мне в нос.

— Пей, дитя мое.

— Что это?

— Пей говорю. Ты и так доставляешь много хлопот роду Розет, — скрипит зубами, едва ли не насильно вливая в меня жижу.

— Нет. Так не пойдет, — перехватываю сухощавое запястье мужчины. — Я не употребляю непонятные субстанции, тем более от незнакомых людей.

— Незнакомых? — оба роняют челюсть. Далее преподобный закатывает глаза и устало вздохнув, передает флакон женщине. Она, напротив, дружелюбно уговаривает:

— Миледи, мы вам не чужие. Вы наверное после отравления еще не в себе. Просим вас выпить что дают.

Просьбу пропускаю мимо ушей, отрицательно мотаю головой и упираюсь, заодно напоминаю:

— Кстати, об отравлении, не подскажете, что произошло?

В сознании вспыхивает разговор Реймонда с другим мужчиной, когда тот предположил, что Глорию отравили.

Смотрю на женщину в чепце в ожидании ответа. Она вроде растерянна, но задумывается.

— Да кто ж знает, Миледи. Нам самим интересно, кто посмел. Вы были здоровы…у вас вообще хорошее здоровье. Я ж вас видела накануне. Ну помните? — слова произносит с намеком на что-то важное, даже подмигивает. — Мы обо всем договорились, а потом новость приходит, что вы умерли. Шок-то какой.

Звучит довольно искренне. Или теория о напитке, замедляющем работу сердца — не верна. Или эта женщина, что-то не договаривает. Непонятно.

— Что в этом флаконе? — киваю на зеленую жидкость.

— То что вам нужно. Мы же вам не враги.

— В отличие от некоторых, — шипит преподобный. — Глория, не тяни время!

Приказной тон заставляет меня вздрогнуть. Растерянность и подавленность буквально толкает меня в пропасть. Жидкость пахнет странно. Вроде и запаха как такового нет, но нос щиплет. Тяжелый вздох. Затем выдох.

Вливаю в рот субстанцию. Вязкая горечь вызывает отвращение. Гадость какая…Фу…с трудом проглатываю. Реакция тела тоже непонятная. И холодно и жарко. Кожу пощипывает.

Поморщившись, возвращаю бутылку. Преподобный сразу же прячет ее в рукав.

— Прекрасно, — надменно бубнит. — Теперь можешь смело сообщать о своей беременности.

— Что?! — меня передергивает и в голове что-то взрывается. — В смысле? Зачем?!

— Чтобы избежать правосудия, — фыркает преподобный, — Кто знает, какие важные сведения всплывут во время суда. А если тебя пытать будут и ты лишнего скажешь? Светлоликий конечно милостив, но я предпочитаю подстраховаться.

— Для вас же стараемся, миледи.

— И для великого рода Розет. Дабы глупость одной девицы не кончилась для нас всех провалом.

— Вы обо мне?

— Нет, о той безродной мерзавке, что господин приютил. Ваша сводная сестра, — женщина в чепце аж зарыдала. Интересно, кто она, верная служанка или тоже моя родственница.

— Объявишь о беременности и суд придется отложить. За это время мы сформируем новый план. Тебе также надо будет вернуть магию.

Округлив глаза, я сипло прошептала:

— У меня есть магия?

— Уже нет, — преподобный скривился, — тебя подвергли позорному обряду блокировки после ареста.

Меня аж прошибает озноб и ступор заставляет уставиться в одну точку.

Прихожу в себя от стука в дверь.

— Время, преподобный Розет. Исповедь окончена.

Проклятие!

Преподобный и женщина бросаются ко мне.

— Говори про беременность, настаивай на своем!

Опомниться не успеваю, как Розет снова проводит рукой по двери, снимая сияющую паутину и впускает в комнату мужчину.

Реймонд обводит всех присутствующих пристальным взглядом, задерживается на мне. Я не знаю, куда деться от его глаз, они прожигают насквозь. Хочется поежиться и спрятаться. Чувствую, как мурашки бегут по коже, но продолжаю молча сидеть на том же месте.

— Идем, — сухо и холодно говорит он. — За тобой приехали.

— Ох, миледи, на что ж вы нас покидаете! — заходится в заунывном вое женщина. От ее причитаний даже стены содрогаются.

Преподобный Розет делает пасы руками, очень похожие на религиозные жесты его культа.

— Пусть Светлоликий не покинет тебя. Да свершится правосудие.

Боже…

Я слушаю их, наблюдаю за реакцией и у меня дергается глаз. Им оскара не хватает. Ну и семейка. Сводная сестра — сама невинность. На публике слезы льет, а пока никто не видит — шипит как змея. Эти двое — предлагают о беременности врать, чтобы тюрьмы избежать. Аферист на аферисте и аферистом погоняют.

А Реймонд? Не знаю, что у него там с Глорией произошло, но он…простите, свою жену отправляет в тюрьму, параллельно мутит с ее сестрой. Куда я вообще попала?

В нарядном холле меня уже ждали люди в черных рясах и сводная сестра — Валери. Еще несколько незнакомых человек просто толпились в стороне. Один из них пожилой, с очками в позолоченной оправе и смятой газетой в руках, обвешан поверх коричневого костюмчика разными камнями и амулетами, некоторые из которых почему-то мерцают.